Глава 3. Hidden Treasure

Римус стоял в шоке, не веря своим глазам. Что‑то было не так, и он всерьёз опасался за свой рассудок. Он стоял в слишком хорошо знакомой ему кухне и не мог понять, что, чёрт возьми, с ним произошло. Всего несколько минут назад он вышел из своей комнаты, оставив в постели полностью одетую жену, с которой у него уже давно не было секса. А теперь он стоял на кухне, в которую, как ему смутно помнилось, он вошёл, и в воздухе витал запах недавнего секса. Аромат наполнил его ноздри и разлился по телу, словно афродизиак, мгновенно возбудив его. — Кто бы здесь ни был, — подумал он, — от нее пахло раем. Он быстро развернулся и поднялся наверх, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя ощущение нереальности происходящего. Решив, что холодный душ поможет ему «справиться с проблемой», он направился в ванную в коридоре, настолько погрузившись в свои мысли, что даже не заметил, что дверь закрыта, а в комнате кто‑то есть. Он машинально повернул ручку и открыл дверь. — Римус! — прошипела она, заставив его резко вскинуть голову и широко раскрыть глаза. Он заметил, что она смотрит ему прямо в глаза, но потом обратил внимание на всё остальное — на неё целиком. Чёрт возьми, если раньше он не был каменным, то теперь точно стал! Гермиона стояла у раковины, завернувшись в одно полотенце, а вторым вытирала волосы. Она ухмыльнулась, пока он пытался пробормотать извинения. — Всё в порядке, Римус, ты просто напугал меня, вот и всё. Я думала, что все остальные спят, и когда я пролила чай на себя, мне пришлось ещё раз принять душ, — солгала она. Не то чтобы она действительно могла прямо сказать: «Я переспала с твоим волком, и мне пришлось принять душ, чтобы ты не почувствовал на мне его запаха». Это показалось бы немного странным, подумала она. Он покраснел, и она улыбнулась, поражённая его смущением. — Ну да, я не мог уснуть и решил, что душ поможет. Я… я сейчас уйду. — Не глупи, — упрекнула она его. Она лукаво улыбнулась, окинула взглядом его обнажённую грудь, облизнула губы и сладко ответила: — Я не буду смотреть. — Гермиона, я не думаю, что это уместно, — шокированно произнёс он. Её смех наполнил его уши, а её аромат — ноздри, отчего они затрепетали в ответ, и он попытался скрыть эрекцию. Он не хотел испытывать влечение к другой женщине, особенно если это была Гермиона — та, кого ненавидел волк. Понюхай её. Она даже не пользуется духами, которыми так увлекаются другие ведьмы. Она просто естественна. Чувствуешь её запах? — прозвучал голос волка в его голове. Он сдержал резкий ответ и наблюдал, как Гермиона, завернувшись в полотенце, подходит к нему. — Это всё твоё, — кокетливо сказала она, и если бы он не был так возбуждён, то не уловил бы в её словах намёка, пока смотрел на капли воды, стекающие по её плечам. На её плече был маленький шрам, которого он раньше не замечал, но вместо того, чтобы смотреть на него, он закрыл глаза и ждал, пока она пройдёт мимо. Когда она коснулась его бедром, он понадеялся, что она не услышала, как он резко втянул воздух. Что бы между ними ни происходило или не происходило, он знал, что должен держаться от неё подальше. Эта мысль укрепилась в нём в ту секунду, когда он едва не обхватил её рукой за талию. Его необъяснимые мысли и поступки были просто безумием. Он включил душ и вылез из штанов, на мгновение задумавшись, почему ему не по себе. Это напомнило ему о тех днях, когда он уходил в подполье с другими оборотнями, и быстрая дрочка было всем, на что он иногда был способен, чтобы очиститься. Однако ничто не помогало так сильно, как душ, каким бы холодным он ни был. Он стоял, уперевшись руками в стену, а ледяная вода стекала по его телу, вызывая мурашки, но не оказывая никакого другого воздействия. После того, что он почувствовал на кухне, он всё ещё был на взводе, и душ после Гермионы не помог. Чувствуешь запах её мыла? Можешь представить, как она выглядит, когда моет своё юное тело? Пена стекает между грудей, по плоскому животу и ниже… — снова заговорил волк. ЗАТКНИСЬ! Просто заткнись! — мысленно рявкнул Римус. Злишься, человек? Я просто задал вопрос. Ты же не думаешь, что сможешь что‑то от меня скрыть? Если ты так её ненавидишь, зачем ты о ней так говоришь? Почему ты просто не оставишь её в покое? В ответ он лишь усмехнулся, выключил воду, быстро вытерся, вернулся в комнату и забрался в постель к жене. К жене… к женщине, которую он любил, хотел и которая была ему нужна. Где‑то в глубине души он слышал, как волк смеётся над ним, насмехается.

