Дозволенность

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Начало декабря 1995

POV Волдеморт

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Вообще-то у Темных Лордов много обязанностей. Намного больше, чем хотелось бы самим Темным Лордам. Волдеморт просматривает список дел на ближайшую вечность и протяжно, драматично вздыхает.       1. Подготовка к Йолю. Ритуальное, не семейное празднование решили проводить у Кэрроу - просто потому что на территории их поместья было очень подходящее живое дерево. Яксли обещал принести своего черного (и очень злого) книзла. Друэлла достанет всем шерстяные шарфы, а на Малфоев, как обычно, ляжет самая затратная задача по организации пира.       Для самого Волдеморта это: проконтролировать украшение ели (сделать самому), проконтролировать выбор подходящего полена для костра (сделать самому), проконтролировать, что Друэлла не напутает с подбором каждому цвета и узора шарфа в зависимости от роли (сделать самому), проконтролировать составление меню (пережить несколько вечеров в окружении Люциуса и Нарциссы, никого не убить), проконтролировать... нет, он надеется, что книзл все же не потребует никакого контроля.       2. Проникновение в отдел тайн - мешается, как бельмо на глазу. Мало того, что обхаживание невыразимцев до сих пор не принесло удовлетворительных результатов, так еще и старик устроил цирк с охраной входа - словно Волдеморт собирается врываться туда с палочкой наперевес. Оскорбительно.       3. Побег из Азкабана - масштабный и трудноисполнимый проект, который, тем не менее, необходим. Им удалось взять под Империо значительную часть охраны, заполучить в руки расписание смены патрулей, схемы самой тюрьмы и расположения в ней заключенных. Непосредственно перед нападением будут нужны актуальные графики дежурств, а также, самое главное, алиби для всех участников налета.       Селвин, благослови Гигея его целительскую душу, уже заполнил целый склад лекарствами, расходниками и вообще всем, что может понадобиться для восстановления их измученных товарищей. Северус был привлечен исключительно для варки зелий - по спискам всё того же Селвина.       Наибольшей проблемой сейчас были абсолютно неудовлетворительные боевые навыки тех пожирателей, что остались на свободе. Потому что, очевидно, самые отчаянные и видные бойцы не смогли избежать Азкабана. В итоге Волдеморту приходилось, со всем возможным терпением в его черном сердце, тренировать этих недоумков. Самому. По крайней мере это было прекрасным способом вылить свою ярость - и обучить всех полевому целительству. (Темный Лорд тактично не думает о том, что после тринадцати лет бестелесности эти занятия нужны ему не меньше, чем всем остальным.)       4. Разговор с сыном - достаточно приятный и простой пункт, разбавляющий все остальное.       5. Крестражи. Два из существующих шести все еще находятся вне его досягаемости, и в идеале нужно будет их забрать и перепрятать, но это терпит. Как минимум потому что сначала ему нужно подготовить новые тайники.       6. Создание новой личности, как магической, так и маггловской - в Канаде, через связи Пиритса. Рано или поздно Волдеморту придется приехать туда самому, но он надеялся сократить количество посещений до минимума. Вы думаете, убивает Авада? Нет, убивает бюрократия и время, требующееся на доставку писем.       7. Получение допуска в Александрийскую библиотеку. Пропуск Тома Риддла был давно просрочен, так что всем приходилось заниматься с нуля - не привлекая к оформлению британское посольство. Наверное, стоило сначала создать поддельную личность, но Волдеморт хотел как можно быстрее получить доступ к книгам - а не через год. Радовало то, что хранители библиотеки не были гоблинами только анатомически - и пускали каждого, кто мог внести 'пожертвование' на содержание и не был замечен в вандализме или иной порче исторического наследия.       8. Торн. Нужно позвать его выпить после выполнения пунктов 6 и 7 - просто для души. Ну, для остатков души. Волдеморт недовольно посмотрел на список в целом и на цифру 8 в частности. Некрасиво - нужно или 7 или 9. Можно вычеркнуть Торна, а можно...       9. Найти кого-нибудь для терапии эмоционального перенапряжения - да, назовем это так. Теперь красиво.

