Глава десятая, в которой мышка рвется на свободу

К ужину я не явилась. Как не явилась и на завтрак. Желудок стискивало голодной болью, и от этого в голове с каждым часом становилось яснее. А без вина наваждение не так сильно туманило разум. Всех приходивших ко мне служанок я отсылала прочь, сообщая, что мне дурно, и я не желаю, чтобы меня беспокоили. Все попытки подсчитать дни, проведенные в Лихолесье, были тщетны. Я лишь помнила, что зашла в лес, когда на дворе было лето или ранняя осень, а теперь листья с деревьев облетали, словно снег. Холода подкрадывались все ближе ко мне, а я не стала к Эребору ближе ни на один дюйм. От бездарно потраченного времени хотелось выть и царапать саму себя за бестолковость и податливость. Гора была так близко, а ты повелась на сладкие речи и вино… А он говорил, говорил «не доверяй эльфам, они сладко поют». Я только не могла понять, зачем. Только лишь чтобы насолить Торину? Как-то уж слишком мелочно и сложно. Да и необязательно для этого дурманить меня, достаточно только засадить в коробок, из которого и мышь не сбежит. А для чего еще я могла бы понадобиться эльфийскому королю – я не могла представить. Помянутый Король явился ко мне собственной персоной лишь к исходу дня. Он привычно оглядел комнату, чуть склонив голову, и приподнял бровь, не обнаружив моего присутствия на привычной высоте. Его внимательный взгляд блуждал по комнате, но поднять голову чуть выше он догадался лишь через несколько секунд. Я устроилась на узловатом стволе, выпирающем из стены моей комнаты. Так я становилась на полтора метра выше к звездам и даже выше самого Трандуила. - Тебе дурно, а ты залезла под потолок? – с ноткой издевки спросил он. - Здесь легче дышать, - хрипловато ответила я, горло словно пережало тисками. - Я не держу тебя здесь насильно, - снова уловив движения моих мыслей, сказал он, изображая благородное спокойствие. - Птицу держат в клетке, чтобы она пела. И тоже думают, что она делает это добровольно, - слезать я, конечно же, не торопилась. И думать себе о побеге тоже запретила, чтобы ни одна лишняя мысль не проскочила между нами. - Да, гномы говорили, что ты красиво поешь, - Трандуил сделал вид, что ничего не происходит, прошел к моему столу и налил себе вина из графина, который принесли к ужину. Я оставила все нетронутым. – Спой мне, мышка. - Нет, - отказала я, стараясь не выдавать бушующие эмоции и разговаривать спокойно. – Я пою только друзьям. - Чем же я тебе не друг? – он попытался предложить вина и мне, но я спрятала ладони на груди, чуть не сверзившись при этом, но удержав шаткое равновесие. - Друзья не опаивают вином и не дурманят, - без обиняков выдала я. - С чего ты взяла, что кто-то тебя опоил? – фыркнул он. – Это дракон тебе поет? - Смауг здесь ни при чем, - он, и правда, подозрительно умолк, хотя обычно ему палец в рот не клади – дай оскорбить эльфа. – Если меня не опаивали, тогда скажи, сколько дней я здесь провела? - Разве это столь важно? – попытался он сбить меня с вопроса. – Неужели все эти дни были тебе не милы? Он попытался коснуться меня ладонью, но я откинула ее прочь. Шлепок в тишине комнаты прозвучал оглушительно громко. - Я сама хочу решать, где хочу быть и как долго, - смотреть на него, не задирая головы, было весьма удобно. Надо будет подкинуть идейку Торину. - Если бы я хотел насильно удержать тебя здесь, я бы просто-напросто запер тебя в темнице, - попытался он оправдаться, не отводя от меня взгляда и, даже на мгновение, не тушуясь от собственного вранья. - Ну нет, - я насмешливо фыркнула, явно вызвав его недовольство, судя по дрогнувшим ноздрям, и припомнила свою давнюю обиду: – Это друзей ты бросаешь в темницу. А мы не друзья. И ты решил, что наивная дурочка не сможет опомниться? - А ты не задумывалась, куда ты так отчаянно стремишься? – он отпил вина и поморщился, словно оно было кислым и пропавшим. - В свой дом, - упрямо ответила я. - Чем это место тебе не дом? – теперь он явственно злился. Густые брови сошлись на переносице, искажая черты прекрасного лица. - Мой дом там, где мои друзья. Я