Глава двадцать третья, в которой мышка хочет летать, а не падать

Наутро меня, заспанную и с гудящей головой, подняли ни свет, ни заря (хотя какая уж тут заря в вечной тьме пещер), едва вырвав из объятий Дретты. Гномка во сне крайне активно прижимала меня к своей богатой груди, словно мягкую игрушку. Зато было не холодно. Вместо завтрака пришлось обходиться какой-то колбасой, порезанной на весь наш маленький отряд, от которого уже обособились «лишние» незнакомые мне гномы. Бофур разделил со мной свою флягу воды, а Дретта показала какой-то порошок из ракушек, которым можно было чистить зубы и даже натирать доспехи. Теперь беспрестанно зевая и пытаясь сморгнуть с глаз сон, я на пару с Бофуром помогала Кили снова нацепить его тяжеленую броню. Увидев, что за ночь, повязка на руке совсем растрепалась, я стянула ее и с удивлением увидела почти заживший рубец, едва покрытый местами пятнами крови. - А заживает быстрее, чем раньше, - едва промелькнула в подсознании мысль. Ладони, правда, все еще выглядели не так хорошо, как хотелось. Но мне и не стоило бегать на четырех лапах. - Жаль, у тебя нет непробиваемой чешуи, - лениво потягиваясь, произнес Смауг. – И в кои-то веке соглашусь с гномом – тебе стоит быть поаккуратнее. Не хотелось бы умереть. - Я смотрю тебе с этим чешуя очень помогла, - поддела я его. Намеки на мою несдержанность и излишнюю самоуверенность слегка раздражали. Вероятно, своей правдивостью. – Это ты виноват, что я теперь воспламеняюсь по любому поводу. - Нет, не я, - тут же возразил дракон. – Драконья кровь, которая уже бежит по твоим жилам. - Ну а это мне как понимать? – выдохнула я и отошла от Кили, потому что затягивать его ремни мне совсем не удавалось. Пусть лучше Бофур этим займется. - Надо было читать внимательнее книгу, которую тебе отдал эльф, - назидательно пробурчал Смауг. - Она осталась в Лихолесье, так что тебе придется ее заменить, - мысленно пожала я плечами, очень надеясь, что невероятные чертоги драконьей памяти все тщательно записывали, пока я в панике пыталась найти что-то о временном исчезновении моих способностей. - Чем чаще ты оборачиваешься, тем больше в тебе остается от иного облика, - напомнил мне Смауг. - А, ну да, что-то такое мне говорил Бьорн… Надеюсь, к блохам это не относится, - рассеянно подумала я, уже отвлекаясь на приближающегося к нам Флока. - Готова, Лебедь? – ухмыляясь спросил он. Я только согласно покивала и еще раз потянулась, пытаясь прогнать боль из затекшей за ночь спины. - А чего это она с нами шарахается, а? – совершенно внезапно задался вопросом Лысый, но никакой претензии я в его голосе не услышала, скорее праздное любопытство. – Если Торин тебе благоволит, так отправил бы на шелковые простыни отдыхать. - Ты вообще слушал, что про нее Бофур поет? Не будет она сидеть просто так, - хмыкнул Бифур, что-то выделывая со своим топором и небольшим камушком. - Держи, на всякий случай, - Дретта пихнула мне в руку один из своих кинжалов. – Мы пойдем по узким проходам, вдруг не поместишь свою волчью задницу. - Спасибо, - я благодарно улыбнулась и пристроила кинжал на поясе. Крикун больше не произнес ни слова со вчерашнего дня. Кили и Бофур попрощались с нами и отправились заниматься своими поручениями. Форт необходимо было как можно быстрее очистить, привести в жилое состояние и начать выработку каких-то компонентов для горючих смесей и нового оружия. Да к тому же Бофур теперь отвечал за инвентаризацию всего и вся. Как летописец и один из немногих гномов, соглашавшихся держать в руке перо, а не топор. А мы отправились в то, что я предпочла именовать подземельями, хотя над нашими головами всегда были тонны горной породы. Здесь в узких ходах были спрятаны ниши, витиеватые закоулки, старые погреба и прочие пережитки