Глава 7. The Aftermath

По ее щекам потекли слезы, когда она вдруг поняла, что, если они продолжат спасать души из-за завесы так же, как делают сейчас, они потеряют Сириуса, а может, и всех остальных. Но останавливаться было уже поздно, и она знала, что у нее нет другого выбора, кроме как продолжать. Сириус, похоже, тоже это понимал и торжественно кивнул ей, убрав ее руку со своего плеча. Он не сводил с нее глаз, пока его тело все больше и больше растворялось в тумане, окружавшем его. — НЕТ! — хором закричали Римус и Гарри, оба хватая Сириуса и отчаянно пытаясь удержать его, прежде чем он потеряется для них снова — на этот раз навсегда. В суматохе — криках перепуганных смертных, гуле потерянных душ, которые были одновременно и здесь, и где-то далеко, — никто не заметил, как из-за спины Гермионы внезапно появились руки. Было уже слишком поздно, когда Гермиона закричала от удивления и ужаса, за секунду до того, как ее усталое тело вытолкнули вперед и поглотила завеса. Все они в изумлении застыли, глядя, как заблудшие души издают нечеловеческие вопли, а Гермиона уплывает от них, словно лист на легком ветру. Как только она перестала петь, Сириус с силой встряхнулся и вернулся в свое физическое тело. Было очевидно, что он отчаянно пытается вдохнуть воздух в свои потрясенные легкие. Римус осознал это лишь на долю секунды, а потом увидел, как Гермиона улетает за завесу. Души, все еще витавшие вокруг них, закричали так, что у всех в комнате зазвенело в ушах и казалось, что мозг вот-вот взорвется. Но Римус лишь смотрел, как женщина, которую, как он вдруг понял, он любил, улетает от него навсегда. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он тут же бросился за ней, где-то в глубине сознания напоминая себе, что однажды не дал Гарри сделать то же, что собирался сделать сам. В ту же секунду, как его тело коснулось призрачного воздуха, он почувствовал, будто из него вырвали душу, а дышать стало сложнее, чем когда-либо. Боль была невыносимой, но он ощутил, как волк подавляет его чувства. — Гермиона! — прохрипел он, сглотнул и попытался снова. — Гермиона, ты меня слышишь? — Римус, — прошептала она так тихо, что он бы не услышал ее, если бы не волчий слух. Внезапно он почувствовал, как чьи-то руки схватили его за лодыжки, и его тело начало двигаться само по себе. НЕТ! — закричал волк, поняв, что кто-то уводит его от его пары. — Гермиона! — Лунатик! — услышал он ее ответ и понял, что она рядом. Руки Римуса взметнулись, и, хотя он ничего не видел в темноте, он почувствовал ткань ее рубашки под своими холодными пальцами и притянул ее к себе как раз вовремя, чтобы ощутить, как хватка на его лодыжках усилилась, а его самого отбросило назад. Они упали на твердый пол, сплетясь руками и ногами, тяжело дыша и не переставая дрожать. Сириус и Гарри выбрались из-под них. Гарри подошел к Кингсли, а Сириус остался на месте: пережитые воспоминания подкосили и без того потрясенного мужчину. Римус сел и помог Гермионе сесть рядом с ним, когда заметил, что ее глаза закатились, а тело обмякло. — Гермиона! — слабо вскрикнул он. — Гермиона, очнись! — Он прижал к себе ее обмякшее тело и стал нежно покачивать ее взад-вперед. Его охватил страх, какого он никогда раньше не испытывал, и он знал, что волк чувствует то же самое. Внезапно воздух вокруг них всколыхнулся, и все замерло. Краем сознания Римус слышал удивленные возгласы окружающих, но только когда Сириус резко втянул в себя воздух, он поднял голову и сам едва не упал в обморок. — Очень впечатляющая у тебя ведьма, Лунатик, — раздался знакомый голос. — Черт возьми, сработало! Сработало! — закричал Сириус, вскакивая и обнимая своего лучшего друга. Однако Джеймс Поттер не выглядел таким же счастливым. — Да, сработало, но не так, как ты