Различия

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Начало июля 1996

POV Гарри Поттер

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Гарри вздохнул. Тяжело вздохнул. Вздохнул ещё раз - просто для закрепления результата. Когда он представлял лето с отцом... Ну, на самом деле он не знал, чего ждать. Но точно не рассчитывал на то, что будет стоять в очереди на кассу в маггловском супермаркете. В очень длинной очереди, которая парадоксально вызывала у него стойкое чувство дежавю. Что ж, это все равно было намного лучше неловких танцев с Нарциссой в прошлом июле. К тому же отец, в отличие от нее, не стал делать замечание за неприличное поведение - лишь одарил недовольным взглядом карих глаз. Как они вообще здесь оказались? Ну, во-первых, их дом располагался неподалёку от маггловской деревни. Во-вторых, Волдеморт избегал общественных магических мест (и вообще общения с волшебниками, не являющимися Пожирателями). У них не было эльфа, а какие-то жалкие остатки совести (или стыда) не позволяли Темному Лорду гонять своих аристократических последователей за продуктами - не говоря уж о том, что местоположение их коттеджа знал только Торн. Последний действительно периодически приносил что-то Волдеморту, но обычно это были вещи, которые можно было купить только в магических кварталах - куда, Гарри повторит, отец не совался. Вообще, весь быт тут диаметрально отличался от быта в поместье Малфоев - начиная с того, что первыми же инструкциями отца были не требования его не беспокоить, а: — Вставай и завтракай во сколько хочешь, обед готовишь ты, ужин я, убирай за собой сам. Гарри не нужно было заниматься с репетиторами, не нужно было следить за своим поведением, даже не нужно было носить мантии - что стало бы абсолютным кошмаром в летнюю жару. Ну и да - они ходили в маггловские магазины, скрытые под чарами гламура. В случае Гарри, потому что никогда не знаешь, где наткнешься на волшебника, а в случае Волдеморта, потому что он, ну, Волдеморт. — Добрый вечер. — приветствие кассирши вырвало Гарри из его пространных размышлений. Боги, неужели их очередь наконец-то подошла...

POV Волдеморт

— Гарри. Испуганный почти-что-писк, который абсолютно недостойно издает его сын, заставляет Волдеморта замереть в дверном проеме - правда, только на мгновение, необходимое для того, чтобы понять, что полулежащий на кровати подросток пытается спрятать книгу, а не что-то еще. И если судить по ярко-белой обложке с черным глазом, причины для страха у него были просто нелепыми: — Гарри. — мальчик, наконец прекратив бессмысленную суету, изображает такой виноватый взгляд, что Люциусу стоило бы у него поучиться. — Я не собираюсь наказывать тебя за чтение книги, которую ты взял в моей же библиотеке. Даже если это Толкин. То, как стремительно наигранное раскаянье сползает с лица сына, вызывает у Волдеморта желание дать ему пару уроков актерского мастерства - в первую очередь о том, как правильно выходить из роли. Это точно не будет лишним, учитывая активное общение подростка с Орденом вообще и с Дамблдором в частности. Да, пожалуй, в пятницу у него найдется достаточно свободного времени... А сейчас есть куда более важные дела. — Отдай мне медальон. — мальчик не делает ни единого движения - напротив, напряжённо замирает и, хотя, возможно, Волдеморту это лишь кажется, почти беззвучно шипит. — Гарри. — вот теперь он точно шипит - однако все же тянется к шее и неохотно снимает с себя крестраж. Но на этом все. Волдеморт даже не уверен: правда ли Гарри настолько не хочет расставаться с медальоном или просто испытывает его терпение? Итог, впрочем, один - а именно медленно закипающий Темный Лорд, которому приходится напоминать себе, что Круцио все еще является плохим воспитательным методом. — Я