Глава седьмая, в которой мышка встречается с лесным чудищем

Дом Бьорна действительно пустовал. Там не осталось обитателей, кроме пчел да всяких бабочек. Козы, коровы и кони, видно, давно разбежались, а может, великан просто решил переехать… Из такого-то прекрасного места? Сомнительно… Я пошарахалась по всему двору, пытаясь отыскать следы пребывания хозяина, прошла в дом, стерла пальцем толстый слой пыли со стола, и окончательно убедилась, что никто не заходил сюда очень и очень давно. Оставалось только тяжело вздохнуть и понадеяться, что с ним все в порядке. Пока не доказано обратное. Всполох немного приободрился и почти полностью подсох. Я умылась в ручье, который все еще журчал во дворе и стал, будто, немного полноводнее. В доме нашлась еще одна фляга для воды. Я тщательно ее промыла и наполнила. Памятуя о том, что в лесу Трандуила можно плутать необычайно долго, следовало запастись самым важным. На самом деле лес меня страшил. Слишком много неприятных воспоминаний было связано со временем, проведенном в нем. Это тогда я могла не вернуться и только гномы спасли меня от вечного блуждания по лесу в виде оленя. А кто спасет меня теперь? Получается, что и некому. Придется спать, рискуя в любой момент скатиться с тропы. Кстати о тропе… Это Торин ее тогда нащупывал. А смогу ли я? В общем, чем дальше я углублялась в эти мысли, тем хуже мне становилось. - У меня самого скоро голова загудит от тебя, - жалобно простонал Смауг. - Могу начать думать о плотских утехах с Торином, - язвительно заметила я. - Нет уж, спасибо, - через несколько секунд с отвращением пробормотал он. – Сороконожки в твоих мыслях мне уже почти как родные. - Если бы ты знал, какого страху я в этом лесу натерпелась, то может, даже посочувствовал бы! – попыталась я воззвать к его совести и жалости. - Не пытайся будить во мне что-то хорошее, - заворчал дракон. - Брось! Ты не самое ужасное создание, что встречалось мне на пути, - я припомнила Азога с его абсолютной неукротимой ненавистью к гномам, а еще пауков, гоблинов и даже того слизняка, что был помощником бургомистра. - Ты путешествовала с гномами. Конечно, я не худший, - Смауг проигнорировал все варианты из моих мыслей и выбрал свой. Конечно… - Почему ты их так не любишь? Только из-за того, что вы сокровища не поделили? – попыталась я разузнать о своем внутреннем голосе побольше. - Я никого не люблю, - донеслось из глубин антресолей. На все мои попытки снова вывести его на разговор, он не откликался. Не хочет и не надо… Тоже мне, еще уговаривать его! Я снова тяжело вздохнула и посмотрела в сторону раскинувшегося вдалеке Лихолесья. Пора было выдвигаться. Каждый час промедления приближал закат, а мне не хотелось входить в зачарованный лес ночью. Медлить и оставаться здесь на ночлег я тоже не желала. Один только вид горы заставлял сердце трепетать и желать скорейшей встречи с ее обитателями. Промедление было смерти подобно. Наверное, она и Торина когда-то так манила… Ехать на Всполохе без седла оказалось той еще задачкой. Хребет у него был острый, ход тряский, а гнать коня галопом я не осмелилась – он и так натерпелся. Приходилось перебиваться с рыси на шаг, протирая зад и ежесекундно сожалея об идее оставить седло где-то там далеко-далеко. Казалось, чем ближе мы подъезжали к лесу, тем хуже становилась погода. А может, мне лишь казалось из-за гнетущего плохого предчувствия и страха перед этим заколдованным местом. В тот раз мы тоже попали тут под дождь. Не хотелось бы еще и промокнуть… Солнце несколько раз мигнуло мне из-за серых облаков, будто подбадривая. Я крепче сжала конскую гриву, стараясь пробудить в себе весь доступный мне оптимизм. Найти проход в лес, старую арку, увешанную плющом и сухими ветками, оказалось гораздо проще, чем я думала. Каменная тропа, словно недавно очищенная от павшей листвы специально для меня, уводила вглубь, в темноту и черноту сонма сплетенных деревьев. Я соскользнула со спины Всполоха и похлопала его по шее, успокаивая скорее себя. Оставалось еще одно важное дело… - Прости, что тебе пришлось несладко с тех пор, как мы встретились, - я ласково гладила коня по морде и шее, старательно сверля взглядом его широкую грудь. – Здесь мы попрощаемся. Всполох попытался толкнуть меня мордой, взволнованно фыркнув. - Вряд ли ты сможешь вернуться в Ривенделл, зато у Бьорна в доме весьма неплохо. Тебе будет где укрыться и что покушать… - я искренне надеялась, что зимы тут не слишком суровые и часть травы спасется под снегом. Конь явно был против моих предложений и даже попробовал сделать шаг в направлении к лесу, но я решительно остановила его собой. Может, в нем взыграла гордость, а может, он тоже ко мне немного прикипел, но брать его в Лихолесье я точно не хотела. За собой бы уследить и не