***

Гермиона резко подняла голову, услышав стук, доносившийся с другого конца стола, и громко рассмеялась, увидев, что происходит. Римус в отчаянии начал биться головой о стол. — У меня в комнате есть зелье от головной боли, можешь потом им воспользоваться, — рассмеялась она. При упоминании о её комнате он резко поднял на неё глаза, но тут же смущённо улыбнулся. — Прости, я просто очень расстроен. — Римус, мы только начали. Ты не можешь так быстро сдаться, — её улыбка слегка померкла, когда она вопросительно посмотрела на него. Он смерил её взглядом, прежде чем ответить. — Нет, дело не только в этом. Прости, мне правда не стоит говорить об этом. Мы работаем ради благого дела… я надеюсь… и мне нужно сосредоточиться. — Да, нужно. В наших планах многое может пойти не так, и тебе нужно сохранять концентрацию. Но я рядом, если ты хочешь поговорить о чём‑то другом. — Спасибо, — пробормотал он, — но со мной всё будет в порядке. — Он не мог сказать ей, что она сводит его с ума, — это было бы грубо. Ещё грубее было бы признаться, что на самом деле он хотел бы взять её прямо здесь, на этом столе, будь прокляты все клятвы и волки, и чувство вины терзало его. — Думаю, мы с Дорой скоро съедем, — вдруг сказал он. — Что?! Почему? Он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. — Здесь ничего не получается. Я не знаю, в чём проблема, но думаю, будет лучше, если мы найдём собственное жильё. Сердце Гермионы бешено колотилось, и она была уверена, что по её лицу видно, что она чувствует. Она старалась сохранять невозмутимый вид и слушать его, понимая, что именно это Лунатик пытался сказать ей прошлой ночью. — Ты говорил об этом с Сириусом? Он будет в отчаянии, если ты уйдёшь, — и тихо добавила: — Мы все будем в отчаянии. Его глаза на мгновение сузились, прежде чем он ответил: — Нет, я ещё даже не сказал Доре. Я просто не знаю, чего она хочет, думаю, я никогда не знал. Всё, что я знаю, — это то, что прямо сейчас что‑то не работает. В том, что у нас не было детей, она винит и меня. Римус был шокирован собственным признанием. Он только что обнажил перед ней своё сердце и понятия не имел, почему. Она была единственным человеком, которого он хотел держать на расстоянии, и всё же он изливал ей душу. — Да ладно тебе, Римус, — сказала она, удивив его своим гневом. — Ты же не всерьёз. Ты бросаешь всех, кого любишь, всех, кто любит тебя, потому что твоя жена несчастна? Она никогда не была счастлива, Римус, никогда, и ты тут ни при чём. Сириус был прав: вы оба только притворяетесь, что счастливы, и все это видят, кроме вас. В нём закипела злость. Почему она? Мало того, что ему приходилось проводить с ней так много времени, так теперь она ещё и оскорбляла его? — Гермиона, если бы я хотел, чтобы меня оскорбляли, я бы нашёл кого‑нибудь более сговорчивого, — выплюнул он и увидел, как вытянулось её лицо. Она встала, обошла стол и присела рядом с ним, глядя на него снизу вверх. — Мне правда очень жаль, Римус. Я не хотела тебя обидеть, — сказала она, наклонившись и обхватив его лицо ладонями. — Но ты заслуживаешь лучшего. Мне невыносимо видеть тебя таким несчастным, но ещё хуже думать, что я больше никогда тебя не увижу. Ты — тот, кто нас всех объединяет, Римус. Ты держишь мальчишек в узде и всегда рядом со мной, и даже с Дафной в последнее время. Наверное, я просто привыкла полагаться на тебя, и когда ты сказал, что уезжаешь, я слишком остро отреагировала. Мне не стоило этого говорить. Ты поступишь так, как будет лучше для всех, как и всегда. