Глава одиннадцатая, в которой мышка помогает оркам готовить ужин

Я печально смотрела на холодную идеально гладкую поверхность озера и вздыхала, уже наверное, в десятый раз. Как-то я абсолютно не учла момент переправы на другую сторону. Вода была невероятно холодной, кое-где у берега подернулась тонкой пленкой льда. Плыть было самоубийством, а править лодкой я не умела. Да и вообще сомневалась, что не потопну где-нибудь на середине. И вообще, кто за меня будет эти неподъемные весла тягать? Поэтому старая брошенная на берегу лодка с единственным веслом меня только злила. Я отвернулась так, чтобы она не попадалась мне на глаза, и снова угрюмо посмотрела вдаль. - Мы могли бы перелететь, - несмело подал голос Смауг. - Нет уж, мне хватило прошлого полета, - буркнула я. – Не хотелось бы, чтобы на дне озера лежали два дохлых дракона. - И что, пойдем в обход? – недовольно рыкнул он. Я не ответила. Тратить время на берегу, конечно, тоже было не слишком умно… Но и обход озера грозился занять уж очень много времени. А я к тому же была не в лучшей форме. В лесу я еще кое-как сумела поймать и употребить зайца, а вот у озера жизнь резко исчезла из виду. И я прекрасно понимала почему. Орочий смрад ощущался даже на этом берегу… Поэтому с запасами еды у меня были некоторые сложности. Сколько там человек живет без еды? А если ему, к тому же, надо бежать, как бешеной собаке? Я нахмурилась, уставившись вдаль и теснее кутаясь в плащ. Надо было уже решаться на что-то, а я все медлила… И в итоге просто тихо запела, чтобы хоть не сидеть совсем без дела и в тоске. Я мышка в поисках пути В том лабиринте, где никто Не может выхода найти Давным-давно. Самое безопасное – идти по земле. Пусть дольше, но может, хоть каких-то сусликов из нор я все-таки выкопаю. А если нет – обращусь оленем и нажрусь травы. Хотя в прошлый раз на травяной диете мне было лишь чуть лучше, чем вообще без еды. А может, в мышь? Чем питаются дикие мыши? И хорошо, Что я не знаю точных фаз, С которых начинают бег, Ведь мышкой можно просто быть, Она совсем не человек…* - КАР? Я взвизгнула от испуга, почти натурально подпрыгнув на месте. На галечном берегу моя попытка вскочить на ноги закончилась отбитой об камни задницей. Недалеко от меня, склонив голову на бок, сидел крупный черный ворон с копной пушистых перьев под клювом. Сапфирово-черный глаз рассматривал меня с неподдельным интересом, и я по привычке отвела взгляд. Чертова птица… как он так бесшумно подлетел? - Не человек? – вдруг прокаркал ворон с хрипловатым птичьим акцентом. - Ты говоришь? – я уставилась на него, забыв про все предосторожности. - Могу. Кар, - подтвердил он. Но видимо, способность к разговору у него все-таки была ограничена. Кажется, вороны достаточно умны, для того, чтобы учить некоторые слова и имитировать человеческую речь? Даже в моем мире. Неудивительно, что здесь они тоже способны на какой-никакой диалог. - Не человек? – снова спросил он. Прострекотал несколько раз клювом и снова сказал с вопросительной интонацией: - Мышь? - Да, могу стать мышью, - подтвердила я. – А ты кто? И что здесь делаешь? - Письмо Балину, - прокаркал он и продемонстрировал мне лапу, на которую была намотана красноватая веревка, удерживающая белый сверток бумаги. Я прикрыла рот ладонью, чтобы ненароком не взвизгнуть от счастья и не спугнуть птицу. Как я могла забыть? Вороны – птицы Эребора! Он наверняка несет письмо туда. Значит, Балин жив! Но спросить ни о чем птицу я не успела. Ворон прыгнул на месте, склонил голову на другой бок и снова каркнул: - Эребор? - Да, мне нужно в Эребор, - кивнула я, в тайне надеясь, что у птицы есть какая-то идея. - Ты – мышь, я – лететь, - он захлопал крыльями и закаркал в сторону горы. - Он предлагает перенести тебя на ту сторону, - уловив мое замешательство, встрял Смауг. - О! Спасибо! Спасибо! – сердечно благодарила я птицу, не в силах удержать улыбку от уха до уха. – Чем я могу тебе отплатить? - Нет. Помню тебя, - снова каркнул ворон и поторопил меня, запрыгав на месте с распахнутыми крыльями. – Лететь! Я без лишних слов обернулась мышью и слабо