Часть 3

      Шестнадцатый курс шел размеренно, пусть и возрастающая нагрузка была ощутима. Мы снова проходили историю высших артефактов и начали изучать энергоматрицы. Стоит ли говорить, что материал показался примитивным? Из практики мы постепенно завершали оружейное дело, теперь со стрелковым оружием, и приступали к боевым артефактам. Пусть материал и был мне знаком, взвыла я наравне с однокурсниками — практических заданий нам давали слишком много для свободного отдыха. А с оружием и боевыми артефактами нам к тому же запрещалось работать за пределами общих лабораторных кабинетов в целях безопасности.              Однокурсники начали сбрасывать пар, запираясь парочками в одном из нижних кабинетов, негласно выделенных именно для этого нелегкого процесса. Не уверена, кто именно притащил туда кровати и баночку с армотаческим маслом — администрация или сами студенты. Мимо глаза администрации такое пройти точно не могло. Но нет, стоят уже много лет, даже уборщица изредка там наводит порядок и меняет белье. Пусть мы и были холодны, да и романтика и мирские страсти обходили нас стороной, но потребности организма и чисто научный интерес адептам артефакторского факультета тоже были присущи. Так что да, недвусмысленные предложения пробежаться в перерыве на нижний этаж то и дело проскакивали. Мне уже исполнилось семнадцать, а потому двадцатидвухлетние одногруппники иногда и меня спрашивали. Но, опять же, преимущество артефакторов в их холодности — отказ никто не принимал за оскорбление, а мне и самой справляться было легче.              Встретила Рию на восьмом курсе — она уже второй год как в академии. Тихая, немного себе на уме, что, как выяснилось позже, было банальной тоской по дяде. Регар запретил с ней связываться и раскрывать свою суть — пусть Тадор Шерарн и пропал при загадочных обстоятельствах год назад, достоверной информации о его отношениях с братом Ульгером не было. Утверждать, что знаю истинное положение дел, не стала — вдруг в этом плане канон в книге и реальность отличаются?              Раз в неделю все так же ходила за газетой. Моракха меня в этом поддерживал. “Нужно знать свою реку и ее течения,” — повторял он. За завтраком, как ни странно, стал присоединяться Лианэш. Садился, приветствовал улыбкой и кивком, ставил передо мной чашку с ароматным кофе с молоком и просто завтракал рядом. Со временем он стал приходить со мной в одно и то же время, а потому к столу начал носить оба наших подноса. Работу не предлагал, разговоры особо не заводил. Друзья немного посмотрели на поведение однокурсника и, пожав плечами, стали садиться рядом. Первое время удивлялась, даже спросила у Лианэша, что происходит. Тот беззаботно ответил: “Я провожу утро в приятной компании, ты ведь приходишь только раз в неделю. А они, видимо, привыкли сидеть рядом. Если это проблема, попрошу их отсесть.” Компания не мешала, да и грубовато о таком просить. Так я и стала завтракать в первый выходной день в окружении боевиков четвертого курса, все также молча читая газету.              Ни у кого наше нахождение рядом вопросов не вызывало, отчего можно было предположить, что новой официальной девушки Лианэш не завел и новостей о нашем “разрыве” не подтверждал. Для общества мы оставались парой.              — Ты не объявлял о разрыве? — в очередной завтрак спросила я, у раздаточной стойки накладывая в тарелку яичницу и тосты.              — О разрыве? — Датнаш накладывал себе не в пример больше еды, периодически поглядывая по сторонам и отодвигая от меня особо толкающихся адептов.              — Объяснении, почему я больше не составляю тебе компанию на публике и не хожу к тебе в коттедж, — тема была не самая подходящая для толпы адептов, а потому я стала шептать. Собеседник этот уровень громкости поддержал.              — Мы все еще завтракаем вместе, — донесся шепот над ухом, а я от такого заявления прервалась и вопросительно посмотрела на мужчину. Он выпрямился, отодвинувшись от уха.              — То есть для всех мы до сих пор встречаемся? Серьезно?              — А почему нет? — мне кивком головы указали на тарелку, намекая продолжить выбор еды. — Я просто не стал ничего объявлять. Новой девушки со мной не видели, а потому, похоже, все решили, что мы слишком заняты учебой, чтобы шляться по ресторанам и выставкам. В целом так и есть, иначе я бы тебя пригласил.              — Но мы не встречаемся, — с шепота я начала переходить на шипение.              — Какая разница? — на меня уставились с непроницаемой маской с высоты своего роста. — Тебя так волнует, что об этом думают другие? Повторюсь, я просто завтракаю в единственной приятной компании в академии. Дай хоть одно утро в неделю провести спокойно, эти практикумы по боевке и бою на мечах меня скоро с ума сведут, — и я умолкла.              Лианэш обычно молча ел рядом, то и дело на меня поглядывая. Садился теперь не напротив, а рядом. Периодически ухаживал за столом, передавая салфетки или специи, пододвигая стул, предлагая попробовать что-то из угощений и неизменно уходя в конце завтрака за десертом мне. Руки не распускал, о большем не намекал, потому и у меня формального повода возмутиться не было. Изредка заглядывал в газету через мое плечо. Поначалу немного удивлялся, что вместо дамской колонки я читаю политические статьи и новости с фронта в седьмом королевстве, но через месяц привык. Еще через два сам стал интересоваться и просил меня кратко пересказать события.              — Лорд Дагвейр предложил закон о местном регулировании таверн и дополнительном налоге на прибыль… На фронте в седьмом новостей толком нет, две небольшие стычки в деревнях — одна победа и одно поражение… Ставки на победителя в Королевских Мертвых Играх в этом году в основном на Некрос и АПМ второго, как обычно, но команды еще не сформированы… Лорд Риан Тьер встал во главе Академии Проклятий в этом году… — я осеклась, наткнувшись на фото статного темноволосого мужчины в мантии ордена Бессмертных, что устремил цепкий взгляд на всех читателей. Лицо было не спутать — именно его я видела в подворотне, когда мне было шесть. Пусть имени второго, беловолосого лорда я не помню, но можно предположить, что передо мной тогда были лорды Тьер и Эллохар. — Больше новостей нет.              Заминку не заметили, но новостью явно заинтересовались.              — Сам лорд Тьер?              — Да ну?              — С чего это ему в такую глушь? Слышал это в Приграничье.              — Академия Проклятий находится в Ардаме — столице Приграничья, — один из адептов пояснил раньше меня, и я прикусила язык, спохватившись и решая не встревать в разговор.              — И все же сам племянник императора лордом-директором в какое-то учебное заведение… Очень странный выбор.              — Сослали в наказание за неудачу?              — Или дополнительная задача стоит, — Датнаш тоже присоединился к диалогу, пододвигая мне кружку с кофе, — он же еще и глава Службы Безопасности Империи. Может для СБИ там дело есть, и нужно прикрытие.              Ребята призадумались.              — Тогда наказание было бы тоже прикрытием для причины назначения.       

