Глава 6. Seeking the Lost

Римус вздрогнул и проснулся, крепко обхватив руками свою… нет, не жену, подумал он с ухмылкой. Он вспомнил прошлую ночь и знал, что, открыв глаза, он увидит ее шоколадные глаза, взирающие на него из-под копны каштановых волос. Как и следовало ожидать, ведь шоколад был одним из его любимых лакомств. Ее нежное дыхание щекотало его грудь, пока он лениво поглаживал ее бедро, прикрытое фланелью. Его окутало такое полное удовлетворение, какого он никогда раньше не испытывал, и он счастливо вздохнул, прижимая ее к себе еще крепче и желая, чтобы этот день никогда не начинался. Прошлая ночь была потрясающей, и, несмотря на полную невинность происходящего, он понял, что эта ведьма — единственная, с кем у него была такая связь. Она перевернулась на спину, и он, подперев голову рукой, наблюдал за ней. Мурашки побежали по его руке, когда ее волосы защекотали локоть, которым он прижимал ее к себе. — Невежливо так пялиться, — пробормотала она, едва приоткрыв глаза. Он улыбнулся, продолжая наблюдать за ней. Его свободная рука лежала на изгибе ее талии, а большой палец нежно поглаживал обнаженную кожу. Мысли о том, как заслужить ее прощение, желательно без одежды, — волк добавлял это к каждой его идее, — не давали ему покоя с тех пор, как он проснулся. — Ну что, я прощен? — тихо спросил он, и его улыбка медленно угасла, когда он увидел, что она стала серьезнее. Карие глаза встретились с зелёными, и он затаил дыхание, ожидая ее ответа. При этом он гадал, почему ему кажется, что его собственная жизнь висит на волоске. Нежные прикосновения к ее едва прикрытому животу не прекращались, и она не показывала, что хочет, чтобы он остановился, но он все равно боялся ее реакции. — Я не могу на тебя злиться, — смиренно вздохнула она, — но это не значит, что между нами все в порядке. Однако, — добавила она, протягивая руку и переплетая свои пальцы с его, — я понимаю, что тебе тоже было тяжело, и, наверное, я могу попытаться понять твою позицию и причины, по которым ты так со мной поступил. Я просто не знаю, что это значит для нас. Она выглядела такой печальной, такой потерянной, что у него сжалось сердце. Ничто из того, что произошло между ними за последнюю неделю, не могло потушить огонь, который она разожгла в нем, или успокоить волка внутри него, но ничто и не давало ему права поступать так, как он поступил. — Я пытался защитить тебя, — тихо сказал он, пытаясь отстраниться, и про себя улыбнулся, когда она схватила его за руку. — Я думал, он, этот волк, тебя ненавидит. Откуда мне было знать, что происходит? Ты тоже использовала меня, Гермиона, может, и не нарочно, — добавил он, подняв руку, чтобы остановить ее, — но вы с ним использовали мое тело, а я ничего не знал об этом. — Ты прав, — сказала она, и в ее голосе слышался стыд. — Я просто… я не… черт, я не знаю. Он не смог сдержать смех, который вырвался у него из груди, но тут же попытался его подавить. — Для меня это тоже в новинку, — сказал он наконец, и его голос снова стал серьезным. — Я женат на другой, а потом узнаю, что без моего ведома и согласия у меня был роман с женщиной вдвое моложе меня. Гермиона отвернулась, и Римус мог поклясться, что увидел в ее глазах печаль. — Прости меня, Римус, правда прости, — сказала она дрожащим от волнения голосом. — Просто так тяжело осознавать, что я достаточно хороша для волка, но для человека — даже близко нет. — Гермиона, это не… — Шум за дверью отвлек их от разговора и вернул к тому, что их разбудило. Гермиона повернулась к нему лицом и прижалась к нему всем телом, прячась от того, что, как они оба знали, вот-вот произойдет. Он положил голову на подушку и прижал ее к себе. Никто из них не знал, сколько таких украденных моментов у них еще будет. — Гарри, тебе правда не