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на неё, а затем нежно убрал прядь волос с её лица. Её руки скользнули с его щёк на шею и легли на грудь. Они пристально смотрели друг на друга, пока не осознали, что находятся слишком близко друг к другу, и не отстранились. — Спасибо тебе за это, Гермиона, — тихо сказал он. Оба придвинули к себе книги и, не обращая внимания друг на друга, принялись изучать гробницы и книги о потерянных душах. Каждый делал пометки там, где считал нужным, а ей предстояло составить список заметок и подумать, что ещё можно сделать с завесой. Возвращение Сириуса само по себе было чудом, но она была твёрдо убеждена, что если они смогут освободить все души, это поможет ему исцелиться. Она знала, что его запои мало связаны с женщинами и в значительной степени вызваны осознанием того, что он пережил завесу, в то время как многие другие — нет. Чувство вины выжившего. Найдя нужный раздел, она продолжила делать пометки, не обращая внимания на беспокойные движения Римуса, пока он не заговорил с ней хриплым голосом. — Я хочу тебя, — просто сказал он, и она улыбнулась, продолжая смотреть в книгу. Он встал и подошёл к ней. — Я хочу швырнуть тебя на этот стол и любить твоё восхитительное тело до тех пор, пока ты не потеряешь способность ходить, — хрипло произнёс он, и по её коже побежали мурашки, но она продолжала улыбаться и смотреть в книгу. Вскоре его пальцы коснулись её шеи, он убрал с её лица волосы и прильнул губами к коже. Мягко зарычав, он продолжил: — Я хочу попробовать тебя на вкус, моя пара. Исследовать твоё очаровательное тело, пока ты не выкрикнешь моё имя. И это может случиться: нас оставили одних в доме на несколько часов, и ещё много часов осталось до конца отведённого нам времени. Я чувствую твоё желание, и всё же ты продолжаешь играть со мной. Она ахнула, когда он запрокинул её голову и впился в её губы своим ртом, медленно притягивая её к себе. — Меня нельзя игнорировать, — жадно произнёс он. Её стон потонул в его поцелуе, когда его язык ворвался в её рот. — Ты хочешь меня? — невинно спросила она, медленно отталкивая его, пока он не упёрся коленями в диван и не сел, потянув её за собой. — Всегда, — прошептал он ей на ухо. — Я не могу тобой насытиться. — М‑м‑м, — застонала она, сосредоточившись на его голосе, а не на том, что она обхватила руками шею Римуса, оседлав его. Его руки скользнули вверх по её бёдрам, губы не отрывались от её нежной плоти, пока он медленно стягивал с неё рубашку, обнажая рёбра, а затем и грудь. Его пальцы коснулись её разгорячённой кожи, и она прижалась к его возбуждённой плоти. — Моя идеальная пара, — прорычал он, отбросил её рубашку в сторону и прильнул губами к её метке. Он нежно лизнул её, а затем медленно опустился к груди, срывая с неё бюстгальтер. Его зубы коснулись её плоти, и она запрокинула голову в экстазе, постанывая и умоляя о большем. Когда он обнял её и притянул к себе ещё ближе, она почувствовала, как её трусики промокли насквозь. Она прижала его голову к себе, благодарная за подарок, который преподнёс ей Лунатик, и отчаянно пытаясь не ненавидеть себя за то, что воспользовалась этим мужчиной. — Он тоже хочет тебя, милая, и, прежде чем всё закончится, ты получишь нас обоих, — сказал он грубым голосом, поняв её настроение, и быстро перевернул её на спину. Его губы проложили дорожку вниз по её животу, а руки быстро расстегнули ширинку. Он жадно смотрел на неё, и она почувствовала себя беззащитной. Ткань соскользнула с её бёдер и ног, упав на пол вместе с рубашкой, и она осталась перед ним обнажённой. Грубые руки скользнули по икроножным мышцам, затем по бёдрам. Он нежно раздвинул её ноги и опустился на колени, его язык повторил путь, пройденный руками. Её тело содрогнулось от его нежного прикосновения, и когда он поднял её ногу и положил себе на плечо, она посмотрела ему в глаза и не отвела взгляд. Он не сводил с неё глаз, даже когда его язык скользнул по её икре, а руки снова обхватили её бедро, прижимая её к себе и заставляя всё её тело пылать от желания, пока она крепко сжимала подушку. Когда его палец коснулся её лобка и нежно сжал клитор, он не сводил с неё глаз, удерживая её в плену собственных желаний. Её бёдра слегка дёрнулись, и она застонала от желания, когда его палец медленно скользнул внутрь неё. Янтарные глаза смотрели прямо в её сердце. Ещё один палец скользнул в её тугое лоно, и он медленно двигал ими внутри неё, с благоговением наблюдая за тем, как она извивается под ним. Его большой палец коснулся её клитора… раз, другой… Желание и потребность сжимали её тело, пока ей