времен, когда гномы только начали обосновывать здесь жилище. Так мне учтиво рассказывал Бифур, пока мы продвигались по лабиринту. Запоминать дорогу я даже не пыталась. Помру здесь в гордом одиночестве, случись что. Смауг тут же процедил, что я всегда могу спросить дорогу у Горы. Мои пессимистичные мысли до ужаса его раздражали. На удивление, нам так и не попалось ни одного заблудшего орка. Интересно, другим компаниям «везло» больше нашего? Однако, стоило мне только об этом подумать, как уши уловили странный шепот и шелест где-то впереди. Я попросила всех остановиться и перестать шушукаться о своем. Медленно продвигаясь по проходу, я пыталась отыскать источник тихих всхлипов и странных дыханий, но звук исходил будто из самих каменных стен. - Здесь не может быть какой-то двери? – тихо спросила я у гномов, столпившихся за мной в и без того узком проходе. - Посмотрим, - Бифур подвинул меня и принялся ощупывать камни ладонями, то и дело пытаясь нажать на выступы или отковырять их. Наконец, один из камней поддался и под ним оказалось круглое углубление. Он, не глядя, нашарил мою руку и подтянул меня ближе. – Приложи кольцо. Я подчинилась, касаясь холодных камней руками, слыша отзвук Горы в глубине, и приложила кольцо Торина. Камень, грохоча и осыпая нас пылью, поддался, открывая за собой черную дыру прохода. Из недр горы при этом вырвался такой воинственный то ли крик, то ли рык, стократно усиленный эхом, что я, повинуясь чувству самосохранения, мгновенно перекинулась варгом. Это спасло меня от попадания какой-то огромной дубиной по голове, но едва ли уберегло плечо. Я с испуганным визгом отшатнулась, падая назад и подминая под собой кого-то из гномов. А остальные, уцелевшие, но порядком ошарашенные, были вынуждены ловить выбегающих из прохода воинственных гномок, которые не сразу сообразили, кто перед ними. Пока моя волчья задница окончательно не отдавила никому самое ценное, я перекинулась обратно человеком. - Ну ты и тяжеленая, - простонал Флок, отодвигая меня в сторону и позволяя отползти подальше от вихря юбок. Гномки перед нами в мгновение ока сменили гнев на слезы и жаркие объятия со своими спасителями. Я облегченно выдохнула. Улов определенно был неожиданно хорош. Не менее десяти женщин, испачканных, утомленных и крайне осунувшихся, теперь были спасены. Сколько дней они скрывались в этом потайном ходу? Сколько дней боялись выйти? Какие надежды чаяли во тьме каменной темницы? - Чего уселась? – буркнула Дретта, поднимая меня на ноги. Вид сразу трех гномок, повисших на плечах Лысого, кажется, портил ей настроение. - Хороший слух, - похвалил меня Флок, тоже поднимаясь. – Даже не знаю, хочу ли еще таких находок. Я взглянула на него, и думаю, на моем лице он прочитал полное взаимопонимание. Сколько еще таких ходов, известных немногим, останутся неоткрытыми… сколько отчаявшихся будут навсегда погребены во тьме? Мне вдруг разом стало тяжело дышать и отчаянно захотелось хоть на мгновение выбраться из этих катакомб и снова увидеть дневной свет и бесконечное небо над головой, вдохнуть хоть чуточку воздуха, который, казалось, вмиг испарился из этого коридора. Я согнулась пополам и оперлась задом на стену, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. - А тут до поверхности далеко? – выдавила я из себя, как только головокружение слегка отступило. Главное – не упасть в обморок, не надо мне этого… Флок что-то недовольно пробурчал о том, что всяким птичкам под горой не место, но все же приказал Дретте проводить меня. Она, кажется, сама была рада на время уйти и остудиться. Нам пришлось вернуться той же дорогой, а затем начать бесконечно долгое восхождение по открытым и закрытым переходам куда-то наверх… Когда высота начала пугать меня больше, чем вероятность никогда не