хочу вернуться в Эребор, - только сказав это, я в полной мере ощутила, что хочу именно «вернуться». Покинуть родной мир, пройти заново все испытания, сделать все, чтобы только вернуться туда, где осталась часть моей собственной души. - А что ты будешь делать, - он отставил бокал в сторону и угрожающе придвинулся еще ближе, - когда твоих друзей не станет? Это был удар по больному, но если уж Бильбо до сих пор жив, то думаю, большинство гномов все же не успели состариться. Я сильно сомневалась только в старике Балине. И надеюсь, никто из них не совершил глупость и не погиб от шального клинка орка… или отправившись в еще одно подобное путешествие. - Что будешь делать, - продолжал давить на меня Трандуил, пытаясь сломать мой взгляд, - если Дубощит седоволос, стар и одной ногой на смертном одре? Я все равно не отвела глаз, хотя челюсти сжались до боли. Конечно, меня страшила эта мысль. Страшила и как женщину, и как его подругу. Но от того мне только сильнее хотелось увидеть его уже и прекратить эти беснования уставших мыслей в голове. - Я останусь рядом с ним, - произнесла я. Другого ответа быть просто не могло. Неужели он считал, что я не думала об этом? Или сказала бы «пойду обратно в Ривенделл, повидала старикашку и хватит». От подобных предположений я невольно ухмыльнулась, а Трандуил воспринял это по-своему. - Дубощит умрет, - бросил он мне. – Рано или поздно. - Да ты прямо гадалка, - вырвалась моя язвительность. Пора было уже научиться держать язык за зубами, но видимо, в следующей жизни. - Глупая, - он все-таки коснулся моего лица, и я не успела дернуться в сторону, слишком занятая тем, чтобы гасить гнев, разливающийся внутри. Пальцы сжались на моем затылке, не давая пошевелиться. – Он променяет тебя на сверкающие драгоценности. Как уже сделал однажды. А я… мог бы разделить с тобой долгую жизнь, дарованную тебе драконьим пламенем. Я оцепенела, не понимая, о чем он говорит. - Как ни странно, мне нравится его предложение, - очнулся Смауг. – Может, покумекаем? - Покумекаем? Ты в старорусский словарь залез? Тебя не видно, не слышно, а тут – «покумекаем», - возопила я мысленно, наседая на дракона, и пытаясь одновременно делать вид, что я крайне удивлена, а не пытаюсь придушить внутреннюю ящерицу. – Только попробуй сказать, что ты знал обо всем! - Я не твой дегустатор, чтобы сообщать тебе, что в вине, - фыркнул он, так же, как и Трандуил, делая вид, что его не смущают мои претензии. Но стоило мне только надавить сильнее, как Смауг ретировался, быстро скрывшись в глубине. Тратить силы на то, чтобы извлечь его, я не стала. И так чувствовала, что кожа начинает гореть от захлестывающих эмоций. Хватка на затылке и прикосновения пальцев к коже чувствовались все острее. Я рванулась в сторону и вцепилась в запястье Трандуила, корябая ногтями. Неестественно жуткие глаза эльфа впивались в меня, словно ядовитые змеи. Но в одну секунду, будто по волшебству, его взгляд смягчился, хватка на затылке ослабла, а вместо этого вторая его рука коснулась моей щеки. Бежать было особо некуда. Кроме как вперед… - Только представь, что может сделать драконье пламя, направленное в нужное русло, - его низкий голос завораживающе клокотал, словно драконий. Большой палец неторопливо поглаживал мою щеку, причиняя разгоряченной огнем коже больше боли, чем ласки. – Мы могли бы возродить этот лес. Выжечь все зло, что таится в его чаще. Построить на руинах новый порядок. Новый мир. Мне показалось, что тени в углах комнаты сгустились прямо над моей головой. Шорохи и навязчивый шепот проникали в уши, словно шум ветра в листьях. А в темных зрачках Трандуила я, словно наяву, видела золотую реку, сотканную из пламени. Видела дракона, обрушивающего потоки огня и дыма на черные орочьи крепости. Видела, как тысячи тварей разбегаются в страхе и ужасе, как сотни глоток визгливо вопят и стенают под натиском бушующего ветра из-под моих крыльев. Как на обугленных черных остовах пробивается новая зеленая поросль. Лес цветет и сверкает, будто холмы Шира, а полноводная река несет свои воды к долинам