Глава 8. Остались считанные часы

Это было странное утро. Для начала я едва мог пошевелиться, а те части тела, которые всё же двигались, отозвались ноющей болью, характерной для долгого пребывания в одной позе. А потом раздался этот звук. Словно волны мягко разбивались о берег. Он действовал успокаивающе и почти убаюкал меня, если бы не что-то щекочущее мой нос. Когда я попытался прогнать зуд, то осознал, что подушка, которую я обнимал, была слишком большой и теплой для обычной подушки. А затем мои пальцы запутались в мягкой пряди волос, слегка колышущейся на утреннем ветерке из всё еще открытого окна. Сияющие бледно-золотистые волосы, совсем как у Флёр. Я тут же отпрянул от своей смертоносной, метающей огонь «подушки», когда воспоминания столкнулись с реальностью, и ситуация предстала во всей красе перед моим затуманенным сном разумом. Теперь-то я точно проснулся. К тому же я оказался в ловушке: моя рука застряла под её золотистой гривой, а ладонь была крепко зажата в её руке. — Погоди. Не уходи. Еще нет, — раздался тихий шепот. Очевидно, я разбудил её своей паникой. — Ты уверена? — спросил я, совершенно одеревенев от осознания того, что моя вторая рука покоилась прямо у неё на животе. Ткань сорочки была такой тонкой и нежной, что её словно и не было вовсе. Я ужасно нервничал, в то время как Флёр была совершенно расслаблена и довольна. Как будто это было обычным делом. Делом, которое ей особенно нравилось. Совсем не то, чего я ожидал после вчерашнего. Она повернулась на бок, всё еще не убирая головы с моей руки. — Неужели это так ужасно — обнимать меня, Гарри? — Её глаза были огромными и беззащитными, и я буквально таял под этим взглядом. Я чувствовал себя Икаром, который вот-вот погибнет из-за того, что подобрался слишком близко к божеству. — Ты знаешь, что нет. Но я не думал, что ты этого захочешь, особенно после вчерашней ночи. И того, как ты всегда отзывалась о мужчинах и... ну, мы в твоей комнате, и на тебе — это, и я... — Я вздохнул и решил, что лучше поменьше говорить. Она опустила взгляд. — Обычно нет, ты прав. Особенно после... — Она снова начала теребить край моей испорченной мантии. — Есть веская причина, по которой мадам начала накладывать чары на коридор. Я удивленно посмотрел на неё. — Не смотри так, я не всегда была опытной и знающей ведьмой, Гарри. Но я всегда была красивой, так что это было необходимо. — И скромной в придачу. Она легонько хлопнула меня по груди: — Тсс, — она усмехнулась. — Суть в том, маленький шевалье, что ты оказался в ситуации, которой почти каждый воспользовался бы, — былой юмор исчез, и она снова опустила глаза. — Но только не ты. На самом деле, ты отдал мне то преимущество, что у тебя было, думая о моей безопасности. Ты хороший человек, Гарри, несмотря на твои наклонности вуайериста. При этих словах она одарила меня робкой улыбкой. Сначала я лишился дара речи. Грусть в её голосе, несмотря на попытки разрядить обстановку, ударила по мне не хуже кулака. Я, сам того не желая, воплотил один из её самых реальных страхов; взгляд её глаз в тот момент, когда она была парализована, еще долго будет преследовать меня. — Ты не представляешь, как мне жаль, Флёр. Я соображал не в ту сторону, я был в панике и просто бросился исполнять первую же безумную идею, пришедшую в голову. Я набрал воздуха, чтобы продолжить извинения, но она заставила меня замолчать, приложив палец к моим губам. — Не извиняйся больше. Ты объяснил причины вчера, и я тебя простила, иначе я позволила бы тебе выйти и попасться мадам Максим. У тебя были добрые намерения, а смертельный страх перед взрослым драконом — оправдание получше многих других. Мы оба усмехнулись, и рука, чей палец пресек мою тираду извинений, скользнула мне за спину, заключая в полуобъятие, которое угрожало моему рассудку не меньше, чем паника перед драконами. — Я чувствую себя в безопасности, по крайней мере, сейчас. — Она прижалась лбом к моей груди и глубоко выдохнула. — Я бы провела так здесь весь остаток дня, лишь бы избежать того безумия, что ждет