Начало декабря 1995

POV Медальон

К некоторым вещам быстро привыкаешь. Например, к общению с одержимым контролем психопатом, который каким-то образом оказался вашим отцом. И намерен превратить вас в... во что-то. Самое ужасное - у него получается. Однако иногда это работает в обе стороны. Гарри лениво валяется на кровати в ожидании полуночи. Обгрызенный карандаш так же лениво валяется на страницах дневника. Медальон не валяется - и даже не лениво - он недовольно, крайне недовольно пульсирует от того, что его цепочку бесцеремонно прихватили зубами и используют вместо жвачки. Или игрушки. Недозволительная фамильярность со стороны собственного сына! К сожалению, он не может наложить на мальчика Круцио, так что приходится терпеть. Встроиться в чужое сознание просто - особенно когда тебя буквально приглашают в него. Перед его глазами, которых, конечно, не существует, появляется то, что видит Гарри. Приятная перемена после бесконечной тьмы. — Выплюнь цепочку, она грязная. — Медальон не знает, какое выражение лица у Волдеморта, но его голос звучит один в один как у миссис Коул, когда она отчитывала особо глупых трехлетних детей. (Кхм. И чем же она испачкана, кроме твоей души?) Гарри не записывает свой комментарий на бумаге, а Волдеморт не может услышать его мысли - разве что ощутить сарказм - но вот медальон прекрасно всё слышит. И этот мальчишка оскорбляет его. Опять. По крайней мере, Гарри действительно отпускает цепь, оставляя ее покрытой слюной. Крестраж рад, что не чувствует этого в полной мере. — Прости, отец, — в этих словах нет ни капли раскаяния. — Я сделаю вид, что поверил твоим извинениям. А теперь расскажи мне, чего ты добился за неделю.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Медальон довольно равнодушно наблюдает за последующим отчетом. Волдеморт задает вопросы об учебе, ребенок царапает на бумаге руны парселскрипта, в третий раз переписывая слово 'Виталконденсация'. В итоге получается что-то вроде 'Витээшконсэнсация', но лучшего от парселтанга ожидать не стоит. — И еще, — дерево карандаша проминается под острыми зубами. Медальон думает о том, что Гарри стоит купить игрушку для жевания. Или хотя бы леденцы. — Ты когда-нибудь читал книгу 'За границами единого'? Она есть в запретной секции. О, вот они и добрались до самого главного. Крестраж уже начал беспокоиться, что ребенок струсил и не будет говорить об этом. — Нет. Итак, о чем она? — В ней рассказывается о разделении разума, магии и души волшебников. — мальчишка останавливается на мгновение, подбирая слова. — Продолжай. — У автора есть теория, что повреждение души в момент смерти не позволяет ей перейти в загробный мир, из-за чего и возникают призраки. Медальон намекнул, что я искал именно это. Невозможность покинуть мир живых. Предатель. Обязательно было упоминать его? По связи не проходит ни намека на недовольство, только какое-то возбужденное любопытство: — Он тебе не соврал. Ты справился быстрее, чем я ожидал, хотя мой источник информации был иным. И я все еще хочу, чтобы ты его нашел - это будет полезно для тебя, как некроманта. Это ощущается почти как если бы Волдеморт захлопал в ладошки от неадекватной радости. Крестраж не понимает, чему тут радоваться - честно говоря, он рассказал сыну правду наполовину из желания заслужить доверие, наполовину из желания больше не чувствовать его регулярное, крайне раздражающее разочарование. Добавьте 10% на вредность по отношению к основной душе. В общем, Медальон говорил, что Волдеморт стал каким-то одержимо-д'бнутым? Нет? Тогда он официально заявляет это сейчас. Именно так, с акцентом. — Ты просто хочешь, чтобы я прочитал еще больше книг в запретной секции. — А еще Гарри совсем потерял страх, говоря с дневником, а не с отцом. И как применять к нему воспитательные меры? Ребенок сдавленно мычит от острой боли в шраме. Точно, примерно так. — Может быть. Дальнейший разговор сводится к традиционной раздаче указаний, словно не произошло ничего интересного, никаких раскрытий тайн бессмертия. Самый обычный вечер. Кстати, полуфрейдисткая книга 'Комплекс Аида: психодинамика предсмертных состояний' не очень подходит для возраста Гарри. Впрочем, кто такой Том Риддл, чтобы цензурить список чтения пятнадцатилетних подростков?