верну его тебе позже. — несмотря на растущее раздражение, он находит в себе достаточно выдержки, чтобы не прорычать эти слова - и спустя еще несколько секунд Гарри наконец встает с кровати. Подойдя, подросток неохотно протягивает ему медальон - или, скорее, ждет, когда Волдеморт сам вырвет тот из его хватки. Это довольно странно, учитывая, что Гарри обычно ворчит на медальон, а не ведёт с ним дружеские беседы, однако Темному Лорду совершенно не интересно разбираться в тонкостях отношений между своими крестражами - к тому же скоро он сможет наблюдать их в куда более, скажем так, явном виде. — Хороший мальчик. Убийственный взгляд сына стоит того, чтобы выразиться именно так.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Маленькая злобная тварь. Сейчас это была единственная характеристика, которую Волдеморт может дать Медальону. Крестраж пытался обжечь его пальцы то жаром, то холодом, излучал ауру концентрированного раздражения и даже буквально пытался вырваться из рук, а когда ему это не удалось - нагло хлестнул цепочкой по запястью. И это учитывая то, что он вообще не должен быть способен двигаться. — Прекрати это, если не хочешь, чтобы я опять запрятал тебя в пещеру. В ответ на угрозу его только вновь попытались ударить. — Я верну тебя Гарри когда мы закончим. И чем раньше ты начнешь сотрудничать - тем раньше это произойдет. — На несколько секунд крестраж вспыхивает явным недоверием, но затем все же немного успокаивается - или, по меньшей мере, перестает изображать истерящего ребенка. — Хорошо, а теперь поговорим. Я знаю, что Дневник смог принять вид призрака - уверен, у тебя тоже получится. Даже если ты явно деградировал до уровня подростка.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Прошло больше часа, в течение которого Волдеморту приходилось непрерывно вливать в крестраж свою магию, прежде чем черный туман, исходящий из медальона, обрел человекоподобную форму, постепенно обрастающую деталями: сначала, как ни странно, одеждой, потом кожей и волосами - а затем наконец начало появляться лицо. Вот только оно определенно принадлежало не тридцатилетнему Тому Риддлу. Для начала, ему было около шестнадцати - и это было далеко не единственным отличием. У крестража были их красные глаза и высокие скулы, но челюсть выглядела немного шире, губы - пухлее, а черные волосы лежали не так идеально, как должны. Его рост не изменился, но фигура казалась более хрупкой и тонкой - что дополнительно подчеркивала строгая, явно современная одежда. В целом крестраж был похож на смесь Тома и Гарри - с большим уклоном в Тома, но все же. Что ж, учитывая, что он весь учебный год просидел в сознании мальчика, это было не слишком удивительно. Крестраж поджимает губы, явно не в восторге от прикованного к нему внимания: — Мне не нравится то, как ты на меня смотришь. — Это твои проблемы, — подошедший к подростку Волдеморт наклоняется так близко, что Медальону, нет, Тому, приходится сдерживать себя, чтобы не отшатнуться, — потому что я собираюсь внимательно изучить лицо, которое однажды будет носить мой сын. — А что, уже забыл, как выглядело твое отражение в зеркале до того, как ты сотворил с собой это? Волдеморт не реагирует на провокацию, зато замечает, что у крестража нет дыхания, хотя само тело выглядит плотным. Он на пробу прикасается к надетой на нем белой рубашке - и под его пальцами оказывается вполне физическая ткань, однако ее текстура более гладкая, чем должна быть у хлопка. Хм. Что если... Том шипит и пытается вырваться, когда Волдеморт хватает его ладонь, но тот держит крепко и прекрасно чувствует, что кожа крестража ровно такой же текстуры, что его рубашка. — Ты являешься затвердевшим призраком, а не полноценным человеком. — Он отпускает Тома, возвращаясь к