Глава двадцать вторая, в которой лебеди тоже умеют петь

Лекарь, оказавшийся вдвое белее головой, чем Балин, долго тискал на носу очки, чьи стекла могли соперничать толщиной с крепостной стеной. Затем снова посмотрел на меня поверх них, недовольно чмокнул губами и пробурчал, что подобные пустяковые раны не должны отвлекать его от куда более пострадавших братьев. Я обернулась на Торина, выразительно подняв бровь, но он своего решения менять был не намерен и оставил дожидаться очереди. В итоге старик, продолжая неодобрительно бубнеть, чмокать и издавать прочие звуки, все-таки хлопнул поверх моей раны добрую порцию мази, не слишком старательно ее растер и туго затянул тряпкой. Впрочем, качество оказываемых медицинских услуг выбирать не приходилось. Я поспешила как можно быстрее покинуть импровизированный лазарет, разбитый прямо во внутреннем дворе Форта и присоединиться к группе гномов, которой Торин уже активно раздавал поручения. Судя по красоте и громоздкости доспехов, тут столпились одни командиры… и Бофур. Он тут же придвинулся ближе ко мне, и его шапка-ушанка весело подпрыгнула. - Нужно осмотреть старые штольни и все источники воды, - тем временем вещал Торин, и я не посмела даже шепотом прервать его, чтобы поболтать с Бофуром. К тому же рука Короля сразу же указала прямиком на меня. – В этом нам поможет Миса. Он поманил меня к себе, и я неуверенно вышла к нему в полукруг. Стоять перед лицом такого количества гномов мне еще не приходилось. Воинство Даина не в счет, они были далеко и момент был не для раздумий. Гномы уставились на меня, и на их лицах отражались самые разные эмоции. Даже те, кто не снял шлемов, казалось, как-то по-разному сверкают под забралами отблесками глаз. Радостным и довольным был только Бофур, остальные выражали все: от недоверия и хмурости до искреннего удивления. Торин вытащил из-под плаща тонкую красную ленту и свободно повязал ее на моей шее. Придумка эта принадлежала мне и казалась гениально простой. - Донесите до каждого гнома в этой крепости, что варга с красной лентой на шее трогать нельзя. Это друг, - в словах Торина засквозила сталь, а гномы переглянулись между собой. - Варг? Это не ее ли я часом едва не… - начал гном с остроконечным шлемом и вовремя осекся. - А Миса это разве не..? – гном с закрученной в рожок бородой неуверенно заозирался, ища тех, кто задавался бы тем же вопросом. - А не ее ли хотели заполучить орки? – вставил обладатель самой длинной секиры из присутствующих. Прежде чем гномы успели затарахтеть на разные лады, выражая сомнения в моей персоне, Бофур уже оказался прямиком передо мной, при этом половина гномов сразу же забыла, кого вообще обсуждала. Торин останавливать его, кажется, не собирался. Впрочем, вряд ли это было бы возможно. Изголодавшись в темнице по болтовне и вниманию, Бофур явно многое хотел высказать миру. - Да, это она! Та самая Миса! – запальчиво начал он и тут же продолжил: - Та самая, о которой была мной спета баллада о Мышке с драконьим сердцем. Та самая, которая участвовала в походе к Эребору, когда вы все остались отсиживаться в своих домах. Та самая, что сотворила чудо и излечила раны вашего Короля. Та самая… Мои брови, наверное, покинули бы лоб, если бы Торин все-таки не остановил Бофура, опустив ладонь на его плечо. Я все еще была мыслями где-то в районе целой баллады в мою честь, так что первые слова Торина вообще пропустила мимо ушей. К тому же, кажется, он говорил на кхуздуле. Ропот и недовольные переглядывания прекратились мгновенно. - Флок, раз вы с Мисой уже знакомы, - многозначительно кивнул Торин. – Возьмешь ее в свой отряд. Волчья голова в задних рядах, которую я приметила не сразу, кивнула и выступила вперед. Вообще-то