Глава 14. Не по плану

От Автора: Забавный факт о Resa №1: я не умею готовить. Никогда не умела и никогда не научусь. За все попытки приготовить еду я получила в общей сложности двадцать швов и три скобы, подожгла мамину кухню и отравила свою девушку и всю её семью. Я сжигаю воду. Я говорю вам это, потому что сегодня вечером моему ОМР пришла в голову гениальная идея — позволить мне приготовить спагетти. Большая ошибка. Излишне говорить, что сегодня мы заказываем тайскую еду. Это своего рода филлер, и вы сейчас поймете почему. Я не в восторге от того, как все получилось, но что поделать… Надеюсь, вам все равно понравится!

…~oOo~…

Фред пошёл на кухню, чтобы налить чай, а Гермиона осталась в гостиной, охваченная волнением после приступа храбрости. Призналась ли она Фреду в своих чувствах? Да. Поцеловала ли она его? Да. Согласилась ли она остаться в квартире подольше? Да. Но, и осознание этого обрушилось на неё, как налетевшая на столб машина, это вполне могла быть та самая ночь, когда она переспит с Фредом Уизли? Определённо. И это было… мягко говоря, нервирующим. Сердце отбивало тяжёлый ритм, который отдавался гулом в ушах, и она не могла усидеть на месте. Поэтому она ходила кругами вокруг дивана, кусала ногти, поправляла абажуры и напевала бессмысленные детские стишки. Нельзя сказать, что она была девственницей. Вовсе нет. Её первым мужчиной был Рон, и она ни за что бы этого не изменила. В конце концов, они были лучшими друзьями, и он был единственным человеком в её жизни, кому она безоговорочно доверяла. Даже несмотря на то, что сейчас он вёл себя как последний придурок, она всё равно переживала за него. Они были вместе всего один раз, после чего решили, что им лучше быть друзьями, чем любовниками. Потом она начала встречаться с Оливером Вудом, и хотя она была неопытна, Оливер заботился о ней, и она ему доверяла. В общем, весь её сексуальный опыт был связан с младшим братом Фреда и игроком в квиддич, который часто уезжал с командой. Так что она не была девственницей. Но чувствовала себя именно так. Она как раз собиралась пошевелить пальцами ног, чтобы хоть чем‑то себя занять, когда вошёл Фред и со смехом заставил её резко выпрямиться. — Готовишься к марафону? — спросил он, протягивая ей кружку чая. — Что‑то вроде того, — пробормотала она, глядя в свою чашку. Она подула на горячую жидкость и сделала глоток. — Итак… У вас прекрасная квартира, несмотря на беспорядок. Много места. Эти шторы из Персии? Я слышала, что в Персии шьют очень прочные шторы. А может, это ковры? Мои родители однажды купили индийский ковёр, но в детстве я пролила на него суп, и мама… Фред зажал ей рот рукой. Она тут же замолчала и с тревогой посмотрела на его довольное лицо. Неужели она совсем невыносима? Она ничего не могла с собой поделать! — Что‑то мне подсказывает, что ты нервничаешь, — сказал Фред с улыбкой. — Нервничаю? Кто нервничает? Конечно, не я! Я… Как они говорят? «Спокойна как слон», что‑то вроде этого, — пробормотала Гермиона, помешивая чай движениями, которые, вероятно, больше подходил для взбивания теста для бисквита. — Прямо сейчас я воплощение спокойствия. Я чувствую, что могла бы вздремнуть, на самом деле… Не то чтобы я этого хотела! — Затем она прикусила губу и заставила себя сделать глубокий вдох. — Прости. Опять несу чушь. — Гермиона, — нерешительно произнёс Фред. — Ты ведь не… ну, ты знаешь… девственница, не так ли? — Нет! Нет, нет, нет, — Гермиона покачала головой, её кудри от движения упали ей на лицо. — Избавилась от неё несколько лет назад. — Ладно, — сказал Фред с едва заметным облегчением в голосе. — Не буду врать, и говорить, что я не возбуждён и не собираюсь лезть к тебе под юбку, но если ты хочешь просто посидеть и послушать радио или что‑то в этом роде, то я не против. Даже весело будет. — Фред, — сказала Гермиона. — Я хочу тебя. Правда хочу. Просто… Я никогда не была сильна в… прелюдиях, понимаешь? Предварительная часть гораздо… ну, она меня раздражает. Фреду пришлось рассмеяться: — Знаешь, некоторые бы сказали, что предвкушение — лучшая часть. — Он старательно превратил свою весёлую улыбку в более