снаружи. Я решил, что она права. Если надвигается шторм, возможно, стоит насладиться теми мирными мгновениями, что у нас есть. Слова не спешили возвращаться ко мне, заглушенные уверенностью Флёр, но я никогда и не был силен в речах, поэтому сделал единственное, что мог. Я прижал её крепче, уткнувшись лицом в «подушку» из золотых нитей. И так мы и остались — без лишних мыслей и разговоров, просто наслаждаясь теплом и покоем. Компания человека, разделяющего те же препятствия в будущем, была странно утешительной и совершенно непривычной для меня. Снаружи послышались шаги и голоса — вероятно, люди шли на завтрак. ТУК, ТУК, ТУК Резкий звук ударов в дверь эхом разнесся по тихой комнате, заставив нас резко отпрянуть друг от друга. По крайней мере, мы попытались, но в путанице ног, одеял и светлых волос нам удалось лишь нелепо заворочаться, и в итоге Флёр боднула меня лбом в подбородок. Похоже, у неё было что-то личное против моего лица. Флёр замерла и уставилась на дверь испуганным взглядом лани. Я же предпринял самую нелепую попытку спрятаться: нырнул под одеяло, накрыв её до пояса и растянувшись на её ногах, словно только что повалил её на землю. Я услышал, как дверь открылась, а затем раздался голос Максим. — Bonjour Fleur. J'espère que vous allez... bien, — эта пауза прозвучала так, будто она наверняка заметила обгоревшую стену и сломанные вещи. — Aussi bien que possible, — о-о, этот высокомерный голос Флёр. Даже не понимая французского, я легко мог представить, как она стоит, выпрямившись и задрав подбородок, будто в том, что тебя застали спящей на полу после попытки поджога, нет ничего странного, а собеседница на самом деле просто мешает. — Après m'être ventilé un peu, bien sûr, je me suis endormi. J'étais sur le point de me préparer pour le petit-déjeuner. Cela vous dérangerait-il terriblement, madame? — Oh. Sûr. Je te verrai au petit déjeuner alors. Je voulais seulement m'assurer que tout allait bien, — я не мог винить Максим за озадаченный голос или за неуверенные шаги, когда она уходила — шаги человека, который раздумывает, не обернуться ли. — Et Fleur? Si vous avez besoin de parler ou d'avoir besoin d'aide, je suis ici comme je l'ai toujours été. N'en doutez jamais. Снова шаги, на этот раз чуть более твердые. — Je sais, Maxi. Merci, — теперь она уже не звучала так заносчиво. Дверь щелкнула, закрываясь. Флёр одним быстрым движением откинула одеяло, явив миру меня — прижавшегося к её ногам, с колотящимся сердцем и расширенными глазами. Флёр же покусывала губу, едва сдерживая ухмылку, а её глаза сияли. Я начал смеяться. Она прикусила кулак, дрожа от беззвучного смеха, а затем мы оба взорвались раскатистым, до боли в животе хохотом, катаясь по полу и утирая слезы. — Je ne peux pas... хе-хе, я не могу... не могу поверить, что это сработало, — сказала Флёр, вытирая лицо от слез. — Я тоже, — усмехнулся я. — Думал, нам точно крышка. Нам чертовски повезло. — Тебе уж точно... — Она пристально посмотрела на меня, прикусив губу с полуулыбкой. Её взгляд метнулся к собственным ногам и обратно ко мне, а одна идеально очерченная бровь взлетела вверх. Разумеется, я подавился смехом и впечатляюще покраснел — то ли от смущения, то ли от внезапного приступа кашля. Флёр победоносно улыбнулась моей реакции; легкий румянец украсил её бледные щеки. В этот миг она была точь-в-точь как та счастливая озорная девчонка с фотографий на стене. Одно это заставило меня улыбнуться. — Я известен своим невероятным везением. — Мой голос прозвучал гораздо мягче, чем задумывалось для простой подначки. Я сидел, пытаясь вернуть лицу спокойное выражение и избегая взгляда Флёр. Это было неловко, но в то же время как-то... весело. Легко на душе. Я просто знал, что должен сдержать эту глупую улыбку. Смешок Флёр вывел меня из задумчивости. — Что ж, мой вуайерист, мне нужно переодеться, прежде чем мы выскользнем отсюда. — Я вытаращился на неё, и она снова подняла бровь. — Ну? Отвернись, Гарри. — Да, точно. Да, — ответил я, как только мозг снова заработал. Утро