и горам. К Эребору. Наваждение схлынуло в тот же миг, сердце забилось, хотя до этого словно замерло на одно бесконечное мгновение. - Я покину этот лес завтра, - холодно прошептала я, пропуская мимо ушей всю «сладость» из уст Трандуила, все пустые видения. И толкнула его в грудь с такой силой, на которую только была способна. Сама при этом чуть не рухнула вниз, но вцепилась в бугристые выступы дерева. Трандуил отшатнулся, но скорее от нанесенного оскорбления, чем от силы моего толчка. Хорошо, что здесь не было стражников, которым можно было бы приказать уволочь меня в тюрьму. Да я бы и не далась, еще чего… - Ты покинешь лес, когда я тебе позволю, - коротко бросил он, развернулся, сверкнув полами серебряного плаща, и стремительно вышел из покоев. Дверь за ним захлопнулась, и кажется, даже на засов. - Как брошенная у алтаря девица, - зло прошептала я вдогонку. Хотелось, конечно же, плюнуть на все и сбежать немедленно, но в голове все еще было не так ясно, как мне хотелось. А еще я лишь сейчас позволила себе отпустить затаившийся в душе липкий страх. Спина снова покрылась холодным потом, когда я захотела превратиться в мышь, а ничего не произошло. Эту маленькую «проблему» я обнаружила еще днем, но искренне понадеялась, что мне лишь кажется и к вечеру все исправится как-то само собой. Показывать свой страх перед Трандуилом точно не стоило. Проверив, что дверь действительно закрылась, я бросилась к тумбочке, на которой лежала так и не тронутая за все это время книга про перевертышей. Торопливо листая страницу за страницей, я не могла найти ни одного упоминания «излечений» этой способности, а паника все нарастала, словно вода из прорванной плотины. Может быть, это лишь эффект дурмана, которым меня накачали, кажется, по самую макушку? Но и об этом в книге не было ни слова. - Он не дурак, чтобы писать об этом, - позволил себе подать голос Смауг. - Виноватым слова не давали, - буркнула я, но стоило признать, что он прав. К тому же само присутствие Смауга в моей голове давало надежду. Я тяжело опустилась на кровать, откидывая книгу на подушки. Остаться без своей способности было страшно, и я только сейчас поняла насколько. Раньше мне казалось, что может быть полезного в маленькой мышке? Что она может сделать? Чем помочь? Но оказывается, человеком я могу еще меньше… - Боже, что б я еще хоть раз пила вино в непроверенных кампаниях, - застонала я вслух. Ночь я почти не спала. Меня мучили и тревоги, и пустой желудок. В горле пересохло, но я и воду пить опасалась. Настоящая пытка для пленницы в темнице. Почувствовать себя гостьей уже не получалось, несмотря на мягкие подушки и шелковые простыни. Во сне ко мне явился Азог, словно бы в издевку восставший из мертвых, чтобы потешаться над тем, как я не могу ни пошевелиться, ни превратиться. Я стояла перед ним человеком, сжимая в ладонях бесполезный кинжал. Слабые изнеженные руки не могли поднять оружие даже на дюйм. Тело не слушалось и не желало обрастать клыками и шерстью, чтобы спастись. А бледный орк подходил все ближе и ближе, скалясь и ухмыляясь моей беспомощности. На рассвете я проснулась в слезах от приснившегося кошмара, и кажется, от этого желание превратиться в мышь стало так высоко, что все-таки пробило любые наваждения. Я с наслаждением умывалась и прибирала шерстку на боку, пока окончательно не осознала, что это все не сон, и я действительно снова могу это делать. Для верности пришлось обернуться еще несколько раз. И хотя все происходило уже не так легко и мгновенно, как прежде, все же было возможным. Не дожидаясь приглашения на завтрак, я шмыгнула в первую попавшуюся дыру в стене и уже через час или около того была в саду. Путь, правда, дался мне с таким трудом, что пришлось на этом бегство временно затормозить. Я вскарабкалась на кряжистый узловатый вяз и уселась на одной из нижних ветвей. Воздуха отчаянно не хватало, словно я сама выросла, а легкие остались мышиными. Интересно, а это пройдет? Или я просто такая хилая стала? Кажется, сбежать просто так мне не светит. Я облокотилась на ствол и закуталась