***

             Магистр темного искусства лорд Риан Тьер размеренно шел по мощеному, продуваемому всеми ветрами двору Академии Проклятий, вошел в учебный корпус вслед за прежним директором учебного заведения. Член ордена Бессмертных, пугающий своей сутью даже демонов из Хаоса, игнорировал дрожащий голос Ллируса Энера, что по непонятным причинам решил устроить никому не нужную экскурсию. Черные глаза лениво скользили по развешанным в галерее славы портретам выдающихся магов Темной Империи, останавливаясь не столько на лицах, сколько на кракелюрах на поверхности потрепанных полотен. Почему именно он всегда должен предотвращать заговоры против империи? Огромное государство изобилует мужами исключительных сил и навыков. Слишком низкого ранга для столь почетной должности?              Безопасность империи традиционно являлась вотчиной кронпринца, и мать Риана должна была подарить сыну свободу от такой обременительной прерогативы. Но вот он здесь, потому что его высочество в очередной раз отдал предпочтение гедонизму. И потому что племянник императора, со слов Эллохара, "самый ответственный баран империи, чтобы оставить безопасность государства на слюнтяя". Пожалуй, его лучший друг был единственным, кто презирал кронпринца даже больше Тьера. По сжатым губам скользнула едва заметная усмешка от воспоминания о последней выходке бывшего наставника. Визги Дарга стоили того внезапного перемещения в пустыню Нахесса. И то, как он петлял от чудищ Хаоса, осознав блокировку своего пламени и невозможность открыть портал во дворец. Рэн был прав, что его бывший ученик не посмеет оставить империю на подобное безобразие. А потому, в очередной раз смяв жалость к себе железной волей, новый лорд-директор Академии Проклятий сильнее сжал сцепленные за спиной ладони, еще больше расправил плечи и со вздохом направился к спуску в подземелья, где ему предстояло встретить адептов. Новая должность ждет.              Стоя на сцене в зале для собраний в компании прежнего главы заведения, Тьер оглядывал спускающуюся толпу зашуганных мышей, по ошибке именуемых адептами. Взгляд зацепился за яркое пятно вишневого цвета. Бессмертный заметил хрупкую фигурку, спускающуюся по ступеням живой лестницы в общий зал Академии Проклятий. На нее же и смотрел, когда Ллирус Энер представил Тьера всем адептам и преподавательскому составу как нового директора. А мужчина даже не слушал — глядел на хрупкую девушку, заметно уставшую, застенчивую и такую… худенькую, и не мог оторвать взгляд. Смотрел на нее, а видел перед глазами темную подворотню, еще более маленькую фигурку, что в потрепанной накидке спряталась между ящиков и пыталась уснуть на холодном ветру. Вспомнил, как маленький ребенок пытался пробиться в люди, найти место в жизни после грязной таверны со злыми опекунами. Они с Эллохаром хотели проследить, что девочка будет в порядке. Не проследили.              Говоря откровенно, единственное, чему Риан собирался посвятить все свое время, это выполнению личной просьбы императора. Но мужчина стоял там и понимал — он сделает все, чтобы адепты академии получили нечто большее, чем служба канцелярской крысой до конца дней. Хотя бы за ними он проследит.       

***

             Снова учеба, снова работа на пределе. Однокурсники все так же бегали на нижние этажи, пусть и очень редко, в период крайнего стресса. Я предпочитала сбрасывать напряжение за работой над чем-то легким и не связанным с программой — например, с артефактом для видения магических плетений и обхода магического влияния. Форма пришла в голову сама собой — очки. Аксессуар был не в быту — за эти же деньги можно обратиться к целителю, а потому заготовок для формы я не встретила. Ковала сама из небольшого кусочка платины. Объем для оправы требовался небольшой, мне хватало из поставок слуги Регара. Однако именно платина символизировала чистоту сознания и давала одно крайне нужное для меня свойство — полную защиту от иллюзий. Стекло делала дольше, семь слоев с разными свойствами и фильтрами и между каждым прослойка из ртути для трансформации. Чтобы каждую долю секунды один из слоев был доминирующим и позволял каждую точку пространства осмотреть во всех видах линз. Если же надо было увидеть все в конкретной линзе, то мысленным контролем можно было вывести отдельный слой вперед. Сложнее всего было отделить раскаленные слои и не позволить им смешаться и переплести свойства ингредиентов, и при этом сделать в итоге монолитное стекло. И, разумеется, в очередной раз добавлять в энергоматрице уровень синхронизации материалов, когда конечную схему мы расплавляем и постепенно внедряем каждый из низ лежащих уровней мыслеформы.              Полученный артефакт удалось замаскировать под стандартный усиленный преломитель иллюзий Мейлира. Профессора не стали задавать вопросов на мой новый элемент гардероба. Сказала, что просто экспериментирую с формой. На деле же постоянно перемещающиеся в стекле прослойки материала с пропиткой из полезных материалов позволяли мне видеть практически все. Условный мятный слой очищает разум, а потому снимает ментальное воздействие, роза дарует тайные знания, а потому в целом обнаруживает тайники и любые скрытые детали, адамов корень — превосходное средство для видения магической сути и выявления порч, потому позволяет видеть суть магии конкретного индивида и магические плетения в заклинаниях и предметах. И каждый слой мог похвастаться не одним ингредиентом. Материалов на эту поделку я убила много, но результат того определенно стоил.              Парни с боевого факультета за завтраком оценили новый аксессуар.              — Что это? — поинтересовался один из адептов — как и все, высокий и широкоплечий Ромар с русыми волосами, зелеными глазами и родинкой над губой.              — Усиленный преломитель иллюзий Мейлира, — я поправила пальцем прямоугольную оправу со срезанными уголками, — стандартный артефакт.              — Необычно, но симпатично, тебе идет, — Лианэш на этих словах перестал жевать и гневно посмотрел на озвучившего комплимент друга. Кассиан сжался, — не злись, друг, просто сказал. Кхм… — парень поторопился перевести тему. — Так значит он позволяет видеть сквозь магию иллюзий?              — Магию, артефакты, магическую кожу — все, что может давать иллюзию.              Парни заинтересовались. Теперь уже все шестеро парней перестали есть и внимательнее всмотрелись в очки на моем лице. Спустя полминуты все тот же Кассиан добавил.              — Стандартный, говоришь? Никогда такого не встречал.              — Я поэкспериментировала с формой. Обычно это небольшой плоский камень с дыркой по середине, через которую надо смотреть. — Я сложила две руки в импровизированное кольцо и показала.              — Такой я видел, — заключил один из студентов, — твоя форма удобнее. А мне сделать сможешь? — энтузиазм от присутствующих так и пошел.              — Нам запрещено делать что-то для других. Только на территории факультета. Неопасное можно изготовить для себя из личных материалов, а опасное и вовсе запрещено выносить из лабораторий — собственность академии.              Парни приуныли.              — То есть сделанное на занятиях вы себе не забираете?              — Нет, — я улыбнулась, — это сделано из материалов академии, а они дорогие. Для себя мы закупаемся сами и делаем во внеурочное время.              — Свихнуться можно, — присвистнул Ромар, — теперь понятно, чего артефакторы носа из корпуса не высовывают. Я бы тоже сомневался, выбирая между свободным временем и такой полезной вещицей. Не удивительно, что вы так повернуты на своих артефактах. Без обид, Лиа, — передо мной извиниться парень нужным не посчитал.              — До сих пор не могу понять, как вы такие холодные получаетесь. Будто вас таких специально в школу набирают. В чем ваш секрет? Опять артефакт какой-то?              — Секрета нет, — и я молча указала на свой термос с отваром, но, видя непонимание в глазах присутствующих, добавила — отвар. Дают всем артефакторам с шести лет каждый день. Блокирует излишки эмоций.              Секретом данная информация не была. Те же кухарки поголовно отлично знали и могли спокойно рассказать любому интересующемуся. Это в школе детям старались не рассказывать, по какой причине они перестают звать маму через год учебы, а в академии тайны из этого не делают. Вещь удобная и многие адепты вообще подсаживаются на напиток даже после получения хронического результата к выпускному. Не рассказывает администрация только о побочных эффектах, позволяющих слепо слушать приказы начальства. Парней, однако, информация повергла в шок.              — В смысле? Вы что же, сами себе эмоции отключаете?              — Я бы тоже не отказался, особенно на парах Роуэна, — Кассиан откинулся на стуле, закидывая руки за голову и потягиваясь. Несколько адепток с соседних столов вздохнули и окинули парня горячим взглядом. — Элиза, а где такой напиток достать можно?              — Вам — нигде. Дают только артефакторам. Боевикам, да и всем остальным магам это и не нужно. Вы часть магии добираете на эмоциях. Напиток вам только помешает на занятиях.              — Ли, — Лианэш не выдержал и взял меня за запястье, мягко интересуясь, — а ты не думала, скажем, перестать пить этот отвар хотя бы ненадолго? — парни тактично уставились в свои тарелки, делая крайне заинтересованный завтраком вид.              — Запрещено, — руку я мягко освободила, — нас проверяют. Каждый адепт обязан за день выпивать минимум по стакану отвара.              Я пожала плечами и продолжила есть, парни задумались, а Датнаш помрачнел.              — Но на каникулах они ведь не могут проверить, значит… — парень осекся под моим насмешливым взглядом.              — Нас отслеживает артефакт. Даже на каникулах. Не пить нельзя.              От мрачной ветви диалога нас отвлек Ромар. У него мысли вообще только в одну сторону и были способны двигаться.              — Вот так эти артефакторы и остаются девственниками до старости. Тайна раскрыта. Я неправ? — Последний вопрос Ромар задал, когда я не сдержала усмешки и фыркнула в кружку с отваром.              — Я не собираюсь это обсуждать, — вроде бы ничего не сказала, но челюсть у парней отвисла.              — Нет… я отказываюсь в это верить. У вас там что, на факультете и отношения есть? — встрял Кассиан. Как избежать этого разговора, я не знала. Лианэш, как назло, влезать или спасать меня не стал. Только всем телом повернулся и вопросительно смотрел.              — Отношений ни у кого нет, как и времени на них, — я слегка покраснела, не зная, как на это ответить нормально.              — Даже так? Нет, тут явно что-то интересное у нас прямо под носом. Колись давай, мы же не отстанем.              Я попыталась встать. Лианэш не дал, положив руку мне на плечо и вынуждая вернуться на место. Не равняться мне по силе с боевыми магами. Молча продолжила есть, надеясь, что покраснение с щек сойдет. Мысленно стукнула себя по лбу — я же артефактор. Не я ли говорила, что у меня под рукой отвар для блокировки эмоций? Отпила половину, покраснение сошло, сердцебиение пришло в норму, я уже нейтрально подняла взгляд на присутствующих. На продолжение разговора мне было все равно.              — Чума… вот это эффект. Ну так что там с факультетом?              Пожала плечами.              — Ничего толком. Отношений нет, но физические потребности отвар полностью не блокирует, пусть и сильно снижает. Раз в месяц итоговый проект по блоку, времени на сон и еду толком не хватает, психологическая нагрузка огромная. Особенно сейчас, когда мы изготавливаем оружие и боевку — все время страшно, что что-то пойдет не так и нанесет травмы. Вот некоторые и решают… сбросить напряжение.              Вроде взрослые даже не парни, уже мужчины. А слухи собирают получше любой светской львицы.              — И что, прямо на месте, в лаборатории?              — В лабораториях запрещено, резонанс пойдет. В комнатах у большинства тоже свои проекты, поэтому к себе артефактор вообще никого не пустит, мы даже убираемся сами.              — А где тогда? — они даже придвинулись, чтобы расслышать получше.              — У нас оборудовали несколько классов на нижних этажах, — я пожала плечами и вернулась к еде. За столом образовалось гробовое молчание, только я изредка стучала приборами.              — Оху… — один из адептов стушевался под тяжелым взглядом Лианэша и быстро исправился, — кхм, обалдеть. Кто б мог на артефакторов подумать.              Шокированные взгляды, то и дело направляемые на меня до конца завтрака, я не замечала, вернувшись к газете. Только на выходе из столовой Датнаш завел за угол, мягко прижал к стене и, наклонившись, чтобы поравняться высотой со мной и заглянуть в глаза, спросил:              — А ты?              — Что я?              — Ты тоже… напряжение снимаешь в этих кабинетах?              И вот стоило бы солгать, чтобы отвадить от себя потенциальные проблемы. Но и ссориться не хотелось, и шлюхой выглядеть, и в перспективе нажить себе врага из высшей аристократии. Потому вздохнула и ответила, как есть:              — Степень нагрузки конечно приводит к усталости, но для меня чрезмерной не является. А со стрессом привыкла справляться своими проектами, — я указала на очки.              — Хорошо, — и, прежде чем выпустить из ловушки и пойти дальше, добавил, — если ты вдруг посчитаешь нужным справляться со стрессом тем… общепринятым на факультете способом… — он не договорил, позволяя мне додумать самой. И пусть я прекрасно понимала, о чем речь, помогать ему не собиралась.              — Мм?              — Ты поняла, — он не спрашивал.              — Не поняла, — главное лицо сделать максимально честное.              Вот немного зауважала даже — юлить и изворачиваться он не стал, просто сказал прямо.              — То ты идешь не на нижние этажи с каким-то прыщавым артефактором, а ко мне. — И Датнаш продолжил, кладя руку мне на талию и выпрямляясь в полный рост. — И плевать, буду ли я в этот момент спать ночью, заниматься на парах, участвовать в бою на практикуме или сидеть на приеме во дворце, поняла?              — Во дворец не пустят, — каюсь, не сдержалась от шпильки.              — Скажу, чтобы выдали пропуск, — замечание он пропустил и ответил серьезно. — Ты меня поняла? — уйти от ответа он не давал, свободной рукой взяв за подбородок и запрокидывая мне голову, чтобы снова посмотреть в глаза.              — Не нужен мне пропуск во дворец, — ожидала злости, но вместо этого мужчина просто погладил большим пальцем по щеке.              — Я жду ответа.              — Учту. Но это не пригодится.              — Поживем — увидим, — Лианэш нахально улыбнулся, подмигнул, привычным жестом взял лямку моей сумки и, словно мешок, перекинул через плечо. Свободной рукой схватил мою ладонь и повел на выход из главного корпуса, чтобы проводить до стен факультета артефакторики.              