думаешь, Бродяга. — Он высвободился из объятий Сириуса, и они оба опустились на корточки рядом с Римусом, который крепко сжимал руку Гермионы. — Что ты имеешь в виду? — в отчаянии спросил Сириус. — То, что она сделала, просто невероятно, и все почти получилось так, как и предполагала твоя умница, Лунатик, но ей пришлось остановиться раньше времени. Поэтому мы не можем вернуться в виде земных существ. Сириус возмущенно вскрикнул, но его остановила знакомая улыбка Джеймса, по которой он так скучал. — Но теперь ты здесь, — заныл Сириус, заставив Римуса и Джеймса улыбнуться. — Но лишь на мгновение. Она сделала нам настоящий подарок, Лунатик, и вы оба должны гордиться. Мы больше не застряли в чистилище как убитые души и не затерялись за завесой… мы свободны. Наконец-то мы можем двигаться дальше, как и должны были сделать много лет назад. Оглянитесь вокруг, ребята, мы получили возможность попрощаться. Двое мужчин огляделись и были потрясены увиденным. Старые невыразимцы разговаривали с новыми, авроры — с другими аврорами, а Лили — со своим сыном. По его лицу текли слезы, когда мать впервые на его памяти обняла его. — Мой сын просто невероятный, правда? И теперь я смогу увидеть, как он взрослеет, как женится и заводит собственных детей. — Он повернулся к Римусу и нежно убрал волосы Гермионы со лба, когда она начала медленно приходить в себя. — Ты сделал мне этот подарок, Лунатик, и я никогда не смогу тебя отблагодарить. Береги свою ведьмочку, она единственная, кто тебя достойна. — Он обрабратился к ним с Сириусом. — Вы оба — братья, которых у меня никогда не было, и после смерти я буду любить вас еще сильнее, чем при жизни. По их лицам текли слезы, но никто не пытался их вытереть. Уже не имело значения, что Сириус выжил, а остальные — нет, важно было только то, что им был дарован этот удивительный прощальный дар. Лили и Гарри подошли к ним, отец и сын несколько секунд смотрели друг на друга, а потом обнялись, и по их щекам потекли новые слезы счастья. — Нам пора идти. Присмотрите за моим сыном, — ласково сказала Лили. Римус внезапно зарычал, и все, кроме Джеймса, в ужасе уставились на него. — Все в порядке, Лунатик. Я знаю про Северуса и давно ее простил. Римус уставился на него широко раскрытыми глазами, когда его осенило, и он наконец понял, почему волк так ее ненавидел. — На седьмом курсе… вы с Северусом? Во время каникул? И после? — недоверчиво пробормотал он, слушая, как волк пытается оправдаться. Почему он не спросил об этом раньше? Она опустила глаза и покачала головой. — Пока я не поняла, что беременна Гарри. Тогда я все рассказала Джеймсу, и он меня простил. Полагаю, ты почувствовала его запах на мне. — Да, — пробормотал Римус, — наверное, так и есть. — Любовь требует прощения, Лунатик, и компромиссов. Я полюбил Лили с первого взгляда и буду любить ее вечно. Так же, как я люблю своего сына и вас двоих. Я лишь надеюсь, что и вы тоже это поймете. С этими последними словами Лили и Джеймс начали превращаться в туманные фигуры, какими были до этого, и взмыли к потолку. Их окутал яркий свет, и они исчезли, оставив после себя слова любви и надежды. Вместо гнева или отчаяния мужчины, оставшиеся в комнате, ощутили лишь покой и любовь, а также удовлетворение от того, что провели хотя бы эти последние мгновения с теми, кто был им так дорог. Римус стоял рядом с Гермионой и медленно шел с Сириусом к лестнице, когда их внимание привлек шум слева. — Души напали на нее и вырубили! — Я никогда о таком не слышал! — Она специально толкнула Грейнджер в завесу! — Не могу поверить, что девочка это сделала, она их всех выпустила! — Волк будет недоволен, — пробормотал кто-то. Там, на полу, без сознания лежала Тонкс. Под ней был плащ-невидимка Гарри, а на лице застыло выражение ужаса.