увидеть солнце, я схватилась за молчаливо шагающую Дретту и заставила остаток дороги едва ли не тащить меня. - Слушай, как ты вообще участвовала в битве за Эребор, если боишься высоты, - вдруг засмеялась она. – Никогда не поверю, что байки про дракона правда. - Бофур немного приукрасил, - уклонилась я от ответа, потому что подтверждать «байку» о драконе мне совсем не хотелось. Пусть это остается выдумкой для большинства гномов. А то еще неизвестно, куда меня заведет это тесное знакомство с драконьим родом. – Но вообще-то, когда пытаешься не умереть от орков или троллей – высота мало заботит… - Да, жаль, что нам орков не попалось, - в ее голосе сквозило реальное разочарование. – А про вас с Торином там правда? До этого момента Бофур мне не допел, так что вопрос снова поставил меня в тупик. - У нас… близкие отношения, - почти жалобно проблеяла я. - Так это правда? – Дретта остановилась так резко, что я едва не впечаталась в нее носом. – Вот же, балрог меня задери… а я тебя ведьмой назвала! - Честно говоря, мне не обидно, - пожала я плечами, и испуганное лицо гномки в отсветах факела на глазах расслабилось. – А нам далеко еще идти? - Почти пришли, - она снова торопливо повела меня за собой. Через несколько изгибов тропы я наконец поняла, что дорогу нам начинает освещать дневной свет. – На такие балконы почти никто не ходит, так что здесь их мало… - Неужели вам не хочется иногда выйти из пещер? – чисто ради поддержания беседы спросила я. - Честно говоря, я достаточно находилась в патрулях по Дейлу, - фыркнула Дретта и подвинулась, пропуская меня вперед. На балкон я почти выбежала, щурясь от пламенно-яркого дневного света, и только через несколько секунд смогла рассмотреть, что мы оказались на открытом уступе где-то посередь горной гряды. Прислонившись к стене, чтобы ощущать чуть больше опоры на такой высоте, я с наслаждением вдохнула болезненно холодный и чистый воздух. Везде, где только хватало глаз, простирались укутанные туманной дымкой долины, окруженные, словно стеной, белоснежными шапками горных пиков. Сегодня, оказывается, было облачно, даже пасмурно, но из-за того, что повсюду искрился снег – пространство под нами, казалось, сверкало ярче солнца. Я выпустила протяжное облачко пара из стремительно замерзающих губ, но возвращаться в пещеры мне совсем не хотелось. Если бы со мной не было Дретты… я бы хотела остаться здесь и просто бесконечно дышать этим миром, этими горами. Чувствовать мягкие снежинки, тающие на коже. В глубине души я понимала, что легче не будет, что все только начинается. Торину придется объяснять мое появление, придется решать, должен ли Король гномов содержать при себе человека, а в это время… на меня так и будут вести охоту орки. Стать бы мышкой, да приютиться в чьем-то кармане, пока судьба несет меня вперед. - Ты замерзнешь, – почти в унисон сказали Дретта и Смауг. - Не замерзну, - упрямо покачала я головой, а ладони сами скомкали рубашку, на холоде ставшую колом. Я мысленно вернулась во вчерашний день, в комнату с деревянным столом, к Торину, который пусть на минуту, но отдался порыву и напомнил мне, что такое его объятия. Кожу приятно закололо, я приоткрыла сомкнутые веки и понадеялась, что Дретта не видит, как я искрюсь золотом. Жар быстро распространился по телу и так же быстро угас, оставив на сердце приятную истому, а в жилах тепло. - А зачем гномам вообще такие балконы? – я обернулась на гномку, которая уселась у самого выхода. При дневном свете ее редкая светлая бородка казалась опушкой одуванчика. В тяжелую косу, оказывается, были вплетены разноцветные ленты, а сама она показалась мне куда моложе, чем в оранжевых отсветах факелов. Может быть, едва ли старше меня, будь мы из одного мира. - Сюда ходят чудики, которые считают, будто