Глава двадцать пятая, в которой мышка получает королевский подарок

Я лежала в непривычно пустой и тихой комнате, обложившись со всех сторон подушками и приложив к животу уже остывающую грелку. Последнее было задумкой Фреи, чтобы облегчить тянущую боль, и на удивление, оказалось эффективным средством. Правда, упиралась я долго. Вспомнив восхищение Торина о том, что я не жаловалась на подобные дни в походе, я решила, что сейчас дам слабину и буду изображать страдание так долго, как захочу. Конечно, будь я занята делами, и страдать времени бы не было. Но последняя неделя далась мне так тяжело, что я уже два дня не выходила из комнаты, предпочитая компанию Смауга и нескольких книг, любезно присланных Брандом. Я едва касалась пергаментных страниц пальцами, проводя по шероховатостям букв, и все думала о том, о чем совершенно не принято было думать в моем родном мире. О том, что всякая любовь имеет свое продолжение в детях. Или почти всякая. Тауриэль словно замерла в одном времени далеко в прошлом, ее кожа оставалась такой же сияющей и гладкой, волосы идеально мягкими, а улыбка приобрела легкую тень тоски. Мы говорили с ней весь тот вечер, даже после того, как Кили покинул нас, чтобы проследить за сменой патрулей на стенах. Нас не назвать было подругами, в прошлую нашу встречу много лет назад мы говорили меньше пары минут. Однако, она, кажется, не могла найти в Горе собеседницу, чтобы доверить ей свою боль. И я пришлась очень кстати.  Она здесь была гостьей из другого мира. Привыкшая странствовать под звездами, питаться плодами леса, пить воду из открытых ручьев и рек, плясать под солнечными лучами и каждый день наблюдать танец солнца и луны на небосклоне… в темноте и ледяном холоде горы она чахла и угасала. Если раньше ее дни скрашивала любовь и возможность покинуть Эребор в любой момент, то теперь она была его пленницей. Незавидная судьба. И вызывающая у меня холодную дрожь по позвоночнику от мысли, что я тоже не смогу смириться с подземной жизнью однажды. Или с размеренностью будней, полных таких же забот, которые пророчил мне Бильбо: полуденный чай, книги, прогулки без цели и смысла, вместо дорожной пыли и приключений. Я потягивала горячее вино с пряностями, погрузившись в свои мысли, когда Тауриэль тихо проговорила, продолжая нашу беседу, прерванную Фреей, принесшей новый кувшин: - Ни у Торина, ни у Фили нет ни жены, ни наследников, - она подтянула к себе стройные длинные ноги, изящно очерченные длинным зеленым платьем. Мы едва умещались вдвоем на маленькой козетке, но алкоголь так приятно расслаблял, а подушки были такими мягкими, что пересаживаться куда-то я не захотела. - Это пока, - пробормотала я, раскручивая рубиново красное вино в маленьком кубке. Уже в этот момент даже на пьяную голову ко мне начали подкрадываться определенные мысли… - Возможно, но у Кили их не будет вовсе, - произнесла она, и я, подняв на нее взгляд, не сразу сообразила, о чем речь, и задала самый глупый вопрос в своей жизни. - Почему? - Дорогая, я эльф, - и это словно все объясняло. - А вы хоть… ну… пробовали? – это был второй самый глупый вопрос за всю мою жизнь. - Мы «пробуем» довольно часто, - рассмеялась Тауриэль. – Но за все эти годы не было даже намека на удачу. И я понимаю, что его семя во мне не приживется. Я едва не поперхнулась вином от таких эпитетов. Лицо у меня, видно, стало такое, что эльфийка попыталась свернуть тему, но я тут же заверила ее, что совершенно не против. И мысленно пообещала себе не представлять подсолнечные семечки. - А ты бы хотела ребенка? – и это был третий глупый вопрос. Но когда привыкла всю жизнь предохраняться от детей, а не наоборот – неудивительно впасть в ступор, понимая, что тут и предохранений не существует. А дети - только в счастье. Это было так же непривычно и даже страшно, как