стоит. — Если он там, Сириус, я хочу знать! — услышал он резкий шепот Гарри и, несмотря на надвигающуюся бурю, слегка улыбнулся про себя. Яблоко от яблони недалеко падает. — На самом деле это не имеет значения, верно? Если он там, значит, они оба счастливы, и нам стоит оставить их в покое. Между ними больше, чем ты думаешь, Гарри, больше, чем знаю даже я. — Конечно, они счастливы, пока Тонкс не вернулась домой. И что тогда? Гермиона лучше, чем это. Черт, Римус лучше, чем это, так во что же они играют? Дверь со скрипом открылась, и Римус, даже лёжа спиной к мужчинам, услышал удивленный возглас Гарри. Сириус тихо усмехнулся и бесшумно подошел ближе. — Вставай, Лунатик, сучка… Я имею в виду твою жену, она скоро будет дома. — Привет, — сонно пробормотала Гермиона у него на груди, и Римус улыбнулся ей сверху вниз, его сердце забилось сильнее, когда она еще крепче прижалась к его объятиям. — Ты слышал, что сказала леди, — сказал он, не оборачиваясь. — Уходи. — Твоя жена, Римус, — холодно сказал Гарри, — скоро вернется домой, и я бы предпочел, чтобы она снова не обнаруживала тебя в постели Гермионы. — Гарри, я бы предпочла, чтобы ты не вмешивался. Римусу тепло, и мне удобно. Не говоря уже о том, что мы оба одеты, так что, очевидно, ничего не произошло. — Гермиона еще крепче прижалась к нему, а он обнял ее еще сильнее и снова уткнулся лицом в ее волосы. Гарри вылетел из комнаты, за ним последовал Сириус, совершенно трезвый и слегка пошатывающийся. На полпути к кухне они услышали, что в библиотеке кто-то есть, и пошли проверить. Тонкс, выглядевшая не лучшим образом после долгой ночи на работе, стояла у стола, но быстро подняла голову, когда они вошли. — Гарри, Сириус, — многозначительно ухмыльнулась она, — думаю, вам обоим стоит кое-что знать. Вошел Сириус, обнял кузину за плечи и спросил: «Что же, моя дорогая кузина, ты знаешь, а мы нет?» Гарри, однако, продолжал смотреть то на дверь, то в сторону коридора. На его лице читался дискомфорт от осознания того, что его подркга в постели с чужим мужем. Он медлил, пока Сириус не бросил на него многозначительный взгляд, после чего с тревогой вошел в комнату. — В чем дело, Тонкс? Что-то случилось прошлой ночью? — И да, и нет, — серьезно ответила она. — На работе ничего не случилось, но я выяснила кое-что, о чем, думаю, вам обоим следует знать. — Она выглядела почти взволнованной, и все они сели за стол. — Вы оба знаете, что Римус и Гермиона, — она произнесла это имя как отвратительную болезнь, и Гарри испугался худшего, — скрывали от нас кое-что. Прошлой ночью я узнал, что это было. Я лично считаю, что из-за их связи с нами они должны были поделиться результатами своих исследований, но предпочли этого не делать. Я долго размышляла, стоит ли рассказывать вам о том, что мне известно, и решила, что вы заслуживаете правды… хотя бы от кого-то. Сириус выглядел заинтригованным, но в то же время раздражённым из-за того, как она о них говорила, а Гарри просто сгорал от любопытства. — Продолжай, — подбадривал он её, как ребёнок, которому рассказывают, что он получит на Рождество от самого Санта-Клауса. — Что ж, — высокомерно начала она, заставив Сириуса поморщиться от отвращения, — когда я искала кое-что совершенно другое, то случайно наткнулась на их исследования. Они нашли способ вернуть тех, кто застрял за завесой. Ее гордая реплика заставила обоих мужчин онеметь от удивления, и только Гермиона и Римус, злобно сверкнувшие глазами в дверях, вернули их к обсуждаемому вопросу. — Это правда? — осторожно спросил Сириус. Гермиона ответила честно. — Нет, не так.