я думала, что Торин не отпустит меня от себя, от недоверия или страха за мою жизнь, но видимо у него были куда более важные дела, чем таскаться по старым узким проходам. По крайней мере, еще несколько особенно широкоплечих гномов остались с ним в кругу и перешли на кхуздул, а меня Флок увлек за собой к уже кучкующимся неподалеку гномам из своего отряда. Все выглядели уставшими от прошедшей битвы, но, кажется, никто не был ранен, по меньшей мере серьезно. - Так это правда, что ты превращаешься в варга? – почти сразу же при моем появлении выпалил Лысый. - Тебя это интересует?! А как же дракон? – тут же накинулась на него Дретта, при этом каждую секунду косясь в мою сторону. - Хватит, хватит, - разнял их Бифур. – Чем быстрее закончим с водой, тем быстрее сможете послушать рассказы Бофура про Мису. Кстати, вот и он. Запыхавшийся Бофур действительно подлетел к нам, заговорщически мне подмигнув. Что ж, в их компании уже точно не будет скучно. Я наконец позволила ему с чувством себя обнять и заверить, что его уши в полном моем распоряжении, и он готов выслушать абсолютно полную историю всех моих приключений. Пришлось стребовать с него, чтобы ничего из рассказанного не превратилось в итоге в балладу. - Тебе не понравилось мое сочинение? – шапка-ушанка грустно повисла над его лбом. - Я совсем не это имела ввиду! – поторопилась я смягчить свою поспешную просьбу. – Да я и не слышала ее вовсе… Опрометчивые мои слова кончились тем, что всю дорогу гномы распевали песню, в том числе обо мне, а я только и могла, что удивляться находчивости Бофура. Когда дело дошло до описания всего похода, волшебным образом из истории испарились все наши неудачи. А те, что были описаны – оказались, скорее несчастным совпадением, которое в итоге привело к самому наилучшему исходу. Торин в его истории был непоколебимо храбр, что, впрочем, было совершенной правдой; Мышка, то есть я, оказалась неимоверно находчивой и хитрой, а вовсе не потерянной и испуганной. Бильбо и вовсе взял на себя роль что ни на есть самого профессионального вора во всем Средиземье. Что ж… надеюсь, здесь никогда не изобретут новостных газет. Желтая пресса бы процветала. В конце концов, гномам все же пришлось утихомириться под грозным шипением Флока, потому что мы вступали в скопище переходов, где еще могли таиться отставшие от основной орды орки. Я перекинулась варгом и была тут же удостоена присвистываний и парочкой замечаний о своих габаритах. Когда гномы попытались продолжить возбужденное перешептывание, я грозно зарычала, и они примолкли, не мешая мне сосредоточиться на запахах и звуках. Их было на удивление много в этих подземных переходах. Капающая с потолка вода, шелест крыльев летучих мышей, дыхание моих спутников, журчание подземного источника, чьи-то шаги в отдалении и еще десятки других шорохов, скрипов и шебуршаний. Правда, гора так пропахла орками, что этот запах перебивал все прочие. Даже когда мы добрались до первого источника, питающего Форт водой, я никак не могла сосредоточиться и вычленить из ароматов, заполнивших нос – есть ли все-таки что-то опасное в воде. Когда я в очередной раз шумно чихнула и замотала косматой головой, Дретта догадалась достать откуда-то платок с завернутыми в него шумно пахнущими травами. Они так ударили мне в нос, что я расчихалась сильнее, но наконец-то смогла ощутить что-то кроме беспрерывной вони вокруг. Запах воды мне не понравился, и Флок размашисто начертил мелом на камнях большой крест, означающий, что брать отсюда воду не следует. Мы поставили такой же еще на двух местах, и только в четвертый раз нам наконец улыбнулась удача. Я долго принюхивалась к воде, плясала вокруг нее и так и сяк, даже в конце концов заставила