***

Римус сидел в кресле рядом с ее кроватью, положив голову на предплечье и обхватив ее руку своей так крепко, что почувствовал бы малейшее ее движение. На его лице боролись тревога и чувство вины, но ярче всего в нем светилась вновь обретенная любовь. — Ты не в той комнате? — холодно спросил Гарри. Подтекст его слов был более чем очевиден для человека, который, по его мнению, предал его и чьи действия едва не привели к смерти его лучшей подруги. Он поднял глаза на юношу, который был так похож на своего отца, но при этом запятнал себя войной и убийствами, свидетелями которых никому не следовало становиться. Не успел он ответить, как в комнату вошли остальные. На их лицах застыло одинаковое обвинительное выражение, когда они посмотрели на Гермиону, а затем перевели взгляд на него. — Я, э-э, как раз собирался уходить, — тихо сказал он, вставая со стула и отпуская ее руку. Он медленно шел по коридору в комнату Тонкс. Гермиона заслуживала гораздо большего, чем он мог ей предложить, и он знал, что, чего бы ему это ни стоило, он сделает так, как и собирался изначально, — уйдет. Будучи оборотнем, он мог бы легко аннулировать брак в течение нескольких часов и избавить Тонкс от проблем и неловкости. Опять во всем виноват волк, — подумал он и с удивлением обнаружил, что это действительно его мысль. Какой брак? — мрачно спросил он себя, прислонившись к дверному косяку и глядя на спящую жену. Брак, основанный на лжи и обмане, — это вообще не брак. Когда-то он думал, что дети решат их проблемы, и знал, что она до сих пор в это верит, но он больше не мог любить женщину, которая пыталась убить другую самым жестоким из возможных способов. С Гермионой все будет в порядке, снова сказал он себе. Целительница заверила его в этом всего за несколько минут до прихода Гарри. У нее есть друзья и семья, которые о ней позаботятся, и он знал, что Сириус присмотрит за ней. А когда волк напомнил ему, что они умрут без своей пары, он с горечью подумал, что, возможно, она захочет прийти на его похороны и попрощаться. — Римус? Ты остался. — Слабый голос Тонкс отвлек его от размышлений, и он медленно подошел к ней, заметив, что волк молчит, но все равно чувствуя его гнев и беспокойство. — Я здесь, — сухо ответил он, а затем задал вопрос, который не давал ему покоя все это время. — Зачем, Тонкс? Как ты могла? Безмолвные слезы текли по ее щекам, а руки сжимали хрустящие белые простыни. Она даже не пыталась сделать вид, что не поняла его вопроса. — Честно говоря, я не знаю. Ты же знаешь, я бы никогда не причинила кому-то вред намеренно, но… — она замолчала. — Да, я знаю, — честно сказал он, — но зачем ты вообще туда пошла? — Когда я рассказала Кингсли о том, что нашла, он не слишком обрадовался моему вмешательству и запретил мне присоединяться к вам, так что мне пришлось искать другой способ. Я хотела проверить, получится ли, поэтому одолжила у Гарри мантию и последовала за вами». «Ты ведь была в комнате, когда мы разговаривали с Кингсом и другими аврорами, да? Вот почему волк все время принюхивался к тебе», — рассеянно добавил он, и она в замешательстве кивнула. — Значит, это правда? — спросила она с резкой ноткой в голосе. Он раздраженно вздохнул. — Я никогда тебе не лгал, Тонкс, и я бы не стал ничего выдумывать. Она слегка прищурилась, услышав, как он снова называет ее по фамилии, но прежде чем она успела что-то сказать, их прервали. — Римус, — тихо сказал Сириус с порога, — она спрашивает о тебе. — Увидев нерешительный взгляд Римуса, он добавил: — Гарри и остальные ушли вскоре после тебя. Целители говорят, что и Тонкс, и Гермиона теперь могут уходить. Римус медленно кивнул, затем перевёл взгляд с Тонкс на Сириуса. — Я должен остаться с Тонкс, — сказал он, подняв руку, чтобы остановить раздражённое возражение Сириуса. — Какими бы ужасными ни были её поступки, она всё равно моя жена. — Будь по-твоему, — сердито сказал он, сверкнув глазами на Тонкс, и зашагал прочь по коридору. — Спасибо, — пробормотала Тонкс. — Теперь они все меня возненавидят, да? — Да, и не благодари меня, — ответил он сквозь зубы. — Когда мы приедем домой, ты не должна к ней приближаться, поняла? Не разговаривай с ней, даже не смотри в ее сторону. Мне все равно, даже если ты будешь есть, но как только она войдет в комнату, ты должна встать и молча уйти. Он смотрел на нее сверху вниз, пока она медленно поднималась, и боролся эмоциями, которые вызывал в нем вид ее лица. Женщина, которая когда-то была его сильной и заботливой женой, превратилась в кого-то, кого он больше не узнавал. Конечно, и сам он уже не был прежним.