становилось всё более странным. Судя по её словам, Флёр чувствовала себя комфортно и... легко? Возможно, общей смертельной угрозы было достаточно, чтобы сблизиться. Похоже, именно так я и завожу всех своих друзей. Что, честно говоря, не должно быть нормой. — Готово. Я обернулся и увидел её: она поправляла волосы, выбивающиеся из-под берета её униформы. Я старался не слишком засматриваться на остальную часть её наряда. — Тогда идем. Дай мне взять мантию. Выудив мантию-невидимку, мы направились через карету, Флёр шла впереди. Вся карета была украшена так же богато, как и коридор, в который я приземлился — в нежных пастельных тонах, голубом и кремовом. Я бы не удивился, если бы из-под мебели выпорхнули феи, точно так же, как не удивился бы встрече с Цербером в коридорах Хогвартса. Обратный путь прошел без происшествий, и вскоре мы оказались у Большого зала. — Спасибо, Гарри, — сказала она, глядя в пустоту слева от меня. — За то, что беспокоился обо мне, и за то, что набрался смелости что-то предпринять. — Её губы дрогнули. — Ты мне должен за подглядывание. — Ты мне теперь до конца жизни это будешь припоминать, да? — Если смогу — то обязательно. Увидимся. Одарив меня последней улыбкой, она развернулась и зашагала в Большой зал; волосы подпрыгивали у неё на спине при каждом уверенном шаге. Всем своим видом она показывала, что у неё нет ни единой заботы в мире. Я покачал своей невидимой головой ей вслед и спрятался за статуей, чтобы убрать мантию.

***

Когда я вошел в Большой зал, я не мог не заметить привычный гул сплетничающей толпы, за которым последовала шокированная тишина, а затем — новая волна перешептываний. В этот раз я обратил на это так же мало внимания, как и в прошлый, или в позапрошлый. Скорее всего, они обсуждали мое внезапное появление на завтраке, ведь я не показывался здесь с того самого утра после отбора. К тому же, я был в слишком хорошем настроении, чтобы позволить этому задеть меня. Я занял свое привычное в последнее время место (в те редкие моменты, когда я решал поесть здесь) — рядом с единственным другом, который у меня остался. — Где ты был вчера вечером? — раздался резкий голос Гермионы Грейнджер. — И тебе доброе утро. Погода сегодня просто чудесная, не находишь? Гермиона пристыженно замолчала, осознав, что мы окружены людьми, которые ели с подозрительной медлительностью. — Прости, — сказала она, покусывая губы, как она всегда делает, когда волнуется. Она придвинулась ближе. — Но серьезно, где ты был? Я прождала тебя в твоем убежище всю ночь, но ты так и не пришел. Я волновалась. — Спросила Симуса, не заходил ли ты в башню по какой-то причине, но он ответил, что ты теперь не утруждаешь себя сном в общей спальне... а потом эти из Шармбатона о чем-то болтали с когтевранцами, о каком-то происшест... — Тсс! — я резко прервал её тираду, чувствуя, как щеки заливает румянец. Мельница сплетен и так работала на полную мощь, не хватало еще подбрасывать ей дров. Хватило и того, что мы с Флёр не подумали, как это будет выглядеть, когда мы вернемся поздно и почти одновременно. Судя по расширившимся глазам Гермионы и тому, как она открывала и закрывала рот, словно пытаясь подобрать слова, моей реакции ей хватило, чтобы выстроить логическую цепочку. — Не надо. Не здесь. Я расскажу тебе позже, ладно? Это связано с первым заданием, — последнюю часть я прошептал нарочито громко, чтобы сбить с толку возможных сплетников, хотя мое хорошее настроение поубавилось при воспоминании о том, почему я вообще оказался в карете. — М-ф-ф-ф, — она скрестила руки на груди и понурила плечи, явно недовольная. Её привычная реакция заставила меня улыбнуться. — Ладно, но не надейся, что я так просто от тебя отстану, мистер, — сказала она, погрозив мне пальцем. — Я на твоей стороне, Гарри, как и всегда, но я не смогу помочь, если ты не будешь держать меня в курсе. Она бросила мимолетный взгляд в сторону стола «обители мудрости». — Или если ты решишь действовать безрассудно. Мы обменялись улыбками. В конце концов, безрассудство — это наш конек.