мягкую, более соблазнительную. Ухмылка, от которой, как он знал, розовеют щёки девушек, и Гермиона не была исключением. Он осторожно забрал чашку у неё из рук — прежде чем она сжала её так крепко, что разбила вдребезги, — и поставил на кофейный столик. — Сексуальное напряжение. Предвкушение. Знать, что произойдёт, и в то же время не знать. — Правда? — дрожащим голосом спросила Гермиона, когда Фред подошёл ближе. — Потому что я… всегда считала, что это… довольно… утомительно, все эти приготовления… — Ты никогда не была с тем, кто умел бы использовать «прелюдию» в своих интересах, — сказал Фред, понизив голос. Гермиона не могла не заметить, каким бархатистым и успокаивающим стал его тон, как он ласкал её желания и ослаблял запреты. — Возможно, ты прав… — сказала Гермиона, хотя ей становилось всё труднее говорить, когда Фред подошёл ближе. От его взгляда Гермиона почувствовала себя Злой Ведьмой Запада, которую облили водой. Она таяла. Гермиона знала, что Фред отлично умеет флиртовать. Отчасти поэтому его бизнес был таким успешным — он знал, как очаровать человека, заставить его почувствовать себя другом, чтобы тот раскошелился. Но она никогда не видела его таким… решительным. И хотя за последнюю неделю она целовалась с ним несколько раз, она не могла не отметить, что сейчас, когда их грудные клетки почти касались друг друга, а его взгляд потемнел, она начинала поддаваться интимной атмосфере. Фред был близко. Не вплотную, но близко. Гермионе стало жарко. Как будто её внезапно начала душить одежда. В хорошем смысле, если это вообще имеет смысл. Так вот что он имел в виду под предвкушением. Гермиона чувствовала, как воздух между ними становится плотным и вязким. Ей хотелось поскорее разорвать эту пелену. Но Фред не торопился. Она это видела. — Я всегда прав, — ответил он, нахально приподняв бровь. Гермиона тихо рассмеялась, но тут же замолчала, увидев, что он поднял руку. Он потянулся к её плечу и, коснувшись одного из её локонов, намотал его на свой длинный палец. — Может, это прозвучит глупо, но, э‑э, я всегда думала, что ты… что ты из тех, кто… сразу приступает к делу, — пробормотала Гермиона, не сводя с него глаз. — Обычно так и делаю, — невозмутимо ответил он. — Но ты другая. Я не тороплюсь, и к концу вечера ты будешь очень довольна. Это было то самое покалывание. Покалывание, которое началось в руках Гермионы и распространилось по всему телу, спустилось к груди, животу, а затем ниже. Внезапно она очень близко познакомилась с выражением «пожар в трусиках». — Ты собираешься поцеловать меня… в ближайшее время? — спросила она. — Вообще‑то я жду, что это сделаешь ты. — Я? Должна поцеловать тебя? — М‑м‑м, — промычал он, ухмыляясь. — Но… почему? — Что‑то в мысли о том, что ты сама инициируешь сегодняшние события, очень возбуждает. Гермиона сглотнула: — Э‑э… что? — Ты же гриффиндорка, — сказал он с ноткой насмешки. — Где твоя смелость? Соблазни меня, Гермиона. Нахмурившись, Гермиона сказала: — Ладно, обычно я так не теряюсь… никогда… но я думала, что это ты тут соблазнитель. Фред отодвинулся, и его ухмылка стала шире. Из‑за образовавшейся между ними дистанции Гермиона почувствовала себя холодно и разочарованно, но ещё больше она растерялась, когда Фред плюхнулся на диван, вытянул ноги и лениво положил руки на спинку. — Учатся там храбрецы, — со смехом напомнил Фред Гермионе. Гермиона не смогла сдержать недоверчивого смешка. Как она вообще оказалась в такой ситуации? Она провела руками по лицу, продолжая трясти головой и хихикать. Кто бы мог подумать, что Фред Уизли любит дразнить? Гермиона решила сделать всё как можно проще. Другими словами, убрать всё сложное с пути. Она развязала бант на талии, расстегнула платье, сняла бретельки и позволила платью упасть на пол. Гермиона была довольна тем, как удивлённо приподнялись брови Фреда. — Ты не размениваешься по мелочам, да? — спросил он. Гермиона покачала головой, стоя перед ним в одном нижнем белье — бледно‑розовом бюстгальтере и белых трусиках. Ей хотелось прикрыться, но она знала, что Фред прав. Она была гриффиндоркой! Она была ветераном войны! Откуда в ней эта