Пока занималась учебой, газеты преподнесли еще одну новость — захват власти в третьем королевстве Рианом Тьером, уничтожение ковена магов и последующие массовые казни. Сотрудничества с соседствующей территорией наш король не налаживал, а потому газеты осмелились рассказать и о недавнем нападении ковена на Темную Империю. Датнаш с компанией обсуждали новость еще неделю — от степени идиотизма ковена, рискнувшего направить заклинание Гнев Солнца на столицу Приграничья, до оправданности самопровозглашения Тьера главой королевства вместо того, чтобы поставить наместника, и заканчивая беспрецедентным случаем блокировки источника у всех магов королевства. Последняя новость взбудоражила почти всю академию. Кроме артефакторов, разумеется — те в большинстве своем вовсе упустили данную новость.              Для полугодового экзамена от нас требовалось изготовить личный проект — оружие артефакт. Я попробовала себя в изготовлении катаны с функцией разъедания плоти при порезе. Пока создавала, находилась в поисках средства собственно “разъедания”. Придумала новое вещество — смесь соляной кислоты и магически насыщенной азотной кислоты в пропорции три к одному, что-то вроде царской водки по-магически. Не поддается магии и разъедает любую структуру кроме чистой магической энергии. С разрешения декана даже в королевской канцелярии запатентовала вещество под названием “резинцовка”. Два вещества при соединении образовывали смесь, уничтожающую буквально любой материал, пока не испарится. В моей катане вещества хранились отдельно на двух сторонах лезвия. При ударе два края пореза содержали вещества по отдельности. Рано или поздно, края обычно соприкасались, и тогда начиналась мощная реакция.              По давней традиции, итоговое оружие принято было демонстрировать тем, для кого оно в перспективе изготавливалось — боевикам, некромантам и стихийникам. Нет, для нас не устраивали отдельное собрание, а просто для финального показа привели в то же здание, где адепты других факультетов сдавали зачет по боевой подготовке. Пока они ждали оценок, всех рассадили в огромном амфитеатре предложив посмотреть итоговый смотр артефакторов. Стоит ли говорить, что катана произвела фурор на фоте стандартных самоприцеливающихся арбалетов?              Само оружие внешне выглядело достойно в черном блестящем футляре. Внешне точно не уступало работам Хатори Ханзо. Я вышла в центр амфитеатра. Продемонстрировала черный футляр и достала катану. Поддерживала снизу двумя пальцами каждой руки, сохраняя горизонтальное положение клинка, пока экзаменатор внимательно осматривала работу и озвучивала для других членов комиссии характеристики. Чуть скривилась, когда женщина оставила отпечаток пальца на идеально отполированном лезвии. Озвучивать назначение оружия и принцип работы не было необходимости — экзаменаторы получали все в письменном документе еще до экзамена, каждый адепт сам заполнял бумаги. А вот для ребят с других факультетов каждый образец был своеобразным черным ящиком. Вот только к концу списка адепты уже подустали от однообразного оружия, которое они и сами пробовали в течение многих лет на практикумах.              После сигнала к началу подошла к манекену, снова достала катану из чехла. Сделала один круг для общей пробы оружия в руке — не преподавали нам боевую подготовку, чтобы я сразу с легкостью махала клинком. Замерла перед ударом, а затем одним молниеносным, магически ускоренным, на грани человеческого зрения движением нанесла порез на груди манекена. Замерла под вопросительные возгласы адептов. Те ждали зрелища, а получили минимальный урон, который каждый присутствующий может моментально на себе залечить даже без целителей. Возгласы, улюлюканье, свист над провалившейся адепткой быстро взбодрили аудиторию. Продолжались они секунд десять, за которые я краем глаза заметила Лианэша Датшана — тот в окружении своих друзей сидел в первом ряду и смотрел прямо на меня. Никто из них не смеялся, только заинтересованно ждали продолжения. Подарила им хитрую усмешку. Довольно быстро — боевая подготовка ведь тренирует быструю реакцию — шум в аудитории стих, когда студенты заметили, что я все еще смотрю на манекен. Заметили они и комиссию, что не спешила заполнять бланки, а тоже наблюдала за манекеном. Секунда, вторая, третья. Через пятнадцать секунд после удара всем в аудитории — а зрение у боевых направлений отменное благодаря целителям — стала заметна разрастающаяся дыра на груди. Через тридцать секунд они увидели условное сердце манекена, а через минуту — плечи, шея и голова отделились, поскольку из-за кислоты более не имели точек соприкосновения с телом. Манекен обезглавлен от бытового пореза, на который никто из магов в бою не обратил бы внимания.              Аудитория погрузилась в полную тишину, в которой легко было услышать звук убираемой в чехол катаны. Все в той же тишине положила артефакт на стол преподавателей. А вот к месту возвращалась под громогласные аплодисменты. Перед тем, как сесть на место, заметила, как Лианэша друзья хлопают по плечу. Мне конечно все равно, но какое он вообще к этому имеет отношение? Мужчина же проследил за тем, как я возвращалась в стан артефакторов, и, глядя мне в глаза, похлопал.              Катану в благодарность за одобрение патента подарила ректору — именно он выносил решение, хотя мог просто забрать себе потенциальную статью доходов. Договорились только об одном — разрешении делать это вещество в пределах академии в случае необходимости. Катану Рок на следующий год собирались внести в учебники по холодному оружию. Изготовление такого артефакта и собственный патент на новое вещество сделали меня третьей на всем артефакторском факультете. Места выше занимали ребята старше курсами по банальной причине наличия оценок по другим дисциплинам, которые я просто еще не проходила. Для шестнадцатого курса из двадцати-одного такой статус — огромное достижение.              На зимних каникулах, по обыкновению, делали артефакты с Регаром. Снова боевка, снова оружие. Сделала катану и себе, и в подарок учителю — на этот раз с расширенным функционалом. По учителю я безумно соскучилась. Пусть у меня теперь и была компания, да и артефакты занимали основную часть времени, но заниматься во сне я теперь могла не всегда. Регар часто пропадал по личным делам вечных, разбирался с ситуацией с Ульегром, а потому не всегда был доступен для астральных перемещений. Я же помнила строгое указание никогда не пытаться это сделать без него.              Второе полугодие шестнадцатого курса было однообразным по рутине, но вот на события… Мы все еще проходили теоретический курс по энергоматрицам, но по практике все наше время занимали механика, часовое дело и артефакты времени. Полноценных путешествий они дать не могли, да и имели много ограничений касательно допустимости применения. Ни один такой артефакт в целях безопасности нельзя было применять на серьезных событиях — только для ускорения монотонной работы. Профессор демонстрировал нам образец и показывал технику изготовления, но отрабатывать в аудитории не давал. Почти все время мы безвылазно сидели в одиночных лабораториях. При неверном срабатывании или сбивании механизма, нас могло отбросить немного назад или вперед по времени, что безопасно только в пустом помещении. Адепты перестали ориентироваться в происходящем, понимать, какой сейчас день, и тем более час. Мы везде опаздывали или приходили рано, нарушали режим сна и еды, а потому за пределами мастерской все больше напоминали сомнамбул. По давней традиции каждому на помощь приставили по одному добровольцу с младших курсов, которые следили за графиком и выводили нас из мастерских на перекус и сон.       