— Она бросила сердитый взгляд на Тонкс, к которой уже направлялся Римус, и добавила: «Мы думаем, что могли бы найти способ что-то сделать с потерянными душами, но пока неясно, вернет ли это их». — Но ты же думаешь, что можешь что-то с ними сделать, да? Как-то вернуть их, или отпустить, или… что-то в этом роде? — с надеждой спросил Сириус, и в его обычно потухших от чувства вины глазах зажегся огонек. Гермиона на мгновение замешкалась, но ответил своему давнему другу Римус — Да, Сириус, честно говоря, я думаю, что мы нашли способ что-то сделать, просто пока не знаем, что именно и какие последствия это будет иметь. Через пару часов у нас встреча с Кингсли, и тогда мы узнаем больше. Сириус задумчиво посмотрел на Гарри, а затем ухмыльнулся— Я с тобой. — И я, — добавил Гарри. Три часа спустя они все еще сидели в кабинете министра. Римус видел, что Гермиона нервничает все сильнее, и это не помогало. К тому же волк все время принюхивался к Тонкс и рычал. Забавно, что всего за неделю он снова стал называть ее «Тонкс» и задаваться вопросом, зачем вообще на ней женился. Похоже, он лгал самому себе почти год, и только волк показал ему, какая она на самом деле. А еще его удивила ее невероятная склонность к манипуляциям, о которой он раньше не подозревал. Он подошел к Гермионн сзади и начал массировать напряженные плечи, когда они наконец вышли из коридора в Отделе тайн. Он согревал ее своим теплом и тихо шептал на ухо: «У тебя все получится, Гермиона, я не сомневаюсь». — Вы же понимаете, что этого нельзя было допускать, министр, — язвительно заметил старый аврор. Последние три часа этот человек осыпал их безосновательными обвинениями, и Римус все больше и больше от него уставал. Его друг ухмыльнулся и ответил: «Что такого могла найти эта девчонка и ее… — он сделал паузу, с явным пренебрежением оглядывая Римуса с ног до головы, — волк, чего не нашли невыразимцы?» Гермиона резко остановилась, обращаясь к двум аврорам и заставляя всех позади нее замереть. — Вы вполне можете остаться здесь. Если будете продолжать в том же духе, то я не позволю вам войти, и увидеть всё своими глазами, чего вы тайно желаете. — Не позволишь?! — с ненавистью выплюнул он. — Кто умер и назначил тебя боссом? — тупо спросил другой. Гермиона закатила глаза и ответила: «Все, кого я надеюсь вскоре освободить. Ну что, будешь вести себя хорошо или нет?» — Ах ты, маленькая… — прорычал он, быстро надвигаясь на нее, но Римус схватил его за предплечье. — Я бы не стал этого делать, — холодно сказал он, сжимая руку и заставляя мужчину покраснеть от гнева. — Не трогай меня, волк! — Хватит! Гермиона, пожалуйста, продолжай. Невыразимцы ждут нас, и у нас нет на это времени. МакДэвис, Бобар, делайте, как она говорит, или оставайтесь здесь. Они неохотно кивнули в знак согласия, и Гермиона, бросив на них сердитый взгляд, пошла дальше. — Комната смерти! — крикнул Кингсли, и двери внезапно перестали вращаться. Справа от них открылась дверь, и они прошли через нее, спустившись по шатким каменным ступеням. Гермиона, Римус, Сириус и Гарри стояли наверху, ожидая, пока остальные спустятся, и пытаясь взять себя в руки. Гарри и Римус потеряли Сириуса в этой самой комнате много лет назад, и сама комната хранила страшную тайну, которую знал только Сириус. Хотя Гермионы не было в комнате, когда Сириус провалился сквозь завесу, она неоднократно видела воспоминания других и теперь чувствовала их эмоции как свои собственные. Повернувшись к остальным, она тихо сказала: «Если вы хотите остаться снаружи, я пойму.» — Когда они продолжали смотреть на завесу, не обращая на нее внимания, она заговорила чуть громче. — Послушайте, это одна из причин, по которой мы с Римусом не хотели, чтобы вы знали. Даже находиться в этой комнате тяжело, и вам не стоит через это проходить. Не глядя на нее, Сириус тихо добавил: «И ты не хотела, чтобы мы питали напрасные надежды».