Глава девятнадцатая, в которой мышка общается с королевскими особами

Я резко дернулась и проснулась от звука отворяющейся двери. Только через секунду пришло понимание, где я нахожусь: в Эреборе, в своей собственной комнате, на своей собственной кровати. В камине все еще несмело горел огонь, и этого света мне хватало, чтобы видеть каждый закуток комнаты. В приоткрытую дверь несмело вошла Фрея с подносом в руках, и я облегченно выдохнула. А потом вспомнила, что Торин обещал ночью. И вспомнила, в каком виде завалилась на кровать. А теперь почему-то лежала в сорочке и даже на подушке, а не поперек кровати. - Уже утро, почти к обеду, - тихо проговорила Фрея, видя, что я уже не сплю. – Мне велели вас накормить. - Дай мне пару минут, - попросила я, снова откидываясь на мягкие подушки. Воспоминания о вечере или ночи были такими смазанными, словно я не пару кубков вина выпила, а знатно надралась. – Скажи, вчера был Совет? - Вы не помните? – с нотками страха спросила она, зажигая светильники. - Если есть что-то, что я должна была помнить, будь добра – расскажи. Я чувствую себя, словно орк, которого перемололи на жернове, - простонала я и неимоверным усилием воли заставила себя подняться, а на заснуть обратно. – Торин не приходил ночью? - Нет, Короля я бы запомнила, - хихикнула Фрея и помогла мне умыться и распутать косу, пока я пыталась отделаться от ощущения затянувшегося сна. - А ведь обещал прийти, - обиженно все-таки прошептала я, и гребень в руках Фреи на секунду замер в моих волосах. Я запоздало сообразила, что говорить в таком фамильярном тоне, к тому же называть Торина по имени – не следовало. Я поторопилась сменить тему: – Что там на завтрак? - Каша, запеченное мясо, сушеные фрукты, чай и мед, - тут же отрапортовала Фрея. – Госпожа Манонн просила вас зайти, как только освободитесь. Я пересела за стол, Фрея открыла передо мной поднос с дымящимся завтраком и продолжила переплетать волосы. Я уставилась в тарелку, медленно обводя пахнущую пряностями свинину вилкой. Интересно, вчера на совете мне вынесли «приговор»? И придет ли все-таки ко мне Торин? Мы будем играть в «верю-неверю» или же он сам определит, достойна ли я его доверия? Ведь он не просто так отправил меня вчера в комнату. Не ради моего спокойствия и сна. Хотя, надо признать, уставший, переполненный впечатлениями мозг, и сам бы не выдержал там дольше получаса. И все же… о чем он думал, глядя на меня так пристально? Стоит ли доверять моим словам? Кажется, еще немного, и я сама себе перестану доверять… особенно если продолжу в том же духе возгораться на ровном месте и не приучу Смауга держать себя в руках. Я только хотела пнуть дракона и вызвать того на разговор, как дверь вновь открылась. Я вздернула голову, сердце подскочило куда-то в глотку, готовое вырваться наружу, если в комнату зайдет Торин, но это был не он. Прекраснее гномки я еще не видела. Она вплыла в мою комнату, словно живое воплощение драгоценного камня: правильные черты лица, густые черные брови над ясными голубыми, словно морозное зимнее небо, глазами, прожигающими меня насквозь. Темные локоны, едва подернутые сединой, сплетались наверху в затейливую, но не вульгарную прическу из кос. Вот бы мне такую шевелюру! Даже тонкая, аккуратно подстриженная бородка по контуру лица не портила этот невероятно женственный вид. Я начинала видеть в этих бородах особенный шарм. Бордовое, словно темный рубин, платье держалось на ее пышной груди без всякого труда и уж тем более лямок. Драгоценные камни, которыми оно было расшито, подчеркивали и глубокую ложбинку груди, и тонкую, насколько возможно у гномок, талию, расходяющуюся в широкие бедра. Густой мех, словно сделанный из тончайших серебряных ворсинок, заменял рукава и венчал плащ, украшенный тончайшей вышивкой. Я открыла рот, как дурочка, наблюдая, как это воплощение бесконечного величия оглядывает меня с ног до головы, обходя комнату