Глава двадцать первая, в которой мышка сквернословит

Оружием гномы разжились довольно быстро. Первые встретившиеся нам на пути орки с превеликим удовольствием его безвозвратно одолжили. У трупов, правда, никто не спрашивал. Я грызла глотки, давила самых невезучих лапами, а гномы и вовсе душили их голыми руками и орали так, что можно было подумать – сюда прорвалась вся армия Эребора. Бофур взлетел на крепостную стену в числе самых первых, размахивая сразу двумя мечами, словно безумная овощерезка. Я прикрывала тылы четырем гномам, налягавшим на рычаги ворот. Те скрипели и открывались ужасающе медленно, но все же открывались. Со всего Форта на нас неслась черная лавина нечисти, грозившаяся просто смять нас числом. Я взвыла, подавая сигнал и мне тут же вторил гномий рог. Оказалось, никто не додумался скинуть эту гигантскую трубу со стены и теперь тот самый рыжий гном дул в нее со всей силы своих легких. Так даже лучше. И громче. Уже через несколько секунд в ворохе криков и воплей мой слух различил несколько взрывов, разнесшихся один за другим с разных концов города. Решетка ворот наконец поползла вверх, я уже видела первые ряды гномов, надвигающихся по мосту, и в этот момент лавина все-таки добралась до нас. Отчаянно скалясь и огрызаясь во все стороны, я процарапывала себе путь вперед, хотя все нутро кричало и выло, что нужно разворачиваться и бежать прочь, что орков слишком много и они вот-вот просто подомнут меня под себя. Чей-то клинок неудачно вспорол мне лапу, но неглубоко. Обладателю ятагана мгновенно снесли голову секирой, черная кровь фонтаном разлетелась вокруг. Следующий удар разъяренного гнома едва не пришелся уже по моей собственной голове. Я запоздало вспомнила, что далеко не все они знают, на чьей я стороне. Пришлось все же выпрыгнуть в сторону, продираясь сквозь вздыбившиеся, столкнувшиеся волны двух армий. Оскальзываясь и сдирая когти о камень, я вскарабкалась на крепостную лестницу и обратилась человеком, отчаянно прижимаясь к холодным камням, потому что вниз уже спешили недавние пленники, грозясь снести меня своими широченными плечами. Битва внизу была явно не в пользу орков. Я уже видела, как часть их орды развернулась в ту сторону, где с тыла надвигалась вторая половина армии Торина. Где-то сбоку вообще улетал ввысь черный дым и огонь полыхал так, словно из-за домов собиралось вдруг выкатиться солнце. Кажется, Флок ни в чем себе не отказывал. Бабахнуло еще раз и кто-то с истошным вскриком на черном наречии катапультировался за стену. Орочьи вопли внизу все больше пропитывались отчаянием и страхом. Я уже хотела взобраться выше и остаться на стене, не ввязываясь в бой, но глаз уловил в центре толпы, недалеко от входа в крепость черную густую тьму. Смауг услужливо рыкнул и подполз ближе, позволяя мне сфокусировать зрение. Уродливая псовая морда уставилась прямо на меня белесыми глазами, словно он точно знал, где я нахожусь. Пасть раскрылась в оскале, и он словно в издевку бросился на ближайшего гнома, перекусывая тому шею. Не помешала ни броня, ни кольчуга, ни еще двое воинов, бросившихся на помощь. Он обернулся человеком и вогнал клинки в обоих противников. Я почувствовала, как мои собственные губы, поднимаются, обнажая в оскале зубы, как снова горит под кожей, будто сотни пчелиных укусов вонзаются в каждую клеточку тела. Он отсалютовал мне окровавленным мечом и, снова перемахнувшись в чудовище, больше смахивающее на облезлую собаку в свете факелов, развернулся и дал деру прямиком к воротам крепости. Я спрыгнула со стены, не задумавшись даже о том, на кого приземлюсь. Расталкивая и своих, и чужих, глубоко и часто вдыхая запах, я следовала за черной тварью внутрь, в глубину залов, коридоров и переходов. Клубящаяся за ним тьма не давала мне ничего разглядеть, я бежала на запах, на шорох шерсти, клацанье его когтей, хриплое дыхание и визги орков впереди. Варг