— Он повернулся к ней и слабо улыбнулся — Все в порядке… Я в порядке. Не обижайся, но я, честно говоря, не жду, что у нас что-то получится. Конечно, когда Тонкс сказала нам сегодня утром, мы оба обрадовались, но ни один из нас ничего не ждет. Просто делай, что можешь, а там посмотрим, что будет. — Кроме того, — в шутку сказал Гарри, — будет приятно спуститься по этим ступенькам, а не падать всю дорогу. Гермиона посмотрела на Римуса, который кивнул, а затем спустилась по ступенькам. Положив руку ей на поясницу, он осторожно помог ей спуститься на пол и подойти к возвышению. Она чувствовала, как он напряжен, и понимала, что он тоже переживает заново ту битву. — Ты готова? — прошептал Кингсли ей на ухо, подойдя ближе. Теперь, стоя на полу, они все видели следы битвы с Пожирателями смерти. По всей комнате были разбросаны обгоревшие предметы, а в дырах и трещинах на скамьях вполне могли поместиться части человеческого тела. Не обращая на это внимания, Гермиона кивнула и, сделав глубокий вдох, пошла по полу к своей последней цели. Теперь она могла слышать голоса — почти так же, как в первый раз, когда это утверждали Гарри и Луна. Она больше не считала их сумасшедшими, но понимала, что человек должен досконально знать, что такое смерть, прежде чем он сможет услышать голоса из царства мертвых. Резкий вздох слева привлек ее внимание к Сириусу, и она не в первый раз заметила, как сильно он потрясен всем случившимся… и как ему страшно. — Ты в порядке, Сириус? — спросила она так, чтобы слышал только он. — Я справлюсь, — ответил он сквозь стиснутые зубы, и она улыбнулась Кингсли, когда тот похлопал Сириуса по плечу и заговорил с ним, медленно уводя его в сторону от остальных. — Без паники, — подумала она про себя, а вслух сказала: «Всем отойти и, э-э, скрестить пальцы». Последнее она пробормотала себе под нос и слегка вздрогнула, почувствовав, как что-то коснулось ее спины. Рядом с ней никого не было, поэтому она стряхнула с себя это ощущение и повернулась к тому, кто был ее личным проклятием, и услышала его слова. — Отойти? — тихо прошипел МакДэвис. — С чего бы нам держаться в стороне от происходящего? Римус подошел к мужчине, когда тот резко повернулся к Гермионе. — Потому что я тебе велела, — спокойно сказала она. — Потому что ты мне велела? Кем ты себя возомнила? Ты правда думаешь, что сможешь и дальше пользоваться славой Гарри Поттера? Ты никого не обманешь, девочка. Это невозможно, и мы тратим время впустую только потому, что ты получаешь желаемое, раздвигая ноги перед министерством… Римус гневно прорычал: «Закончи эту фразу, и ты об этом пожалеешь». — Да неужели? — спросил он, оглянувшись, чтобы убедиться, что министр все еще занят. — И что ты собираешься делать? Тонкс мне все о тебе рассказала, и я могу тебя заверить, что мне совсем не страшно. Было очевидно, что аврор блефует, говоря, что не боится: по его лбу струился пот, а глаза бегали по комнате. Кроме того, казалось, что у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Римус подошел ближе и тихо произнес прямо ему в ухо: «Еще раз заговоришь с ней, и я тебя… укушу». С ужасом на бледном лице МакДэвис, спотыкаясь, добрел до скамьи и сел рядом с остальными, не сводя широко раскрытых глаз с Римуса, словно боялся, что тот нападет на него, как только он отвернется. Римус подмигнул Гермионе, и ей показалось, что в его зелёных глазах мелькнул янтарный отблеск. Нервы начали сдавать, когда она оглянулась на помост и увидела, что все смотрят на нее с волнением и недоверием. Римус развернул ее к себе и, крепко схватив за плечи, подбодрил и приободрил. — Ты справишься, — сказал он, желая, чтобы она ему поверила. — Я рядом. Забудь обо всем и сосредоточься на завесе и душах, запертых внутри. Мы занимаемся этим всего несколько дней, Гермиона, и не стоит ожидать, что все получится с первого раза. Она кивнула, и он