кругом с таким видом, словно это она была ее хозяйкой. И вероятно так и было в каком-то смысле... - Значит, вот та мышка, что захватила мысли моего брата, - с легкой ухмылкой произнесла она завораживающе глубоким голосом. Пожалуй, не так я ожидала встретить сестру Торина, а в том, что это она, у меня совершенно точно не было сомнений. Мысли заметались хороводом вспугнутых пташек, и я не нашла ничего лучше, чем вскочить со стула и присесть в неуклюжем реверансе, напрочь забыв, что все еще сижу в сорочке. - Садись, - она усмехнулась и указала мне обратно на стул. – Фрея пожаловалась, что не может тебя накормить. - Я… - попыталась сказать что-то Фрея, но сама себе закрыла рот рукой. - Когда я нервничаю, не могу есть, - созналась я, усаживаясь обратно, но не спуская глаз с гномки, которая прошла на другую сторону стола и отослала Фрею прочь одним движением пальца. Интересно, она так боится свою Королеву или вымуштрована за годы службы? - Я составлю тебе компанию, - Дис подвинула ближе к себе тарелку с сушеными скрюченными плодами и приподняла бровь, ожидая, что я, видимо, буду есть, а не болтать или думать. Перечить вроде как Королеве – плохая идея, да? Я побыстрее затолкала в себя кусок мяса, запоздало подумав, что, наверное, стоило резать его ножом, а не отгрызать зубами. Впрочем, от меня требовалось есть, а не кокетничать. - Представляться нам не нужно, я полагаю? – все также с легкой улыбкой спросила Дис. – По крайней мере, истории о мышке Мисе я знаю, кажется, слишком хорошо. - Я знаю, кто вы, - кивнула я, загребая ложкой густую кашу. – Дис, мать Фили и Кили. - Верно, - она идеально изящным движением отправила в рот сморщенную ягоду. – Вчера Торин высказал мне претензию, что я не отправила к нему гонца с новостью о тебе. Но честно говоря, я не была уверена, а мой сын играл со мной в прятки все это время. - Это же не Торин вас прислал? – я покосилась на нее, но послушно продолжала есть, потому что желудок, почуяв добычу, останавливаться не собирался. - Меня прислало сюда собственное любопытство, - покачала она головой. – Последний раз я видела брата таким, когда Эребор захватил дракон. - И дракон снова здесь, - не к месту ляпнул Смауг, за что получил. Мне стоило сосредоточиться на разговоре с Дис, а не на препирательствах. - Я восстала из мертвых спустя семьдесят лет, и не ожидала ни радушного приема, ни объятий, - хотя, конечно, безумно их жаждала. Нет, я была рада и остальным гномам, разделяла их счастье, но сердцу не объяснишь, что Торин не может поступить также. Одно дело потеряться и найтись в эльфийском лесу, а другое дело… вот так.  - Торин король… - мягко начала Дис, и я уже понимала, к чему она клонит и что попытается мне сказать. - Я знаю, - прервала я ее, не в силах выслушивать то, что и так прекрасно понимала. Я не ребенок, чтобы мне это вжевывать. - Он был королем и тогда. И я знаю какое бремя на нем лежит и сколько он потерял. Может быть, мне этого никогда не узнать на собственной шкуре, но у меня есть… - я хотела сказать «эмпатия», но подумала, что вряд ли гномы знают таких слов, - я могу представить, что он чувствует. И не виню его в том, что он не кидается мне на шею. - И все же тебя это ранило, - Дис склонила голову на бок и даже отставила в сторону тарелку фруктов. - Я женщина. Меня много чего ранит, - я повторила за ней, отставляя тарелку, и откинулась на спинку стула, складывая руки на груди. - Я вижу, - Дис кивнула на мою руку, хранившую зубной слепок челюсти варга. - Зачем вы пришли на самом деле? – выпалила я, не в силах выносить эту странную недосказанность. Мне нравилась прямолинейность гномов, а Дис словно имела ввиду больше, чем в итоге говорила. - Не накормить же меня? - Именно познакомиться и накормить. Пока Торин соберется с духом, чтобы к тебе прийти, от тебя останутся одни кости, - засмеялась она. В уголках ее глаз собралось множество морщинок, выдававших совсем