правильно ограненные стекляшки, позволят им увидеть, что творится на звездах, - кажется, это ее весьма забавляло. Она сделала какой-то жест, и я расценила его, как «палец у виска». - Не такие уж они и чудики, - хмыкнула я едва слышно. - Ведьме виднее, - подразнила меня Дретта. Я уставилась на небо, перед глазами проносились картинки из другой жизни, где в телескопы можно было разглядеть и Луну, усеянную кратерами и следами луноходов, и другие планеты, окрашенные в красный и голубой, и даже свет холодных далеких звезд. Я не сразу сообразила, что все эти видения вызывает Смауг, жадно копающий вглубь этих воспоминаний о ночах, проведенных за ловлей метеоритных дождей. - Интересно, а драконы могут долететь до этих звезд? – внезапно спросил он. - Я думаю, что драконы могут все, - улыбнулась я ему, подкидывая воспоминания о давным-давно прочитанных книгах и услышанных песнях. Морда Смауга, словно наяву, расплылась в мечтательном оскале. Он, завороженно шипя, углубился в эту часть моего сознания. А мне подумалось, что не такие уж мои приключения и сложные. Кажется, надо просто найти в себе каплю драконьей храбрости и идти вперед. Нельзя же вечность торчать тут и ждать, что все свершится само. Ах… вот бы уметь летать! Дретта увела меня с карниза, когда замерзла сама, и кажется, только сильнее уверилась, что я ведьма. Ох, знала бы я тогда, чем мне аукнется подобное… Но сейчас все мои мысли занимали насущные проблемы, одной из которых было совершенно внезапное приглашение в Королевские покои на верхних этажах Форта. Хождение по ступеням наверх, честно говоря, начинало меня утомлять. Я всерьез задумалась о том, чтобы ввести в обиход лифты. Когда стану Королевой. Размечталась… Длинные переходы Форта были совсем не похожи на Эребор, где жизнь пылала словно огонь в кузнях. Здесь все омертвело, скорчилось, сузилось от поразившей крепость болезни. Она, словно изнасилованная рабыня, сжалась, застыла в надежде, что никто ее больше не тронет. Голые стены, кое-где измазанные отходами орков и их кровью, еще только предстояло отмыть и облагородить. Снова наполнить эти каменные сосуды гомоном гномов, криками торговцев, бранью солдат и тихими шепотками юных девиц. Пока же – дорогу мне только изредка заступали патрули, да иногда едва не сбивали с ног молодые гномы, бегающие с какими-то свитками и каменными пластинками. Погрузившись в свои мысли, я зашла во временные покои Торина, едва постучавшись, даже не подумав дождаться ответа. Он стоял спиной ко мне, стягивая с могучих плеч тунику, открывая в отсветах факелов белесые шрамы и совсем свежие ссадины. Он грозно обернулся ко мне и лицо его тут же смягчилось. Но мой взгляд уже скользнул ниже, к тому месту на его широкой груди, где под самым сердцем четко вырисовывался грубый бугристый шрам от клинка, едва не ставший его последней раной. Он был так идеально мне знаком, словно я десятки и сотни раз видела его, проходилась дрожащими пальцами или настойчиво терла грубой мочалкой в моменты ненависти ко всем этим шрамам, покрывающим мое собственное тело. Он был точно таким же, словно брат близнец моего. Наверное, я пялилась непозволительно долго, потому что Торин окликнул меня, заставляя поднять растерянный взгляд. Мне почему-то отчаянно захотелось оправдаться и объяснить, что все мое внимание занимал шрам, а вовсе не притягательная широта его мышц. - Я смотрю на шрам, - выпалила я, едва осознавая, что вообще говорю. - Раны затянулись в одно мгновение, - необычайно тихо проговорил Торин. – Осталось только это, вечным напоминанием о тебе. Я шагнула к нему и суетливо задрала рубашку, несмотря на его попытку остановить мои ладони. Шрам был на месте, где ему и положено. Самое веское доказательство того, что я это я. Что мы неразрывно связаны этой