себя лизнуть холодную струю, бьющую из небольшого углубления в камне. Вода была чистая. Все гномы, как один, выдохнули. Все, как один, тут же наполнили свои фляги, а я нахлебалась воды прямо так, из самого источника. Источники загрязнения в воде еще предстояло найти и избавиться от них, но тут я гномам уже была не нужна. Они прекрасно знали, откуда текут все ручейки, и даже представляли, как орки могли им напакостить. Мы вернулись в большую залу Форта и доложили о своих успехах. Вернее, Флок доложил, а меня в это время пытали многочисленными расспросами. Не зная, сколько и чего могу им рассказать, я предпочла воспользоваться версией Бофура, которую он воспел в балладе, и подтвердила, что это Гэндальф превратил меня в мышь, а потом и в варга. - А куда ты пропала? Почему в балладе все кончается твоей смертью? – справедливо поинтересовалась Дретта, подозрительно прищурив глаза. - Очевидно же, что для красного словца, - буркнул Лысый. - Ну конечно, а статуя у Древа тогда на что? – вклинился Крикун, у которого оказался на удивление тонкий голос для гнома. Теперь понятно, отчего он молчал все это время. Я не знала, что на это ответить и о какой статуе они вообще говорят. Неуверенно обернувшись к Бофуру, я буквально всем своим видом молила его о пощаде. - Волшебство, - пожал он плечами, как бы разом отвечая на любые вопросы. Гномы переглянулись и, кажется, остались вполне удовлетворены. Что взять с волшебной девчонки, которую волшебник же наделил даром превращения? Чего только ни делается в мире. - Эй, чего встали, как истуканы? – свалился на наши головы Флок. – Идите на кухню, там уже солонину раздают. А как воды наберут – будет ужин. Гномы, затарахтев, поспешили на кухню, напрочь забыв обо всем волшебстве. Я осталась с Флоком, стоять посреди залы, заполненной самыми разномастными гномами, их запахами, звуками, треском разводимых костров и монотонным гулом разговоров. Наверное, стоило пойти вместе со всеми и поесть, но я застыла, разыскивая взглядом Торина, пока мне на плечо не опустилась ладонь. - Не думал, что твоя затея будет успешна, - произнес Флок, оглядывая зал, будто бы ему было неловко смотреть мне в лицо. - Зачем тогда согласился на нее? – я засмеялась, когда он не нашелся, что ответить. - А все, что поется в песне, правда? – он все же покосился на меня. Тут уже я не сразу нашлась, что ответить. Сказать, что Бофур врет – язык не поворачивался. С другой стороны, не хотелось и брать на себя лишние заслуги. К тому же еще неизвестно, что там поется о нашей любовной связи с Торином. Мы остановились на куплете, в котором от моего сквернословия гоблинский король хватается за сердце и, кажется, погибает от инфаркта, а вовсе не от меча Гэндальфа. - Скажем так, история, в которой ничего не приукрашено, будет пресной, как улиточный суп, - я пожала плечами. Флок хмыкнул, но ничего не сказал. Я подозревала, что многие гномы воспринимают историю нашего приключения больше как детскую сказку, особенно в таком исполнении. - Если ищешь Короля, он вряд ли явится сюда скоро, - огорчил он меня, заметив, видимо, мой блуждающий взгляд. – Пойдем, поможешь развести костер. Костер? Я не сразу заметила, что некоторые гномы в зале занимаются тем же самым. Оказалось, что прочищать каминные ходы в комнатах, а еще вычищать все, что нагадили орки – дело неблагодарное и долгое, а сидеть на стылых влажных камнях не хотелось даже привыкшим ко всему гномам. Мы вместе натаскали из козлиной повозки немного дров, Флок, поколдовав, сотворил нам огонь, а остальные к тому времени притащили немного съестного. Бофур великодушно выдал мне самый большой кусок твердого как камень мяса. На вкус сложно было определить, кого я ем, настолько оно было