в плащ. Взгляд блуждал по пространству сада, усеянному золотыми и красными опадающими листьями. Было еще слишком рано, и я оказалась в полном одиночестве, поблизости не было ни одной живой души, кроме нескольких белок, разглядывающих меня с соседней ветки. Над странным предложением Трандуила думать даже не хотелось. Что бы он там не замыслил провернуть с помощью Смауга, даже сотню раз на благо Средиземья… я все-таки живое существо, а не орудие труда, и с моими чувствами стоит считаться. А то ишь… взяли моду. Иди выкинь наше кольцо, иди сожги всех драконьим пламенем. Сама разберусь! Я надулась от обиды и холода, как мышь на крупу, и тихонечко жаловалась белкам на свою судьбу, пока не унюхала и не услышала краем уха чье-то присутствие. Не менее статная, чем обычно, фигура Трандуила появилась вдалеке. Он-то хорошо спал этой ночью, ничего не тревожило… Владыка эльфов степенно прогуливался по дорожке, кажется, уже по привычке, поглядывая куда-то вниз. Я замерла, не желая быть найденной. Злилась я уже меньше, но разговаривать с ним не желала… Когда он проходил всего в нескольких метрах от моего дерева, на нос мне опустилась легкая паутинка, слетевшая вместе с листочком вниз. Я оглушительно чихнула то ли от щекотки, то ли от пробравшего все-таки холода. Взгляд его голубых глаз прошил насквозь. - Теперь мне всегда искать тебя на этой высоте? – изогнув бровь спросил он, но без угрозы, лишь с легкой улыбкой, дрогнувшей на губах. - Надоело смотреть на всех снизу-вверх, - буркнула я, и мысль ненадолго ускользнула к Торину. - Люблю, когда мужчины выше меня, но не настолько. - Ты подумала над моим предложением? – кажется, он уловил эту шальную мысль в моей голове. - В мире бесконечны две вещи, - снова припомнила я слова Торина, - мужская глупость и женское упрямство. Мой ответ – нет. - А я, по-твоему, глупец? – мой ответ Трандуилу не понравился, но он явно держал себя в руках лучше, чем вчера. - Любой мужчина глупец, - я пожала плечами. – И еще глупее он становится рядом с упрямой женщиной. - Эллериан* бы это понравилось, - он печально усмехнулся, и я без всякого труда поняла, о ком он говорит. Мы помолчали. Я прокручивала в голове имя женщины и пыталась представить ее не в виде безмолвной статуи, а рядом с Королем. Получалось неплохо. Слабая улыбка тронула губы Трандуила. А я решила воспользоваться его спокойным состоянием и расположением. - Кто живет в норе у реки? – я поджала губы, когда он резко повернулся, мгновенно сведя брови на переносице. - Ты везде суешь свой любопытный нос, - покачал он головой. - Так кто это? – настырно продолжала я и припомнила состояние бедного пленника: - Его вообще кормят? - Его даже выпускают гулять и ловить рыбу по ночам, - с тяжким вздохом ответил Трандуил и даже расщедрился на подробности. – Это Голлум. Жалкое создание, чью душу поработило Кольцо. - Кольцо Всевластия? – припомнила я единственное могущественное кольцо, которое знала. - Откуда тебе о нем известно? – с неподдельным интересом Трандуил на шаг приблизился ко мне. - Это кольцо было у Бильбо, - честно призналась я, полагая, что Трандуил прямо сейчас не телепортируется в Шир, чтобы его отобрать. – Оно делало его невидимым. Я не стала упоминать, что именно благодаря этому свойству мы и выкрали когда-то тринадцать гномов из его темниц. Хватит и того, что проделка с вином, видимо, не была так просто забыта и прощена. - И продлевало ему жизнь, - упомянул он еще одно свойство Кольца. Увижу ли я Бильбо еще раз когда-нибудь… Или после того, как он оставил Кольцо, жизнь быстро возьмет свое и вернет все украденные годы сторицей? Во мне снова приливной волной всколыхнулась горечь. Я тратила время здесь, не зная даже, сколько отмерено мне самой… - Ты спустишься? – Трандуил протянул мне ладонь, предлагая опереться на нее. – В мои планы не входило, чтобы ты умирала от голода… Я замешкалась, не зная, как поступить. Поверить ли еще раз? Пальцы, опирающиеся на ствол дерева, что-то защекотало. Я опустила взгляд, и отдернула руку от толстой медлительной гусеницы, пытающейся