***

             Датнаш нервничал. Они с Элизой совсем не общались на каникулах, поскольку она снова отклонила приглашение провести эти две недели вместе. Он предлагал поместье, королевский дворец, просто видеться в студенческом городке, поехать вместе на виноградники на юге — девчонка отклонила все. Даже если он обещал на все это время предоставить ей возможность заниматься артефактами, жить в отдельной спальне, гарантировал, что не притронется и пальцем, пусть она только проведет время рядом с ним. Лорд обещал себе быть терпеливым и не напирать, а потому дал личное пространство. Они по своему обыкновению встретились в первые выходные с начала учебы, мужчина вручил ей цветы и мешочек с образцами редких горных пород Нармы. Получил в ответ прекрасную улыбку с ямочками на щеках и решил, что все налаживается. Но вот настал выходной второй недели, а она не пришла.              — Что это с ним? — Ромар как всегда не замечал ничего выше подолов коротеньких юбок адепток, а потому включился позже всех и вынужден был шепотом спрашивать о происходящем у соседа.              — А ты не замечаешь? — и, видя непонимание, уточнил. — Изменение в нашем утреннем составе. Точнее отсутствие кое-кого.              Боевику, так быстро придумывающему остроумный ответ, который бы гарантировал приятный вечер в женской компании, время на размышления нужно было в двух случаях — на уроках и для формирования выводов. Но вот через минуту на адепта снизошло понимание, и он, опять не подумав, ляпнул:              — Забыла, может?              Родственник короля бросил на него такой взгляд, что парень подавился. Обычно синие глаза, типичные для местной аристократии, налились красным, пока он пытался откашляться. Стоило отдышаться и сесть, как Лианэш резко вскочил со стула и молниеносно вылетел из столовой. Даже туго соображающему Ромару было ясно, куда он.              — Да, попал мужик.              Парни согласно кивнули. И в обед снова сидели напряженно и тихо, опасаясь гнева своего лидера. По аккуратным расспросам морально более стойкого Кассиана и безбашенного Ромара постепенно узнали подробности. На артефакторский факультет чужаков не пускали. Вообще. Даже королевской крови. Только сказали, что Элиза Рок в корпусе, сегодня не выходила. Жива, здорова, большего сообщить не могут. Позвать также не могли — она за работой, а артефакторов в этот момент запрещено отвлекать всем. Декан и ректор на это могли только руками развести — без крайней нужды артефакторов от работы они отвлекать тоже не в праве, слишком серьезная работа и слишком опасные последствия в случае ошибки. Влияния Датнаша и угроз разнести все к проклятой ТЬме хватило, чтобы разгневанного адепта провели до дверей мастерской, показали, мол, она там, но подходить, стучать, говорить или пытаться открыть запретили. Только когда сама выйдет или если ее защитный артефакт подаст сигнал о помощи.              Она объявилась на следующее утро. Придя на полчаса позже обычного, в другой день, набрала еды в поднос и молча села рядом с мрачным Датнашем, которого опасалась уже вся группа. Раскрыла газету и застывшим взглядом уставилась на заголовок. Не ела и не читала.              Естественно, Лиа набросился на нее с вопросами вроде “где была”, “почему не предупредила”. Девушка же просидела еще секунд пятнадцать без движения и только на повторном рыке “Элиза!” медленно перевела взгляд на боевика, теперь уже двадцатитрехлетнего.              — А? — пустой взгляд встретился с разъяренным.              — Почему ты не пришла вчера? — парень схватил Ли за плечи.              — Вчера? — ответ был даже не тихим, едва слышимым. До Датнаша начало доходить, что что-то не так, и злость быстро прошла.              — Да, вчера, когда мы обычно завтракаем вместе. — и голубые глаза подозрительно прищурились. — Что с тобой?              Вместо ответа адептка медленно моргнула, затем еще раз. Смотрела на лицо сидящего рядом. Остальные за столом и раньше прислушивались к разговору, но теперь странную картину изучали во все глаза. Только через минуту она отреагировала и спросила, словно в пустоту:              — А какой сегодня день?              Теперь уже до всех стала доходить неправильность ситуации. Кассиан начал оглядываться в поисках кого-нибудь с целительского факультета.              — Второй выходной, первый весенний месяц, девятое число. Милая, что с тобой? Ответь. — Лианэш легонько потряс девушку за плечи, но она снова не реагировала. Только начала отворачиваться ко вчерашней газете. Лениво придвинула и стала вглядываться в дату.              Еще через несколько минут смогла ответить, когда Ромар подошел, тоже склонился над ней и провел рукой между ее лицом и газетой. Только тогда девушка очнулась и прошелестела:              — Но тут написано, что сегодня первый выходной.              — Кас, целителя найди, — Датнаш заметно побледнел, но старался говорить спокойно. — Не волнуйся милая, мы сейчас все исправим. Лекаря найдем, — парень взял безвольную руку с холодными пальцами и поцеловал. Продолжил уже не ей. — Что с ней, черт возьми? Кто-нибудь знает?              — Кхм, простите? Мне нужно Ли отвести, — разговор боевиков и начавшиеся шевеления остановила четырнадцатилетняя девушка с русыми волосами, едва заметными веснушками и каре-зелеными глазами.              — Ты кто такая? — Лианэш встал со стула, продолжая держать брюнетку за руку и грозно смотря на незнакомку. — Это ты с ней сделала?!              — Нет, что вы, — девочка испуганно отступила, — я помощница. Слежу за Ли, пока она… ну… не очень осознает происходящее. Я привела ее позавтракать.              — Не осознает происходящее? — и уже спокойнее, садясь обратно за стол. — Объясни нормально.              — И подробно, — добавил Кассиан, с улыбкой предлагая девочке присесть к ним за стол.              Девочка приняла приглашение, но села не на указанное место, а рядом с Элизой, вкладывая в руку вилку и направляя к тарелке. Это послужило толчком к сработавшим рефлексам, и адептка старшей ступени наконец начала есть. Пусть все так же бездумно и отстраненно.              — У шестнадцатого курса сейчас артефакты времени. Всех особенностей я не знаю, но делать их сложно. Для работы с часовыми механизмами особый навык нужен, нарабатывается долго, а при каждой ошибке — дает скачок во времени назад или вперед. Один раз не страшно, но они за день так по нескольку десятков раз перемещаются. Поэтому весь курс сейчас… вот такой. — светловолосая девочка пододвинула к адептке чашку с напитком.              — И ты помогаешь им?              — Только Ли. К каждому адепту приставили кого-то из младших. Мы напоминаем, когда пора есть или спать и провожаем.              — Хорошо же ты за ней сейчас следила. А если бы с ней что-то случилось в твое отсутствие? — лорд начал закипать.              — Я знала, что она возьмет завтрак и спокойно сядет за стол. Я не первый день за ней слежу, вообще-то, — девочка гордо вздернула острый носик, — и мне нужно было взять у целителей свежих трав для Ли. Ой, точно. И она высыпала в кружку чая травяной порошок и размешала, пододвигая к адептке. Та выпила, не глядя и не спрашивая.              — И долго она будет… такая? — Лианэш благодарно посмотрел на друга, когда тот озвучил его собственные мысли.              — Станет лучше через несколько минут, травы должны подействовать.              И Риаллин, как позже представилась девочка, оказалась права. Не прошло и пяти минут, как взгляд Элизы стал осознаннее, движения немного ускорились, а руки потянулись за приборами уже без напоминания.              — Я перепутала дни, потому вчера не пришла.              — Ничего страшного, — лорд не удержался и положил ладонь девушке на спину, большим пальцем оглаживая зону между лопаток.              — Наверное мне стоит этот семестр завтракать на факультете и…              — Нет, — оборвал ее Лианэш, нахмурившись. — Даже не обсуждается.              — Из меня едва ли получится нормальный собеседник.              — Так ты и раньше в беседе участвовать не стремилась, — боевик сместил руку со спины дальше на талию. — Потерплю.              В будни я постигала в основном часовые механизмы, по ночам сил на астральные перемещения не оставалось, и Регар прекрасно это понимал, только заботливо кивая, по выходным я сидела в компании боевиков теперь уже четвертого курса или убегала к учителю. В моем состоянии заниматься артефактами было бы безумством, а потому учитель расширял мои знания теории по артефактам времени и просто развлекал историями о создании петли времени, где и поселились вечные. Наверное, именно на этих рассказах Регар подумал, что необходимо сделать и для меня схрон души на случай смерти оболочки. Именно этим он и планировал заняться в моем будущем учебном году, сразу после совместных летних каникул.              Под конец года самые успевающие из учеников группы перестали делать ошибки и, так сказать, набили руку на механизмах. Наградой стала возможность перестать ходить безвольным овощем. К тому моменту помощники Деймона и Сиа по их же просьбе решили водить ребят вместе со мной на неартефакторский завтрак — смена обстановки нужна была всем и срочно. Трем ребятам с восьмого курса такая мысль пришлась по вкусу. Теперь они могли распределить обязанности — пока двое следили за подопечными, третий бегал за травами. И метод, и идея завтракать не в нашем корпусе давала плоды — мы возвращались к практическим занятиям гораздо более посвежевшими и соображающими, восстанавливались лучше. А потому первыми и освоили новый навык работы. Даже по окончании самого сложного этапа практики ребята изъявили желание позавтракать подальше от корпуса, а потому в первый выходной мы теперь приходили втроем. Адепты боевого факультета ничего не сказали против, а сказали бы — я не рвалась с ними завтракать, могла и отсесть за другой стол. Лианэш это тоже понимал и не возражал даже взглядом. Когда в последний месяц учебы мы пришли на завтрак уже сами, боевики это сразу заметили.              — Боги, — выдохнул он, беря у меня из рук поднос, — я соскучился по твоему осмысленному взгляду, — на эмоциях Лианэш стремительно поцеловал меня в щеку и сам протянул мне газету.              Газета тоже не подвела, пестря фотографией со свадьбы лорда Риана Тьера и Дэи Риате на первой странице. За спиной, как третий лишний, стоял лорд Даррэн Эллохар и смотрел на поцелуй молодоженов, пытаясь сохранить каменное лицо. Оба лица мне, разумеется, были знакомы, в личностях моей случайной встречи в шесть лет можно было не сомневаться. Новость была удостоена небольшого обсуждения. Точнее не столько новость, сколько личность невесты. Разумеется, девушка из простого люда замужем за верхушкой аристократии вызывала у благородных лордов-боевиков недоумение. Датнаш задумчиво молчал, оглаживая мою руку, а вот я решила высказаться.              — Согласна, двор едва ли примет такой мезальянс. Члену правящего рода супруга нужна соответствующая, как минимум аристократка, — и продолжила спокойно завтракать, переворачивая страницу и читая следующую статью, на этот раз об анализе изменения политических и экономических взаимоотношений между ДарГарайским двором и Даррантом. Ничего нового, раздутые заключения на пустом месте. Автор же находится не на месте, а марает бумагу в четвертом человеческом королевстве.              — Ситуации все же бывают разные, — Лианэш подался вперед, разворачиваясь ко мне корпусом, — и девушке не обязательно происходить из благородного рода, чтобы вписаться в высшее общество. Это вопрос образования и, скажем, дарованного титула леди за определенные заслуги.              Нужен ли мне титул леди? Чтобы наш безумец-король мог распоряжаться моей дальнейшей судьбой как незамужней девушки?              — Нет, она все равно всегда будет белой вороной, — я оторвалась от газеты и с нажимом посмотрела в глаза мужчине, — всегда. — И, возвращаясь к чтению, сделала вид, что мы все еще говорим о Темной Империи. — На месте лорда Тьера я бы пожалела девушку и оставила в покое. Аристократия склюет ее заживо за такую связь. Мне девушку искренне жаль.              — Жаль? — Кассиан вмешался. — Да она, должно быть, счастлива, что подцепила птицу настолько высокого полета. — парень скептически поднял бровь и откинулся на спинку стула, явно заканчивая трапезу.              — Уверена, обычно так и есть. Чаще всего тот, кто ниже по положению, и изъявляет желание повысить статус. Но в этой ситуации, — я еще раз открыла фото и долго, внимательно изучала новобрачных, — уверена, что девушку втянули в отношения насильно.              И Кассиан, и Ромар, и еще несколько адептов, что собирались что-то высказать, быстро закрыли рты и задумчиво на меня посмотрели. Не сомневаюсь, какую корреляцию они сейчас мысленно проводили. На том диалог и завершили.              К лету я по сложившейся традиции отказалась поехать с Лианэшем и вместе провести время. Каждый период экзаменов проходит в ощущении мощного дежавю с перечислением всех заманчивых мест для проведения каникул. Я же, попрощавшись со всеми, отправилась с Регаром порталами до границы с Темной Империей. Преодолевали отслеживаемую границу морским путем, минуя порты и пытаясь пришвартоваться, не разбившись о скалы. Лодочка была небольшой, но навешанной артефактами по самый флагшток. Ну не моряки мы с Регаром, не моряки. Остаток каникул бродили по Приграничным лесам в поисках наименее отслеживаемой зоны с достаточным магическим фоном, способным замаскировать портал. Запаса еды хватало на две недели, но вечера были сложными. Приграничье — это вам не теплые уютные леса дриад, это зима девять месяцев в году. Пусть у нас были летние каникулы, вечерами температура уже приближалась к минусу.              Мы бродили днем, осматривая территории. Вечерами делали артефакты. Все та же боевка от Регара и мой подарок Рие. Учитель поначалу был недоволен, но я девочке была очень благодарна за помощь во время учебы. Наставник согласился, когда услышал мои мысли о приставаниях отчима к девочке — такой подарок фактической сироте с хорошим приданым не помешал бы. Сделала Рие браслет, что активировался от специального касания — необходимо было обвести пальцем по кругу третий хрусталик слева. Немного перенаправления потоков, ощутимая доля целительской магии, которую не остановит защита, и мы получаем крайне незаметный тонкий браслетик из простого металла, который постепенно убирает сексуальное желание у всех людей вокруг. Достаточно медленно, чтобы жертва сочла это за естественную реакцию. Если же негодяй напирал, то отсутствие желания понемногу перерастало в диаррею. Излучение артефакта я погасила, но не полностью — такая технология была личной разработкой Регара. И я не могла предать доверие учителя, передав подобное другому артефактору. Учитель и так не обязан был рассказывать подобный секрет работы мне. Но рассказал, показал, научил делать самой и разрешил устанавливать технологию двустороннего щита энергоматрицы в свои разработки, чтобы в будущем артефакт в изделии не смог определить никто. Именно эту технологию я применяла в Эль-Таиме и именно поэтому никто на факультете еще не засек у меня столь мощный артефакт — излучение было нулевым.              