внутри выл и ликовал от ощущения погони. В раненной лапе не было боли, с губ пеной стекала слюна, легкие раздувались словно гигантские мехи, мощными прыжками толкая вперед мое тело. Едва осознавая, где нахожусь, я вылетела сквозь широкую арку прохода в огромную пустую залу, залитую в центре светом, проливающимся сквозь широкое отверстие где-то в вышине. Несколько орков с улюлюканьем бросились ко мне из темноты по углам комнаты. Их земной путь окончился здесь же. Я оглянулась по сторонам, пытаясь понять, не притаился ли здесь еще кто-то, но мы остались одни. Перевертыш стоял на возвышении в круге света, приняв человеческую форму и вздернув руки вверх в жесте примирения. О котором, конечно, не было и речи. Я глухо зарычала и припала к земле. - Давай поговорим, Миса, - прокричал он мне. – Хочу познакомиться с Погибелью Азога поближе! - Лжешь! – ой, кажется, его нехитрая провокация сработала. Я зачесала назад растрепавшиеся волосы, упавшие на лицо, и сплюнула на пол, пытаясь избавиться от остатков орочьего привкуса. – Ты хочешь меня убить! - Не хочу, - не слишком-то искренне заверил он меня. – Давай начнем сначала! Мое имя Рэйго. - Ну теперь я знаю, что писать на твоей могиле, - я картинно всплеснула руками. – Ты убиваешь моих друзей, едва не убил меня саму! Дважды! Говорить нам не о чем! - Послушай, мы с тобой – одной крови, - попробовал он подступиться с другой стороны. - Нет, твоя черная и воняет дерьмом. Ты тянешь время, - я снова оглянулась по сторонам, но орков в комнате не прибавилось. Никаких подозрительных запахов, ничего. Стало еще более тревожно. - Я сделаю тебе предложение. Один раз, - теперь в голосе прозвучала едва скрываемое раздражение и даже злость. – Оставь гномов, присоединись к нам. Ты сможешь встать во главе армии. Бесчисленной армии, которая будет беспрекословно подчиняться своей Королеве! Сможешь быть… - Нет, спасибо! Можешь не продолжать, я не веду переговоры с орочьей подстилкой, - я едва сдержалась, чтобы не броситься на него и зря. В груди заклокотал варжий рык, едва не вырвавшийся наружу. - Грубо, - он сделал вид, что оскорблен, но я не понимала, чего он пытается дождаться или добиться на самом деле. – А что насчет твоего чешуйчатого друга? - Не интересуюсь, - скучающе протянул Смауг. – На твоем месте, я бы его убил. - Он послал тебя на… - я с трудом выговорила почти забытое гномье ругательство и уже мысленно обратилась к дракону: – Прости за вольный перевод. - Для него у меня иное предложение, - не отставал от меня Рэйго. Ну чисто надоедливый консультант в магазине техники. - Он мог бы снова стать драконом в своем изначальном теле. А не прозябать внутри человечьей девчонки. Ах, теперь я всего лишь девчонка, а не Погибель Азога! - Блефует, - мне казалось, Смауг сейчас натурально зевнет. - Он сказал, что ты врешь, - передала я мнение дракона. - Мой господин может многое. И это тоже. Смауг не знает, от чего отказывается, - Рэйго сделал шаг вперед, и я вся напряглась, готовая в любой момент превратиться и дать ему отпор. - Знаешь что? Можешь засунуть это предложение в задницу своего господина, - бросила я. На что он вообще рассчитывал? Рэйго выхватил кинжал и пригнулся, словно животное, надвигаясь на меня. Его изуродованное шрамами лицо расплылось в оскале, становясь похожим на песье рыло. Я попятилась, но не успела превратиться, как позади меня, бряцая доспехами, в залу влетели гномы, в нерешительности затормозив прям на пороге. Рэйго тоже замер, видно, оценив, что численный перевес не в его пользу. - На твоем месте, я бы боялся спать, Миса, - посулил он мне, гадко ухмыльнувшись. – Мы еще встретимся. - Миса! – окликнул меня Бофур, я услышала приближающийся топот его ног. В следующую секунду Рэйго сорвался с места, бросаясь в конец залы. Я, не помня себя, кинулась за ним, в прыжке оборачиваясь волком, но не успела. Перевертыш распахнул кожистые крылья