проползли через мои пальцы куда-то по своим делам. Бедняжка, наверное, должна бы уже спать… А я должна быть уже далеко отсюда. Мне здесь не место. Как гусенице не место на осеннем дереве. Ей так никогда не стать бабочкой. Я… незаметно на дереве в листьях… Наполняю жизнь свою смыслом… Пряду свою тонкую нить. Тонкие и легкие, словно крылья бабочки, строки сами сорвались с губ почти неслышно. Песня пришла на ум в один миг. Мне не нужно было поднимать взгляд, чтобы почувствовать, как Трандуил замер передо мной. Нас очень много на дереве рядом, И каждый рожден шелкопрядом, И прядет свою тонкую нить. Я аккуратно, поборов некоторую брезгливость, пересадила гусеницу поближе к стволу, где виднелись несколько углублений. Может быть, в одной из них она найдет свой дом и покой. А моря до краёв наполнялись по каплям, И срослись по песчинкам камни. Я вспоминала тонкую ленту реки в Ривенделле, уходившую в неизведанные сверкающие дали, то ли к морю, а то ли в безбрежную бесконечность. И окружающие все скалы, словно в колыбели укрывающие светлый мир эльфов. Вечность - это, наверное, так долго… Особенно, когда тот, кого ты любишь, больше никогда не разделит с тобой эту вечность. Я перевела взгляд на Трандуила. Его лицо разгладилось, и он слушал внимательно, затаив дыхание. Словно белый олень, которого ненароком можно спугнуть. Ради кого он все еще проживал свою вечность? Ради сына, ради своего народа или памяти о ней, которая угаснет вслед за ним… Мне бы только мой крошечный вклад внести, За короткую жизнь сплести Хотя бы ниточку шёлка. На глаза сами навернулись слезы, и я на мгновение замолчала, сглатывая подбирающуюся горечь. Моя жизнь лишь мгновение рядом с жизнью эльфа, но я так хочу успеть прожить ее, прочувствовать и… не остаться в одиночестве. Я снова отвела взгляд, продолжая и переделывая строчки песни. Кто-то в паутину желаний попался, Кто-то бредит сверканием камня, Я пряду свою тонкую нить. Независимо от чужих желаний и планов… даже Торин не смог поступить по-своему и оставить меня в Ривенделле когда-то. Кто знает, что стало бы тогда со мной и с ними? Для меня уж точно все поменялось бы. Мне так хотелось, чтобы Трандуил понял – он не сможет меня удержать… Никогда и ничем. Кто-то открывает секрет мироздания, Кто-то борется с твёрдостью камня, Я пряду свою тонкую нить. Мой голос стал увереннее и громче. Я встретилась взглядом с Трандуилом и протянула руку. Он протянул свою ладонь в ответ, думая, что я хочу все-таки спуститься. Но мои пальцы скользнули мимо. А моря до краёв наполнялись по каплям, И срослись по песчинкам камни, Вечность - это, наверное, так долго. Я коснулась его щеки ласковым умоляющим жестом. Кожа эльфа была на удивление нежной и теплой. Он закрыл глаза, но руку мою не оттолкнул, не шелохнулся. Вечность это так долго… но у меня ее нет. И она не нужна мне без тех, кого я люблю. Способен ли ты услышать это в моих мыслях? Мне бы только мой крошечный вклад внести, За короткую жизнь сплести Хотя бы ниточку шёлка.** Я повторила строчку еще раз, почти неслышно, и мягко отдернула руку. Как я вообще решилась коснуться его в таком фамильярном жесте? Я опустила глаза, страшась встретиться с ним взглядом, и поняла, что он все еще поддерживает меня под локоть. Я схватилась за его ладонь, и спрыгнула, мягко спружинив о влажную рыхлую землю. Рука Трандуила дрогнула и сжала мои пальцы. Он смотрел невидящим взглядом куда-то в сторону, на тропу под нашими ногами, уводящую легкой змейкой в лесную чащу. - Уходи, - еле слышно прошептал он, и я вздернула на него удивленный взгляд. – Убирайся, пока я не передумал. Не веря своим ушам, я замерла лишь на секунду, позволив себе мимолетную радостную улыбку. Трандуил так и не обернулся ко мне. Моя ладонь выскользнула из его пальцев, и я, не помня себя, помчалась в сторону реки. Юбка мешала бежать достаточно быстро, и я безжалостно задрала ее до самых бедер – здесь некого было стесняться. Стремясь поскорее выбраться из леса, где так задержалась, я не вспомнила ни про еду, ни про воду, ни про книгу, оставленную на тумбочке. Лишь