Часть 3

Декабрь. Холодно. Снег уже выпал и тут же превратился в грязную кашу под ногами. Прошло две недели после договорённости в подвале. Аня чувствовала приближение срыва заранее. Это было как предгрозовое напряжение в воздухе — ещё ничего не случилось, но уже искрит. На уроках она не могла сосредоточиться. На переменах бесилась без причины. Дома молчала, глядя в одну точку. Она знала: ещё немного — и взорвётся. Она подошла к нему сама. После шестого урока, у выхода из школы, когда он стоял с Кирюхой и курил. Она прошла мимо и бросила коротко, не останавливаясь и не глядя: — Исаев. Сегодня. Гараж. Кирюха поперхнулся дымом и уставился на неё, но Аня уже шла дальше, как ни в чём не бывало. Вадим ничего не ответил. Просто затушил сигарету и через минуту сказал Кирюхе: «Я пойду, дела есть». Гараж был старый, кирпичный, на отшиве. Здесь пахло бензином и ржавчиной. Когда она подошла, он уже ждал. — Пришла. — Пришла, — подтвердила она. — Накипело? — А ты не видишь? Он видел. У неё были злые глаза и поджатые губы. У него — сжатые кулаки и желваки на скулах ходили. Оба на пределе. Он схватил её за плечи и толкнул к холодной кирпичной стене. Вморозил спиной в бетон. Она вцепилась в его куртку, потянула на себя. Их губы встретились — жёстко, почти до крови. Никакой нежности. Никаких предисловий. — Давай, — выдохнула она. — Быстро. Он не заставил просить дважды. Секс был злым, коротким, почти механическим. Он трахал её, она трахала его в ответ. Идеальный баланс ненависти и похоти. Когда оба кончили, он отпустил её почти сразу. Она поправила джинсы, одёрнула куртку. Он закурил. Дым смешался с паром изо рта. — Легче? — спросил он. — Угу. Тебе? — Тоже. — Тогда до следующего раза. — Ага. Она развернулась и ушла. Он остался стоять у гаража, глядя ей вслед. Система работала. И это было всё, что имело значение. --- Весна пришла поздно — в апреле ещё лежал снег, но воздух уже пах по-другому. Отношения между ними не изменились: в школе они орали друг на друга с прежним энтузиазмом, а в свободное время трахались, когда накрывало. Но кое-что всё-таки менялось. В прошлые разы это всегда была импровизация: кабинет, душевая, подвал, гараж. Места, куда они приходили только за одним. Теперь же он впервые позвал её к себе. Не на нейтральную территорию. Домой. Отец на смене. Мать уехала к бабушке и взяла с собой Федю. Квартира пуста. Он написал ей смс — короткое, сухое: «Кирова, 14, кв 58. Через час. Никого нет». Она пришла ровно через час. Открыла дверь — он стоял в прихожей. Они не здоровались. Просто посмотрели друг на друга, и этого взгляда хватило, чтобы понять: оба хотят. Сильно. Давно. Он провёл её в свою комнату. Обычная комната обычного парня: плакаты, диски, старый комп, кровать у окна. Она огляделась — впервые видела его личное пространство. Было странно. Но думать об этом было некогда. Он повалил её на кровать. Впервые они не стояли у стены, а лежали. Впервые торопиться было некуда — впереди целый вечер. Он стянул с неё футболку, она расстегнула его ремень. Их губы встречались и расходились, дыхание сбивалось. Он вошёл в неё, и она выгнулась дугой. Кровать была мягкой — это было непривычно. Можно было двигаться медленно. Можно было пробовать. И он пробовал — менял темп, наклон, глубину. Сначала медленно, потом быстрее, потом снова медленно, пока она не начала скулить от нетерпения. — Исаев, блядь, не тяни! — А ты попроси. — Пошёл ты! — Как хочешь. Он снова замедлился, и она застонала — теперь уже от злости пополам с желанием: — Пожалуйста. Быстрее. Я хочу. Он ускорился. Она вцепилась в его плечи и подавалась навстречу. Ритм нарастал. Кровать скрипела — хорошо, что никого нет, соседи привыкли. Она кончила с громким вскриком, и он кончил почти одновременно, уткнувшись лицом в её волосы. Тишина. Они лежали на его кровати. Она смотрела в потолок. Он смотрел в стену. Никто не уходил. Может, потому что впереди целый вечер. Может, потому что на этот раз всё было по-другому — не на скорую руку, а по-настоящему. Она села на край кровати и начала одеваться. Молча. Он молча смотрел на неё. Когда она застегнула джинсы, он сказал: — Чай будешь? Она замерла. Подняла голову и посмотрела на него. Он смотрел на неё — без обычной злости, без насмешки. Просто предложил чай. И это было так странно, так не вписывалось в их систему, что она не сразу нашлась с ответом. — Буду. Они сидели на кухне и пили чай. Молча. Но это молчание было другим — не напряжённым, а почти уютным. Когда она допила, он сказал: — Было хорошо. — Было, — согласилась она. — Лучше, чем в гараже. — Определённо лучше, чем в гараже. Она встала и пошла в прихожую. Он проводил её до двери. У порога она обернулась и спросила — сама не зная, зачем: — Когда в следующий раз? — Когда накипит. — У меня накипает примерно раз в две недели. — У меня тоже. — Тогда через две недели? — Договорились. Она вышла в подъезд. Он закрыл дверь. И впервые за всё это время не ушёл сразу в комнату, а постоял секунду, глядя на закрытую дверь. Что-то менялось. Пока незаметно. Но оба это чувствовали.