и, омерзительно пища, взлетел вверх, растворяясь в столпе света. Вот черт! Надо учиться летать! Тяжело дыша, я снова стала человеком и повернулась к подлетевшему Бофуру. Он едва успел затормозить и не врезаться в меня всем телом. Зато не стал тратить время попусту, обхватил меня за плечи и радостно затряс, словно тряпичную куклу. - Форт свободен, Миса! Орки бегут! – тараторил он, а я едва ли могла понять, о чем он говорит, все еще мыслями находясь где-то там, в погоне за перевертышем. Видимо понимая, что я смотрю на него совершенно ошарашенно, он всучил мне в руки флягу, и я даже не успела принюхаться к ней, благо это была всего лишь вода. Часть я пролила на ладонь и понадеялась, что с лица стерлась большая часть всего… что могло налипнуть. Меня передернуло от отвращения. Все еще трясущимися от волнения пальцами, я всунула пробку во флягу и попыталась вернуть владельцу, но она только жалобно цокнула о каменный пол. А Бофур вдруг поднял меня в воздух, заставив вскрикнуть от неожиданности. - Что ты творишь?! – я едва успела схватиться за шапку-ушанку, когда меня принудительно усадили на плечо и понесли к выходу. В лицах гномов, столпившихся там, я узнавала пленников. Уставших, покрытых какой-то сажей и кровью, местами красной, местами черной. Но все они улыбались, ухмылялись, опирались на секиры и топоры, видимо, завоеванные в ходе сражения. Бофур выкрикнул что-то на гномьем, поднимая вверх кулак, и все они отозвались тем же, скандируя это слово раз за разом. Я попыталась спросить, что они кричат, но никто меня не услышал, только понесли по коридорам, вероятно, к выходу. Вообще-то сама я тоже вполне могла бы дойти. Уйти далеко наша процессия не смогла. Буквально за вторым поворотом мы нос к носу столкнулись с Торином, Двалином, Кили и целой толпой закованных в броню по самые макушки гномов. Не то чтобы я надеялась на радостные объятия, но ничего не выражающее лицо Торина мне совершенно не нравилось. Я сглотнула, гномы смолкли, а Бофур спустил меня на землю. - Обыщите каждую нору, каждую щель, каждый уровень. Вытащите и прикончите каждого орка в этой крепости, - громогласно отдал приказы Торин. Гномы, напрочь забыв обо мне, тут же восторженно зарычали и заорали, устремляясь по коридорам во все стороны. – Рад, что ты невредим. Торин обхватил Бофура одной рукой и нанес его плечам несколько ударов, от которых у меня бы треснул позвоночник. Только после этого он забрал у Кили факел и развернулся ко мне. - Идем-ка, поговорим, - я даже не думала сопротивляться, когда он весьма грубо схватил мое запястье и поволок за собой. Только и успела, что оглянуться на оставшихся гномов, крайне загадочно переглядывающихся между собой. Долго идти Торин и не думал. Открыл первую попавшуюся дверь и буквально втолкал меня внутрь. Тут, кажется, был когда-то чей-то кабинет: стоял широкий грубый стол, укрытый саваном из пыли, стулья и пара сломанных шкафов. Торин поджег факел на стене, а свой вставил в свободный обод после чего мне пришлось вжаться задницей в стол, потому что он навис надо мной словно грозовая туча. - Что ты творишь? – зарычал он так, что я невольно съежилась и отклонилась назад под его напором. – Кто провел тебя сюда? - Сама пришла, - пискнула я и попыталась было перевести все в шутку и даже улыбнуться: - У меня две ноги. - Это не смешно! Фили должен был глаз с тебя не спускать! И не выпускать ни на шаг из Эребора, – я вздрагивала от каждого слова. В груди стало болезненно горько. Мне показалось, что я уже слышала что-то подобное, когда он пытался запирать меня в комнате и следил за каждым моим шагом внутри горы. Словно снова был одержим чертовым камнем. - Ты меня пугаешь, - я уперлась ладонями в его нагрудник, и так понимая, что оттолкнуть его не смогу. Пластины доспеха болезненно врезались в ладони. - Я пугаю? Ты хоть понимаешь, каково мне?! Я мог потерять тебя еще раз, - Торин схватил