пискнула, когда когтистые лапы ворона подхватили меня и увлекли в высь. Запоздалая мысль об излишней доверчивости потонула в ощущении высоты. Лететь вот так было куда страшнее, чем на орлах. Вороньи лапки были небольшие, тонкие и держал он меня как-то уж слишком не крепко. Я вцепилась в шершавые пальцы сама, закрыла глаза и попыталась представить, что под нами нет бесконечного пространства ледяной воды. К тому же падать в воду не так страшно, как на землю… да? На самом деле лететь, оказывается, было не так и далеко. Дракон и вовсе преодолел бы озеро за пару взмахов крыльями, но ворону понадобилось чуть больше времени. Наконец меня опустили на каменистую почву, и я снова обернулась человеком. - Откуда ты меня знаешь? – все-таки спросила я, чтобы увериться в собственной догадке. - Битва за Эребор, - ворон распушил оперение и снова склонил голову на бок. - Неужели ты так долго живешь? – уточнила я. Что же это такое? Здесь кто-нибудь вообще не бессмертный или долгожитель? - Долго, быстро… - неопределенно прокаркал ворон. – Лететь! - Разве ты несешь письмо не в Эребор? – мог бы и туда подкинуть, раз по пути. - Караздум! – очень неразборчиво прокаркал ворон. – Лететь далеко! Он расправил крылья и недвусмысленно развернулся в сторону озера. Черный глаз снова уставился на меня. - Спасибо за помощь! – я еще раз поблагодарила его, склонив голову. Ворон взмыл вверх, и я только успела еще крикнуть на прощание: - Удачи! Передавай привет Балину! Ворон что-то каркнул в ответ и растаял в туманной дымке над озером. У меня в груди теплилось странное приятное чувство, от которого хотелось и улыбаться, и плакать. Ворон, которого послали с письмом именно в этот день и в этот час, был словно доброе предзнаменование. Я почти дома… оставалось только понять, куда идти дальше, потому что в прошлый раз мы были измучены битвой, пожаром и переправой через озеро. А у меня к тому же болела голова. Видимо, надо идти на запах. Я обернулась волком, чтобы ускорить процесс своего передвижения, и затрусила вверх по склонам. Ох, бедные мои подушечки лап! И бедный мой нос! Запах орков и дыма от их костров был легко ощутим, забивал ноздри и вызывал стойкий рвотный рефлекс. Хорошо, что блевать мне было нечем. Заяц давно переварился… На исходе второго дня я все-таки увидела Дейл. Не помню, каким он был во времена нашего похода, но кажется, его все-таки отстроили заново. Правда, теперь он снова пришел в запустение. Отсюда с вершины утеса мне было хорошо видно, как в городе, словно муравьи, копошатся черные полчища орков. Ими была забита вся долина до самых врат Эребора. Восстановленных врат. Величественных и прекрасных в лучах уходящего солнца. Они искрились, словно припорошенные инеем или какими-то сверкающими камнями. Отсюда плохо было видно барельефы, но мне казалось, я различаю там воинственные фигуры гномов. В бойницах горели огни, и судя по всему, крепость все еще оставалась неприступной. И как же мне, интересно, пройти через все это войско незамеченной и попасть внутрь горы? Вряд ли мне откроют, если я просто постучу. Скорее ковш с горячей смолой на темечко выльют. Мышью я туда несколько дней бежать буду и это в лучшем случае… Может, подумать об этом завтра? Живот протестующе заурчал, но его мнения никто не спрашивал. Интересно, чем питаются орки? - Тебе не понравится, - насмешливо прогудел Смауг. - Что, совсем украсть нечего? – печально уточнила я. - Они зачастую едят друг друга, - от его слов меня пробрала дрожь омерзения. Внизу началось какое-то усиленное движение, но из-за подступающих сумерек я мало что могла разглядеть. Огни в орочьем лагере то сплетались вместе, то расходились порознь, а в середине войска начал полыхать какой-то огромный костер. - Может, спустимся ближе и подслушаем? – предложила я, кажется, самой себе. Смауг изобразил пожатие плечами. Какое-то время я спускалась вниз волком, потому что платье было вовсе не приспособлено к горным походам, но в итоге большую часть пути пришлось все равно проделать мышью из страха быть замеченной. К тому времени на горы уже опустилась непроглядная