разглядыванию его лица. — А отвечая на твой вопрос: я прекрасно помню как мы выглядели в шестнадцать лет - и ты этому не соответствуешь. — Покажи мне. — приказной тон крестража напоминает Волдеморту тон избалованного ребенка, который думает, что все его желания должны быть немедленно исполнены. И да, желания Темного Лорда действительно должны быть немедленно исполнены - однако этот подросток им не является, так что ему придется подождать. — Потом. — он обхватывает подбородок Тома пальцами, прощупывая - он все еще острый, однако ненастоящее тело не позволяет оценить структуру костей. Что ж, тогда придется ориентироваться на череп самого Волдеморта - впрочем, таков и был изначальный план, однако... — Что ты вообще хочешь сделать? — зафиксированный в чужих пальцах подбородок никак не мешает Тому четко говорить, что ожидаемо - если крестраж не дышит, то, значит, для речи он на самом деле не использует ни голосовые связки, ни язык, ни артикуляцию. Вероятнее всего, звук является не более чем магической волной, и это определенно дает им обширное поле для экспериментов в будущем... — Волдеморт. — мужчина наконец убирает руку и отстраняется от Тома, который сверлит его откровенно злобным взглядом. Умилительно. — Ты не смотрел, какие книги читал Гарри? — Не слишком часто. — Почему же? Подросток скрещивает руки на груди - слишком явный защитный жест для того, чтобы упустить его из виду: — Это требует энергии. — И в чем проблема ее взять? Том молчит несколько секунд, даже немного хмурится, то ли анализируя себя, то ли не желая честно отвечать: — Мне не хотелось ослаблять Гарри. — Значит, второе. — Ты не мог брать ее у других учеников? — Я не знал, что это возможно. По крайней мере, честно. — Тогда ты попробуешь это в следующем году. На лице подростка не мелькает ни тени удивления, однако Волдеморт буквально чувствует его в воздухе. Хм. Похоже, что между ними тоже есть ментальная связь. Интересно, насколько сильно можно ее развить... Еще один эксперимент на потом. — Ты отпустишь меня в Хогвартс? Мужчина вздергивает бровь на этот странный вопрос: — Разве я не сразу сказал, что верну тебя Гарри? Смесь недоверия и радости, исходящая от крестража, похожа на то, что они чувствовали, когда узнали, что являются волшебником: — Я предполагал, это только на лето. — Ты стабилизируешь мою связь с Гарри. К тому же мне выгодно иметь рядом с ним того, кто может на него влиять. И не говори, что ты этого не делал. — Это обвинение не вызывает у Тома заметной эмоциональной реакции. Стало быть, никаких угрызений совести? Хорошо. — Ладно, я... — подросток обрывает себя на середине фразы, немного пугаясь, словно начал говорить что-то не то - и спешит сменить тему. — Так что ты имел в виду под 'Лицо, которое будет носить твой сын.'? — Ты же знаешь, что Гарри некромант? — Да. — Несмотря на ответ, Том явно не понимает, в чем дело. Впрочем, в этом нет ничего удивительного - Волдеморт получил доступ в Александрийскую библиотеку, а значит и к полноценным книгам по некромантии, уже после создания Медальона. — Хорошо. В таком случае тебе также стоит знать, что возможности высшей некромантии простираются намного дальше оживления мертвых. Очень важной и обширной ее частью является работа с живой материей, включая разнообразные манипуляции с тканями организма. Говоря проще - Гарри может изменить форму своего черепа и, соответственно, черты лица. — О. — красные глаза подростка озарились пониманием. — Так ты хочешь сделать нас близнецами? — Очевидно. Ехидная улыбка, которая расплылась по лицу Тома после секундной заминки, не предвещала ничего хорошего: — Знаешь, мне очень нравится эта идея, папа. ... Темные Лорды, конечно, не должны нецензурно выражаться - это ниже их достоинства. Но все же. Просто. Блять.

