Часть 2

Прошло почти три недели. Аня думала, что тот случай в кабинете 307 был одноразовым. Срыв. Случайность. Глупость, о которой нужно забыть. Она забыла — почти. Только вот тело помнило. И когда Исаев снова начал орать на неё в коридоре — громче, злее, чем обычно, — она поймала себя на том, что внутри что-то скручивается. Не от страха. От злости пополам с чем-то другим. Тем, чему она отказывалась давать имя. Последней каплей стала физра. Зоя Ивановна гоняла их по волейболу до седьмого пота. К концу урока все были мокрые и злые. Аня специально задержалась в душевой дольше обычного — не хотела толкаться в раздевалке. Она стояла под горячей водой, когда услышала шаги. Дверь открылась. Она обернулась, придерживая полотенце. Вадим. Он стоял у входа с потерянным видом — видимо, забыл что-то в раздевалке или просто не ожидал, что здесь кто-то есть. Его взгляд скользнул по ней — мокрые волосы, полотенце, голые плечи, — и он замер. Она тоже замерла. Капли воды стекали по её ключицам, по ногам, собирались в лужицу на кафельном полу. Он отвёл взгляд первым. Повернулся к двери, собираясь уйти. И остановился. Аня видела, как напряглись его плечи. Как он медленно, словно борясь с собой, снова повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах было то же самое, что в кабинете 307. Голод. Злость. И понимание, что сейчас будет. Он пошёл к двери. Но не на выход. Он задвинул засов. Лязг металла прокатился по пустой душевой. Аня не двинулась с места. Сердце колотилось где-то в горле. Он подошёл. Близко. Очень близко. От него пахло физрой, сигаретами и уличным холодом. Она чувствовала, как от его влажной после урока футболки исходит жар. — Опять, — сказала она. Не вопрос. Констатация. — Опять. Он сдёрнул с неё полотенце. Она даже не попыталась его удержать. Мокрая ткань шлёпнулась на пол. Он прижал её к холодной кафельной стене — она ахнула от контраста: горячая спина, ледяной кафель, его горячие руки. Он целовал её жёстко, без предисловий. Она отвечала так же — кусала его губы, тянула за мокрую футболку, пока не стянула её через голову. — Ты специально задержалась? — прорычал он, отрываясь на секунду. — Нет. Но не жалею. Он рывком развернул её спиной к себе, прижал ладонью между лопаток, заставляя упереться руками в стену. Она выгнулась, и он вошёл в неё — резко, без подготовки. Она вскрикнула и закусила губу. Горячая вода всё ещё лилась из душа в дальнем углу, пар заполнял помещение, заглушал звуки. Он трахал её жёстко, ритмично, вбивая в стену. Она стонала и подавалась назад, навстречу каждому движению. Когти скребли по кафелю. В голове не было ни одной мысли — только ощущения. Только жар. Только он. — Сильнее, — выдавила она. — Блядь, тише, — он накрыл её рот ладонью. Она застонала в его руку, и этот приглушённый звук завёл его ещё сильнее. Она кончила первой — резко, с громким вскриком, который он заглушил поцелуем. Он кончил следом, рыча ей в шею. Несколько секунд они стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Пар оседал на коже. Вода в душе всё ещё шумела. Он отстранился первым. Молча поднял свою футболку, натянул через голову. Она потянулась за полотенцем, обернулась вокруг себя. В раздевалке было тихо. Она открыла рот — хотела что-то сказать. Может, спросить, что это значит. Может, просто пошутить, чтобы разрядить обстановку. Но он уже отодвинул засов и вышел. Даже не обернулся. Аня осталась стоять в пустой душевой. Вода всё ещё текла из крана. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала странную смесь злости и удовлетворения. — Козёл, — сказала она вслух. И сама не знала, чего в этом слове было больше — обиды или благодарности. --- Ещё три недели. Вражда вернулась на круги своя. Они орали друг на друга, толкались, оскорбляли. Оля снова начала травить Аню — правда, уже не так активно, скорее по инерции. Вадим снова забивал на уроки и прятался в своём подвале. Всё было как раньше. Почти. Только теперь, когда он на неё кричал, она не просто кричала в ответ. Она смотрела на его губы. И он, когда она проходила мимо, смотрел на её шею — туда, где оставил засос, который она замазала тональником. Никто не замечал. Но они оба помнили. Напряжение копилось. Стычки становились чаще, злее. Оба были на взводе. И однажды, после шестого урока, когда школа опустела, он просто подошёл к ней в коридоре. Она стояла у подоконника, читала книгу. Он вырвал книгу у неё из рук и швырнул на пол. Она открыла рот, чтобы заорать, но он схватил её за локоть и потащил за собой. — Исаев, ты охренел?! Отпусти! — Заткнись и иди. Она не сопротивлялась. Знала, куда он ведёт. Подвал был тёмным, пыльным, со старыми партами, сваленными в углу. Он толкнул её к одной из них — она уперлась ладонями в столешницу, обернулась. Он уже стягивал с неё джинсы. — Три недели, — сказал он зло. — Три недели, блядь. — Я знаю. Давай. Стол скрипел. Старые парты вокруг дрожали. Она вцепилась в край стола и двигалась ему навстречу — быстро, резко, без жалости к себе и к нему. Он держал её за бёдра и не сдерживался. Никто не сдерживался. Это был не секс — это была натуральная драка, только без кулаков. Им обоим нужно было выпустить пар. Когда всё закончилось и они оба, тяжело дыша, замерли, он отпустил её и отступил на шаг. Она выпрямилась, поправила одежду. Села на этот грёбаный скрипучий стол и просто уставилась в стену. Он стоял рядом и смотрел на неё же. Молчание затянулось. В прошлые два раза он бы уже ушёл. Она бы уже ушла. Но сейчас никто не двигался. — Нам надо поговорить, — сказала она наконец. — О чём? — Об этом. О нас. О том, что мы делаем. — Мы трахаемся, — сказал он прямо. — Когда накипает. Сбрасываем пар. — И это помогает? — Помогает. Я после этого на пару недель спокойный. Ты тоже. — Значит, — она повернула голову и посмотрела на него, — когда у кого-то накипает, мы просто... — Да. Просто выпускаем пар. Без обязательств. Без чувств. Ты и я. Скинхед и эмо. Мы враги, Носова. Ты меня ненавидишь. Я тебя тоже. — Но это работает. — Это работает. Она помолчала. Потом спросила: — А если кто-то узнает? — Не узнает. Мы осторожно. — А если кто-то из нас начнёт чувствовать что-то?.. — она не договорила. — Не начнёт, — оборвал он резко. — Я не романтик. Ты тоже. Мы просто снимаем напряжение. Она выдержала паузу. Потом кивнула: — Договорились. Когда накипает — мы это делаем. Без чувств. Без обязательств. — И без последствий. — И без последствий. Он протянул руку. Она, помедлив секунду, пожала её. Холодная ладонь, крепкое пожатие. Как будто они заключили деловую сделку. Она так и была. Сделка. — Замётано, — сказал он. — Замётано. Он ушёл первым. Она ещё несколько минут сидела на столе в пустом подвале, глядя в темноту. Потом встала и тоже вышла. Теперь у них была система.