стеснительность? — Это та часть, где ты кокетничаешь и говоришь мне непристойности? — спросил Фред, пока Гермиона явно размышляла, что делать дальше. — Как будто кто‑то из нас смог бы сдержаться и не рассмеяться, — фыркнула Гермиона. — На самом деле я пытаюсь придумать, как затащить тебя в спальню. — Мы могли бы попробовать… идти туда пешком? — Никакой страстной череды поцелуев в коридоре, торопливых поцелуев и спотыканий у двери? — Я думал, ты только что сказала, что предпочитаешь пропустить всё самое интересное перед выступлением? — сказал Фред. Гермиона хлопнула себя по лбу: — Это катастрофа. — Совсем чуть‑чуть, — добродушно усмехнулся Фред. Он положил руки ей на плечи и сказал: — Послушай, Гермиона, если ты не чувствуешь, что готова к этому… — Заткнись и поцелуй меня. … Они истерически хохотали. От смеха у Гермионы заболел живот, а по лицу текли слёзы. Фред чуть не свалился с кровати от смеха, но в последний момент удержался, что вызвало новый приступ безудержного веселья. — О боже, — задыхалась от смеха Гермиона. — Мы… мы жалкие! — Так и есть! — хохотал Фред. — Никогда в жизни… Вытащив из‑под себя подушку‑пердушку, Гермиона швырнула её через всю комнату и спросила: — Есть ли в этой кровати ещё какие‑нибудь сюрпризы, которых нам стоит опасаться? — Не припомню такого, — сказал Фред, и его смех сменился весёлым хихиканьем. Он по‑прежнему нависал над ней, обнажённый по пояс, в одних боксерах, а она оставалась в нижнем белье. — Очевидно, сегодня мы не переспим. Хихикнув, Гермиона запустила руки в свои спутанные волосы: — Очевидно, — согласилась она, широко улыбаясь. — Но ты мне всё равно нравишься, даже несмотря на то, что ты испортил наш страстный вечер подушками-пердушками. — Эй! Я даже не знал, что она там лежит! — защищался он, широко улыбаясь и плюхаясь рядом с ней на спину. — Поверь мне, ни один парень в здравом уме не стал бы целенаправленно саботировать ночь восхитительных занятий любовью со своей девушкой. Так никто не делает. Перевернувшись на бок и подложив голову под локоть, Гермиона ухмыльнулась и спросила: — Так вот кто я? Твоя девушка? — Ну да, — сказал Фред, нахально высунув язык. — Я бы был дураком, если бы не сделал тебя своей девушкой после того, как увидел это тело. Чёрт возьми. Если бы я знал, что скрывается под этой мантией, я бы подкатил к тебе ещё в Хогвартсе. — Не хочу тебя расстраивать, Фред, но в Хогвартсе меня гораздо больше интересовали книги и экзамены, чем мальчики, — она игриво толкнула его локтем. — Даже когда у тебя были длинные волосы, я бы не поддалась искушению. — Длинные волосы? Тебе так больше нравилось? Гермиона пожала плечами: — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было мило. Но тогда я почти ничего не замечала. — В самое в сердце, любовь моя, — драматично произнёс Фред, прижав руку к груди. — Все эти годы в школе я старался привлечь твоё внимание, но всё было напрасно. Закатив глаза, Гермиона сказала: — Признайся. В школе ты меня терпеть не мог. Ты был неравнодушен к Анджелине Джонсон, да? — Да, — признался он. — Но я был неравнодушен практически ко всем длинноногим красоткам с пышными формами. — У меня нет ни того, ни другого, — заметила Гермиона, приподняв бровь. — Что во мне такого интересного, если я не в твоём вкусе? Фред пожал плечами: — Хороший вопрос. Гермиона толкнула его в грудь и рассмеялась. — Я шучу! — ответил он, с притворно обиженным видом потирая грудь. — Ты очень интересная. Ты читаешь — а это умеют немногие из моих знакомых девушек, — и ты забавная. — Забавная? Я? — скептически спросила она. — Конечно. Особенно когда ты злишься. У тебя такое выражение лица, глаза темнеют и щурятся, и ты говоришь как моя мама — это уморительно. — Поверить не могу, что ты только что сравнил меня со своей мамой, когда мы лежали в постели полуобнажённые. Повисла пауза. — Я тоже не могу в это поверить. Давай сделаем вид, что ничего не было, — сказал Фред.

…~oOo~…

От Автора:

Задание: 1. Какая сцена и фраза вам понравились больше всего?

2. Вы думали, они переспают? Я тоже сначала так думал…

3. Что произойдет на следующее утро?

~ Прощайте и спасибо за рыбу ~