превратиться еще в какую-нибудь живность, навечно затерявшись там в виде мерзкого паука, например… К тому же если я смогу худо-бедно пройти по тропе, то вот неповоротливое копытное – вряд ли будет столь же грациозно, чтоб не сойти с нее в какой-то момент, а тем более уместиться на камнях и уснуть. - Возвращайся к дому или иди, куда захочешь, - я стянула с него веревочную уздечку и бросила на землю. Всполох еще несколько раз боднул меня мордой, попытался заглянуть в глаза, но я зажмурилась, не желая слышать его голоса. Если Ландроваль и Смауг говорили правду, и я действительно краду часть души каждого живого существа, делать то же самое с этим конем мне совершенно не хотелось. Наконец он понял тщетность своих стараний, разочарованно гугукнул и, повесив голову, понуро пошел обратным путем. От этой картины на душе стало еще гаже, чем в ущелье. - Спасибо, - прошептала я, едва сдерживая слезы, - мы еще встретимся. Всполох обернулся ко мне и коротко заржал. Я еще несколько минут провожала взглядом приободрившегося жеребца, удаляющегося неторопливой рысцой. Интересно, не соврала ли я? Но медлить дальше было нельзя. Солнце неуклонно шло на закат и за остаток мрачного дня нужно было пройти как можно больше. Чтобы шагнуть под сень деревьев, пришлось пересилить собственный страх. Я повторяла про себя, что делаю это ради друзей, ради того, чтобы снова увидеть их, ради самой себя, в конце концов. И все равно стоило мне пройти лишь несколько метров по каменной тропе, как я остановилась и до боли сжала кулаки, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Здесь не было ни пения птиц, ни звуков животных, я бы сказала, что царила полная тишина, но шорох и шелест деревьев был неумолкаем. Мне казалось, что он пытается что-то сказать мне, нашептать, что даже корни деревьев что-то гудят мне вслед. От страха закружилась голова, и я присела на корточки, просто под давлением всей этой неописуемой силы, что насела на меня, задавила, заглушила своим шепотом. Словно когда-то в Эреборе, напуганная его величием и гигантскими залами, теперь я была напугана всего лишь лесом. А ведь с гномами не было так страшно. В любой момент можно было обнять Бильбо или прижаться ближе к Торину. Следовать за ним, не отставая ни на шаг… Я чувствовала себя защищенной тогда, а теперь осталась одна-одинешенька против громады заколдованного леса, уже однажды чуть не загубившего меня. Пришлось до боли сжать собственную ляжку, чтобы немного сбить с себя пугающее наваждение. Пути назад все равно нет… Или вперед или никуда. Мыслей о том, чтобы вернуться и обжить дом Бьорна, забыв о гномах и горах навек, я даже не допускала в свою голову. Не для того все это, чтобы отступать на середине пути. Пришлось потратить немало времени, чтобы лишить одно из деревьев увесистой ветки, которую я превратила в трость, чтобы прощупывать тропу перед собой. По крайней мере путь тут был один… Я двинулась вперед, стараясь представлять, что это совершенно обычный лес. Всего лишь понурый, умирающий и облетевший листвой в середине лета. По крайней мере здесь было значительно прохладнее… - Чего ты так боишься? – лениво прошелестел Смауг, словно потянувшись от долгого сна. - В прошлый раз лес заставил меня превратиться в оленя, - пожаловалась я. Говорить с самой собой было куда лучше, чем идти в полном безмолвии. Господи, до чего я докатилась? - И что? Ты ведь и так превращаешься. В мышей, - он презрительно фыркнул. - Но я это контролирую. А здесь была словно в наваждении, - меня передернуло от воспоминаний о вкусной траве… я же могла тут остаться! Бррр… Раньше все казалось мне не таким жутким. - Не смогла сопротивляться чарам какого-то вшивого леса, - насмешливо бубухнул он. – Неудивительно, что все перевертыши перевелись… - С чего ты это взял? Может, их полно, но они умело скрываются, - я спорила просто ради того, чтобы слышать свой голос. – А перевертыши это… как хоббиты? Или эльфы? Ну то есть… - Я понял, - он закатил глаза, мысленно конечно же. – Нет, это не отдельный вид. - То есть я все-таки человек? – на всякий случай уточнила я. - Или помесь с чем-то низкорослым и нелепым, - фыркнул дракон. Идти, беседуя со Смаугом, было безусловно не так прекрасно, как с гномами, но делало дорогу хотя бы терпимой. Я не так дергалась от каждого шороха, а некоторые, полагаю, и не замечала, закусившись с ним языками в особенно горячей перепалке. В конце концов мы все равно друг от друга устали, почти поссорились в пух и прах и разошлись по разным уголкам моего сознания. Как устраиваться на ночлег – я не знала. И впервые полностью понимала Торина, гнавшего нас по этому лесу до посинения. Он, наверное, тоже пытался вывести нас как можно скорее и не дать никому скатиться с тропы во сне. К тому же вечер тут сделался