POV Гарри Поттер

— Он теперь твоя проблема. — Честно говоря, Гарри почти не удивляется, когда отец практически заталкивает в его спальню Тома - выглядящего немного иначе, чем в дневнике, но кто еще это может быть? Зато его определенно удивляет то, что Волдеморт разве что не швыряет медальон на письменный стол, за которым Гарри сидит, резко разворачивается - так, что это оставляет ощущение по-Снейповски-драматично развевающейся мантии (не взирая на отсутствие самой мантии) - и без каких-либо объяснений выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. А вот сам Том странно весел для того, с кем только что так грубо обошлись - притом сразу в двух ипостасях. Взгляд, который Гарри бросает на обретший тело крестраж, заранее пропитан усталостью: — И чем ты его так выбесил? — О. — Мерзкое хихиканье, равномерно заполняющее всю комнату, не нравится подростку от слова совсем. И не зря. — Я назвал его папой. Гарри абсолютно точно не поперхнулся. Нет. Это был просто кашель от, допустим, пыли. Которой в комнате не было, но все равно. — Я хочу знать подробности? — Ну... — Том пожимает плечами с очередным противным смешком. — Тебе в любом случае придется. — он замолкает, словно ожидая просьбы продолжить, но в ответ Гарри только скептически поднимает бровь, не торопясь подыгрывать - а Том слишком сильно жаждет рассказать в чем дело, чтобы затягивать паузу. Его и правда хватает ненадолго - только на десяток секунд, которые требуются ему для того, чтобы подойти к Гарри и, небрежно сдвинув какие-то изрисованные схемами бумаги, бесцеремонно усесться на стол. — Я десятилетиями не видел своего тела и при его создании невольно частично скопировал тебя. — А, так вот почему этот Том выглядит иначе. — И Волдеморт хочет, чтобы ты переделал свое лицо по подобию моего, чтобы мы были одинаковыми, как близнецы. — он ухмыляется, собираясь сбросить метафорическую бомбу. — Как тебе эта идея, братец? ... Отец, конечно, убьет его за нецензурные выражения - они ниже достоинства сына Темного Лорда. Но все же. Просто. Блять.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

В принципе, Том не так уж и ужасен. В основном. К тому же за ним забавно наблюдать - правда по причинам, никак не связанным с его личностью. Просто, как оказалось, бестелесное и полуразумное существование в пустоте может вызвать, хм... назовем это сенсорным голодом. Или, если не выдумывать красивые термины - желанием все пощупать. Это начинается с тех самых бумаг на столе, которые Том вертит в руках, пока рассказывает Гарри о том, что его тело не очень настоящее и что медальон нужно подпитывать энергией для того, чтобы его поддерживать. Он со странным выражением лица проводит по немного шершавой поверхности пальцами, даже делает безуспешную попытку порезаться о край листа - а затем откладывает его в сторону и тянется к ближайшему перу, с которого зачем-то слизывает чернила. Оставшиеся от них на губах синие пятна исчезают через несколько секунд, буквально впитываясь в кожу - так же, как когда-то впитывались в дневник. Том морщится - а затем делает это еще раз. — Вкусно? — Гарри не может скрыть сарказма в своем голосе, но Том в ответ только как-то задумчиво улыбается - и кусает кончик пера, легко проминая его зубами. — После сорока лет голода - да. Покачав головой, Гарри встает из-за стола и кивает в сторону двери: — У нас вообще-то есть нормальная еда. В их небольшом коттедже путь до кухни должен занять едва ли более минуты, но они добираются туда как минимум десять - потому что Том постоянно задерживается для того, чтобы потрогать обои и краску на стенах, перила лестницы, трещину в паркете, оконное стекло и цветочный горшок, пробует на зуб герань, почти минуту мнет в руках тяжелые шторы - и абсолютно не обращает внимания на откровенно веселящегося Гарри. На самой кухне все становится еще забавнее - или, наоборот, печальнее, если