По ночам, когда не была занята попыткой абстрагироваться от холода и уснуть, я отбивалась от лесных обитателей. Регар конечно страховал и следил за моей сохранностью, но драться с рварами и загрызнями предлагал самой. Навыки владения изготовленным за последние два года оружием возросли в разы. Несколько раз я не смогла уследить за когтями рвара и получала разорванный бок или бедро. Тогда учитель вступал в бой с моей подарочной катаной на перевес — двухметровой, под рост и габариты учителя. Быстро срубал голову зверю и бежал меня лечить, приговаривая: “Моя бедная кхамори, потерпи” или “С твоей скоростью и силой что-то надо будет сделать.”              Точку для портала нашли, артефакт установили и на этом официально закончили создание пути отхода. От меня требовалось в случае опасности найти способ добраться до портала и выбрать точку выхода. Поставить порталы почаще или поближе мы не могли — заметно, могут повредить участок земли, скачки энергии при перемещении слишком заметны. Будь это временно срабатывающий портал, мы могли бы попытаться скрыть следы, но в стационарном — увы, нет.              Подарок вручила Риаллин еще до учебы. Девочка не то еще не набралась мудрости не пускать близко к своим артефактам чужаков, не то мне излишне доверяла, но привела она меня к себе в комнату. От подарка расплакалась. Успокаивала я бедную девочку в течение часа, увела пить какао в столовую, а после, снова в комнате, объясняла, что это ненадолго, что нужно давать отпор отчиму, но максимально незаметно и осторожно. Он не должен заподозрить действие артефактов, но пускать их в ход точно надо. Причем необходимо сделать несколько таких, которые бы сработали даже при заблокированной магии — вдруг дознаватели решат не снять блокирующую магию наручники. Риа, смутившись, призналась, что лорд Нардаш так однажды и сделал. Еще намекнула бедняжке, что раз отчим настолько старается, то вероятно наследство гораздо больше того, что Риаллин привыкла считать. Словам вняла, как и моему совету больше не пускать чужих в свою комнату.              — Я отчетливо вижу, где ты прячешь артефакты и какие, Риаллин. Даже зависайку в кармане. Не смей выносить за пределы комнаты, преподаватели засекут, — я строго посмотрела на девушку пятнадцати лет. Милая она, но жутко наивная, даже приставания отчима не вразумили.              — Хорошо. Спасибо тебе, Ли. — Риа на последок еще раз взглянула с благодарностью, и я, не выдержав, еще раз заключила малышку в объятия. — Только не называй меня полным именем, пожалуйста.              — Почему?       — Так меня отчим называет всегда, — она потупила взор.              — Как скажешь, Ри. Но, чтобы ты знала, имя очень красивое и дано тебе не отчимом, а любящими родителями. Проблема здесь не в имени, а в этом ублюдке, что домогается до ребенка, о котором должен заботиться.              И я ушла, оставив задумчивого ребенка внимать всему, сказанному во время встречи.              Семнадцатый курс ознаменовался третьим блоком теории по высшим артефактам, где в том числе коротко сообщалось о мощных, но запретных изделиях. Редкие материалы вызывали улыбку даже у наших безэмоциональных адептов, когда профессор — талантливый, но слишком пристрастившийся к алкоголю — выдавал очередной перл. На практике первым предметом была починка артефактов — финальный блок. Поэтому с середины курса администрация выдала нам официальное разрешение чинить (или пытаться чинить) артефакты других адептов с их согласия и при условии, что мы заранее предупреждаем, что предмет пока изучали только в теории. Практика была нужна, а в академии стольких сломанных артефактов не имелось. Большинство одногруппников выло от отчаяния, поскольку никто из адептов не собирался отдавать недоучкам ценную вещь. Мне повезло — весь пятый курс боевиков проявил безграничное доверие и с радостью принес мне все артефакты и амулеты, что были у них в роду. Еще раз напомнила, что я еще не получила оценку за курс починки, а потому считаюсь недоучкой — не нужны мне в будущем скандалы с аристократией. Парни покивали, поулыбались и сказали, что во мне не сомневаются. Приятно, однако.              Починила и улучшила все, даже отполировала каждый для красоты. По просьбе некоторых ребят еще и украсила часть артефактов дополнительной инкрустацией, резьбой, орнаментом или гравировкой. Получалось симпатично. Парни предлагали деньги в оплату, но я смогла их удивить. Сообщила, что хотела бы от каждого личную расписку, что выполнила починку артефакта или его украшение, попросила приложить список тех артефактов, что они готовы афишировать, и письма от имени рода с заверением, что работой довольны. За семь папок документов от каждого из адептов и личное письмо от имени королевского рода мне автоматом поставили высший балл за починку артефактов и предстоящий в следующем полугодии курс по ювелирному искусству. От практики, конечно, не освободили, но вот финальный проект делать было не обязательно. Так я стала второй лучшей студенткой на факультете. Первое место занимал выпускник, протеже декана. Если никто меня не обгонит, то со следующего года я — лучший адепт-артефактор академии. Боевики сильно удивились, но мою благодарность приняли, предложив отметить. Зазывали в кабак. Сказала, что кабаки не моя история, но попросила их хорошо провести время. В целом, отношения с этой компанией начинали складываться дружеские, только Лианэш чудил.              Он сделал еще один заказ, на этот раз на магические доспехи с абсолютной защитой. Работа долгая, кропотливая, долженствующая занять чуть ли не весь учебный год. А главное, она требовала постоянного контакта с заказчиком для снятия мерок, личной настройки, синхронизации с телом и самое важное — изготавливаться должна с добавлением магии заказчика на каждом этапе. Поначалу я не видела смысла отказываться. Сделать просто так можно только себе — а я такие доспехи не хотела, не боевик я, чтобы в латах щеголять. Сделать другому можно только на заказ, как сейчас, а изготовление таких лат не только бесценный опыт, но и статус для артефактора. К тому же оплата впечатляющая — две с половиной тысячи золотых. На эти деньги можно было купить дом. К тому же, валюта была общей для большинства территорий — я могла взять запасы потом в Темную Империю.              