осознать однажды, что я окружена существами, которые живут сотни и даже тысячи лет. - Конечно. Разве можно иначе? – улыбнулась Тауриэль. С того вечера ее слова не шли у меня из головы. «Разве может быть иначе?» Честно говоря, я о детях даже не думала. Да и как тут о них подумаешь, когда и до постельных утех с Торином мне как пешком до Мордора… или куда там далеко надо идти? Еще неизвестно, не предпочтут ли меня другой. И всякий раз с этого момента я думала: а что если в этом и вопрос? Что если Торину нужен наследник? А он ему нужен. Что за глупости я думаю… Торин – Король, гном из какого-то там древнего рода, который наверняка не должен прерваться. К тому же, других наследников по мужской линии не осталось, Фили и Кили тут явно не в счет. Одно дело – любить меня, когда не знаешь даже выживешь ли в походе к Эребору, не проглотит ли тебя дракон, не разорвет ли варг… И совсем другое – делать это сейчас, когда на кону… все. А если я, как и Тауриэль, просто не смогу родить ему ребенка? Да и хочу ли я ребенка? Паника начинала накрывать меня с головой. Внутри хороводом кружили мысли о том, что я слишком молода и вообще никогда не думала о том, могу ли быть матерью. Да и как здесь рожать? Перед глазами моментально встала куча повитух, бадья с водой и я, собственной персоной, умирающая в родовой горячке. Бр-р-р… - Тысячи женщин рожают веками, - внес в мои сумбурные мысли свою лепту Смауг. - Нашелся советник, - брякнула я. – Тебе-то какое до этого дело? В твоих интересах, чтобы никакой наследник не появился. - У меня ненависть лично к Торину, а не к тебе, - на удивление спокойно произнес дракон. – А голова у нас одна на двоих. И ты мне мешаешь своими стенаниями. - Ох, простите, - огрызнулась я, но приходилось признать, что в чем-то он прав. Как-то же у всех получается это пережить… Ну, или почти у всех. - Другое дело, сможешь ли ты вообще выносить ребенка, даже если, - продолжал он. Я хотела его заткнуть, но задумалась сама. Действительно, кто знает, какой будет ребенок, если у нас даже получится? Широкоплечий и громадный? Мамочки, можно отказаться? А что если первой родится девочка, а нужен мальчик? Это и второй раз рожать? Я перевернулась лицом в подушку и застонала. - Удивительно, сколько страданий ты можешь производить за пару минут, - продолжал зудеть Смауг. - Легко говорить, когда у самого нет потомства, - буркнула я и уловила в ответ печальный вздох, после которого дракон окончательно заткнулся и уполз подальше. На мгновение стало стыдно. В дверь раздался стук, и мне пришлось снова перевернуться и подтянуться повыше на подушки. Благо я была совершенно одета для приема любого рода гостей. Крикнув «войдите», я сделала страдающий вид и вернула остывшую грелку на живот для вида. За мгновение до того, как дверь открылась, я уже знала, кто за ней. Торин окинул взглядом лежащую меня. И я остро ощутила желание лежать на кровати в сорочке, а вовсе не в рубахе и юбке. Хотя если изящно двинуть ножками… но я осталась лежать недвижно и только смотрела, как он медленно подходит к моей постели и двигает стул, чтобы сесть рядом. Я не сводила с него взгляд. Мы почти не виделись все эти дни, я не посетила последнее заседание Совета, да и… кажется, нам обоим не хотелось бередить эту рану. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он, и от его пристального взгляда у меня зажглись щеки. - Я в полном порядке, - я закашлялась, потому что голос совершенно внезапно решил подвести меня, разом охрипнуть и пропасть. Кажется, Торин от этого решил, что я вру и приложил прохладную ладонь к моему лбу. - Ты горячая, - резюмировал он, нахмурившись, и снова окинул меня взглядом. Наверное, по его мнению, мне полагалось лежать по горло в одеялах, а вовсе не в юбке. - Все нормально, - поторопилась я его заверить, сделала менее страдальческий вид и добавила для убедительности: – Манонн меня осмотрела. Температура выше из-за превращений… ну знаешь, слышу лучше, чувствую лучше и… И немного горю изнутри. Издержки профессии. Я едва ли сдержала нервный смешок. Но кажется, Торина это объяснение успокоило. Хотя полагаю, вид у меня был довольно лихорадочный: красные щеки на бледной коже с синяками под глазами от периодических приступов жалости к себе любимой. Я старалась пореже смотреть на себя в зеркало последние дни. - Не хочешь немного прогуляться? – неожиданно спросил он, и я заерзала на месте. Часть меня отчаянно кричала «да», вторая – что это не лучшая идея. Поэтому я не нашла ничего лучше, чем спросить: - Куда это? - У меня есть для тебя подарок, - продолжал он подзуживать мое любопытство, и видя, что я оживилась, даже позволил себе ухмыльнуться. - Хочешь меня задобрить? – притворно нахмурилась я. А может, и не притворно… теперь ведь не успокоюсь, пока не узнаю, что за подарок. Надеюсь, не милый коттеджик подальше от его покоев и вообще от горы. - Задобрить? Обиженную на меня женщину в худшие ее дни? – задумчиво протянул он в ответ, и я не смогла не смягчиться. - И в мыслях не было. Ох, Торин, я не обижена. Если бы я сама понимала, что чувствую… Кроме безумного страха тебя потерять. Потерять, потому что я даже неспособна это предотвратить. Потому что я снова маленькая мышь перед лицом огромного варга. Даже удивительно, что я только сейчас поняла, как меня теперь пугает собственная беспомощность. - Ладно, - я выдохнула, прогоняя прочь мысли. Не хватало только раскваситься прямо сейчас. – Что за подарок? - Придется далеко идти. И обернуться варгом, - продолжал интриговать меня Торин. - Сможешь? Вместо ответа я отбросила грелку прочь и буквально спрыгнула с кровати. От таких резких выкрутасов после двухдневного лежания, голова закружилась, но Торин успел подхватить меня под руку. - Ты уверена? Можем пойти, когда тебе станет лучше, - отпускать он меня не торопился, только теснее прижимал к себе. - Я в порядке, - повторила я, упираясь ладонями ему в грудь и пытаясь отстраниться, хотя все тело умоляло меня сделать совершенно обратное. Кажется, вид моего декольте и волнительно вздымающейся груди все-таки смутил его. Он отстранился и только поддерживал мой локоть на случай, если я снова попытаюсь упасть, пока натягиваю носки и сапоги. Идти, и правда, оказалось не близко. Вообще-то я думала, что Торин поведет меня в сокровищницу или на какой-нибудь дальний балкон… хотя зачем бы ему там понадобилось мое другое обличие? Но мы только углублялись в недра горы, в темноту, где мой чуткий слух различал только треск пламени и звучные удары о камень и металл. Когда в коридорах стало жарко даже мне, я поняла, что мы зачем-то явились в кузни. Еще несколько поворотов и передо мной открылся огромный, красный от жара зал, полный раскаленных печей, груд оружия, доспехов и потных чумазых гномов, покрытых копотью с головы до пят. Они сначала уважительно кланялись Торину, а затем с подозрением смотрели на меня. Но все были заняты работой и торопливо шли мимо. Здесь было настоящее испытание для всех моих чувств. Раскаленный воздух сушил нежный нос и не давал пробиться запахам. От грохота молотов о наковальни я всякий раз болезненно жмурилась. Зато дракон внутри ликовал, наслаждаясь не то слитками золота, горой стоящими у стены, не то температурным режимом… Как гномы тут не угорели – просто загадка. В самом конце ряда колонн гном, у которого не было ни волоска на лице, включая брови, громогласно отчитывал другого, сжимающего в руках, кажется, какую-то заготовку. При нашем приближении спор прекратился, и безволосый гном коротко кивнул Торину, жестом отсылая прочь подчиненного.  - Архг, привел мне работу? – очень гортанно, то и дело издавая странное рычание, проговорил гном. – Ты говорил будет непросто, аргх, но это тощая девица. - Пойдем, мастер Фарин, - Торин прихватил его за плечо и указал рукой в сторону широкого, укрытого рунной аркой прохода в другой зал. Здесь было уже не так жарко, а я уловила легкое дуновение ветра где-то высоко над полом. Кажется, здесь хитроумная вентиляция гномов работала получше. Фарин, качаясь сбоку на бок, из-за того что был, кажется, хром на обе ноги, проковылял к широкому столу, где грудой лежали дощечки для записей. Откуда-то из завалов он выудил широкую ленту и, видимо, был готов меня ей измерить. - Не спеши, мастер, - остановил его Торин. – Мне нужен доспех для кое-кого другого. Миса, можешь обернуться? Доспех? Серьезно? Мои брови от удивления едва не заползли под волосы, но я усилием воли заставила их вернуться на место. Чтобы не задерживать явно занятого гнома, я поскорее обернулась варгом. Фарин отшатнулся от меня, как от огня, что было неудивительно. Он едва не схватился за что-то на столе, но Торин прикрикнул, и тот, кажется, понял, что ему ничто не угрожает. Я, от греха подальше, не торопилась садиться, но старалась стоять как можно менее угрожающе. В волчьей шкуре стало жарче. - Ты предлагаешь мне сделать доспех на варга?! – Фарин указал на меня так, словно ему предлагалось ублажать тролля. Но кажется, профессионализм в нем довольно быстро взял вверх, и он, несмело, но все же приблизился ко мне. Каждая моя лапа была поднята, внимательно осмотрена, а мышцы прощупаны. Он даже едва не попытался вскарабкаться мне на спину, но я глухо зарычала, и пыл гнома поугас. Клянусь, он встал и почесал несуществующую бороду, а затем почти молниеносно оказался у стола и схватил оттуда письменные принадлежности. - Из чего будем делать? – деловито осведомился он, уже занося над табличкой тонкий стержень. - Из митрила, - ответил Торин. Фарин едва не выронил и стержень, и табличку. Из меня вырвалось удивленное поскуливание. - Ты с ума сошел, Торин! – воскликнул он, враз утончившимся голосом. – Хоть представляешь, сколько потребуется? - Кажется, все, что лежало у меня под лапой, - высказался Смауг, от него сквозило удивлением и, кажется, гордостью. Но возможно мне показалось. - Прикажу выдать столько, сколько нужно, - прервал все возражения Торин. – И сделаешь еще кольчугу. На тощую девчонку. - У нас не останется запасов! – горестно воскликнул кузнец, хватаясь за лысину. - Мы вернем Морию, - совершенно неожиданно сказал Торин, - и запасов у тебя будет на целую вечность. - Аргх! Это… мечты! – Фарин махнул на него рукой и отвернулся к столу. Я переводила взгляд с него на Торина и обратно. Внезапно кузнец вдарил кулаком по столешнице, снова повернулся к нам и выпалил, едва не запутавшись в звуках: - Сделаю! Сделаю, чтоб тебя! Но мне нужны замерщики… и чтоб оно… она… тут еще побыла. Доспехи должны двигаться свободно. Мне нужно знать, как она бежит, как прыгает… Сейчас позову кого-нибудь на подмогу… Да, сейчас… Аргх… Фарин побросал все там же, где стоял, и торопливо, едва не бегом, уковылял прочь из комнаты. Я обернулась человеком и кинулась к Торину. - Он прав, ты сошел с ума! – выпалила я, хватаясь за тунику на его груди. Если верить Смаугу, Торин только что решил подарить мне целое состояние, если не половину Эребора. - Я должен знать, что в битве ни один клинок тебя не достанет, - он накрыл мои ладони своими, я только теснее сжала пальцы. - Ты… пустишь меня биться? – едва выдохнула я, тут же забыв все аргументы против. - Если таково твое желание, - кивнул он. Я замерла, окрыленная оказанным мне доверием и взглядом его светлых глаз, в которых отплясывали яркие отблески факелов. Во мне не осталось слов, чтобы возразить или выразить, как я благодарна. Мне бы кинуться ему на шею, поцеловать, но… все, что я позволила себе это подняться