просолено и покрыто душистыми приправами. Оставалось надеяться, что не тролля. Костер вышел небольшим, не таким жарким, как хотелось бы, но мне услужливо постелили плащ, чтобы усесться с комфортом. Флок и Бифур принялись обсуждать, какие проходы нужно будет подорвать, чтобы расчистить пути к источникам воды, а где лучше всего просто пробить новую скважину. Дретта разложила перед собой целый выводок разнообразных ножей и принялась с наслаждением их чистить, а Лысый – то ли активно ей мешать, то ли флиртовать. Крикун почти сразу же улегся на бок и, кажется, просто уснул, прямо на камнях, даже руку под голову не положил. Бофур очень часто бросал на меня взгляд, но видимо не решался при всех спрашивать рассказ о моем триумфальном возвращении в Эребор. В зал понемногу стекались все новые и новые гномы, уставшие, садились у ближайших костров и заводили тихие беседы. Как-то незаметно и к нашему маленькому обществу начали прибиваться другие. Я пересела поближе к Бофуру, чтобы чувствовать себя чуть более уверенно под их смурными удивленными взглядами. В груди возникло странное чувство… мне вспомнились первые дни с гномами, ночи у костра, как я опасалась оставаться с ними наедине, как шарахалась от Торина, а потом… ночь в саду Бьорна. Где все они вдруг как-то незаметно стали мне самыми родными, веселыми, добрыми, теплыми, греющими не меньше, чем ярко пылающий костер. Смогут ли все гномы Эребора стать для меня таким костром? Примут ли в свой дом? А примут ли выбор своего Короля… Теплое щемящее чувство в груди смешалось с колкой тревогой, и я совсем тесно прижалась к Бофуру. - Смотри-ка, кто к нам идет, - он потормошил меня за плечо и указал в сторону, где к нам размашистой походкой, едва ли не вприпрыжку, несмотря на тяжелые доспехи, приближался Кили. С каждым знакомым мне гномом в нашем кругу моя уверенность чуть-чуть возрастала. Кили, совершенно не церемонясь, уселся рядом, да так, что едва ли не на меня. В плечах он, совершенно внезапно, тоже стал шире, почти сравнявшись с Торином. Доспехи сверкали в отсветах костра, и он казался в них еще больше, старше и бородатее. - Ну наконец-то! – он потер ладони над огнем и развернулся ко мне. – Мне столько всего нужно рассказать! Бофур, как тебе возвращение нашей мышки, а? Что знает один гном – знают все гномы… Даже если у Торина был какой-то план, он кажется, полностью провалился, потому что Бофур, которого приободрила такая открытость Кили к общению во всеуслышанье, тут же горестно сообщил ему, что вообще обделен подробностями. - Она в одиночку прошла от самого Шира до Эребора, - выразительно поделился с ним Кили, и Бофур тут же восхищенно присвистнул и принялся вытягивать из-под куртки трубку и кисет, которые были крайне необходимы для продолжения разговора. - Не в одиночку, - попыталась я снизить градус приукрашивания моих заслуг. – И едва не погибла… трижды. Или больше… По правде сказать, я начинала сбиваться со счета. Может, Торин не так уж не прав в своем стремление закрыть меня на засов? - Думаю, ведьма просто не может погибнуть, – встряла в наш разговор Дретта. В какой это момент я успела стать ведьмой? - Да чего бы ты понимала в ведьмовстве, - фыркнул Бифур. - Моя бабка была ведьмой, - парировала Дретта. – Она мне топор заговорила, головы оркам сносит на раз. - Ага, вот только уж лет десять как твоя бабка померла, - протянул Флок и тоже задымил трубкой. Воздух начали заполнять знакомые ароматы. - Это от старости, не считается, - пожала плечами гномка. Я слушала их перепалку и едва сдерживала улыбку. - Миса, расскажи лучше, как ты смогла вызволить нашего бедолагу Бофура, - предложил Бифур, кажется, стараясь отвлечь их от темы моего возвращения из мертвых. - Так это ты