Лето в столице

Лето в столице — асфальт раскалённый от зноя дымится В вагоне метро на меня глядят жарой изнурённые лица Ночами не спится, от комариных укусов не скрыться И сколько бы ты не выпил воды, тебе всё равно не напиться В этой железо-бетонной пустыне так мало радужных красок На небе опять дымовая завеса, горят торфяные запасы До отказа заполнены грязные пляжи, все ищут прохлады Из под горячего крана ни капли — а мне и не надо. Noize MC — Лето в Столице Июль в этом году свихнулся с погодой напрочь, а вместе с ним от грусти чуть не свихнулась сама Олька. Три недели из месяца её группу таскали по практикам на биостанциях, в основном по Саратовской области. Илья укатил на Байкал и стало совсем тоскливо. Они впервые с января так долго не виделись. Страницы в виртусе он совсем забросил, поэтому писать ему туда было бесполезно. Другое дело телефон, на удивление, белокурый второкурсник старался сам звонить по вечерам, они так проводили до ночи за разговорами. Связь не всегда была хорошей, но видеть его на экране было самой настоящей радостью. Он обещал привезти с практики необычный, хоть и бросовый подарок — всё в стиле Ильи, минимализм и символизм. В последние дни перед окончанием практики он вообще пропал. Олька не звонила, хоть и беспокоилась. Дело было не в принципах или предрассудках, она просто знала, что звонить Илье бесполезно, если он занят. Только тогда она осознала, насколько ей было плохо без этого парня рядом. Целыми днями мысли зацикленно вертелись вокруг всего, что их вдвоём связывало… Илья приехал на последней неделе перед августом, обещал встретиться числа так двадцать второго или двадцать шестого. И снова пропал. А тем временем сумасбродная погода только набирала обороты. Море, говорите, пекло, говорите? Середина лета. Саратов. Плюс тридцать семь на градуснике — и это в тени. С двадцатых чисел город моментально погрузился в неописуемую жару, какой до этого долго не бывало. И вот по такой жаре Илья и появился, сам предложил встретиться, сам выбрал место — на набережной в Энгельсе, ближе к Затону — на входе в Покровский парк. Сказать, что Олька была рада его возвращению, это ничего не сказать. Она плавилась что снаружи, что внутри — и по такой жаре, несмотря на предупреждения родителей, полетела на долгожданное свидание. Оделась максимально просто и открыто — светлое короткое платье в складку, босоножки да голубую кепку. Впервые летом она из дома выходила, беспокоясь о том, чтобы взять на жару дождевой зонтик и чёрные очки. Несмотря на плотный туман над городом, солнце жарило беспощадно. И да, крем от загара… Они впервые встретились после практики и Олька не узнала Илью. Обычно он не был настолько отстраненным, а тут — как подменили. И дело не в том, что он был более хмурной. Со стороны казалось, что он то ли не спал всю эту практику, то ли вымотался так… Илья себе не изменял, пришёл в летних брюках и широкой рубашке. С ума сошел, даже на голову ничего не надел. Он был какой-то весь помятый, взлахмоченный, забыл побриться, без очков — даже без своих собственных, щурился. У него щетина была такой же светлой, как сами волосы — поэтому обросший, Илья выглядил почти на сороковник. Они пошли гулять по набережной, стараясь укрываться от послеполуденного пекла. Погода давала жару в прямом смысле. Волга под палящим солнцем начала парить, перемешивая плотный смог с туманом. От этой едкой взвеси, тинного запаха прелой воды и вездесущей гари Олька постоянно подкашливала. Илья же вообще дохал как кашалот и хрипло говорил. — Илюш, на тебе лица нету. Что случилось… — Не бери в голову мой депресняк, — хмуро, но честно ответил Илья, — Нет, не проблемы в семье или что нибудь ещё. — Приболел, да? По дороге не продуло? — Да нет, это это… Бычки свистят. Не суть… — Только не говори, что на практике ещё в кого-то влюбился. Олька его огорошила моментально. Илья даже встал в недоумении, будто не понял, о чём та его упрекнула. Он широко открыл глаза, весь взмокший от жары и в ярком солнце зрачки будто вывели ещё больше. — Нет! Куда я без тебя… Ты это, не шути так давай. Олька застенчиво заулыбалась, отвернулась, спряталась под зонтик. — Ну я тогда не знаю. — Андрюха… Это имя заставило её обернуться и вопросительно вскинуть