не показалось, что она вот‑вот взорвётся. Ещё одно движение его большого пальца, янтарные глаза смотрят прямо в её глаза, и она исчезает. Её тело содрогнулось, сжимая его пальцы, она запрокинула голову и в экстазе выкрикнула его имя. Когда она пришла в себя, он стоял перед ней обнажённый. Впервые она увидела этого мужчину во всей его великолепной наготе и потеряла дар речи. Под бледной кожей с рубцами плавно перекатывались гибкие и сильные мышцы. Его ноги были стройными, и, когда Лунатик взял контроль в свои руки, он наполнился уверенностью и даже некоторой долей высокомерия. Когда она взглянула на его эрекцию, то была поражена её красотой и тем, что её тело может вместить это. Проще говоря, Римус Люпин был самым сексуальным мужчиной из всех, кого она встречала. Приподнявшись, она погладила его эрекцию пальцами, наслаждаясь тем, как его тело вздрагивает от её прикосновений. Её прикосновения были нежными, но уверенными. Проведя языком по кончику его члена, она медленно слизала жидкость, а затем взяла его в свой горячий рот. Он громко застонал, обхватил её голову руками и притянул к себе, направляя её движения, пока она самозабвенно сосала его толстый член. — Боги, да! — прорычал он, наблюдая, как её голова двигается вверх‑вниз, и самые невероятные ощущения захлестывают его тело. Когда её свободная рука нежно обхватила его яички, он зарычал ещё громче. — Прекрати, — прошипел он, оттягивая её голову назад и глядя в её растерянное лицо. — Если ты продолжишь в том же духе, всё закончится слишком быстро. Не забывай, что во мне очень сильны животные инстинкты. Она ухмыльнулась, насмехаясь над его неспособностью держать себя в руках. Он быстро повалил её на диван и накрыл своим телом. — Ах, моя прекрасная, неужели ты думаешь, что это всего лишь безобидная забава? — спросил он, облизывая и покусывая её пульсирующую жилку, пока она отрицательно качала головой. — Я не лгал, когда сказал, что ты моя. Моя, и я могу делать с тобой всё, что захочу, — прошептал он, прижимаясь к её груди, посасывая сосок и заставляя её стонать от удовольствия. — И когда захочу. Он раздвинул её ноги и скользнул между ними, коснувшись кончиком члена её влажной кожи, а затем медленно вошёл в неё. Эта пытка была умопомрачительным блаженством, и она обхватила его ногами, побуждая войти в неё полностью. Не колеблясь, он подчинился, подался бёдрами вперёд и вошёл в её тугое лоно. — Моя, — тихо простонал он ей на ухо. Она обхватила его руками за шею и ответила на его движения. Время, казалось, остановилось, и они двигались в унисон — сначала медленно, дразняще, а потом с нарастающей страстью, которую не могли скрыть. — Чёрт, — прошипел он, положив одну руку ей на голову, а другой грубо обхватив грудь, пока он лизал и посасывал её. — Такая идеальная, — стонал он, двигаясь всё быстрее и быстрее. Он прижался к ней лбом, а его рука скользнула вниз, к её бедру, и он прижал её к себе, неистово входя в неё. Гермиона чувствовала, как огонь разгорается в её теле, как волны желания омывают её и скапливаются внизу живота, напрягая каждый мускул. Все чувства затмила её потребность в волке, нависшем над ней, и их взгляды снова встретились. Когда он заговорил, его голос был хриплым и грубым, как наждачная бумага, но его намерения были очевидны. — Я хочу смотреть, как ты извиваешься подо мной. Я хочу видеть, как твоё прекрасное лицо пылает от удовольствия, которое я тебе дарю. Я хочу знать, что ты понимаешь, что это мой член в твоём податливом теле, а не чей‑то ещё. И я хочу, чтобы ты поняла, что никто, кроме меня, больше никогда не будет любить тебя так, как я. Его собственнические замашки должны были разозлить её, но вместо этого она почувствовала, что отвечает на его слова с нескрываемым вожделением. А потом… фейерверк взорвался, пружины лопнули, и жар окутал её тело, обволакивая напряжённые мышцы, которые сжимались и разжимались в такт его движениям. — Кончи для меня, милая, покажи, что каждую ночь ты будешь думать обо мне, — и она кончила. Не сводя с него глаз, она выкрикнула его имя, когда