на цыпочки и прижаться щекой к его щеке на одно бесконечное мгновение. И оставить долгий поцелуй на грубой щетине. - Моя Мышка, - прошептал он, прижимая меня теснее, целуя волосы, и тут же выпустил из своих объятий. Фарин уже спешил к нам, громогласно раздавая поручения еще пяти гномам, которых притащил с собой. Даже шум горнов и наковален не мешал мне их слышать. Я поспешила отстраниться от Торина, пока они не вошли в комнату и не увидели нас. - Я пришлю за тобой Фрею, чтобы проводила обратно, - он все еще сжимал мою ладонь, и когда наконец отпустил, я почувствовала себя мечом, который окунули в холодную воду. - Торин, - я не сдержалась и все равно кинулась за ним, не давая просто уйти. – Спасибо. Он хотел что-то ответить, но Фарин совершенно бесцеремонно дернул меня прямо за плечи, уводя в центр комнаты, и все, что я могла – это оглядываться на удаляющегося Торина через плечо и пытаться убедить сердце не трепыхаться раненной птицей. Замеры на кольчугу гномы сделали в мгновение ока, а вот дальше – мне снова пришлось удивлять их превращением. Мыслями я снова была с Торином и все их приказы выполняла на автомате, поднимая ноги, присаживаясь, бегая трусцой с повисшим на моей лапе гномом и обмотанная измерительными лентами. - Твои мысли зудят, как стая комаров, - пожаловался Смауг. – Ты не думала, что это – изящная попытка избавиться от тебя в бою? - Очень смешно, - скривилась я. – Тогда стоило сделать мне доспехи из пергамента. - Смотри эти не потеряй, - продолжал он зубоскалить. И правда, не потерять бы… я взвизгнула, когда один из гномов в спешке наступил мне на лапу. Хоть не отдавил. И ведь кольчугу тоже придется не потерять. А я едва заново свыклась с тем, чтобы превращаться в одежде. Интересно, насколько тяжелее будет двигаться в доспехе… Я буду похожа на рыцарскую лошадь? И как сильно они будут громыхать… ой, какая плохая идея, Торин… Но ведь услышал меня. Позволил быть с ним рядом в бою. Хоть в какие доспехи влезу ради этого. А вот станет ли он ради меня жертвовать собственным будущим? Или это, и правда, подарок, чтобы задобрить. Будь со мной в бою, но не в постели. Вот уж славно. Фрея забирала меня из кузни уставшую от собственных мыслей, измотанную просьбами гномов и бледную «как шкафная моль». Именно так она выразилась, поглядев на меня в комнате, где уже не светили со всех сторон раскаленные щели плавилен. Кажется, она даже научилась меня «кормить», потому что пока она щебетала о последних новостях в Эреборе и о своем брате – я совершенно бездумно закидывала в себя бобовые стручки в подливе. - И еще, госпожа Дис хотела с вами поговорить, - выпалила Фрея. Я удивленно вскинула на нее взгляд. Что за день визитерства? Кто следующий? Правда, она тут же меня успокоила: - Но это завтра. Уже поздно. - Ты не обижена на нее? – поинтересовалась я, стягивая с себя одежду. - Обижена? Нет, что вы, - покачала головой Фрея. – Я вам уже многим обязана, так что только рада, что вы меня к себе забрали. - Все мне чем-то обязаны, - выдохнула я, опираясь на ее ладонь, чтобы залезть в бадью, полную ароматной горячей воды. – А я хочу быть просто Мышкой… - Вы однажды будете Королевой, - вдруг улыбнулась мне Фрея. Я ничего не ответила, даже спрашивать не стала, кто заронил ей в голову такую смелую мысль. Мне бы стоило помнить, что приключения и походы заканчиваются, чтобы там ни говорил Бильбо, и остается сухой остаток. Торин был Королем тогда, остается и сейчас. А я не хотела быть ни Королевой, ни Матерью, ни Драконом, но кто бы спрашивал маленькую Мышку, чего она хочет… раз я выбрала этот путь, придется идти по нему до конца, не сворачивая. В эту ночь я спала чуть спокойнее, сомнения и страхи терзали меня меньше, а ночные кошмары отгонял Смауг своим драконьим храпом. Но к утру все вернулось лишь с новой силой.