несколько секунд колебалась, решая, не пробежать ли к Всполоху, но тревожить хромого коня, который захочет уйти со мной – было бы жестоко. Я понадеялась, что Трандуил сдержит свое обещание и припустила вниз к реке, оскальзываясь на крутых берегах. Нора в корнях дерева проводила меня тонким смехом и нелепой песенкой про рыбешку. Я не замедлила бега ни на секунду, пока не почувствовала, что чем дальше остается Царь-древо, тем больше силы я ощущаю в собственных ногах и сердце. Я будто сбросила с плеч тяжелую ношу, тянущую к земле, мешающую коленям разгибаться, а голове думать. Ни камни, ни ветки, ни мелкие ручейки не могли замедлить меня. А как только я почувствовала настоящую свободу, то в ту же секунду обернулась варгом, и помчалась вниз по течению еще быстрее, легко взрывая мощными лапами податливую землю и ковер из опавших листьев. Я мчалась до тех пор, пока легкие не начали натужно хрипеть, а нос не пересох от рвущегося в него воздуха до острой царапающей боли. Только тогда я позволила себе почти рухнуть в воду, глотая журчащую кристальную жидкость. - Дура, лопнешь же, - недовольно рыкнул Смауг, кажется, почувствовав боль в нашем общем животе. - Я хочу оказаться так далеко, как только возможно, - простонала я мысленно. Язык вывалился из пасти и ходил ходуном. Бока раздулись от выпитой воды. Какая-то часть сознания говорила, что останавливаться после долгого бега не стоит, и я кружила по полянке, еле переставляя дрожащие от усталости лапы. - Мы на границе владений, - напомнил мне Смауг. – Его магия здесь ослабевает. - Как своевременно ты заговорил о магии, - фыркнула я. - Я… - неуверенно прошелестело в голове. – Признаю, что… поступил необдуманно, - вяло промямлил дракон, явно смущенный необходимостью произносить что-то вроде извинений. - Да ты же просто хотел узнать, что он предложит, - все еще недовольно прошипела я. Часть эмоций вырвалась наружу и волчья пасть издала тихое ворчание. Пора было перекидываться обратно в человека. - Ну… признаться, я был заинтригован, - нехотя согласился Смауг. - Змеюка! – в сердцах возопила я. – Ты хоть представляешь, сколько времени мы потеряли?! - У нас его целая вечность, - обиженно буркнул Смауг, не удостоившись достаточной степени восхищения его глубочайшими извинениями. - Это ты про что? – немного успокоившись, выдохнув и усевшись на землю, спросила я. В голове всплыли славные выражения Трандуила про «разделить вечность». Кажется, что-то такое же когда-то говорила Галадриэль. - У меня душа древнего бессмертного существа, - горделиво напомнил Смауг, раздувшись в шар, по крайней мере именно так я себе это представляла. - Ты что, как кольцо Бильбо? Продлеваешь мне жизнь? – недоверчиво переспросила я. Сердце наконец перестало биться где-то у глотки, и я принялась осматривать лес вокруг, вдыхая запахи, чтобы убедиться, что я тут одна. - Что-то вроде того, - подтвердил Смауг. - Но тебя можно убить, - напомнила я ему, остро почувствовав всколыхнувшуюся драконью обиду и злобу. - Как и любого эльфа, - грозно проворчал он. – Старость над нами не властна. - Зато властна над другими, - печально вздохнула я, снова сожалея об упущенных годах. Но винить в этом Смауга было невозможно. В конце концов, именно благодаря ему я вообще вернулась. Однако не погрозить дракону я просто не смогла. – Но если из-за тебя мы придем, а Эребор уже захвачен… - Гномью крепость нелегко осаждать, - с умным видом парировал он. – Тем более, когда нет дракона. - Молись, чтобы это было так… - фыркнула я. – А то вдруг, орки за семьдесят лет придумали еще чего нового, кроме как пуляться камнями в камни. Я наконец убедилась, что никто не собирается подкрадываться к нам в подступающих сумерках и разрыла у корней дерева неглубокую ямку, чтобы было хоть немного теплее. Долго обдумывала момент обращения и наконец обернулась человеком, сохранив и кольцо, и платье, и меховой плащ с сапогами. Я свернулась в ложбинке, скукожившись под плащом так, что уткнулась носом в колени, и забылась сном, чутким и болезненным от наступающего со всех сторон холода.