***

Гермиона до сих пор ощущала холод и боль одиночества в своем теле. Целители осмотрели ее только вчера и предположили, что из-за ее невероятной магической слабости завеса повлияла на нее гораздо сильнее, чем на Римуса. Сириус аккуратно аппарировал ее домой и ухаживал за ней все эти три дня. Казалось, он тоже прекрасно ее понимал и, когда ей хотелось свернуться калачиком и безутешно рыдать часами напролет, крепко прижимал ее к себе и защищал от всего мира. В этот мир, судя по всему, входил и Римус, которого она не видела с тех пор, как они вернулись. Иногда, когда одиночество становилось особенно невыносимым, она грустно улыбалась про себя и думала, что, возможно, Римус считал, что Тонкс была прав, пытаясь отправить ее за завесу. Сириус пытался объяснить остальным, почему она ведет себя как затворница, но, похоже, никто не понимал ее настолько, чтобы оставить в покое. Да и как они могли понять? Она заманила их Лили и Джеймсом, но ее план провалился, когда она ушла за завесу, и они вырвались из чистилища в виде душ, а не людей. Не говоря уже о том, что откровение о Лили и Снейпе едва не убило Гарри. Они обвиняли ее, пусть и не в лицо, и обвиняли Тонкс, но больше всего они обвиняли Римуса, и, судя по тому, что рассказал ей Сириус, тот молча принимал это. От этих мыслей она злилась, поэтому старалась не думать об этом, но безуспешно. Впервые со времен учебы в Хогвартсе он почувствовал, что его любят и принимают таким, какой он есть, но с тех пор, как они впервые поцеловались на кухне всего полторы недели назад, его привычная жизнь начала стремительно меняться. Она не могла понять, как ее «семья» может выносить суждения, не разобравшись в ситуации. Никто не знал о ее связи с ним, и она хорошо скрывала едва заметное кольцо на пальце, но все подозревали, что у них был дешевый роман. Она не могла рассказать им ничего, что имело бы отношение к происходящему, потому что каждый раз, когда она заговаривала, ее перебивали, спрашивая о ее самочувствии. Все это было просто нелепо! От этих горьких мыслей ее снова затошнило, и она попыталась глубоко вдохнуть в надежде, что тошнота немного утихнет, прежде чем она спустится к остальным. Целители сказали, что, хотя странно, что у нее такое состояние, а у Сириуса и Римуса нет, побочные эффекты вуали еще до конца не изучены, и ей стоит переждать. Раздался тихий стук в дверь, и кто-то позвал: — Гермиона? — Сириус медленно открыл дверь и заглянул внутрь. Увидев, что она одета и готова, он подошел к ней и осторожно взял за плечи. — Ты уверена, что готова к этому? — Нет, но когда-нибудь мне придется встретиться с ним… с ними. С тем же успехом я могу сделать это в доме, полном веселящихся Уизли. Я просто хочу, — начала она, но замолчала, чтобы собраться с мыслями. — Я просто хочу, чтобы он поговорил со мной, сказал, что больше не хочет меня видеть, и дал мне жить своей жизнью. Ненавижу эту неизвестность. — Я знаю, — тихо сказал он, обнимая ее. — Он и со мной отказывается об этом говорить. Думаю, может быть, он наконец-то взял под контроль своего волка и возвращается к прежнему состоянию. Я уверен, что разлука с тобой ему в этом помогла. Я просто не знаю. — Ты не мог бы держать Огненный виски под рукой? — спросила она, когда он наконец отстранился. Он ухмыльнулся и понимающе кивнул. Позже он мог бы рассказать ей, как за последнюю неделю понял, что пить — это не выход. Три