второй оргазм сотряс всё её тело, а мышцы сжали его внутри себя, словно тисками, выжимая из него всё до последней капли. Он запрокинул голову, и его внезапный вой удивил её, но её тело задрожало и содрогнулось в очередном мощном оргазме, последовавшем сразу за предыдущим. Он рухнул на неё, оба дрожали от слабости, и ни один из них не хотел размыкать объятий. — Боже мой, ты потрясающий, — выдохнула она, когда наконец пришла в себя. Она услышала его тихий смешок и посмотрела на него. Он положил голову ей на шею и легонько провёл языком по её метке. — Волк умён не больше, чем человек, и так же одарён, — сказал он, и она рассмеялась в ответ, прижимая его к себе. — Я никогда не думал, что найду свою пару, — сказал он через мгновение, — и для меня большая честь, что это ты. — Спасибо, — тихо ответила она. Он приподнялся на локтях, его обмякший член соскользнул с её тела, и он легонько провёл рукой по её лицу, шее и груди. — Скоро полнолуние. Его лицо озарила грустная улыбка, и это сбило её с толку. — Я думала, это тебя обрадует. Один вечер в месяц, когда ты можешь быть… свободным. — Я мог бы стать свободным в любой момент, как сейчас, если бы человек только принял меня таким, какой я есть. — Он боится, что ты причинишь боль тому, кого он любит, — тихо сказала она. — Я никому не причиню вреда, если только меня к этому не вынудят, особенно теперь, когда я нашёл того, кто дополняет меня. Она улыбнулась в ответ на его слова, постепенно начиная понимать, что на самом деле имел в виду волк. Возможно ли, что «чудовище» вовсе не было чудовищем? Он снова уткнулся ей в шею, лизнул шрам и тихо застонал. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она, приподняв его, чтобы увидеть страдальческое выражение на его лице. — Что не так? Скажи мне. Впервые он не смог встретиться с ней взглядом. — Ты варишь зелье, — наконец сказал он, — от которого мне больно. Его принимает человек, но больно от него мне. Первые пару дней ещё можно терпеть, но потом боль становится невыносимой. Оно ослабляет меня, притупляет чувства, и я превращаюсь в пустую оболочку. Гермиона посмотрела на него, и её сердце пронзила настоящая вина. — Не вини себя, моя пара, ты не знала. Затем она улыбнулась ему и нежно погладила его по изуродованной шрамами щеке. — Нет, я не знала, но теперь знаю. Я больше не причиню тебе вреда, любимый. Если только ты пообещаешь не причинять вреда Римусу. В его глазах мелькнула благодарность, и он медленно кивнул. — Преобразования могут быть относительно безболезненными. Я позабочусь об этом. Она притянула его к себе и поцеловала — с любовью и страстью. Он отстранился и встал, подняв её вместе с собой. — Тебе нужно одеться, я больше не могу его сдерживать. Чем счастливее я с тобой, тем меньше могу сопротивляться его контролю. Он не знает, Гермиона, он не понимает, что поставлено на карту. Она вздрогнула от его голоса, наслаждаясь тем, как он обволакивает её, ласкает, как его руки всего несколько мгновений назад. — Чего он не понимает? — Без тебя, моя прекрасная пара, — прохрипел он, с любовью поглаживая её по щеке, — мы медленно умрём. В какой‑то момент это случается со всеми нами, если мы не находим свою пару, так что он тоже должен принять тебя. Он вырос среди людей, его воспитывали люди, так что он не понимает таких вещей. Мы должны заставить его принять тебя, иначе ты будешь хоронить наши тела, а не рожать наших детей. — Дети? Но Римус сказал, что это из‑за него они не могут иметь детей. — Ах, он многого не понимает, и это всего лишь то, что ему наговорила та женщина, но это неправда. Это я выбираю нашего спутника жизни, и это я позволяю зачатию произойти. Эта женщина, — выплюнул он, — никогда не родит нам детей. Это удовольствие только для тебя. — Потрясающе, — вздохнула она, наслаждаясь знаниями, которые получала от волка. — Тебе нужно поторопиться, — настойчиво сказал он. Она натянула одежду и слегка улыбнулась, заметив, что он засовывает её трусики в карман. — Лучше не показывай ей это, — усмехнулась она и рассмеялась, когда он зарычал ей вслед.