Первая половина декабря 1995

POV Гарри Поттер

У Джастина на руках шрамы. Гарри замечает это в тот момент, когда поправляет палочку парня, помогая выровнять щит. И сами по себе шрамы не вызывали бы удивления - не складывайся они в слова. 'Я должен уважать вышестоящих'. Линии воспаленные и красные, словно нанесены совсем недавно. Гарри воздерживается от вопросов в моменте, но рассказывает Гермионе. Гермиона, со всей упорностью одержимого справедливостью человека, высматривает в коридорах каждого с чем-то похожим. Ведет список, каким-то невероятным образом выясняет статус крови и отношение с преподавателями. В конце она просто бесцеремонно загоняет Джастина в угол после занятия и узнает правду. Крайне неприятную правду.

Общая комната Гриффиндора

— Итак, наш драгоценный Генеральный инспектор не только кошмарит и учеников, и преподавателей, но использует для наказания кровавое перо! — Гермиона глубоко вдыхает, словно трансфигурируя воздух в концентрированное яростное возмущение. — Я повторю! Кровавое! Перо! — Эм. А для начала - что это? — Рон, как обычно, не боится совершать ошибки. Девушка подлетает к нему, прожигая взглядом - и за незнание, и за безразличие. — Это?! — ее восклицание настолько громкое, что на них оборачиваются несколько человек. Гарри торопливо накладывает легкие чары приватности. — Это артефакт, назначение которого - подписание кровью договоров! — Ну, звучит достаточно невинно. — С одной стороны - жизнь абсолютно ничему не учит Рона. С другой - как еще быстро вытянуть из Гермионы всю основную информацию, обойдя потоки возмущений? Гарри начинает подозревать, что это не наивная глупость, а хорошо продуманная стратегия. — Конечно звучит невинно - если им только ставят подпись. Но при длительном использовании он оставляет шрамы - проклятые и почти несводимые шрамы! — Итак. — Гарри решает вмешаться, пока девушка не подожгла диван на эмоциях. Конечно, он не замечал за ней случайной магии - но все случается впервые. — Два вопроса: является ли его использование легальным и относится ли это к физическим наказаниям, которые, вроде как, запрещены? Рон смотрит на него с благодарностью. Гермиона - в общем-то тоже с благодарностью, но другой. — Первое - да, оно легально и активно используется по назначению. Второе - прецедентов в истории Хогвартса не было, но оно наносит физический вред и причиняет боль, так что определённо относится! Говоря откровенно, последний вопрос был практически риторическим. Сложно назвать не физическими наказаниями то, что заставляет детей плакать в туалете, пытаясь остановить кровь под ледяной водой. Во всяком случае, именно в таком положении Гарри застал Денниса Криви. Свежая, вспарывающая кожу надпись 'Я не должен мешать другим' вызывала у него смешанные эмоции между сочувствием и нездоровым интересом, но первое победило - по меньшей мере внешне. Гарри позволил себе разграбить квиддичную аптечку и применить на практике свои зачаточные целительские навыки, но все, чего они смогли добиться - это зарастить порез до состояния воспаленного темно-красного шрама. Даже боль не удалось унять до конца - и это учитывая применение двух обезболивающих зелий. Что ж. Легальность чего-либо не делает это безопасным. — Ладно. Каков план? — Он смотрит на Гермиону со всей немногой решимостью, которую только может найти в своем апатичном разуме. Гермиона возвращает ему взгляд, наполненный решимостью, которой хватит на троих. Рон же просто принимает ситуацию - но тоже с решимостью. С решимостью человека, у которого элементарно нет выбора. — Мы соберем показания. Доказательства. Составим коллективное обращение к Амелии Боунс. Я уже подготовила списки тех, кто пострадал, Колин будет делать фото шрамов, Сьюзен поможет связаться с тетей. В целом план действительно... терпим. Учитывая нелюбовь Амбридж к Сьюзен, мадам Боунс и правда может помочь. Могла бы. Если бы все зависело только от нее одной. Гарри прикусывает губу, прислушиваясь к собственным сомнениям. Кто уделит внимание словам маглорожденных, будем откровенны? Нет, так оно не сработает. А если... — Гермиона, собери показания у чистокровных, которые дружат с жертвами, приложи к обращению. В смысле показания о том, что жертвы не делали ничего плохого. Девушка смотрит на него так, словно он предложил ей как минимум съесть дерьмо гиппогрифа: — Простите?! Рон отодвигается подальше, просто на всякий случай. — Эм. Будем честны, их слова будут иметь большой вес, когда все будут рассматривать. На них сложнее, ну, закрыть глаза. Особенно если фамилии, кхм, благородные. Диван все же начинает дымиться. — Гарри, ты же не хочешь мне сказать, что рассказ пары чистокровных о том, что их друзья несправедливо пострадали, будет важнее, чем доказательства? — Но так и будет. — Удивительно, но Рон не превращается в пепел от направленного на него взгляда. — Это несправедливо! Мордред, Гарри уже жалеет, что вообще додумался до этого. Но отступать поздно. — Ты хочешь, чтобы это было справедливо или чтобы это работало? Гермиона болезненно кривится: — Работало. Подросток молчит, пытаясь одними широко раскрытыми глазами передать 'Это ужасно, но тогда ты знаешь, что делать.' Девушка едва ли не рычит: — Ладно, ты прав, я сделаю это. — Фух, хорошо. — Но! — Нехорошо. — Собирать эти... показания, — она практически выплевывает последнее слово, — будешь ты. — Я? — А кто сказал, что некоторые имена имеют больший вес? Вот и используй его. Он в отчаянье откидывает голову на спинку дивана, закрывая глаза. Что ж, Гарри, ты сам напросился. — Ладно, я сделаю это. — каким-то образом ему удается сказать это нормально, а не процедить сквозь зубы. — Вот и отлично. Тогда я начну с самих Криви, кто-нибудь знает, с кем они дружат? К концу вечера у них оказывается просто ужасающий список учеников на допрос. Гермиона переполнена таким количеством энтузиазма, какое у нее не вызывали даже эльфы. Гарри жалеет, что у него есть рот, чтобы раскрывать и язык, чтобы говорить. Рон просто тихо радуется, что ему не придется ничего делать. Счастливчик.