***

Гермиона — само воплощение настойчивости, поэтому, как только мы закончили с завтраком, она практически силой потащила меня в «Эрмитаж», чтобы поговорить. Впрочем, учитывая, что именно ради этого я и пришел в Большой зал, я не особо сопротивлялся. — Что случилось, Гарри? Чего хотел Хагрид? Почему ты не вернулся потом? И что это за слухи в Шармбатоне? Это правда про тебя и... — Гермиона! Дыши, ради бога. Давай по одному вопросу за раз, — она прикусила губу и нахмурилась, пытаясь решить, какой вопрос важнее. — Послушай, давай я начну с самого начала, история не такая уж длинная. Хагрид повел меня в Запретный лес в полночь, что само по себе уже намек на продолжение. Я шел за ним под мантией, потому что с ним была Максим — что-то вроде свидания, — Гермиона медленно кивнула, будто не совсем понимала, к чему я клоню, но не хотела перебивать. — Оказывается, он находит драконов довольно романтичными существами. Глаза Гермионы расширились, и она ахнула. — Драконы, — выдохнула она. — Драконы, — подтвердил я кивком. — Я всё еще не знаю, что именно мне придется делать, я просто знаю, что завтра там меня будет ждать взрослый дракон. Гермиона беззвучно прошептала что-то невнятное и бросилась на меня с сокрушительными объятиями. Как такая маленькая девушка может быть такой сильной? — Миона, воздух! Она отпустила меня по моей отчаянной просьбе, выглядя одновременно смущенной и встревоженной. — Может, я просто призову тебя с трибун и позволю тебе придушить дракона? Она с силой ударила меня по плечу: — Как ты можешь шутить! Дракон, Гарри! Хуже этого почти ничего быть не может. — Ну, спасибо, что так «утешила». — Хватит. Хватит отгораживаться от меня своим дурацким сарказмом. Ты можешь погибнуть. — Думаешь, я этого не знаю? Думаешь, я не охренел от ужаса, когда их увидел? Я знаю, с чем столкнулся. Остались считанные часы, и я не могу сделать ничего, чего бы уже не сделал. Я буду придерживаться нашего плана; мы составляли его, держа в уме крупное опасное существо, и именно его мы и получили. — Я вздохнул, внезапно почувствовав дикую усталость. — Мне остается только выйти туда и сделать всё, что в моих силах. — Я просто хочу, чтобы с тобой всё было в порядке, — тихо сказала Гермиона, и её глаза наполнились слезами. В этот момент я осознал то, что должен был понять давным-давно. Гермиона была, в каком-то смысле, так же одинока, как и я. Она относилась к нам с Роном так же, как я относился к ним — мы её братья. Только для Рона в этом не было ничего особенного: у него столько братьев, что одним больше, одним меньше — никакой разницы. А эта девушка сейчас сдерживала слезы из-за меня. Потому что каждый раз, когда я был в опасности, она была рядом, чтобы помочь, чтобы защитить. Но не в этот раз. Она — самый близкий человек, который у меня есть. Почти семья. Я раскрыл объятия, и она снова прижалась ко мне, тихо всхлипывая: — Ты так легко от меня не избавишься, обещаю. Я очень надеялся, что смогу сдержать это обещание. Спустя некоторое время она успокоилась. — Ладно, прости. Я должна тебя подбадривать, а не реветь как глупая девчонка. — То, что тебе не всё равно — уже лучшее подбадривание, Миона. Она улыбнулась мне, пока не вспомнила, что у неё остались еще вопросы. — Был еще кое-какой момент. Что это за слухи из Шармбатона? Почему ты не вернулся прошлой ночью? Я снова покраснел — ничего не мог с собой поделать. — Гарри! Ты ведь этого не делал. Ведь так? — Ну, для начала, я не знаю, что именно ты имеешь в виду. И я понятия не имею, о чем там сплетничают когтевранцы. — Говорят, что кто-то ночью вломился в карету и активировал чары. И главная версия — что Делакур тайком провела