не юный возраст. А ведь она, пожалуй, была не намного младше брата. Я пока не понимала верю ей или нет. С другой стороны, она знала меня только по рассказам. Почему бы не допустить, что ей действительно любопытно? Или я слишком привыкла верить гномам? - Мне нравится то, что я вижу, - наконец заключила гномка. Что ж, если это правда, возможно, семейных дрязг я, и правда, избежала. - А вы красивее, чем я себе представляла, - попыталась я сгладить свою резкость. И нисколько не врала. Не то чтобы у меня было много времени представлять ее себе, но она, и правда, была красива той красотой, которую величие, власть и манеры делают безупречной. - Ты не умеешь льстить, - и все же улыбка Дис и слегка склонившаяся голова говорили об обратном. Ей был приятен комплимент. Полагаю, гномы мужчины говорят их не часто. - Я не "льстю", - я пожала плечами и добавила без всякой задней мысли, вспоминая лицо Торина и пытаясь соотнести с женщиной перед собой: - У вас это семейное. Дис захохотала, и я тоже ей улыбнулась. Лучики морщин в уголках глаз и изгиб губ у них с братом действительно были схожи. Может быть… если сбрить Торину бороду… Но мои крамольные мысли прервали шаги за дверью. Я обернулась к ней прежде, чем она зашелестела по камням, отворяясь. Вообще-то мне думалось, что это Фрея пришла забрать поднос или что-то принести своей королеве. Но шум Эребора, отражающийся от каменных стен мешал мне различать шаги. Однако увидеть в проеме Торина я ожидала в последнюю очередь. Мне не хватило самообладания усидеть на месте. Я подскочила, чувствуя, что в позвоночник всаживается железный штырь и все тело каменеет при виде него. - Стучаться тебя не учили? – Дис тоже вскочила, но с братом совершенно не церемонилась, надвигаясь на него бордовой фурией. Только сейчас рядом с Торином я увидела, что Дис, кажется, была со мной одного роста, а казалась настоящей великаншей в моих глазах. - Фрея сказала, что вы тут вдвоем, - парировал он, не собираясь отступать и все еще почти не сводя с меня глаз. - Но она не одета! Выйди вон! – Дис буквально выпихнула Торина за дверь и вышла сама. Я еще успела увидеть, как он ухмыляется. Ну да, да, напугала ежа голой жопой. Вернее, одетой. Я, как могла быстро, накинула на себя штаны, рубашку и даже с горем пополам натянула узкие сапоги, орудуя практически одной рукой. От усилия пальцы на левой конечности снова заныли, напоминая о том, что они тут пострадавшая сторона. От легкой прохлады и волнения даже свободная рубашка то и дело топорщилась в некоторых стратегических местах, но я совершенно эгоистично решила, что так Торину и надо. Приоткрыв дверь, я впустила его внутрь. На одно невыносимо долгое мгновение, тянувшееся, словно патока, мы замерли друг напротив друга. Казалось, под его взглядом я снова превращаюсь в крохотную потерянную мышку под сенью изумрудных деревьев. Его глаза были непривычно темными, полумрак комнаты не давал разглядеть, о чем он думает. Но я легко могла угадать. Он не видел меня семьдесят лет, а я запомнила его на грани безумия – хороша выходила пара... - Не замерзаешь? – его голос наконец разорвал тишину, и он кивнул на мою рубашку. Я пожалела, что все-таки не накинула ничего поверх, мгновенно зардевшись. - Уже привыкла, - соврала я, сдерживая невовремя подкатившую дрожь. Хотя сомневаюсь, что виной ей был холод. Как раз его я мгновенно перестала чувствовать. - Садись, я хочу поговорить, - я послушно уселась, но не на стул, а на кровать, надеясь, что он последует моему примеру, но Торин прошел к столу. Только сейчас я увидела, что у него в руке обещанная бутылка вина. - В твоем вчерашнем рассказе есть упущения, - начал он, разливая вино по кубкам. - Ты сказала, что была в Ривенделе, когда созвали Совет, но весть об этом пришла еще до начала осени. - Я решила, что не всем все нужно знать, - не сводя с него взгляда, подтвердила я и отказалась от протянутого кубка. Вместо