тьма, и я шла лишь на запах и отсветы костров. Забравшись с грехом пополам на небольшую колоколенку, я осматривала орочий лагерь. Здесь шныряли самые разнообразные представители этого омерзительного племени. Я бы не хотела знакомиться с ними столь близко, но делать было нечего. Они шмыгали, хрюкали, плевались, рычали и выли, общаясь на своем ужасающем гортанном наречии. Кое-где проскальзывали речи на общем языке, но исковерканные визгливыми голосами, бранью и соплями. Прямо подо мной у одного из костров орки жарили на вертеле чью-то тушу, опознать в которой что-то определенное я затруднялась. - Кода узе там насьнут? - прошепелявил скрюченный в три погибели орк с шипастым наплечником. Часть слов мне услужливо переводил Смауг. - Тролли медлительны, - сплюнул на землю его собеседник. – А то бы давно разнесли эти ворота. - Этот поросек сработает? – уточнил скрюченный. - Разрывает неплохо, - загоготал второй. – Они назвали это «порох». Я встрепенулась. О чем это они? Порох, который должен взорваться? - Им насинят свиноголова? – омерзительно просвистел орк, словно одновременно выплевывая зуб. Я была уверена, что у него во рту и так недокомплект. - Какая тебе разница? Жри давай! Сжаришь до пепла! – его здоровый «приятель» сшиб с вертела мясо и то полетело прямо в скрюченного орка. Между ними завязалась драка, а я смотреть на это не стала. Прокравшись ближе к выходу из города, я забралась на крышу и перекинулась человеком, чтобы лучше видеть. Вдалеке виднелось то, о чем говорили орки. Как раз там, где собралось основное скопление факелов, лежала какая-то огромная конструкция, напоминающая свиное рыло. Отблески огней мерцали на черноватом металле. Я втянула запахи глубже и действительно учуяла характерный тяжелый запах пороха. Звон цепей извещал с окраины лагеря о приближении грузных темных фигур, кажется, принадлежавших троллям, которые должны были тащить это к воротам Эребора. А что произойдет дальше – я прекрасно понимала. Величественные каменные ворота взлетят на воздух, и дни гномов внутри будут сочтены. Внутри заклокотала ненависть, обильно подпитывающаяся моим страхом. От картин того, что произойдет прямо на моих глазах, сводило судорогой боли ключицы. Я вцепилась во флюгер с такой силой, что, кажется, поранила ладонь о металлическую лошадку. - Мне нужен огонь, - прошептала я одними губами. - Ммм… зачем тебе огонь? – с ехидными нотками поинтересовался Смауг. – Решила помочь им приготовить ужин? - Именно. Я устрою им такое пиршество, что запах паленых орков дойдет до самого Мордора, - угрожающе зарычала я, уже ощущая без всякого труда, как по венам разливается жидкое золото. Времени подумать и взвесить все «за» и «против» я себе не дала. Как и вспомнить о том, насколько больно обращаться в дракона. Грудь снова сковало спазмом от крика, который рвался наружу, но застывал где-то в глотке. Живой огонь рвал кожу изнутри на лоскуты и плавил органы. И когда казалось, что сил терпеть дальше уже нет, все кончилось так же быстро, как и в прошлый раз. Я замотала огромной головой, пытаясь сориентироваться в новом пространстве. Башня хрустнула и просела под моей лапищей. Орки внизу хаотично и истерично забегали, но казались мне сущими тараканами, недостойными даже удара хвоста. Их вопли взорвали тишину в моих ушах буквально через секунду, а смрад заполнил ноздри. Здесь были десятки, а может, и сотни тысяч этих тварей, и каждая вызывала внутри клокочущее чувство ненависти и злобы, уже готовое раздуться в пылающий шар где-то у основания шеи. Ноздри мои ходили ходуном, между зубов вырывалось разъяренное шипение, хвост хлестал по каменным домам и оркам без разбора. Я взревела, вытягивая в стороны могучие крылья. Орки в долине тоже пришли в движение. Ярче загорелись бойницы Одинокой Горы, словно она сама разжигала внутри манящее золотое пламя. Мне понадобилось три или четыре тяжелых взмаха, чтобы я смогла оттолкнуться и оторваться от земли. Хвост змеей метнулся в стороны, помогая удерживать шаткое равновесие полета. - У тебя выходит куда лучше, - пророкотал Смауг так оглушительно, что завибрировала