дня назад Джеймс помог ему осознать, что счастье — это компромисс, и если он смог простить Лили за то, что она переспала с этим сальным ублюдком, то уж точно сможет перестать спиваться. Гермиона, однако, хотела, чтобы это состояние оцепенения длилось вечно, и была уверена, что встреча с Римусом делу не поможет. Тем не менее она собралась с духом и взяла Сириуса под руку, когда они вышли из комнаты и спустились по ступенькам. Все тут же принялись выкрикивать имя почетного гостя, который ухмыльнулся и присоединился к веселью. Забавно, но Гермиона могла поклясться, что его улыбка была натянутой, а обаяние — наигранным. Не прошло и часа, как он присоединился к ней на диване, на краю шумной, но трезвой компании. Она усмехнулась и понимающе похлопала его по плечу. — Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем почетный гость сможет уйти, не нарушив приличий? Она усмехнулась, но прежде чем успела ответить, кто-то начал стучать по бокалу, и она подняла глаза и увидела, что это Тонкс пытается привлечь всеобщее внимание. Гермионе показалось забавным, что только родители Тонкс, похоже, были рады ее видеть, но все остальные разговаривали с ней как обычно, а не как с убийцей, которой она чуть не стала. — Раз уж все, кто имеет значение, здесь, — нервно объявила она, улыбаясь мужу, — у меня сюрприз. У нас с Римусом будет ребенок! Комната взорвалась радостными возгласами, и почти две недели, проведенные в разлуке, были забыты. Молли и Андромеда бросились обнимать ее. Флер, Джинни и Дафна засыпали ее вопросами о том, как назовут ребенка и что они планируют делать с ним дальше. Тед похлопал Римуса по плечу, подошел к группе смеющихся и плачущих женщин в центре комнаты и обнял свою дочь. Однако Римус выглядел так, будто кто-то влиятельный только что сказал ему, что Земля на самом деле плоская, а волшебники — всего лишь миф. — Значит, ребенок, да? — спросил Гарри Римуса, и в глазах молодого человека засияло воодушевление. Римус обвел взглядом комнату и в миллионный раз за этот вечер остановил его на Гермионе. Он пытался не обращать на нее внимания, старался держаться от нее подальше, чтобы завтра, когда он уедет, ему было легче. Но, увидев ее сегодня вечером, он понял, что никогда ее не забудет, даже на минуту. Теперь, когда возникла эта невозможная беременность, он не знал, что делать. Волк уже некоторое время вел себя странно тихо, и Римус подумал, что, возможно, без его вмешательства Тонкс могла бы забеременеть. Он просто еще недостаточно в этом разбирался, чтобы понять, а она вывалила это на него прямо при всех. Он смотрел на Гермиону, которая стояла неподвижно, разговаривала с Сириусом и в замешательстве качала головой, но, когда их взгляды встретились, он увидел, что она быстро приходит в ярость. Какое она имела право злиться на него? — Тост, — сказал Тед, — за моего внука! Все в зале разразились аплодисментами, но когда Римус снова посмотрел на Гермиону и увидел отчаяние в ее глазах, его мир начал рушиться. Волк вернулся, и он был зол! — Похоже, будущий отец в шоке! — Раздался еще один возглас, и все взгляды обратились на Римуса. Повернувшись к Тонкс, он увидел, что она медленно идет в его сторону. ОНА ЛЖЕТ! — вдруг взревел внутри него волк. Гнев, какого он никогда прежде не испытывал, охватил все его тело, проник в вены и начал менять его изнутри. Римус отчаянно пытался совладать с эмоциями, но