смотреть с точки зрения Тома. Как оказалось, крестраж не был способен ни пить, ни есть - они поняли это, когда выпитый яблочный сок благополучно пролился на пол, пройдя насквозь через, видимо, не такое уж и физическое тело. Том смотрел на растекающуюся лужу так, словно она была повинна во всех грехах человечества - а сидящий за небольшим столом Гарри почти по-совиному склонил голову набок, обдумывая произошедшее с пространным любопытством: — Чернила себя не так вели. Том даже не оглядывается на него, продолжая сверлить лужу ненавидящим взглядом, который переводит на Гарри только тогда, когда тот взмахом палочки уничтожает начинающую подбираться к мебели жидкость. — Разве? — Ага. Так... — Гарри, встав и подойдя к Тому, вытягивает из его хватки полупустой стакан. — Не опускай руку, я проверю кое-что. — он не ждет реакции - просто быстро опускает свой палец в сок и проводит им по чужой ладони, оставляя влажный след. — Что... — шипящие возмущения Тома обрываются, не успев начаться, когда жидкость просто впитывается в его кожу, не оставив и следа. — Значит, я губка. — голос крестража звучит отстраненно, даже наигранно плоско, невольно выдавая ту бурю эмоций, что вызывала у него вся эта ситуация - но спустя пару секунд он безразлично пожимает плечами, найдя решение проблемы. — Полагаю, тогда я просто не буду проглатывать. Примерно час спустя Волдеморт застает их за тем, что Том пытается разжевать кусок сырого мяса - и если на лице Темного Лорда отражается не родительское разочарование, то Гарри не знает, что это.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Буквально через день Гарри готов взять свои слова назад - Том ужасен. Потому что закончив с облизыванием и ощупыванием всего вокруг, он переходит на него. Ну, вернее, сначала он переходит на Нагини, которая, вытерпев Тома целых два часа, уползла в неизвестном направлении, заявив о том, что 'девушкам нужно личное пространство'. У самого Гарри, к большому сожалению, такого способа сбежать нет, хотя личное пространство ему тоже нужно. Или хотя бы возможность спокойно поработать - что сложно, когда на вас постоянно виснут. Особенно сильно это раздражает, когда Гарри пытается заниматься вскрытием - на данный момент трансфигурированного (как он хочет верить) тела. Расположенная в подвале лаборатория почему-то вызывает у Тома смех и комментарий про 'очень щедрый выбор места', хотя Гарри не может с ним согласиться. В смысле, это просто холодный подвал. С до боли в глазах ярким освещением по всему потолку и магической вытяжкой над столом для зелий, но все равно. И, конечно, с Томом, который решил, что сейчас подходящий момент для того, чтобы научиться плести косички. — Прекрати. — Гарри пытается оттолкнуть наглый крестраж локтем, однако тот даже не вздрагивает - только мстительно дергает за кудрявую прядь. — Грубо. — Том недовольно бурчит прямо у него над ухом, и Гарри просто рад, что у крестража нет дыхания - это сделало бы ситуацию еще более неловкой. Хотя это не имеет значения - потому что Том, будь он проклят, продолжает — Кстати, ты никогда не думал действительно отрастить волосы? Это довольно модно среди чистокровных. К тому же с ними было бы очень удобно делать так... — то, как болезненно и резко Том тянет его за волосы, заставляет Гарри податься назад, и скальпель, прижатый к запястью тела, соскальзывает, неаккуратно прорезая тонкие вены. К сожалению, он не может прорезать сонную артерию Тома, когда Гарри разворачивается, вырываясь из его хватки, и приставляет острое лезвие к неподвижной шее. Бордовая линия, оставшаяся на светлой коже, вызывает у Гарри желание провести по ней скальпелем еще раз, заставить крестраж истекать кровью... Увы, неисполнимые мечты. Поэтому он просто отталкивает Тома назад и скалится, копируя отца. — Дорогой брат, — Гарри не уверен, говорит он на парселтанге или на английском, настолько