вся грудная клетка, но его голос не причинил боли. - Что мне делать? – взревела я, пытаясь перекричать звуки собственного дыхания, хлопки крыльев и свист ветра от моих могучих взмахов, рассеивающих порох из свиного рыла, словно пыль с пустынных барханов. - Просто вдыхай глубже, - приказал Смауг, и я подчинилась, открывая пасть и прижимая язык, втягивая внутрь воздух со звуком самолетной турбины. Разгорающийся внутри пожар стал еще больше, обжег брюхо изнутри, словно я наелась острого перца. От неожиданной жгучей боли я выдохнула весь воздух обратно, а вместо него наружу вырвалось пламя. Глаза обожгло, я зажмурила бронированные веки, тяжелые, словно листы металла. Визги снизу стали оглушительно громкими. Пламя расходилось во все стороны, казалось, что ему нет ни конца, ни края. Оглушительной силы взрыв прогремел так, что обожженные и горящие орки, ошметки их лагеря и свиной головы разлетелись во все стороны кроваво-огненным дождем. Дракон внутри громоподобно взревел. Из пасти вырвался ликующий рык, оглушающий орков, заставляющий их бросаться на землю, закрывая огрызки ушей. Голова моя против воли метнулась в сторону, к Эребору, внутри снова зарокотало пламя, подогреваемой порождением внутреннего гнева и ярости. Я попыталась удержать огонь в себе, но он жег брюхо и глотку, заставлял меня содрогаться и яростно хлопать крыльями, в попытке отлететь дальше, развернуться, обрушить гнев и огонь на орков. Я взревела, вытравливая Смауга и его черные мысли из своей головы и в этот момент внизу раздался еще один оглушительный взрыв. Остатки свиной челюсти с рылом подлетели на воздух. Раскаленно-красная огромная глыбина в вихрях огня врезалась прямо в мое крыло, сбивая меня в сторону. Я взвыла от боли и испуга, ощущая, что неумолимо кувыркаюсь в воздухе и падаю, не в силах сохранить равновесие. Смауг внутри меня попытался, кажется, вырваться, чтобы помочь расправить крылья, но от его движений разум пронзила судорога боли, а я в ужасе и панике втолкнула его обратно с такой силой, что на землю рухнула уже человеком. Я прокатилась кубарем под самые черные стены. От боли в боку, плече и руке слезы катились градом. Воздух, кажется, вышибло из легких. Я хлопала ртом, словно рыба, и думала лишь об одном – нельзя терять сознание, иначе я просто задохнусь! Но чернота все равно накрывала меня с головой раз за разом, и я выныривала из нее только лишь, чтобы почувствовать пронизывающую боль, тошноту и оглушительные барабаны в висках. И все же каким-то чудом я не теряла сознание больше, чем на несколько секунд. Когда дыхание ко мне вернулось, звон в ушах наконец-то сменился какими-то членораздельными звуками. Ревело пламя, разъедая почву в долине, визжали горящие орки, а откуда-то сверху доносились мужские голоса: - Что это, защити Махал, было?! - Кто-то внизу! Дым и черный пепел забили мне нос, я дернулась, содрогаясь в кашле, и звуки наверху стали неразборчивыми, но еще более громкими. - Спускайтесь вниз! – приказал чей-то жесткий голос, и я снова скользнула в беспамятство, вынырнув в тот момент, когда голоса слышались уже откуда-то с боков, так близко, словно их обладатели держали меня за руки. - У нее кольцо Дурина, - оглушил меня голос справа. Я не могла разомкнуть век, даже дернуться не могла… - Тащите ее наверх, - приказал другой голос слева. - Ах, хорошо горит! – восхищался кто-то, и мне казалось, что эти слова доносятся сразу со всех направлений, и сверху, и снизу… Чьи-то руки коснулись моего тела, вызвав новую волну боли, словно на мне не осталось кожи, и они грубо прикасались прямо к оголенному живому мясу сквозь ткань платья. Я хотела закричать или попросить их оставить меня, но с губ не сорвалось ни звука. - Тащите ее к Манонн, - еще донеслось до меня перед тем, как верх и низ в моей голове перепутались местами. - Зовите бургомистра! – было последним, что я услышала и все-таки сдалась, отдавая себя на волю чужим рукам и помыслам. Будь что будет. Пусть только эта боль во всем теле наконец пройдет, и кожа перестанет гореть и плавиться, осыпаясь на камни горы пеплом, летящим с небес.