меня за плечи, сжимая словно тисками, и встряхнул. Шрам на руке пронзила острая боль и я вскрикнула. Он тут же убрал ладони, будто обжегшись. - Не понимаю?! – едва сдерживая жгучие слезы то ли от боли, то ли от обиды, выкрикнула я, ударяя ладонями о нагрудник со всей силы на которую была способна. Торин даже не пошатнулся. Царапины такому жесту не обрадовались, но на эту боль я уже не обращала внимания. – О нет! Я прекрасно знаю, что такое потерять без надежды увидеть вновь! Мне пришлось умереть, чтобы вернуться сюда! - И тебе этого мало?! – Торин обхватил ладонями мое лицо, я упрямо попыталась вырваться, но куда там… - Зачем ты суешь свой нос куда не просят? - Со мной ничего бы не случилось! Я не дура, чтобы лезть на мечи! – я чувствовала, что щеки начинают полыхать и, кажется, совсем не от близости Торина. Под кожей стало жарко, словно туда закинули горсть углей. И гасить это пламя желания не было. Пусть знает, что я думаю! - Я не собираюсь просиживать зад в Эреборе пока ты рискуешь жизнью! Что мне еще остается делать?! - Да хоть раз в жизни просто послушаться! – прорычал он, и прежде, чем я успела даже набрать воздуха для возражений – жадно, вспыльчиво впился поцелуем в мои губы. Его руки обхватили мое тело, сжимая пальцами нежную кожу спины, оставляя синяки. Я едва понимала, что уже сижу на столешнице, сама притягивая его к себе, путаясь пальцами в волосах, обхватывая коленями бедра. На одно бесконечное мгновение существовали только его губы, наше рваное дыхание одно на двоих, горячая кожа под моими ладонями и солоноватый привкус слез, бегущих по щекам. Он не заигрывал, не дразнил, только упивался поцелуем, не отрываясь от меня ни на секунду. Весь огонь, разлившийся под кожей, мгновенно собрался внизу живота. Я, не сдерживаясь, прогнулась в пояснице, притягивая его ближе, плотнее. Будьте прокляты, доспехи! Его губы скользнули к моей щеке, подбородку, на шею, оставляя влажные поцелуи, срывая стоны, и наконец остановились на ключице. Плечи Торина застыли напряженные, твердые как скала, под моими ладонями. Мне казалось, он сам, словно огромный волк, вдыхает мой запах, запоминая и едва сдерживаясь, чтобы снова не коснуться губами кожи на груди, где я так и не застегнула ворот рубахи. Я тихо ахнула, когда он разжал руки, даже не понимая до этого, с какой силой меня сжимало в его железных объятиях. Взгляд голубых глаз скользнул по лицу, заставив щеки пылать еще сильнее, и встретился с моим собственным. Я подалась вперед, пытаясь поймать еще поцелуй, но он обхватил ладонями мое лицо и только прижался лбом. - Прости мне мой страх, - его хриплый шепот разорвал тишину. В нем было столько невысказанной боли и чего-то… почти отчаянного. И только сейчас я, словно напоровшись грудью на острую иглу, осознала, каково ему должно быть сражаться даже со мной, отвоевывая право просто любить, не испытывая страха и боли. - Я подумаю, - мои ладони коснулись его щек, бороды, он отстранился, все еще беспокойно скользя взглядом по моему лицу и хмурясь. – Но только, если поцелуешь снова. От нового касания его губ я стон уже не сдерживала. И надо же было в этот момент открыться чертовой скрипучей двери! В проем просунулась голова Кили. Разглядев нас в весьма нескромной позе, он несколько раз широко раскрыл рот, а потом едва пискнув «зайду попозже» попытался ретироваться, но Торин окликнул его к моему разочарованию. Соответсвующий случаю недовольный стон я тоже сдерживать не стала, как и разжимать бедра. Впрочем, под взглядом Торина пришлось уступить и, опираясь на его ладонь, спрыгнуть со стола. Коленки томно подогнулись. - Я только… там ящерица здоровенная, а Бофур говорит, что ее нельзя трогать, - затараторил Кили, оглядываясь на меня так, словно я его сожрать могла. Наверное, степень недовольства на моем лице располагала к таким умозаключениям. - Это моя ящерица, - вздохнула я. – В смысле, я