улыбнулся той самой теплой улыбкой, от которой у нее всегда замирало сердце. — Покажи мне девушку, которая больше всего боялась провалить несколько экзаменов, и я покажу тебе женщину, способную преодолеть любые трудности. Я здесь, — снова заверил он ее. Повернувшись к помосту, она улыбнулась и медленно пошла навстречу. Она была так сосредоточена на своей задаче, что не услышала, как Сириус сказал Гарри, чтобы тот не переживал из-за того, как сблизились она и Римус. Она не заметила взглядов, которые сверлили ее спину, и не увидела любящего выражения на лице Римуса, когда он наблюдал за тем, как женщина, в которую он по-настоящему влюблялся, творит чудо. Подойдя к помосту, она осторожно коснулась его рукой, а затем начала бормотать слова, которые, как она надеялась, вернут их. Предполагая, что за завесой можно найти лишь ограниченное количество душ, она сразу перешла к заученному заклинанию, которое подготовил Римус, и начала повторять его снова и снова. Несколько долгих мучительных мгновений ничего не происходило: ни на помосте, ни среди людей вокруг нее ничего не менялось. Тревога и неуверенность в себе начали закрадываться в ее разум, но она продолжала.Даже когда магическая энергия, которую она использовала, начала утомлять ее тело, она не сдавалась и заставляла себя делать больше. Она почувствовала, как теплая рука Римуса легла на ее руку, и это придало ей сил. Она ненадолго опустила взгляд на их соединенные руки, а затем снова посмотрела на его ободряющее лицо. Сириус стоял рядом с ними, и при их поддержке она снова начала скандировать, только громче и настойчивее. В тот момент, когда она была готова сдаться перед лицом неизбежного, когда ее тело кричало в знак протеста, что больше не может, она почувствовала, как сила Римуса вливается в нее, а воздух вокруг начинает гудеть и вибрировать. Она на секунду подняла глаза к высокому потолку и увидела, как туманные очертания потерянных душ выплывают из завесы и кружатся в воздухе вокруг них. Несколько человек вскрикнули от неожиданности, и, будь у Гермионы такая возможность, она бы посмеялась над реакцией МакДэвиса. Но вместо этого она продолжала напевать, пока туман не начал обретать форму. Ей пришлось сдержать возглас удивления при виде того, что предстало перед ней. Услышав сдавленный крик Сириуса рядом с собой, она рискнула бросить на него взгляд. Его тело менялось, очертания размывались, а ноги начали отрываться от земли. Она быстро выпустила руку Римуса и схватила Сириуса за плечо, продолжая читать заклинание. Его тело раскачивалось из стороны в сторону, а потрясенное выражение лица, смешанное с откровенным страхом, напугало ее сильнее всего, что она видела в своей жизни. По ее щекам потекли слезы, когда она вдруг поняла, что, если они продолжат спасать души из-за завесы так, как делают сейчас, они потеряют Сириуса, а может, и всех остальных. Но останавливаться было уже поздно, и она знала, что у нее нет другого выбора, кроме как продолжать. Сириус, похоже, тоже это понимал и торжественно кивнул ей, убрав ее руку со своего плеча. Он не сводил с нее глаз, пока его тело все больше и больше растворялось в тумане, окружавшем его. — НЕТ! — хором закричали Римус и Гарри, хватая Сириуса и отчаянно пытаясь удержать его, пока он снова не исчез из их поля зрения — на этот раз навсегда. В суматохе — криках перепуганных смертных, гуле потерянных душ, которые были одновременно и здесь, и где-то далеко, — никто не заметил, как из-за спины Гермионы внезапно появились руки. Было уже слишком поздно, когда Гермиона закричала от удивления и ужаса, за секунду до того, как ее усталое тело поглотила завеса. Все они в изумлении застыли, глядя, как заблудшие души издают нечеловеческие вопли, а Гермиона уплывает от них, словно лист на легком ветру.