Середина декабря 1995. Хогвартс

POV Дамблдор

Дамблдор с высоты своих лет считал, что очень немногие вещи в этом мире действительно раздражают. Министерство было полем боя. Вечным - а от того привычным. Привычное же не раздражает. Амбридж была угрозой в сахарной вате. Такое не раздражает, а внушает обоснованную тревогу. Крестражи, поиск которых почти не продвигался, тоже не раздражали - скорее фрустрировали. А вот Сириус Блэк... Он раздражал как муха, бесконечно бьющаяся в открытое окно. Дамблдор кинул на стол очередное письмо - официально написанное Тонкс, но с вложенной запиской. Уже, наверное, семнадцатой за месяц - учитывая, что на календаре было только четырнадцатое декабря. Ладно. Иногда муху нужно просто выгнать на улицу, а не терпеть. Буквы на пергаменте были идеально ровными, с изящными завитками - как и всегда. 'Я узнаю мнение юного Гарри. Если он захочет - то приедет на Гриммо в это Рождество вместе с друзьями.' — Ну, вот и все с этим...— тихое бормотание под нос не услышали даже портреты.

21е декабря, Йоль, Поместье Кэрроу

POV Волдеморт

Поместье Кэрроу это Хаос. С большой буквы. Волдеморт уже ненавидит этот Йоль - а он даже не начался. Черный книзл Корбана - вернее черная книзла, с очень подходящим именем Лимос - уже в пятый раз забралась на ель и пыталась разодрать один из тканевых мешочков с травами - Волдеморт подозревает, что туда попала валериана. Яксли торопливо пытается снять свою адскую любимицу с дерева - пожалуй даже слишком торопливо - вероятно по причине того, что профилактическое круцио было обещано именно книзле, а не ему. Если это играет роль духа-защитника, то темная сторона уже может официально сдаваться властям. Зато сама ель просто потрясающая - потому что то, на что Темный Лорд лично потратил почти 6 часов, не может не быть потрясающим. Ему особенно нравятся золотые шелковые ленты и вторящие им позолоченные звездочки бадьяна - которые он заставил Алекто отбирать вручную. На ветвях, как и на всей поляне, сверкает не тающий, идеально-белый и невероятно пушистый снег. Амикус будет отвечать своей головой, если с поддерживающими его рунами хоть что-то случится. Нарцисса и Люциус охраняют праздничный стол так, словно он должен быть украшением, а не настоящей частью пира. Это не помешало Гойлу украсть оттуда печенье. Торфин Роули с женой обходят всех гостей, напоминая им свое место в круге - и почти каждый смеет несогласно ворчать. Волдеморт уверен, что супруги уже ненавидят этот вечер не меньше его самого. У него нет вопросов к Друэлле - мадам Розье-Блэк справилась со своей работой идеально, как и всегда. И никто даже не смеет пытаться снять шарфы - не под ее грозным взглядом, который обещает незамедлительную смерть каждому, кто хотя бы заикнется о том, что шерсть не сочетается с его модной мантией. Снейп, кажется, выбрался из Хогвартса только для того, чтобы портить всем настроение своим угрюмым видом. Подростки - Драко Малфой, Теодор Нотт, Винсент Крэбб, Грегори Гойл, Пэнси Паркинсон, Флора и Гестия Кэрроу, Конкордия Роули - и Волдеморт почти в ужасе от того, что запомнил их имена, будь проклята идеальная память - были выдворены на