этого я задрала рукав, чтобы продемонстрировать шрам. Он все еще был красноватый и болел от каждого неаккуратного касания. - Когда тот человек напал на нас в Амон Сул – он ранил меня отравленным клинком. - Я уже видел такой шрам, - Торин подвинул к нам два стула. На одном расположил вино и оставшиеся сухофрукты. На другой сел сам, напротив меня. - Даже спустя столько лет у Кили он выглядит таким же свежим и болит. - Мой тоже болит, - не стала я скрывать. На кровати была высокая перина, и Торин оказался теперь со мной одного роста, что позволяло мне совершенно беспрепятственно тонуть в его глазах. И все же я заставила себя продолжить, опуская рукав. - Потом мы встретились еще раз – в Лихолесье. Там он был в другом обличье. Он такой же как я – перевертыш или что-то вроде. Выглядит как очень жуткая огромная собака. - Он ранил тебя еще раз? – Торин окинул меня взглядом, словно у меня на рубахе должны были светиться указатели. - Нет, на одни грабли я дважды не наступаю, - покачала я головой, и сама поняла, что еще как наступаю… Прямо-таки ярый любитель. Чтобы перестать краснеть без повода, я все-таки забрала у него вино и сделала несколько больших глотков. В голову ударило сразу же, и тем легче было сознаваться дальше: - Я гостила у Трандуила дольше положенного. Он… Я идиотка. И пила то, что он мне наливал. - И что он наливал? – тон его голоса неуловимо изменился, и я поняла, что отношения с Трандуилом рискуют стать натянутыми, мягко выражаясь. К своему вину он пока не притронулся. - Только не начинай войну с эльфами, ради всего святого, - я отставила кубок подальше, чтобы не перегнуть с выпивкой. - Я не могла превращаться и слегка потеряла счет времени. Мы все решили миром, и я ушла, - видя, что Торина это ничуть не успокоило и хмурость на его лице только становится гуще, я поспешила добавить: - Оно и к лучшему! Я ведь пришла как раз вовремя. - Я наслышан, - он коснулся моей левой ладони и притянул ближе, на удивление нежно касаясь каждой царапины и каждого изувеченного пальца. Я вспомнила, как он гладил когда-то синяки, которые сам же и оставил на моем запястье, и чувствовала, как к горлу подкатывает. Интересно, все это время у него было на ком упражняться? - Что вы решили вчера? – попыталась я отвлечься на более насущные заботы. - Ты обменяешь… - Я не веду переговоров с орками и их прихвостнями, - резко оборвал он меня, отрывая взгляд от моей ладони и сжимая ее сильнее. По позвоночнику прошла дрожь. - Но там… - еще попыталась я сказать. Не то чтобы хотелось попасть к оркам, но и бросать гномов в плену было неправильно. - Это уже решено. Вечером я выступаю к форту, - твердо сказал он, делая глоток вина. Этот тон не терпел возражений, и все же, едва я приоткрыла рот, чтобы попросить пойти с ним, как он прервал меня: - Тебе об этом думать не нужно. Это не твоя война. - Хорошо, - покорно соврала я, поджав губы. И на всякий случай сразу уточнила, потому что сил ждать ответа на этот вопрос когда-нибудь потом у меня не было совершенно: - Я могу остаться в Эреборе? - Эребор твой дом, - кивнул Торин, повторяя слова Фили, но посмотрел на меня крайне подозрительно. Возможно, не стоило так быстро соглашаться… Хоть попререкалась бы ради приличия. Но мне не хотелось, пожалуй, впервые в жизни. Я хотела просто чтобы этот момент не заканчивался, и он никуда не уходил и продолжал касаться моей кожи, заставляя чувствовать разряды острых молний, прожигающих изнутри. - Я обещал тебе это, и у тебя есть кольцо, - он тут же воспользовался случаем и отобрал у меня и вторую ладонь. Я вся неосознанно подалась вперед. - Мне радостно что ты его не потеряла. Снова. - Оно было со мной даже в моем мире. И помогло вспомнить, - я умолчала о том, кто на самом деле помог мне вспомнить, и этот кто-то заворочался внутри, от чего прикосновения Торина стали ощущаться только острее и жарче, скручиваясь в тугой клубок внизу живота. И я