открыла нам ворота? – Кили взбудоражено едва не перевесился через мое плечо, чтобы только не упустить ни единой подробности спасения. - Нет, я только пролезла сюда и раздобыла для Бофура пару отмычек, - скромно ответила я. И почему все так стараются приписать мне невероятные заслуги? - И уговорила ящерицу-переростка нас не трогать, - вставил Бофур, выпуская к потолку колечки дыма. – А как охраннику голову оттяпала! Вы бы видели… - Может, ты и расскажешь все? – ухватилась я за возможность передать все в руки самого лучшего рассказчика на свете. – Вот ты, Бофур, как вообще оказался в клетке? Фили сказал, что ты, вроде как, стал летописцем. - Летописец из него, как из меня танцовщица, - загоготал Лысый, едва не роняя свою трубку в виде бараньего рожка. - Он же просто байки пишет! - И это между прочим весьма трудное и утомительное дело, - запротестовал Бофур, важно сдвигая свою шапку еще сильнее вбок. Едва ли я могла представить, что такие шутки могут его задеть, но вид у него стал крайне серьезный. - А то, перья нынче тяжелые, - продолжал подкалывать его Флок. - Это работа для мозгов, так что тебе не понять, - фыркнул Бофур под всеобщие смешки, правда почти сразу же оттаял и сознался: - По правде говоря, это настолько утомительное занятие, что я… уснул и проспал вторжение орков. Гномы вокруг покатились со смеху пуще прежнего, тут же на ходу сочиняя и рассказывая, в каких обстоятельствах бедняга мог проснуться. Их остановила только опустившаяся вдруг на залу тишина, монументальная и тяжелая, как камни над нашими головами. В дальнем конце процессия факелов заиграла яркими отблесками на королевских доспехах, и на небольшой каменный выступ, предназначенный будто для такого рода случаев, вышел Торин. Его голос раскатистым громом пронесся по залу. Слова, сказанные на кхуздуле, обрывистые и резкие, казались мне рокотом горного обвала. Я совсем ничего не поняла, но мне показалось, что тон его голоса был достаточно воодушевляющим. Зал в ответ на его речь взорвался ревом сотен глоток, и я поняла, что не ошиблась. Кили спешно в двух словах перевел мне, что Форт полностью освобожден и «вернулся в колыбель Эребора». А еще что нам всем разольют вина к ужину. Полагаю, именно последнее явилось поводом орать погромче. Я еще некоторое время не могла отвести от Торина взгляд, наблюдая, как он переговаривается с другими гномами. Меня отвлек Кили, шутливо предложивший тоже закурить с ними трубку. Я, конечно же, отказалась, но улыбки от приятных воспоминаний не сдержала. - Он придет позже, - кивнул Кили в сторону Торина, понимая, чего я так жду. – Когда принесут ужин. Я вдруг поймала себя на мысли, что слишком много думаю о Торине. И правда, куда он денется… явится, рано или поздно. Голова у него не седая, по крайней мере не вся, так что времени поговорить у нас еще будет. А Кили и остальные сейчас гораздо больше заслуживают моего внимания. - Прости, слишком много событий за этот день, - я улыбнулась и протянула руки к огню, хотя едва ли они замерзли, мне просто нравилось смотреть на пламя сквозь пальцы. – Расскажи мне что-нибудь. Я слышала, будто в Эреборе нашлось место для очаровательной эльфийки? - Да, - Кили протянул это «да» с такой нежной задумчивой улыбкой, словно прямо сейчас мечтал оказаться в ее объятиях. Я так его понимала, но не успела впасть в собственные грезы, как он продолжил: - Тауриэль осталась жить со мной. Ты с ней не виделась? Ах… О чем я? Фили бы не позволил. Он превратился в старого зануду. - У тебя самого скоро борода станет ниже пояса, - подначила я его, защищая старшего «зануду». Немного помолчала, но любопытство пересилило: - А как… все отнеслись… ну, ты понимаешь. - Плохо, - просто ответил он, и я