линией, соединившей вместе две жизни. Едва его пальцы коснулись моей кожи, обхватывая ребра и касаясь шрама, как я почувствовала, что ноги держат меня с трудом. Внутри мгновенно стало жарко, я вся замерла, пытаясь подавить накатывающую волну, прежде чем самой коснуться его обнаженной кожи, покрытой жесткими кудрями. От этого странного ощущения его тепла и близости по спине пробежали мурашки. Я вскинула на него взгляд, и он тут же поймал мой подбородок, не оставляя шансов отвести от него взгляд. Мне казалось, еще мгновение, и он снова меня поцелует, но Торин только плотнее сжал челюсти. Стук его сердца, однако, не оставлял сомнений в том, что он взволнован не меньше меня. - Это неоплатный долг, Миса, - произнес он, едва сжимая пальцы на моих ребрах, и почти сразу же отнял ладонь и расправил на мне рубашку. - Ты мог не поверить мне и... – я не договорила, но продолжение и так было известно. Мне казалось, долг вполне оплачен, ибо пожелай Торин – меня бы уже не было. - Кто бы тебя обвинил? - Не мог, - покачал он головой. - Никакое черное колдовство не способно передать эти глаза, губы, твое чарующее пение и эти шрамы. На каждом слове он едва касался моей щеки, губ, шеи, которая в обхвате его ладони казалась тоньше лебединой, пока наконец пальцы не легли в ложбинку на груди, очерчивая шрам, оставленный его доспехом так много лет назад. - Почему этот шрам? – я не сдержала неуверенной улыбки, кожа на щеках, казалось, горела. - Всякий раз вспоминаю тот тесный мешок, - он улыбнулся в ответ, однако уже через секунду отстранился, оставляя меня без тепла своих рук и трепета дыхания. Его лицо снова помрачнело, и следующие слова заставили мое сердце ухнуть в пятки. - Но я звал тебя не за этим. - Что-то случилось? – мой голос, казалось, блеял, как у ягненка. - Гномы бывают очень… упрямы, - совершенно неожиданно признал он, тяжело выдыхая и подбирая с не по-королевски узкой кровати свежую тунику. - Не все из моих командиров принимают твое присутствие. Некоторые напуганы, что ты можешь служить оркам в своем… ином обличии. - И что нам делать? – от сердца немного отлегло. Это, в конце концов, должно быть решаемо. Я не без сожаления наблюдала, как туника скрывает его от меня. - Ничего, - покачал он головой. - Эти сомнения улягутся. А слухи… Слухи так или иначе расползутся, когда я введу тебя в Совет. - Ты что? Чего? – я едва не подскочила на месте. Чего я точно не ожидала услышать и получить, так это подобных «привилегий». Я совершенно не управленец, я ничего не знаю о том, как должно работать государство! - Что такое? – борода снова не могла скрыть его легкой улыбки, а в уголках глаз собрались морщинки. - Не хочешь просиживать зад, обсуждая со стариками государственные дела? - Честно говоря, я в этом очень мало смыслю, - постаралась я помягче донести до него тот факт, что толку от меня там, как от козла молока. К тому же, эти собрания мне представлялись невероятно утомительными и скучными, что правда, то правда. - Честно говоря, - фыркнул Торин, - в совете достаточно гномов, которые тоже в этом не смыслят. Не волнуйся, я не дам тебе погибнуть от счетов за зерно и вино. Но мне нужен твой свежий взгляд на все происходящее. - А когда мы собственно вернемся в Эребор? – с толикой надежды в голосе спросила я, когда он отвернулся к камину, и почти сразу не сдержала главный вопрос: - И что насчет нас с тобой? Мне казалось, я ждала ответа целую вечность. Спина Торина оставалась недвижимой и мрачной. У меня внутри с каждой секундой таяло теплое чувство, рожденное его прикосновениями. На смену ему приходил холод и сковывающий страх, сворачивающийся клубком в животе. А Торин все никак не хотел развеять его. Не поворачивался, ничего не говорил, словно и не слышал вопрос. Я только хотела