несдержанно выпалила, едва скрывая в голосе волнение: – А ты… ты веришь мне? - Вчера не верил, - покачал он головой, а я судорожно сглотнула и отстранилась, уставившись сквозь собственные коленки. – Слишком часто я мечтал о чуде, чтобы так просто принять его. Ладонь Торина коснулась моей щеки, заставляя снова взглянуть на него. Теплая грубая ласка была такой желанной, словно я снова стала маленькой девочкой посреди негостеприимных холодных гор и злых орков. Мне так хотелось, чтобы он склонился к моим губам, чтобы все стало как прежде… И точно знать, что это поцелуй не из жалости, тоски или старых воспоминаний. А из сохраненной, все еще тлеющей в его груди любви. Но он только отнял свои руки от моего лица и ладоней, откинулся на стуле и выпил свой кубок вина залпом, тяжело выдохнув. Я не осмелилась первой разорвать тишину, лишь наблюдала, как отблески светильников пляшут на его лице и в волосах, когда он смотрит в огонь. Теперь я все же различала новую седину в уголках бороды, белесые пряди, спрятанные в косах, тяжелые следы усталости на лице. Когда он снова заговорил, я невольно вздрогнула и поежилась. - Я когда-то не мог поверить и в то, что тебя больше нет. Искал знаний в старых книгах, вел долгие переписки с Трандуилом, просил совета Элронда. Со временем… огонек надежды иссяк окончательно, - он все еще не смотрел на меня, и хотя голос его оставался твердым и спокойным, я понимала, что говорит он с трудом. – Долгое время я оплакивал твой уход, пока не смирился. И теперь ты снова здесь. Такая же, какой я тебя запомнил. Я до боли сжала в кулаках подол рубашки, чувствуя, как ногти впиваются в свежие царапины. Да, время лечит. И оно не делает различий между болью и любовью. Конечно, он пришел сказать, что я могу остаться, но не рассчитывать на то, что все будет как прежде. Слишком много лет я потеряла, сама того не зная. От горькой обиды слезы сами потекли по щекам. Я сжала зубы до боли, чтобы сдержать подступающую к горлу горечь. Ты знала, что так будет, не рыдай. А если не хотела этого слышать – сидела бы в Ривенделле. Но слезы не слышали доводов рассудка, и стоило Торину обернуться, как я потупила взгляд и опустила голову, надеясь, что он не заметит мокрых дорожек на щеках. - Посмотри на меня, Мышка, - он тронул меня за подбородок, заставляя поднять застланный влагой взгляд. – Разве этот угрюмый старик стоит твоих ран и твоих слез? Он стоил всего. Я всхлипнула и бросилась ему на шею, пряча в его плече свои слезы и боль, неистово желая почувствовать себя мышкой в его могучих теплых объятиях. Он поднялся, увлекая меня за собой, приподнимая над полом, сжимая руками почти до боли, а я утопала в родном запахе, смешанном с вином, железом и мехами. В этом горячем коконе меня затрясло, словно от холода, но я только через секунду поняла, что это горечь и боль пытаются выплеснуться наружу, и не могут. Я только сильнее сжимала пальцы, комкая его накидку, и отчаянно не хотела разжимать рук. Торин оставил на моих волосах поцелуй и почти насильно оторвал от себя, ставя обратно на землю. Ноги, правда, держали меня с трудом. - Я верю тебе, Миса, - он наклонился и оставил еще один болезненно целомудренный поцелуй на моей макушке. – Жаль только, что боги снова посылают тебя в самый темный час. - Может быть, посылают не просто так? – попыталась я намекнуть, едва заставляя себя говорить, а не шептать. - Манонн хотела тебя видеть, - Торин сделал вид, что не услышал моих слов, хотя я прекрасно видела по его лицу, что он тоже сдерживается. Перепалка – это не то, что нам нужно перед очередным расставанием, да? Он искренне попытался смягчить тон: - Мне нужно много успеть до исхода дня. Мы еще выпьем вина, когда я вернусь. Он подхватил мою ладонь и легко коснулся губами, прежде чем широким шагом удалиться из комнаты, оставляя меня наедине с хороводом собственных мыслей. В виски набатом било только одно: «если вернешься».