поняла, что эту боль он уже пережил. Легче мне самой от этого не стало. Кили же только подтвердил мои мысли: - Меня это не тревожит. Пусть думают, что хотят, только для меня она дороже всех сокровищ всех гор Средиземья. Хотела бы я, чтобы обо мне Торин мог сказать тоже самое. Но зная его многословность и умение выражать свои чувства, пожалуй, пусть лучше показывает, чем рассказывает. Я снова поискала его глазами, но вместо этого увидела, как гномы по двое вносят в зал котлы, явно полные какого-то содержимого. Каждый котел устанавливался на подставку над костром. Гномы тут же принимались стекаться к этому костру активнее. Кто-нибудь обязательно брал шефство над варевом, выуживал откуда ни возьмись поварешку на длинной ручке и принимался с деловым видом его помешивать. Нам вскоре тоже поднесли такой котел, и сидеть стало еще теснее. Голодный желудок радостно заурчал, стоило только незатейливому аромату разлиться по крепости. Так и хотелось, вслед за остальными, сунуть нос и посмотреть, что там булькает, но я сдерживалась. Кто-то наконец вручил мне деревянную плошку и ложку, и я почувствовала себя нищей на паперти, которая только и ждет момента, чтобы протянуть тарелочку для подаяния. Наконец, Бофур с видом знатока, отхлебнул с половника и заключил, что все готово. Никогда еще еда не казалась мне такой вкусной, как эта едва соленая похлебка из капусты, каких-то клубней и птичьих хрящей, покрытых тонким слоем мяса, которые я старательно обсасывала и скидывала обратно в миску. Кили заталкивал свои в рот целиком и, кажется, так и глотал. Увидев, что я делаю, он тут же возмущенно попытался отобрать у меня тарелку. - Ты чего, это ж самое вкусное! Надо жевать целиком! – принялся он меня учить, подъедая обглоданные мной кусочки. - Ну уж нет, это невкусно, - попыталась я сопротивляться, но тут же увидела, что среди хрящиков из моей тарелки очень быстро начинают исчезать и куски мяса. - Эй! Это мое! Я поторопилась выдернуть у него тарелку или хотя бы выкрасть еще парочку кусочков, вытаскивая их едва ли не из его бороды. Кили покатывался со смеху, едва не опрокидывая наши кружки с вином, а я смогла отобрать и запихнуть в рот два куска целиком из жадности и вредности. Теперь приходилось хрустеть хрящами ему на потеху. Не то чтобы это было прям невкусно… Но лучше бы это были заячьи яйца. За этой борьбой над миской нас и застал Торин. Гномы тут же почтительно уступили ему место, оказавшееся прямо напротив меня. Нас теперь разделяли языки костра и едва ли пара метров. Засмотревшись на Короля, я упустила из своей тарелки еще несколько кусков и тут же нашипела на Кили за такое нахальство. На удивление гномы в присутствии своего Короля вовсе не стушевались. Они продолжали есть, пить, хохотать, обсуждать прошедшую утром битву. Флок, который все чертил что-то с Бифуром и подсевшим к ним Лысым, походя закидывая в себя суп совершенно не глядя, в какой-то момент выкрикнул ругательство, махнул на карту рукой и, кажется, выпил вино в кружке залпом. А потом нашарил взглядом меня. - Эй, лебедь, - кажется, это новое прозвище за мной так и останется, - если верить старине Бофуру, ты дивно поешь. - Это правда, - с видом знатока подтвердил тот. - Спой нам, Миса. - Да, после такого вина пробирает охота петь, - хохотнул Лысый. Я неуверенно заозиралась вокруг. Гномы, знакомые и незнакомые мне, поворачивали головы, только услышав, что кто-то собирается петь. Я не знала, что делать, как вспомнить хоть что-то под таким пристальным вниманием. Будь здесь только Кили и Бофур – они были бы рады любому напеву, грустному или веселому, в тему или нет. А остальные? Что понравится двум бородатым старикам, что уселись вместе с нами у костра? Что может тронуть