действительно холодным. Солнечные лучи не проникали сквозь сплошную завесу крючковатых деревьев, не прогревали землю и все здесь было не по-летнему стыло, мрачно и влажно. Когда я несколько раз чуть не сошла с тропы, затерявшись в темноте, стало очевидно, что пора остановиться на ночлег. Но какой бы уставшей я ни была, а заснуть мне так и не удалось. Я чувствовала себя скалолазом, заночевавшим на краю обрыва. Стоило только начать проваливаться в сон, как я вздрагивала всем телом, словно наяву ощущая, как скатываюсь с тропы. Хотя она все это время была подо мной и никуда не собиралась. Под утро мне и вовсе стало невыносимо холодно, и пришлось в буквальном смысле прыгать, чтобы согреться. После такого ни о каком сне речи уже не шло, и стоило только хоть немного посветлеть, как я тут же пустилась в путь, снова простукивая тропу впереди своим посохом. Поначалу я не понимала, с чем связано стойкое ощущение чего-то нехорошего, становившееся тем сильнее, чем дальше я углублялась в Лихолесье. Только остановившись и внимательнее прислушавшись к себе, я поняла, что чувствую запах не только влажной земли и перегноя, но и чего-то гадкого и густого, чего-то злобного. Через несколько бесконечных изгибов тропы, я заметила вдалеке свисающие с деревьев клочки паутины, и все встало на свои места. Кажется, Трандуил настолько забросил собственный лес, что мерзкие твари расплодились прямиком на тропе. Чем дальше в лес, тем злее дятлы, поэтому вскоре я даже нечаянно задела одну из ниток паучьей сети, просто врезавшись в нее лбом. Ну кто ж виноват, что глаза мои были сосредоточены на поисках тропы внизу? Кое-как стряхнув с себя липкую субстанцию, я прислушалась, но пока что лес оставался относительно тих и пустынен. Теперь приходилось смотреть и вниз, и вверх, и по сторонам, что значительно замедляло мое продвижение. Но шум ручья я все равно услышала куда раньше, чем ожидала. Он словно стал более полноводным и куда сильнее зарос разнообразными кореньями и травами. Изогнутые ветви сплетались над ним, образуя то ли стену, то ли своеобразный мост взамен разрушенного. Неужели за восемьдесят лет так сложно было наконец починить тут все?! Дороги нечищеные, мост развалился, лес зарос паутиной. Я готова была записать Трандуила в список худших правителей Средиземья сразу после этого… как его там? Саурмана? Я тяжко вздохнула и прикинула свои шансы как-то перебраться по этим веткам, потому что очевидно, что перепрыгнуть все это хитросплетение было попросту невозможно. Да и от одной мысли о том, чтобы обратиться кем-то, становилось почти дурно. Немного осмотревшись по сторонам, я обернулась на тропу за спиной и дернулась, несдержанно пискнув от неожиданности. Прямо на тропе, но достаточно далеко от меня стояло существо, словно сотканное из мрака, собравшегося между деревьями. Глаза, казалось, не имели радужки, настолько бледными они были. Очень узкий зрачок возбужденно подрагивал, а из пасти, унизанной сразу несколькими парами клыков, бесшумно капала вязкая слюна. Словно изуродованное подобие бешенной собаки оно, не моргая, глядело на меня, заставляя пятиться и отступать к обломкам моста за спиной. Оно вторило каждому моему шагу и клубы черных сгустков тянулись за ним, создавая ощущение, что у твари нет задних лап. Жуткое выражение морды, исполосованной сеткой шрамов, и эти безумные глаза притягивали, но я всеми силами отводила взгляд. Мне казалось, что если взгляну в них еще раз – мне не жить… Это не я украду его душу, а оно мою. Словно услышав мои мысли, чудовище издало что-то среднее между шипением и рычанием и припало к земле, переходя на странную трусцу и очень быстро приближаясь. И вместо того, чтобы обратиться варгом и попытаться дать ему отпор, я запаниковала, словно за мной погнался сам дьявол. - Беги! – рявкнул в голове Смауг. Ни секунды более не раздумывая, я бросилась к краю моста и прыгнула на первую толстую ветку. Конечно, не удержалась и завизжав так, что у монстра должны были завянуть уши, упала на следующую за ней, больно ударившись животом и ребрами. Перебирая руками и ногами, я отчаянно пыталась по веткам отползти дальше, и мне даже удалось продвинуться еще немного, но я буквально пятками почуяла смрадное тяжелое дыхание чудовища. Обернулась и увидела его жуткую пасть и белесо-зеленые глаза прямо у своих лодыжек. Пинок пришелся ему по челюсти, зубы оглушительно клацнули, прокусывая язык, брызнувший алой кровью, но от приложенного усилия я потеряла равновесие, соскользнула с ветки, в очередной раз огласила лес перепуганным криком и рухнула в ручей. На мгновение погрузившись в воду с головой, я только успела вынырнуть и выплюнуть фонтан омерзительнейшей тинной воды. Голова закружилась, и следующих событий я уже не помнила, мгновенно потеряв сознание.