подойти и тронуть его за локоть, как он наконец вскинул голову и произнес тоном, не терпевшим возражений: - Миса, есть вещи, с которыми нам с тобой придется считаться. Раньше мне думалось, я выдержу подобный разговор с достоинством и смирением. Что мне будет достаточно быть рядом с ним, даже просто жить в Эреборе, зная, что он рядом. Но сейчас, я почувствовала, как что-то у меня внутри надломилось. Что-то простое, женское, отчаянно надеявшееся, что все будет, как в сказке… где любовь побеждает все. - Я не отвергаю тебя, - он развернулся ко мне и сделал шаг, но я отступила назад. – Только прошу подождать. Я Король, и я не могу делать все, что пожелаю. Звучало совсем не похоже на «долго, счастливо и в один день». А главное – в голове за секунду пронеслись сотни причин для таких слов. - Королю нужно разрешение чтобы любить? Или ты просто соврал? – мой голос едва не сорвался на хрип и прозвучал столь жалобно, что первая вспышка злости пришла на саму себя. - Кажется, он тебя просто не дождался, - подзуживал изнутри Смауг, а у меня не было сил оттолкнуть его прочь, словно все тело и разум мигом стали ватными. - У меня есть обязательства перед моим народом. Есть заключенные договоренности. Я не могу просто отмахнуться от них, - Торин, казалось, начинал злиться, голос его становился громче, заполняя собой всю комнату. В его глазах мне почудилось отражение собственной боли, но взор потихоньку застилала пелена слез, ставшая непроглядной от его следующих слов. – Я должен был взять в жены дочь Даина. - Совет да любовь, - рыкнул Смауг. Мне даже не важно стало в тот момент, чувствовал ли он к ней что-то, знал ли ее вообще, любил ли. Я снова падала с крыши, только драконьих крыльев над моей головой не распахнулось. - Не надо было меня целовать, - выпалила я, чувствуя, как в ладонях зудит жар. Лучше было бы промолчать, но сдержаться я уже не могла.   - Не надо было, - согласился Торин, и эти слова резанули такой болью, что в комнате будто разом не осталось ни грамма воздуха. Я попыталась вдохнуть глубже, развернулась, чтобы уйти, найти место, где я смогу дышать и просто думать. Чтобы прямо сейчас не полыхнуть, не сгореть к чертовой матери со всей этой комнатой. Торин настиг меня в несколько шагов, я попыталась увернуться, но куда там, он заполнил собой все… Я оказалась прижата к его груди, и все мои наспех выстроенные бастионы пали в один миг. Тело отказывалось слушаться и только прижималось к нему теснее и крепче, всем своим существом умоляя унять эту боль внутри. - Я шла сюда, понимая, что ты можешь быть стар, при смерти, женат, с кучей детишек… но не думала, что будет так больно, - созналась я самой себе, едва произнося слова одними губами. - Мышка, я лишь прошу тебя подождать еще немного, - он тяжело выдохнул мне в макушку. – Если бы я сдержался вчера, ты тоже была бы терпеливее сейчас. - К чему тебе мое терпение? Разве ты можешь ей отказать? – прошептала я. Сколько он хочет, чтобы я «терпела»? Неделю? Месяц? Годы? Словно в отместку за его собственное ожидание. А что если… Мысли заметались раненными птицами. От его ответа, казалось, зависело, будет ли мое сердце и дальше биться. - Мы не виделись, не говорили и ничего не обещали друг другу. Орки осадили нас раньше. Но этот вопрос не решится по щелчку пальцев. Нам придется подождать до прибытия Даина, - Торин гладил меня по волосам, но эта ласка не спасала. Я уже понимала, что он не мог ответить мне. Не мог дать обещание. И все же я произнесла это вслух. - Ты можешь пообещать, что… - Не могу, Миса. Послушай, я не отвергаю тебя, - повторил он, приподнял мое заплаканное лицо и заставил смотреть ему в глаза. Бесконечно голубые, теплые, словно светлая июньская ночь. – Не отворачивайся от меня. Верь мне. Ты верила когда-то. - Я верю.