самый край поляны с глинтвейном. Темный Лорд хотел бы увидеть среди них Гарри, но увы - его сын празднует (празднует ли?) в штаб-квартире Ордена. Барти проверяет разметку вокруг будущего костра с одержимостью человека, которому просто необходимо что-то делать. Торн Нотт и Ронан Эйвери сверлят друг-друга взглядами, явно что-то не поделив. Волдеморт надеется, что речь не о бокале вина с пряностями. И все эти разговоры, споры, крики сливаются в такой гвалт, что Пожирателей можно принять на галок, а не благородных чистокровных магов. Отвратительно. Волдеморт клянется себе, что в течении ближайшей недели возмездие настигнет каждого. Он повторяет - каждого. Начиная с дурной кошки. Тем временем упомянутая книзла опять забирается на дерево - уже в шестой раз. Ей наконец удается украсть набитый травами мешочек. Х А О С Почти колокольный бой заклинания-будильника прорывается сквозь шум, заставляя всех замереть. 23:55. Звенящую тишину нарушает лишь скрип снега под сапогами волшебников, собирающихся в ритуальный круг. Лимос садится у ели, наблюдая за происходящим своими ярко-желтыми глазами. Волдеморт зажигает полено. Двадцать второе декабря, 00:00 Время начинать.

21е декабря, Йоль(?), Гриммо 12

POV Гарри Поттер

Гриммо 12 совершенно не изменился с первого сентября. Гарри видит это во вновь пыльных диванах, слышит в прерывистом гудении стен. Орден не заботится о своей штаб-квартире - и это почти больно. В смысле, Молли, конечно, заботится - но не так. Гриммо нужно не убирать, Гриммо нужно кормить - и никто так и не соизволил этого сделать. Подросток решает обсудить это с Сириусом при первой же возможности - если придумает, как поднять тему не вызывая подозрений. Но сейчас он просто бросает сундук у подножья кровати и спускается вниз, где миссис Уизли уже накрывает праздничный стол. Ну, не совсем праздничный - большая часть членов ордена предпочитает отмечать Рождество - но все же и не совсем обычный. Маленький поклон в сторону традиций. На плите тушится ароматная, невероятно вкусно пахнущая баранина, а по нарядной скатерти уже расставлены вазы с фруктами и имбирным печеньем. Ремус наполняет кружки сливочным пивом - не самый подходящий напиток, но Гарри не собирается протестовать. Кто-то - вероятно миссис Тонкс, сейчас поправляющая венок из омелы - художественно раскидал свежие ягоды можжевельника по полкам и столу. Некоторые упали на пол и были раздавлены, наполняя воздух своим ароматом. Подросток не видит ни Дору, ни Теда - скорее всего они дома, а Андромеда осталась только ради Сириуса. — Дорогие, садитесь скорее, почти все готово! — Молли лучезарно улыбается подоспевшим детям, которых не видела уже много месяцев. Сириус спускается буквально парой минут позже - выглядя ненамного лучше, чем летом. Он последний - больше в доме никого нет. Они сидят за столом больше часа - слишком уставшие и сытые для того, чтобы спешить наверх. Андромеда в какой-то момент предлагает зажечь на столе свечи, потому что ей темно. Гарри, словно развлекаясь, сжигает в них веточки розмарина, украшающие жаркое. Сириус подкармливает Живоглота кусочками мяса. Гриммо 12 чувствует себя немного лучше.