его голос переполнен шипением, — тебе не кажется, что ты переходишь границы? Что бы сказал папа, если бы застал нас? Беззаботный смех - это совсем не то, что Гарри ожидал услышать в ответ. Но горло Тома дергается под скальпелем, покрываясь еще большим количеством кровавых росчерков, и поэтому он совсем не против такой реакции. Нет, ему даже жаль, что через несколько секунд смех сменяется низким, опасно-вкрадчивым голосом: — О, я думаю, он бы посмотрел. — Том чуть наклоняется, еще сильнее вторгаясь в его личное пространство, а кончик прижатого к бледной шее стального лезвия просто исчезает в магической плоти, не встречая сопротивления. — Спорим, я могу укусить тебя при нем, и он ни слова против не скажет? — Хм... — Гарри прищуривается, быстро обдумывая варианты. Конечно, сама по себе идея не очень приятная, зато отец действительно может поставить обнаглевший крестраж на место... Ладно. — Если ты проиграешь - всю ближайшую неделю медальон будет на ночь оставаться в гостиной. По лицу Тома расползается отвратительная ехидная ухмылка: — Значит отправишь меня спать на диван? Хорошо. Но если я выиграю - ты пускаешь меня в свою кровать. В прямом смысле. — Идет. А теперь... — с сожалением вздохнув, Гарри наконец опускает руку со скальпелем и разворачивается, возвращаясь к своей работе с телом, — ...сделай одолжение, сгинь до вечера. Для протокола: Том все же проигрывает пари - потому что Волдеморт, едва на них взглянув, безэмоционально попросил 'развлекаться подальше от его глаз'. Впрочем, это не делало саму реакцию сильно лучше.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

К счастью, таких ситуаций больше не повторялось - Том, прощупав границы допустимого, старался больше их не переходить. Хотя Гарри подозревал, что наибольшую роль тут играла не совесть крестража, а перспектива оставаться на ночь в гостиной - или вообще быть закинутым в сундук. Так что... Мир восстановился. Однако, теперь уже к сожалению, это не означало, что Том перестал вести себя как придурок.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Я хочу шоколад. — капризное требование самопровозглашенного брата заставляет Гарри внутренне вздохнуть и молча бросить вопросительный взгляд на лежащую на столе развернутую (и облизанную) плитку. Том недовольно фыркает. — Это темный, я хочу молочный. — Купим в следующий раз. — Я хочу сейчас. В голову Гарри начинают закрадываться мысли о том, что Том - это его божественное наказание за грехи в прошлой жизни - или за Амбридж. В любом случае... — Удачи тебе уговорить отца бросить все его темнолордовские дела и пойти в магазин ради шоколадки. — Сходи сам. Похоже, десятилетия в медальоне повредили разум Тома сильнее, чем казалось до сих пор. — С чего ты взял, что меня выпустят за пределы защитных чар? — Хотя бы спроси. В принципе... Гарри смотрит через окно на улицу, где сегодня, впервые за долгое время, не слишком жаркая погода. Ему не хочется подыгрывать наглеющему крестражу, но перспектива прогуляться по деревне одному или даже вдвоем, главное, не в компании отца, выглядит привлекательно. Самое худшее, что произойдет - им откажут, так что спросить и правда ничего не стоит. — Ладно, пошли.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Волдеморт смотрит на них так же, как мисси Уизли смотрит на близнецов, когда они сотворят какую-нибудь глупость - за исключением отсутствия даже намека на любовь во взгляде - а потом в отчаянии потирает лоб, явно сожалея обо всех жизненных решениях, что привели его к этому моменту. — Хорошо. Гарри несколько раз ошалело мигает, пытаясь переварить этот ответ: — Что? Его одаривают еще одним пронзительным взглядом: — Я неясно выразился? — Нет, я просто... Он пытается помягче сформулировать свои мысли - но Волдеморт опережает его, высказывая их самым прямым образом: — Не ожидал, что я не собираюсь держать тебя в клетке? — Гарри