бровь. — Твой друг, да? Тот самый… — Друг это мало сказано. У тебя же есть родные и близкие. Вот и он тоже. Типа того. — А что с ним? Заболел? — Заболел… Угу. В некотором роде да, с практики приехал никакой. Мы тут это… Пару дней его отпаивали. — Чего-чего вы его «делали»? Теперь Илья невзначай ошарашил Ольку. Она только сейчас обратила внимание, что не спроста ему было больно смотреть на свет — значит, он долго не выходил на улицу… — Отпаивали. Лечили короче. Блин, на самом деле забавно звучит. У него фамилия Знахарев. И вечно приходится человеку голову лечить, скажем так… Они ненадолго смолкли и в молчании пошли вдоль ограждения набережной, скрываясь под одним зонтом от солнышка. Илья молча взял ручку зонта из рук Ольки, как было удобнее. Только сейчас он заметил, что та была вообще без макияжа и вся в испарине. В небольшой пляжной сумке болтались пара бутылок с водой. Вообще, второй час дня выбирать для прогулок даже в тени деревьев и вблизи воды было тем ещё странным решением. Город, кроме машин и взрослых людей, что вечно спешили на работу, вообще вымер. В эдакую жару Саратов просыпался ближе к пяти вечера, когда туман над городом сгущался ещё больше. А сейчас над Волгой зависла нетревожимая дымка в несколько слоёв, в над ней в вышине было радиоактивно голубое небо и ни единого облачка на нём не было уже недели две как. Олька и Илья шли по набережной — повсюду вдоль улицы прослеживались фонтанчики распылителей и мелкая водяная взвесь оросителей и систем охлаждения примешивалась к этой чудовищной мути. Кристально чистый ещё две недели пейзаж стал глухой размазанной картинкой… — Оль, я себя сам неважно чувствую. Но это не беда. Как бы тебе объяснить… Знаешь, люди такие есть, про которых говорят «человек-катастрофа»? Вот в смысле личной жизни Андрюха у нас такой. Оля не совсем понимала, о чём Илья говорит. Они нашли скамейку под огромным дубом и тяжело дыша провалились в её изгиб. — Значит, у друга беда случилась… Переживаешь, да? — Да. — А чего с ним случилось то? — На практике девушку повстречал. — Серьёзно? Это же классно! И всего то? Я думала… — Она его отшила. Олька замерла с глупым видом, готовая улыбаться — а улыбка уже натянуто сникла. — Блин. Не классно… И что, всё? Это причина, почему ты как январь в Мурманске… — Это у него уже четвёртая. Третья была то ли в мае, то ли в апреле. — Блин. — За год. — Чего?! Во блин… А почему… — А я не знаю. Мечется парень, беда прямо. Я Андрея знаю, он не из тех, кто легкомысленный. Скорее наоборот, он тяжеломысленный. Он говорил, тяжело дыша и слегка подкашливая, будто маскируясь. Но на один миг маскировка слетела, Илья заливисто раскашлялся. Что-то с ним было не так. — Вот же… Погоди, а почему тогда… — Вот это мы и пытались выяснить. Мы это… Короче я только второй день как оклемался. Поэтому и не на машине. Как приехал, мы же встретились. Двадцать третьего. Ну и понеслась… — Не поняла… Ты чего, пил что-ль? — Ну… Способы разговорить бывают всякие. — Иии… Много? — Оль, не надо наступать на больное место… — Значит, много… — Я ж говорю, дня на три пропали. Ещё два дня отсыпалась. — И где это вы так? — Да в Серёги в гараже. Этот придурок из двух мотороллеров один сделать пытается. Гараж пустует, у него там вместо машины перевалочная база. Ну это… Место наше. Он у нас умелец, от машины только резина валяется, ну он из камер мебель сделал. Ещё там раскладушка есть. Только пыльно… Ну и не только пыльно. Олька нахмурилась, немного не понимая, о чём вообще речь и где этот Серёгин гараж. Она ведь переживала накануне, что Илюшка пропал, а он, значит, по гаражам пыль собирал… — Погоди, а родители его? — А что родители… Мы как бы уже взрослые. Двадцать один годик, так сказать. И мы ж не на все три дня. Ну так, с перерывами… У Серёги матушка тем более к сестре уехала на неделю. У меня батя как обычно. У Андрея матушка на две смены в лагерь уехала. А батя его, ну, это же батя. Он, кстати, ветеринар. На дому работает часто, на телефоне. Андрюха и отпросился. Короче, так мы в гараже и поселились. — Илюш, ты сегодня прям болтливый. — Это всё практика на Байкале. Хотя не, это всё Серёга. Хотели пивка попить, блин… Ну он как обычно! — Да я не об этом… А почему так у него всё сложно? У Андрея? И вот