Конец декабря 1995, Гриммо 12, Библиотека

POV Гарри Поттер

— Развлекаемся? Гарри едва не роняет толстый фолиант, который только что вытащил с полки. На темно-синей коже отпечатаны яркие серебряные буквы 'Семь составляющих смерти'. Мда, не отвертишься. Что ж, это хотя бы Сириус, а не миссис Уизли. — Мне просто интересно? — Он пытается сделать настолько невинные глаза, насколько только может. Но его крестный не Амбридж - с ним это не проходит. — Да? Я вижу у тебя... Широкие интересы. — Мужчина кивает на высокую стопку книг - большая их часть не менее компрометирующая. Подросток до крови прикусывает губу. Блять. Он в полной жопе. — Гарри. — Сириус садится на продавленный диван и несколько раз хлопает ладонью по сиденью рядом, подзывая подростка. Что ж. У него нет выбора. Сбежать выбором не считается. Он устраивается у самого края, так далеко, как только может - и получает за это болезненный взгляд. — Не волнуйся, я не собираюсь тебя сдавать Дамблдору, Молли или даже Гермионе. — О. — О. — Мужчина передразнивает его с кривой улыбкой. — Я же вижу, что в тебе есть это. Гарри поджимает губы и отводит взгляд. Он не понимает, искренне не понимает - да и не очень хочет слышать объяснения. Но опять же - у него нет выбора. Сириус пододвигается ближе, медленно поднимает руку - словно пытаясь погладить пугливую зверушку. Хотя так оно и есть - мужчина прихватывает кудрявый локон и аккуратно тянет на себя. — Кровь Дореи. Даже четверти хватит, чтобы заразить безумием Блэков. — О. В этот раз Сириус его не передразнивает. Только разжимает пальцы и отодвигается обратно, возвращая Гарри личное пространство. Подросток забирается на диван с коленями, смотрит в потолок. Он не знает, как объяснить крестному, что тот просто проецирует на Гарри собственные травмы, что крови Блэков в нем доли процента от зелья, что если у него и есть безумие - то только Гонтовское. — И в чем... ты это видишь? — он вкладывает в вопрос весь доступный ему страх, но слышно все равно только напряжение. — В том, как ты смотришь. Говоришь. Словно все время на грани чего-то противоположного. — Сириус безучастно рассматривает очередную обложку. 'Вклад Герпо Грязного в развитие магии'. — Ты переключаешься между апатией, весельем и злостью за доли секунд, замечал? Я заметил. Думаю, все заметили. — Эм. Ну. Переходный возраст? — Гарри знает, что чтобы он ни сказал - это не сработает. Если его крестный хочет видеть в нем безумие Блэков - он будет его видеть. Но все равно пытается. — Не так. У Рона и Гермионы нет таких перепадов. Ни у кого нет. Что ж, тогда тут есть только одно приемлемое решение - не отрицать: — Ладно. Предположим. И что теперь? — Гарри упирается подбородком в колени, бросает на мужчину наигранно-равнодушный (на самом деле просто усталый) взгляд. — Не знаю. Ничего. Это не лечится. — Гримаса на лице Сириуса даже не болезненная - она скорее напоминает застывшую агонию. — И, эм, как это касается книг? По библиотеке разносится истеричный, почти лающий смех. Он совсем не веселый: — Ну вот, меньше минуты от отрицания до принятия и книг. О чем я и говорил. Гарри не может придумать на это достойный ответ. Тишина затягивается. Сириус медленно кивает, словно неохотно соглашаясь с кем-то невидимым: — Никак. Читай что хочешь - эти книги твои в той же степени, что мои. Просто скажи мне, если у тебя появится желание что-нибудь попрактиковать - вдвоем в Азкабане веселее. Подросток криво ухмыляется: — Договорились. Он получает такую же ухмылку в ответ: — Развлекайся, щенок. Дверь за мужчиной закрывается с тихим скрипом. Ладно, это было не так плохо, как могло... Наверное. Гарри устало вздыхает и берет в руки ближайшую книгу. Итак, что же там напридумывал Герпо?