Так я и согласилась, но не учла одного — я теперь почти каждый день проводила свободное время у Лианэша. Этот хитрый жук явно знал, что заказывает, так как в первый же день, когда я заработалась допоздна и пропустила комендантский час, сообщил, что для меня уже подготовлена отдельная спальня. Выбора у меня не было, возвращаться в это время в корпус значило потерять доступ к лабораториям на две недели, что было крайне неприятно. Осталась, но не спала и работала всю ночь, чтобы избежать казусов в виде несанкционированного проникновения мужчины в мою спальню. Зря, Лианэш просто пожелал доброй ночи и только утром пришел разбудить меня с чашкой кофе в постель. Расстроился, увидев, что я вообще не спала. Пытался настоять, чтобы я не шла в таком состоянии на занятия, но артефакторам подобный режим работы был не в новинку. И Лианэш это вскоре понял, увидев своими глазами.              Дело было в том семестре, когда я взялась за починку их артефактов. Ремонт иногда требовал консультации, согласования дизайна, к тому же заказчики имели право следить за ходом работы, а это значило одно — Лианэш сотоварищи получили право посещать наше здание. И, разумеется, попросили экскурсию, и не одну. Что-то было ожидаемо — адепты, что все время занимались работой, в любом уголке что-то вырезая, компонуя, чертя и в целом занимаясь делом. Столкнулись однажды с двумя адептами, что ковыряли что-то в одной из дверей.              — Ребят, советую отойти, сейчас тут запахнет жареным, — предупредил нас один из них.              Я отвела боевиков в сторонку и мы все вместе с любопытством смотрели на происходящее. Заодно решила пояснить:              — Это из старших групп. Они уже давно эту каморку взломать пытаются. Ходят слухи, что там один из профессоров запас личного алкоголя прячет.              Адепты провалились. Буквально. Пол пропал и адепты свалились в коридор этажом ниже. Гости поржали, я спросила взломщиков, в порядке ли они, и после утвердительного ответа из-под завалов пошла проводить экскурсию дальше.              Удивлялись парни многому — атмосфере, уютно обставленным коридорам со множеством цветов и диванчиков с расшитыми подушками и пледами, тому, как все с улыбкой друг друга приветствовали. Поразились табличкам “не беспокоить, идет работа” и тому, как профессора на цыпочках проходили мимо таких дверей в общежитии учеников. Попросили показать те кабинеты на нижних этажах, что адепты обустроили под спальни. И, разумеется, увидели режим дня артефакторов — половина спит когда и где придется, не появляясь в своей спальне неделями. Дружеская атмосфера на факультете сделала свое дело — многие досыпают в перерывах между занятиями, а преподаватели, что спешат в аудиторию к ученикам, по дороге мягко будят спящего в коридоре адепта, если тот проспал начало занятия — звонков в нашем корпусе не было, чтобы не сбивать концентрацию. Артефакторы вообще способны заснуть, где угодно — на полу, за столом в мастерской, на расчищенной парте, на сложенных вместе стульях в столовой, на подоконниках, но самое частое — на диванчиках в коридорах, укрываясь все теми же пледами. Вот боевики и ходили шокированные, когда в очередном уголке мирно спал адепт, а все вокруг, даже преподаватели, беседовали исключительно шепотом.              Половину времени я училась, половину — ковала доспехи для Лианэша. Оттого половину дней ночевала у него же. Мужчина предусмотрительно держал дистанцию в благодарность, что я не встретила его предложение категорическим отказом. Причина же была в ином — Регар занимался изготовлением кристалла-хранилища моей души, чтобы я имела слепок души, памяти, разума и ауры для восстановления тела в случае непредвиденного. Сделать сама я пока была не способна, да и место требовалось отдаленное. Потому по ночам, когда Регар брался за работу, он призывал мое астральное тело и подробно объяснял теорию с демонстрацией. Работа заняла полгода, которые мы виделись только для таких ночных уроков. В дни работы у Лиа бежать обратно в корпус — значило потерять возможное время от объяснений учителя и задерживать его работу.              Четвертым предметом в семестре было изготовление горючих и взрывчатых веществ. Производство нервное, фатальное в случае серьезной ошибки. Занимались мы исключительно под надзором преподавателя и пяти личных лаборантов, но это не спасало от стресса. Группа только оправилась после артефактов времени, не все даже наработали достаточный навык, чтобы избегать ошибок. Только семеро лучших в группе из пятнадцати адептов перестали страдать от постоянных скачков во времени к концу курса. И только у нас в лицензии после выпуска будет пометка о разрешении на работу с артефактами данной группы. За лето мы только пришли в себя, чтобы с нового семестра ходить с нервным тиком и вскакивать от каждого громкого звука. Мой заказ на латы в таких условиях сильно усложнял задачу, поскольку требовал постоянного стука молота о наковальню. Когда мы с Регаром заканчивали занятие, у меня еще был час или два на обычный сон. Но вскакивала я с утра от кошмаров. Лианэш заметил и теперь вместо кофе дожидался моего пробуждения с успокаивающим отваром. Провожал утром до дверей корпуса и уходил на свои пары.              Перед вторым полугодием, опять отказавшись от приглашения лорда и сославшись на дела, отправилась с Регаром в его поместье. Предварительно выпроводив всю прислугу на две недели, наставник привел меня в лаборатории. Дал изучить кристалл, объяснил принцип работы и повел в сокровищницу. Допуск на меня уже был настроен, но теперь мы основную часть каникул занимались созданием тайника в тайнике — скрытой комнатки, настроенной исключительно на меня и предназначенной для хранения кристалла, пока я не определюсь с другим подходящим местом.              В перерывах Регар проводил экскурсию и настраивал для меня допуск во все зоны, что этот допуск вообще требовали — даже в пыточную и арсенал под землей. К концу каникул я имела полнейший контроль над замком. “Что мое — твое, кхамори,” любил повторять он, гладя меня по волосам. Особенно радовал не арсенал, не лаборатории, а библиотека с копиями всех книг отступников по артефакторике и многим другим. Вечерами я сидела в библиотеке с чашкой ароматного какао, пока учитель разбирался с бумагами и документами в своем кабинете. Теперь я уже знала, что бумаги были по внутренним делам отступников. Регар Сторм руководил артефакторским направлением научной ветви — Рекьеммы. Такое положение требовало регулярного контакта с другими артефакторами ордена, консультаций, выделения материалов и координации работы. Пусть вечные и вели жизнь более размеренную и со стороны более хаотичную, но структура и иерархия там были, как и у всех. Оттого у учителя и была настолько полная библиотека. Он не только является главой артефакторов, а потому и финальным редактором всех научных трудов, но и был ранее главой Рекьеммы — Морун Рекьеммаром — в течение семидесяти пяти лет.              К концу каникул, когда пора было возвращаться в четвертое королевство, Регар надел мне на палец фамильное кольцо рода Сторм.              — Я всегда буду твоим учителем, кхамори. Но я никогда не женюсь, потому и в обручальном кольце необходимости нет. Оно завязано на мой кристалл. Если ты почувствуешь разрыв связи в своем кулоне, то погибла моя оболочка. Если же разрыв связи будет в кольце — уничтожили мой кристалл.              А я уже знала, что для вечного уничтожение кристалла — смерть, на этот раз навсегда. Кольцо было скрыто от всех посторонних глаз, как и любое творение Регара.