Часть 6

День начался с конфликта. Оля превзошла себя: она не просто прошлась по Ане,она вылила ей на голову остатки чьего-то сока из стакана. Прямо в коридоре. На глазах у половины школы. Аня стояла, мокрая и липкая, сжимая кулаки, и смотрела на Олю с такой ненавистью, что та на секунду отступила. Но только на секунду. — Что, Носова, хочешь что-то сказать? — Оля улыбнулась. — Давай, удиви меня. Аня не сказала ничего. Она развернулась и пошла в туалет — отмываться. За спиной ржал Кирюха. Кто-то комментировал. Вадим стоял у окна и видел всё. И тут он сорвался. — Будилова! — его голос разрезал коридор, как нож. Оля обернулась. — Ещё раз тронешь её — будешь иметь дело со мной. Поняла? В коридоре стало тихо. Кирюха перестал ржать. Даша замерла с открытым ртом. Оля побледнела и отступила. — Ты... ты чего? Ты же сам её ненавидишь! — Это не твоё дело. Просто отвали от неё. Навсегда. Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Аня вышла из туалета через пять минут и не поняла, почему все на неё странно смотрят. Вера потом рассказала. После уроков она нашла его в том самом кабинете 307. Он стоял у окна, курил в открытую форточку и смотрел на улицу. Она вошла без стука, закрыла дверь на засов. — Ты зачем полез? — спросила она. — Я сама могу за себя постоять. — Можешь. Но я устал смотреть. — На что? — На то, как с тобой обращаются! Ты думаешь, мне приятно видеть, как она тебя унижает каждый день? Думаешь, мне насрать?! — Раньше было насрать. — Раньше да! А теперь нет! — он сделал шаг к ней и замер. — Теперь не насрать, понимаешь? Я не могу на это смотреть. Я не могу слышать, как она тебя... Я не могу пройти мимо. Я ПЫТАЛСЯ. НЕ ВЫШЛО. — Почему не вышло? — спросила она тихо. — Потому что ты меня бесишь! — выкрикнул он. — Бесишь так, что я думаю о тебе постоянно! Что я хочу быть рядом! Не только когда мы трахаемся — всегда! Я не могу без тебя, Носова! Не могу — и всё! Он замолчал. Она замерла. В ушах зазвенело. Сердце забилось где-то в горле. «Не могу без тебя». Это не было признанием в любви — но это было больше, чем всё, что они говорили друг другу до этого. — Исаев, — сказала она. — Что ты сейчас сказал? — Ты слышала. — Я хочу, чтобы ты повторил. Он подошёл ближе. Взял её лицо в ладони. Посмотрел прямо в глаза. — Я не могу без тебя. Ты мне нужна. Не для секса. Вообще. Ты. Мне. Нужна. Время остановилось. Она смотрела на него — на его дурацкое лицо, на его злые глаза, на его сжатые челюсти, — и понимала: всё. Это конец их сделки. Конец «врагов с привилегиями». Дальше будет что-то другое. И ей было страшно. И ей было всё равно. Она потянулась к нему и поцеловала. Не так, как раньше — не жадно, не зло, не для того чтобы скорее перейти к делу. Она поцеловала его нежно. Медленно. Как будто пробовала на вкус. Как будто спрашивала: «Ты уверен?» Он ответил тем же — мягко, осторожно, и это было так непривычно, что у неё подкосились ноги. Он подхватил её и прижал к себе. Они целовались долго. Без спешки. Без цели. Просто целовались — впервые за всё время. Потом он оторвался от её губ и начал целовать шею. Не так, как раньше — не кусал, не оставлял синяков с первой секунды. Он целовал её медленно, с расстановкой, спускаясь ниже — к плечам, к ключицам. Она застонала и запрокинула голову. Он стянул с неё кофту и продолжил — теперь грудь, живот, снова шея. Он оставлял засосы — не для того чтобы пометить, а потому что хотел. Она запустила пальцы в его волосы и прижимала его к себе. — Исаев, — выдохнула она. — Что? — Я тоже. Я тоже не могу без тебя. Он поднял голову. Посмотрел на неё. И вдруг улыбнулся — не криво, не сквозь зубы, а по-настоящему. Она никогда не видела, чтобы он так улыбался. И от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось. — Тогда всё, — сказал он. — Сделка аннулирована. — Аннулирована, — согласилась она. — А что теперь? — Теперь — ты моя. А я твой. И плевать я хотел на всё остальное. Она рассмеялась — тихо, но искренне. Он снова поцеловал её, и в этот раз поцелуй был долгим и глубоким. Они занялись любовью — впервые не трахались, а именно занимались любовью, — медленно, нежно, с остановками, с шёпотом, с поцелуями. Он оставлял засосы на её плечах, на груди, на ключицах. Она царапала его спину — но теперь не от злости, а от переизбытка чувств. Они кончили вместе и лежали на старом полу кабинета 307, тяжело дыша и глядя в потолок. Потом она повернула голову и сказала: — Ты реально наорал на Олю при всех? — Реально. — Теперь вся школа будет знать, что ты за меня заступаешься. — Плевать. Пусть знают. — Это конец нашей легенды. «Враги с привилегиями» умерли. — Давно пора. — Он повернулся к ней и провёл пальцем по её скуле — как тогда, в подвале, когда всё началось. — Теперь будет что-то новое. — Например? — Например, «парень с привилегиями». Или просто парень. — Это типа ты признаёшься, что мы вместе? — она приподняла бровь. — Это типа я признаюсь, что люблю тебя. Совсем. Без привилегий. Она замерла. Вот оно. Слово прозвучало. «Люблю». Не «ты мне нужна», не «я не могу без тебя». Люблю. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то огромное, тёплое и немного страшное поднимается к горлу. — Я тоже тебя люблю, — сказала она. — Сама не поняла, когда это случилось. Но это так. Они лежали на полу кабинета 307, на старой пыльной одежде, и смотрели друг на друга. За окном темнело. В коридоре было тихо — школа давно опустела. А здесь, в этом кабинете, закончилась одна история и началась другая. — И что теперь? — спросила она. — Не знаю. Но вместе. — Вместе, — повторила она. — Мне нравится, как это звучит. Он обнял её. Она прижалась к нему. На стене висела старая карта мира с оторванным уголком. Глобус, который они когда-то сломали, так и стоял в углу. Всё было как обычно. Но для них — всё изменилось.