пообещала ему, что если он позволит освободить пленников, то Король его отпустит. - Не раздавай обещания от моего имени, - хмуро, но беззлобно ответил Торин. - Ну, так получилось, - словно ребенок, оправдалась я. – Позволь ему уйти. А если… то и… - я выразительно провела рукой по шее. Количество складывающихся в предложения слов в моей голове феноменально быстро подошло к концу, потому что взгляд снова упал на его губы. Торин только кивнул головой и дал добро на освобождение дракона. Я понадеялась, что такие щедроты не выйдут мне боком. Впрочем, когда Торин обернулся ко мне, судьба ящера, честно говоря, отошла на второй план. - Что мне с тобой делать? – задал он очевидно риторический вопрос, складывая руки на груди. - Кормить, любить и никогда не бросать, - я вздернула бровь и повторила его жест. - Я говорю серьезно, Миса, - он снова угрюмо хмурился и заставлял меня внутренне съеживаться от предчувствия неприятного спора. А после того, что было, мне так не хотелось ссориться. - Ты не можешь вот так рисковать. - Эребор мой дом. Ты сам сказал. Позволь мне его защищать, - попыталась я и совсем не кстати запальчиво добавила: - Иначе я буду делать это за твоей спиной. - Многовато ультиматумов для одного дня, - стиснул зубы Торин. Ох, кто-нибудь, зашейте мне рот… - Прости, - я коснулась его руки, и он не одернул. Прохладные грубые пальцы легко переплелись с моими, совсем не сопротивляясь. - Позволь мне быть рядом, прошу. Я сойду с ума, сидя в одиночестве в Эреборе. Не для этого я когда-то сбегала из Ривенделла, тыкала ножом в гоблинов и воровала у эльфов. Ведь раньше ты не боялся… - Боялся. Но у меня не было выбора. А теперь есть. Я могу заставить тебя сидеть в безопасности… - угрожающе произнес он, и я только открыла рот, но он тут же предостерегающе сжал мою руку. - Нет, помолчи, ты это иногда умеешь, - я возмущенно ахнула, а он продолжил, и от каждого слова у меня словно заживо разрывалось сердце: - Прошло несколько дней, как я вообще узнал, что ты жива. Если бы не остальные, я бы думал, что сошел с ума, увидев тебя. И не хочу, чтобы ты растаяла словно сон поутру. Снова рассыпалась золотым пеплом на моих ладонях. Я попыталась что-то сказать, но задохнулась собственными словами, стоило только его ладоням коснуться щек. - Но я когда-то влюбился в женщину, которая все делает по-своему, - выдохнул он так обреченно, что мне вмиг стало стыдно за всю свою несдержанность и за все выходки, пусть и на благо… Я снова коснулась ладонями его нагрудника, отчаянно желая почувствовать что-то кроме холода доспеха. Ноги едва ли держали меня, когда я задала вопрос, от которого внутри все содрогнулось: - А ты бы мог полюбить ее снова? - Я не прекращал ее любить. Мне показалось, что в этот момент с сердца рухнул не просто камень, а вся Одинокая гора целиком. Глупая улыбка сама собой дернула дрожащие уголки губ вверх. Торин вновь склонил голову, чтобы коснуться меня, при этом его ладони скользнули вниз к моим предплечьям, и я невольно дернулась, отшатнувшись. - Ай-яй, - только и смогла я выпалить, не понимая уже боль чувствую или досаду от прерванного момента. Едва затянувшаяся корочкой глубокая царапина, подаренная мне орком, снова вскрылась и теперь полумрак комнаты не мог скрыть ее наличия. - Ты перестанешь собирать новые шрамы? – кажется, вопрос был риторический. Торин все равно рвано притянул меня к себе, удостоив поцелуем только мою макушку. - Сначала к лекарю, потом поможешь нам все здесь осмотреть. Раз уж вызвалась. - Я бы еще разок осмотрела эту замечательную комнату со столом, - ни на что не намекая, тихо проговорила я, едва он обернулся к двери. - Пойдем, иначе этому столу не поздоровится прямо сейчас, - хохотнул Торин и протянул мне руку. Я покорно вложила в нее свою ладонь и последовала за ним в темноту переходов Форта. Ах, если б мы все же сломали этот стол… я бы ни капли о нем не сожалела!