любовника в свою комнату. — Это нелепо. Никто, кто знает Флёр, в это не поверит. — Не стоило мне так злиться, я ведь знал, что люди поливают её грязью так же часто, как и меня. Это была одна из причин, почему мы сблизились. — Значит, это был не ты, — Гермиона вздохнула с явным облегчением. — Э-э-э, нет. То есть, да. Это был я. — Я жестом попросил её помолчать, когда она уже открыла рот. — После драконов я был сам не свой от паники. Не мог уснуть, мысли ходили по кругу, и тут мне в голову пришла идея. Я ведь не единственный чемпион. Лицо Гермионы смягчилось, в её взгляде смешались нежность и жалость. — О, Гарри... — Ей тоже придется сражаться с этими тварями, Миона. Я не мог позволить ей выйти туда, не предупредив, — я печально покачал голвой. — Так что да, я вломился, задел чары и попал к ней в комнату. У Гермионы появилось то самое скандализированное выражение лица, которое она надевает, когда кто-то ругается или нарушает правила. Если только этот «кто-то» — не она сама, конечно. — Можешь не говорить мне, насколько это была плохая идея, ладно? Я усвоил урок. Она была в ярости, — я усмехнулся. — Почти сожгла мою мантию вместе со мной. Гермиона, казалось, не могла решить: злиться ли ей на Флёр за нападение на меня или радоваться, что я получил заслуженное наказание за свое вторжение. — Ты действительно заботишься о ней, да? Я просто кивнул: — Да, забочусь. Она снова выглядела обеспокоенной, будто хотела сказать что-то, что мне явно не понравится. — Почему ты так её презираешь? Я не понимаю. Это не в твоем духе — судить людей по обложке. — Потому что я думаю, что она тебя использует! — Я закатил глаза на это её вечное обвинение и решил заставить её прислушаться к голосу разума. — Как именно она меня использует? Она умна и невероятно талантлива. Её выбрали не за красивые глазки, она действительно лучшая в своей школе. Она сильная ведьма, я видел, как она по щелчку пальцев создает долговечные предметы из ничего и колдует огонь без палочки. Всё, что умею я, она умеет лучше. Так скажи мне, Гермиона, как именно она меня использует? — Разве ты не видишь? Ты уже подверг себя риску, не говоря уже о том, что добровольно отказался от своего преимущества, рассказав ей о задании. — Потому что она мой друг! Как бы я себя чувствовал, если бы промолчал, а она бы пог... — Я осекся, не желая произносить это вслух. Гермиона умная девушка, в этом нет сомнений, но если она в чем-то убеждена, она не увидит правды, даже если та даст ей пощечину. — К тому же, она уже знала о задании. Я же сказал тебе, Максим была с Хагридом в лесу, она ей рассказала. — Я улыбнулся, и мой взгляд смягчился при воспоминании о её редкой застенчивости. — И она сказала то же самое: что я идиот, раз рискнул всем, чтобы отдать свое преимущество. — Она так сказала? — Как я и говорил, вы с ней похожи гораздо сильнее, чем любая из вас готова признать. Гермиона лишь насупилась, заставив меня снова закатить глаза. — Ну, раз она знает, тогда нам стоит предупредить Диггори и Виктора тоже. — Виктора? — переспросил я, опешив. Это было лучшим доказательством того, насколько я был поглощен турниром — я и не заметил, что моя лучшая подруга перешла на «ты» с Виктором Крамом. — Мы пару раз общались в библиотеке, — её щеки заметно порозовели. — Справедливо, все должны знать, — я выдал самую ехидную из своих ухмылок. — Почему бы тебе не сказать «Виктору», раз уж ты с ним так хорошо знакома, а я предупрежу Седрика? — Ты наглец. Ты ведь знаешь об этом? — О да, это общеизвестный факт. Спроси Снейпа, он зачитает тебе целую диссертацию на эту тему. Она снова улыбнулась. Может, Крам отвлечет её от вражды с Флёр. Может быть.