тут Илья сам замер, утопив взгляд в мутево над Волгой. Отсюда, с верхней площадки набережной, казалось, что и Саратов и Энгельс оказались внутри плотного облака. Ветер едва ощутимо перекатывал клубы и слои этого облака над рекой. — Да, блин. Погода жжёт… Понимаешь, какая штука… Для парней девушки это зазеркалье. Для некоторых парней девушки это что-то вообще инопланетное. — Ого… я и не знала, что у него такие проблемы. Я же видела его, да? Это скромный парень, который рядом с Серёжей гоняет вместе с вами? — Ага. В том и беда, что скромный. Сколько лет его знаю, всегда неуклюжий был. — Я честно не знаю даже… И почему проблемы? — Там давняя история. Со школы ещё обжегся, всё говорил, одноклассница что-ли… Он не особо рассказывает про свою личку. — Прям как ты. — Кхех, да. Мы такие. Каждый про своё. В этот раз его что-то совсем торкнуло. Неделю общался с дивчиной на практике, крышу понесло сразу. Он ей встречаться предложил. А та то ли с Дальнего Востока приехала, то ли с Горького. Вроде с Горького, издалека короче. А встретились на море на биостанции на западе Алушты. Ну, там от универа есть местечко. Ты не слышала? — Не-а… Блин. Вот ты про море, я сразу забыла что хотела… Ни разу не бывала ведь. — Ой, это срастётся ещё! Машина же есть. — Точно… Слууушай! Точно! — А так, море оно вон к нам само пришло. Андрей же с практики сюда приехал и мне говорит, что сначала даже не понял, что в Саратов приехал. — А он на Черном море где был? Алушта… Знакомое что-то. — Так это… Алушта это на востоке Крыма. Это не совсем Черное море, Азов рядом. Там в море есть давние могильники иприта и куча проблем с потопленными боевыми кораблями. А Андрюха у нас спец по Черному морю. Он курсач писал про способы очистки береговой линии и поиски на дне. Ну, не суть… — И он познакомился с кем-то на практике? Это они там познакомились, да? — Первый день, как приехали. Андрей же балбес влюбчивый. То вокруг себя мир не видит, то медко да редко… И едко… А девчонку звали Катей. Ну и всё, она сначала вроде согласилась, а потом видимо испугалась. И сейчас мы то с тобой. А Андрей никакой. — Жуть… Слабый ветерок усилился, но облегчения не принёс — вместо этого под тени дуба забрался горячий фен. Клубы перегретого тумана над Волгой чуть разьяснились… — Понимаешь, это ведь не первый раз. Андрюха у нас как остров невезения. — Иии… Тебе неловко, да? — Да. У нас то с тобой всё нормально. Надеюсь. — Я кажется поняла. Слушай, ну раз такое дело… Я не обижусь если мы будем видеться реже, если это задевает дружбу. Погоди, а вы сколько вообще знакомы? — А я и не считал. Лет пятнадцать, наверное. Да, в тот год в порту авария была, мы и познакомились. Авария, кстати, где-то тут, рядом была. На Нефтехиме вроде… — Ого! Ого-го! Это с рождения же практически. — Верно. Ну, не совсем. Авария была… Это ещё одна байка, я как-нибудь расскажу. — Ладно. Блин, а то я чувствую, что он иногда прям как ты говоришь. Я слышала как-то Андрея. Вы похожи. — Ой, это у всех, кто долго общается, есть такая проблема. Или особенность. Не знаю даже… У нас и шутки мигрируют и интонация иногда тоже. Вообще, Андрюха классный парень сам по себе, но слишком много в учёбе или своих шизоидных мыслях. А девушки это больное место. В школе когда учились, он вообще стороной их обходил. Не повезло, в общем. Я даже не знаю как поддержать то его. Как бы… Три дня лечились вместе, вроде оклемался. У меня столько здоровья нет для такой терапии, аж тачку совсем забросил. — И Серёга с вами? — И Серёга с нами… Он вообще здесь на Волге на биостанции торчал весь июнь. Парень к успеху с курсачем шёл. Не дошёл… А тут встретились, разговорились. — На три дня? — На три дня. Вообще мы Серёгин дрвндоцикл починить хотели. Вроде… — Ну, ты осторожнее. Ты и меня подзабросил, между прочим. Наступила неловкая пауза, в которой Илья думал, как бы оправдаться. — Прости. Ну а чего сделать, брата у меня нету. Андрюха братан-друган. И понимаешь, это с виду он такой спокойный. А на самом то деле… Шальной парень, вечно влипает в истории. — Как Серёга? — Хах, да, как Серёга. Этот кадр вообще без абсурда жить не может. — Знаешь, мне Андрея жалко даже. Он же и красивый сам по себе… — Я не знаю, честно. Вроде мы его вытащили, но это не точно.