сердце Дретты, которая замерла с блестящим кинжалом в руке, не сводя с меня глаз? Насколько моим пением разочаруется Флок? Я вдруг почувствовала себя маленькой и чужой в этом холодном горном зале. Совершенно не принадлежащей этому миру… Я вскинула глаза на Торина, пытаясь отыскать в нем ответ на все свои вопросы. Он внимательно смотрел, едва прищурив глаза и потирая бороду большим пальцем. Мне показалось, он произнес что-то одними губами и слегка склонил голову, но едва ли это могло мне помочь. На плечо вдруг легла ладонь Бофура. - Ты начни, - предложил он, и будто прочитал мои мысли: - А если будет совсем худо, так споем пару моих, развеселых. Я снова вернулась взглядом к виновнику моей беды. Флок растирал между пальцев табак, и кажется, уже отчаялся дождаться от меня упрошенного. Ой ли, слышится ночью, Померещится днем, Взлетит к поднебесью, Там станет огнем… Он вскинул на меня взгляд, стоило только пропеть первые строки. Трубка была оставлена и забыта. Языки пламени, освобожденные от гнета котла, взвивались перед нами с новой силой, уносясь к потолку. Рассыплется звездами, Звоном летя, Лебединая песня моя… Флок криво усмехнулся и даже что-то хмыкнул себе в бороду. Я постаралась не думать обо всех устремленных на меня взглядах в этот момент. Прикрыла глаза и просто растворилась в той незатейливой мелодии, которую мурлыкала под нос. Разведи ты руками плакучую ивушку, Не побойся взглянуть и увидеть во мгле, Навеки теперь я подгорная пленница, Сердце лебяжее бьется во мне. Я взглянула на Торина, но он оставался все так же задумчив и далек, отделенный от меня костром и десятками лет. Сможет ли он действительно любить меня, как и сказал? И почему во мне вообще вспыхивают эти сомненья? Откуда в груди нарастает тревога? Бофур вовремя подпихнул меня локтем, чтобы я не переставала петь, и мы разделили припев на двоих. Он с первого раза легко запомнил текст и даже подыграл мне на какой-то маленькой губной гармошке, издававшей странный, но мелодичный звук. Не сразила стрела, и не хворь меня лютая Погубила, как если б была я мертва, Лебяжие перья навеки мне саваном, Где дворец мой стоял – растет волчья трава.* Подпевать еще раз Бофуру я не стала и позволила ему плавно сменить мою песню на свою собственную. Благо мотив почти не изменился. Тут уже подпевало большинство гномов. Его песни были им хорошо знакомы. Мало-помалу и у других костров начали петь, особенно когда вино разлили по кружкам во второй раз. После эльфийских напитков, гномий алкоголь казался мне чересчур грубым и пряным, дерущим горло, но отнюдь не пьянящим. Возможно, вздумай мне подняться на ноги, я бы изменила свое мнение, но сидеть было вполне комфортно и тепло, даже в сон не клонило. Кили, урвав момент, когда Бофур выдохся и принялся смачивать горло, наклонился к моему плечу и прошептал: - Торин велел приготовить тебе покои. Я провожу тебя, когда захочешь спать. Мне уходить совершенно не хотелось. Не хотелось ни привлекать к себе излишнее внимание, ни оставаться в гордом одиночестве. К тому же крайне некстати вспомнились слова моего врага: «на твоем месте я бы боялся спать, Миса». Вряд ли он осмелится явиться ко мне, когда я буду спать где-нибудь между широкоплечим Кили и Дреттой, которая примеряла, какой из кинжалов лучше спрячется под импровизированную подушку из плаща. О чем и сообщила Кили. Он только кивнул и, обратив взгляд на Торина, едва заметно помотал головой. Торин в ответ выразительно посмотрел на меня и тяжело выдохнул. Здоровское у нас общение теперь выходило. Мне в десять раз сильнее захотелось прямо сейчас оказаться в Эреборе, где мы могли бы уже нормально говорить и решать мою судьбу. Но этого не произошло ни в один из ближайших дней…