просто кивает, и мужчина разочарованно вздыхает. — Я полагал, что заслуживаю большего доверия. —... Ему не дают придумать ответ - опять - но на этот раз его перебивает Том, которому, по всей видимости, надоело наблюдать за этой драмой - или просто не терпелось получить свой шоколад: — Может, ты дашь нам денег, и мы уже пойдем? — Скорее, конечно, последнее. Волдеморт раздраженно поджимает губы, но все же достает из ящика стола несколько мелких купюр - а потом создает их копии с помощью, если судить по движениям палочки, какой-то модификации Джеминио. Хм. Гарри не особо интересует ни моральная, ни правовая сторона вопроса, но вот опасность... — Они не вызовут подозрений? — У магглов? — мужчина пренебрежительно фыркает. — Едва ли. В Банке Англии могут выявить магическую подделку, но маловероятно, что они попадут туда в течение тех двух недель, что действуют чары. Подросток все еще колеблется, зато Тома, торопливо хватающего купюры, явно не терзают никакие сомнения: — Мы делали так с пятидесятых, ни разу не попались. К тому же я думаю, что папа... — он полностью игнорирует испепеляющий взгляд. — ...и сейчас крайне редко платит настоящими деньгами. — Ладно, окей, неплохой аргумент. — Достаточно. Сейчас не двигайтесь, оба. — Гарри покорно замирает на тот десяток секунд, что требуется Волдеморту, чтобы наложить на него гламур. Сложная магия ложится тяжелым слоем, превращая его в абсолютно непримечательного светловолосого подростка - а вот с Томом это не работает. Чары просто впитываются в его тело - вероятно подпитывая крестраж, но точно не выполняя свою функцию. Волдеморт перебирает не меньше пяти заклинаний и в конце-концов сдается, хмуро проворчав что-то вроде 'Просто не привлекай к себе внимание и не смотри людям в глаза.' Том лишь улыбается, ничего не обещая. — И последнее перед тем, как я выпущу вас из дома... — Волдеморт требовательно протягивает руку к Гарри, словно один этот жест должен все объяснять. — Палочку. — Что? — ему приходится собрать всю свою выдержку, чтобы скрыть волну паники в голосе. — Я не собираюсь колдовать в общественном месте и активироваться след, это... — Волдеморт просто использует проклятый Экспеллиармус, призывая палочку Гарри прямо из кобуры - словно она не зачарована против этого! — Верно, ты не собираешься. — мужчина с отстраненным интересом рассматривает свой трофей и легким движением руки вызывает сноп искр, а после продолжает, словно и не прерывался. — А я в свою очередь не собираюсь позволять двум моим крестражам выходить на улицу безоружными, поэтому... — Все находящиеся в комнате буквально могут почувствовать, как воздух пропитывается шоком Тома, когда отец протягивает Гарри свою тисовую палочку. — Я надеюсь, что за час вашей прогулки с ней ничего не случится, или вы пожалеете о самом своем существовании. Я ясно выражаюсь? Взгляд Волдеморта говорит о том, что он совсем не шутит, и Гарри надеется, что его руки не слишком заметно трясутся, когда он прячет в кобуру чужую палочку. По крайней мере он находит в себе достаточно сил для того, чтобы его голос оставался ровным. — Да, отец. Волдеморт, кажется, удовлетворен его ответом - но не молчанием Тома, который все еще выглядел так, словно узрел второе пришествие Иисуса. — Том. Тот запоздало натягивает на себя непроницаемое лицо: — Да, пап. — Еще раз так скажешь, и я действительно верну тебя в пещеру. — Возможно, Гарри не знает, о чем речь, но даже ему кажется, что Волдеморт откровенно блефует - или, скорее, просто ворчит. Том явно разделяет его мнение, и отец, обреченно вздохнув, выгоняет их из кабинета - напоследок еще раз потребовав вернуться через час. Только в коридоре до Гарри действительно доходит произошедшее: — Так, эм... Это у него такой способ сказать: 'Я о вас беспокоюсь, будьте осторожны'? Уже знакомое мерзкое хихиканье, которое он слышит в ответ, определенно означает 'Да.'