***

Я решил, что буду отдыхать остаток дня: мне совсем не улыбалось быть смертельно уставшим на задании. Поэтому, оставив ошарашенного Седрика стоять посреди двора, я направился в «Эрмитаж», чтобы сбросить напряжение. — Эй, Поттер! При звуках этого омерзительного голоса я закатил глаза так сильно, что испугался, не ослепну ли на месте. В этом году я жил настолько обособленно, что почти забыл о существовании Малфоя. Просто иди дальше, Гарри, зайди внутрь, поднимись по лестнице и... — Не игнорируй меня, Поттер! Я уклонился и развернулся, услышав характерный треск Оглушающего заклятия; вспышка света пролетела мимо, а палочка оказалась в моей руке еще до того, как я закончил разворот. Малфой стоял в окружении двух своих вечных «подставок для книг»; три палочки были нацелены на меня — и едва ли один мозг на троих. Со стороны зевак донеслись одобрительные возгласы — они жаждали зрелища. И, вероятно, надеялись увидеть, как меня отделают, ведь это было три на одного, как-никак. Это была идеальная возможность опробовать кое-что из прочитанного в книгах Дамблдора. — Ступефай, — прошептал я, двигая палочкой так, словно накладывал Взрывное проклятие, сосредоточив всё намерение лишь на том, чтобы оглушить этих трех придурков. Маленький красный сгусток энергии устремился к полу у их ног и взорвался каскадом алых щупалец, которые буквально выбили дух из Малфоя и его прихвостней. Как только красные нити коснулись их, они рухнули без сознания. Я улыбнулся, несмотря на подступающую головную боль: это было по-настоящему круто. Я развернулся и ушел так быстро, как только мог, чтобы меня не остановил кто-нибудь из профессоров; наказания мне, скорее всего, не избежать, так как весь двор видел потасовку, но сейчас я просто хотел добраться до своей комнаты без новых неприятностей. Перед глазами на мгновение потемнело, и я потерял равновесие — примерно так бывает, когда слишком резко встаешь со стула после долгого сидения. Выругавшись, я оперся о стену, пока это чувство не прошло: концентрация, необходимая для сплетения заклинаний, всё еще давалась мне слишком большой ценой. Студенты, подошедшие поближе в ожидании шоу, теперь выглядели не столь радостными; к счастью, они предпочли благоразумие храбрости и бросились врассыпную, пока я спешил внутрь замка. — Сбегаешь от своего белокурого поклонника, как я вижу, — раздался веселый голос другой блондинки. Видимо, планы Флёр на сегодня совпадали с моими. — Ты только усилишь мою головную боль, если будешь нести такую чушь, — она рассмеялась, стоя у окна-циферблата в башне. — Это было интересное заклинание. Сначала походило на Оглушающее, но Оглушающие не дают такого эффекта. — Дают, если знать, как их приготовить, — я рухнул в свою кучу одеял у камина. — Правда, после этого в голове стучит так, будто черти в бубен бьют. Она подошла ближе и, к моему удивлению, села рядом со мной, накрывшись тем же пледом, который использовал я. Обычно она предпочитала, чтобы вокруг неё было побольше свободного пространства. — И что, ты меня не научишь? — Может, в какой-нибудь другой день. Сегодня я просто надеялся отрубиться и отдохнуть перед... ну, сама знаешь. — Oui. Знаю, — вздохнула она. — Я думала о том же, но в карете слишком шумно, все сплетничают и суют нос в дела прошлой ночи, так что я решила, что здесь будет лучше. — Ах да, все только и говорят о том, какой из тебя никудышный шпион. Вся карета слышала, как ты и твой любовник смеялись прошлой ночью, — сказал я с оттенком юмора в голосе. Она фыркнула и вздернула подбородок: — Люди всегда сплетничают. — Значит, ты постоянно водишь парней к себе в комнату? — Вы очень близки к тому, чтобы снова получить огненный шар, мосье, — произнесла она, едва сдерживая улыбку. — Ладно, ладно. Могила. — Так-то лучше. — Она прислонилась ко мне и положила голову мне на плечо. Обычно я не был склонен к нежностям — спасибо моей «семье». Да и она тоже. Но сегодня мы оба нуждались в утешении, поэтому я обнял её за плечи и закрыл глаза. — У тебя есть план на завтра? — спросил я, не открывая глаз. — Oui, — ответила она тихим вдохом. — Я всё продумала. А у тебя? — Да, у меня тоже. — Надеюсь, он не похож на твои обычные планы. Я решил, что на это лучше не отвечать. Мое молчание, по её мнению, заслуживало удара кулаком в плечо. — Гарри! Ты ведь не собираешься прыгать ей на спину и совать палочку в нос, правда? «Зря я рассказал ей про тролля», — уныло подумал я. — Я не собираюсь совать палочку ей в нос. Она снова ударила меня по плечу. — Эй, у меня есть план, ясно? Если всё пойдет хорошо, я даже близко к дракону не подойду. Можешь перестать меня бить, ты, изящный боксер, — сказал я, потирая плечо. Она долго смотрела на меня и, решив поверить, снова прильнула ко мне: — Я буду очень зла, если ты бездумно полезешь на рожон. У меня больше нет друзей в Британии, так что я бы хотела, чтобы ты остался жив. Ясно? — Я чувствую, что меня очень любят. Флёр хихикнула и похлопала меня по руке: — Так и есть, Гарри. Так и есть. Так мы и провели остаток дня, отдыхая перед огнем и очищая разум перед грядущими испытаниями.