тщетно. Гнев, бушевавший в нем, причинял физическую боль, и он с ужасом наблюдал, как его ногти превращаются в когти, а на руках начинают расти волосы. Волк вырвался на свободу, и Римус упал на колени, схватившись за голову. Он молился, чтобы его череп не раскололся надвое, и старался не обращать внимания на встревоженные крики вокруг. Она лжет! — снова раздался рев. Заткнись! — закричал он, надеясь, что его голос прозвучит только у него в голове, а затем взмолился— Просто прекрати! Волк начал медленно брать верх, и Римус в агонии схватился за грудь, отчаянно пытаясь сдержать зверя и внезапно испугавшись невозможной трансформации, не связанной с луной. — Римус! Что с тобой не так? — услышал он крик Тонкс и готов был поклясться, что она идет в его сторону, хотя и не был в этом уверен. Она заплатит за это предательство! — прорычал волк, сверля Тонкс взглядом. Заплатит за свою ложь и за то, что причинила боль нашей паре! О чем, черт возьми, ты говоришь? Пожалуйста, просто прекрати! Я убью ее за это! — НЕТ! — закричал Римус, падая на пол и пугая всех присутствующих, которые продолжали в шоке на него смотреть. — Я не позволю тебе тронуть ее! Затем из его рта вырвался новый голос, хриплый и полный злобы, обращенный исключительно к Тонкс. — Ты заплатишь за свое предательство, сука! — Вот черт! — воскликнул Сириус, когда волосы на груди Римуса встали дыбом, а клыки начали удлиняться. — Все вон отсюда! Вон сейчас же! — Они с Гермионой были потрясены не меньше остальных, но теперь оба пришли в себя и осознали всю серьезность ситуации. Началась суматоха, все зашумели, и все, кроме обезумевшего мужчины на полу, поспешили выйти из комнаты. Римус продолжал бороться с волком, который постепенно брал над ним верх. Даже видя, как Тонкс смотрит на него полными ненависти глазами, он понимал, что не может выпустить волка. И тут он почувствовал ее. Ее нежные руки обхватили его голову, притянули к себе и успокоили волка так, как он никогда не смог бы сделать сам. Он прижался к ней, безмолвно умоляя не отпускать его, и почувствовал, как его клыки немного уменьшились, а шерсть на теле исчезла. Все остальные остановились и с ужасом наблюдали за тем, как Гермиона, вместо того чтобы пойти с ними к двери, подошла к Римусу. Их собственный страх сменился любопытством, когда они увидели, как она упала на пол рядом с ним, а затем — как он отреагировал на ее действия. Тонкс была в ярости, но Сириус грубо схватил ее за руку и удержал на месте, и она кипела от страха и гнева. — Ш-ш-ш, все в порядке, — тихо прошептала Гермиона, прижимая его к себе, как ребенка, нуждающегося в утешении. Она нежно гладила его по волосам и покачивала из стороны в сторону, не обращая внимания на окружающих и полностью сосредоточившись на нем — мужчине, в которого она так давно влюбилась, и волке, который легко завладел ее сердцем. — Я знаю, что она не беременна от тебя, Лунатик, мне все равно, что она говорит. Вы оба должны успокоиться. И он это сделал. Волк снова спрятался внутри него, его дыхание и черты лица пришли в норму, и по комнате прокатился вздох облегчения. Римус поднял глаза на ее спокойное лицо. В его зеленых глазах было столько стыда и смятения, что у нее сжалось сердце. — Все в порядке, — прошептала она, обхватив его лицо руками, и повторила: «Все в порядке. Все в порядке». Его тело обмякло от усталости, но в этот момент он понял… он понял.