***

Фрея, вошедшая в комнату сразу после Торина, не дала мне окончательно раскваситься и впасть в уныние. Предаваться самонакручиванию было бы куда приятнее в одиночестве, но оно мне не грозило. Гномка быстро привела меня в порядок и конвоировала к Манонн, где думать вообще было вредно. И все равно я умудрилась дважды едва не разлить кувшины с водой, совершенно не слушала, что мне вещают раненные, не откликалась на собственное имя, и в конце концов почувствовала, что даже петь я сегодня не в состоянии. Манонн скептично осмотрела мое лицо, покрутив его во все стороны, измерила тыльной стороной прохладной ладони температуру, выдала кружку отвара от жара и отпустила раньше положенного времени на несколько часов. Обратно я возвращалась сама, потому что Фрея приходила за мной к назначенному времени. Мысли продолжали крутиться вокруг завтрашнего дня. Просить помощи у Фили не имело смысла, он против воли Торина не пойдет, уж точно не сейчас и не после того, как я оплошала в шахтах. Бифур или Кили, возможно, и помогли бы, но вряд ли смогли бы сдержать язык за зубами. Об остальных и говорить нечего. А тем временем идея залезть ночью в плащ Торина казалась мне все более привлекательной. Один раз прокатило, может, и во второй повезет? Я не могла себе представить, как буду еще несколько недель сидеть, словно клуша на яйцах, ожидая, вернутся ли они или однажды ночью я услышу в этих залах орочьи вопли. И кто тогда защитит меня, а, Торин?! Со злости я пнула какой-то попавшийся на пути камень, и запоздало понадеялась, что никому на нижних этажах не прилетело по темечку. Неаккуратно и резко распахнув дверь в собственные покои, я заставила испуганно подскочить Фрею, которая до того кажется сидела на моей постели и заливалась слезами. По крайней мере она тут же засуетилась по комнате, изображая крайне активную уборку и пряча от меня лицо. - Вы так рано вернулись, простите, я не успела здесь… - тихо тараторила она себе под нос. - Почему ты плачешь? – я закрыла дверь и оперлась на нее спиной, не давая Фрее ни шанса избежать ответа. - Просто вспомнилось что-то, настроение такое, - она махнула рукой, все еще обращаясь к камину, а не ко мне. - Это снова из-за Флока? Я не видела его в лазарете, - припомнила я. Неужто так быстро вскочил на ноги? Фрея замерла как вкопанная. Ее поникшие плечи говорили сами за себя. Пальцы теребили подол солнечного платья, но она упрямо повторила, что это все «ерунда» и принялась во второй раз с момента моего появления перестилать покрывало. - Я не смогу тебе помочь, если ты будешь молчать, - настойчиво продолжила я, хотя не слишком-то чувствовала в себе силы сейчас кого-то спасать. Но может быть, это позволит мне отвлечься. - Ох, госпожа Миса, никто не сможет мне помочь, - наконец, повернулась ко мне Фрея. На ее теплое солнечное лицо наплыли тучи и заставили осунуться и вмиг стать старше. Она прижала ладони к груди и проговорила с тем смирением, которого, видимо, не хватало мне самой: - Они мужчины. Уходят в походы, сражаются и умирают. А мы тут, стелим постели, готовим еду, молимся за них и ждем. Мне помогут только предки, если почаще им молиться и пореже лить слезы. - Флок уходит с Торином? – тут же высказала я свою догадку. Фрея только покивала, достала из складок платья платок и размашисто утерла им слезы. Еще не успев осознать мелькнувшую мысль, я уже ляпнула: – Я тебе помогу. - Ох, только не нужно за него просить у Короля! – тут же взмолилась Фрея, молитвенно складывая ладони. - Он разозлится! - И не собиралась! Отведи меня к нему, - я подлетела к ней и зашептала, на тот случай, если у стен здесь были уши не только моей служанки: - Только не говори ничего Дис. Обещай! И я помогу вам обоим. Фрея воззрилась на меня, словно на призрак, что было не далеко от истины, но быстро согласилась. Видимо, страх за брата был чуть сильнее страха перед любыми королевскими особами. Я только понадеялась, что Торину не придет в голову поцеловать меня перед уходом. Ох, женщины, сами не знаем, чего хотим!