Глава двадцать девятая, в которой мышка говорит «да»

Сон напрочь отказывался ко мне идти. Слишком обостренный слух, как назло, теперь решил улавливать малейший шорох и шепот, звуки осыпающегося каменного крошева, тихое шипение тлеющего огня в камине, невнятные перетоптывания стражников за дверью… И каждый такой звук заставлял меня встревоженно открывать глаза и проверять, не подкрался ли ко мне орк. - Мы вообще будем сегодня спать? – недовольно ворчал Смауг, вошкаясь вместе со мной. - Не знаю… - выдохнула я вслух, уже понимая тщетность попыток уснуть. Мысли вернулись к событиям этого вечера, и я окончательно сбросила с себя одеяло и сон. – Надо что-то придумать с чертовой драконьей кровью. Это невозможно. - Ты, вроде бы, вполне успешно ее контролируешь… - похвалил меня дракон. - Да, когда нужно поджечь орков. Но последнее, чего я хочу, это быть невероятно сосредоточенной во время секса! Боги, я жалуюсь на свои постельные проблемы дракону в собственной голове! Что дальше? Сеанс психотерапии с внутренней мышью? Притча о волках в исполнении варга? Мне отчаянно захотелось проветриться, но объяснять гномам за дверью зачем и куда я топаю среди ночи – нет. - Просто предположение, - прервал мои стенания Смауг. – Может быть, зелье в той колбочке… - Что, зелье в колбочке? – нахмурилась я. - Может, это что-то навроде того, что подмешивал тебе эльф? Тон у него был такой, словно он разговаривал с несмышленым ребенком. И хоть это предположение навело меня на определенные мысли, я все же твердо произнесла: - Проверять мы это, конечно, не будем. - Конечно… У вас же вся жизнь впереди, - съерничал он и забубухал от моего недовольства, поднявшегося в груди. Однако стоило признать, что Смауг прав. Динамить Торина бесконечно я попросту не могу. К тому же это означает динамить и саму себя, а я договор на целибат не подписывала. Сегодня мне «повезло», а завтра вполне может и не… и все же пить неизвестную бурду не хотелось. А вот попросить помощи эльфийского владыки – казалось вполне себе идеей. Осталось только найти ближайшую телефонную будку и сделать звонок. А иначе я не представляла, как связаться с Трандуилом до того, как кончится наша жизнь в осаде. Честно говоря, не представляла, под каким предлогом просить об этом и после. Впрочем, на тот момент я и подумать не могла о том, что события следующих недель просто не оставят нам с Торином ни шанса предаться кутежу и разврату. Что с помощью эльфов, что без них. На следующий день утром я еще попыталась в запале найти что-то полезное в библиотеке Эребора, но старый глухой гном-смотритель так и не смог понять, что я ищу. А копаться самой в пыльных томах, добрая часть которых была писана гномьими рунами, мне довольно быстро наскучило. Был бы здесь Бофур, он бы точно что-нибудь отыскал, но, к несчастью, Торин оставил его в Форте, приглядывать за делами и ремонтными работами. Время уже перевалило за обед, судя по тому, что старику в библиотеке приносили еду, пока я бродила между стеллажей. Идти в лазарет было поздно, так что… Почему бы не попрощаться с деревом? Я понадеялась, что трупы орков уже снесли куда-нибудь подальше и сожгли. При мысли об огне меня снова замутило. Хотя, может быть, это желудок стонал от голода… Кажется, я начинала хорошо ориентироваться в хитросплетениях Эребора, потому что без усилий нашла дорогу и к комнате Дис и дальше в пещеры. В голове мелькнула шальная мысль постучаться к королеве и узнать, как она себя чувствует, но я отговорила саму себя от этой затеи. Незачем мешать ей отдыхать и к тому же нарываться на очередной разговор о моих постельных делах. Гномы еще не успели ничего взорвать или замуровать, так что в пещере все осталось на своих местах. Яркий солнечный свет заставлял листья на дереве искриться золотом, кое-где на стволе засохли тягучие потоки янтарной смолы. Почти из-под самых корней бил тонкий холодный ручеек, утекая куда-то в сторону по уже промытому в камне руслу. Я подошла ближе, обошла древо так, чтобы меня не видно было со стороны входа и присела на толстый корень. Удивительно, как даже тут, в камнях, оно вообще смогло прижиться, прорасти… Я коснулась рукой коры, слегка припорошенной стылым инеем, легко растаявшим под моими пальцами. Дерево было молчаливо и не торопилось мне отвечать, в отличие от Горы. Я слышала здесь ее тихое пение. Чудесное было бы место, чтобы вдохнуть свежий воздух и выбраться иногда наружу… Чтобы не чувствовать себя замурованной в толще этого камня, словно те несчастные гномки. Жаль, что все исчезнет. Но ничего… Отбросим орков от горы, снова восстановим Дейл, и я буду постоянно выбираться туда. Ага, завтра вечером прибудет Даин, скажет Торину, что подобную обиду стерпеть не может, и меня быстренько выселят туда на постоянное место прозябания. И помру я с голоду, потому как не умею ничего, кроме как кусать орков и зудеть под руку Торину. А если все-таки… Если все-таки Торин действительно меня выбрал, и я стану его Королевой? Сердце от этой мысли щемило, но на душе скреблись чертовы кошки-невротички. Меня страшила неизвестность и казалось, что этот путь – шаг по узкому карнизу над пропастью. В какой момент моя любовь превратилась в страх? Я преклонила голову к стволу дерева и мой взгляд внезапно зацепился за яркий отблеск между корней. Пришлось подняться и подойти ближе, чтобы обнаружить, что прямо напротив «окна» на склон горы, глубоко в корнях, так, словно дерево прорастало сквозь – сидит мышь. Маленькая мышь с поднятыми вверх лапками, истертым чьими-то прикосновениями носом и… странным камушком вместо сердца. Сияющим, словно мириады звезд. Я тронула его ногтем, и он отозвался чистым ясным звоном. Это точно не мог быть Аркенстон, разве что его крохотный кусочек… Где, интересно, вся остальная часть камня? И не та ли это статуя под Древом, о которой говорили гномы? - Мышка нашла мышку? – голос Торина заставил меня подскочить на месте. - Это Аркенстон? – уступила я своему любопытству, глядя, как он медленно приближается ко мне, поднимаясь на небольшой пьедестал, на котором росло древо. Срочно захотелось взглянуть на себя в зеркало, но было уже поздно. Надеюсь, хотя бы библиотечная пыль с меня слетела по дороге сюда. - Крохотная его часть, - подтвердил мою догадку Торин, и предупредил мой следующий вопрос: - Остальное возвращено туда, откуда добыто. Покоится в недрах Горы. - Разве это не ужасно важный камень для других гномов? – припомнила я что-то подобное про присяги и королей… Торин облокотился на древо в нескольких шагах от меня. - Гендальф… убедил нас с Даином сделать это. Если камень приносит столько бед, значит, пусть покоится там, где никому его не достать. А малая часть – у той, которая сберегла мой род, - от его взгляда, мягкого и открытого, без тени хмурости, мне хотелось дать волю эмоциям, но я только сжала губы. – Это сделало союзы между гномьими королевствами… хрупкими. И поддерживать их теперь нужно старыми традициями: договорами, битвами, свадьбами… - Поэтому ты согласился, - я даже не спрашивала. - Оттягивать дальше было нельзя, - кивнул Торин. - Думала, я побуду здесь в одиночестве, попрощаюсь с деревом, - призналась я, надеясь смутить его сменой темы и не торопясь присаживаться обратно. – Как ты узнал, что я тут? - Просто знал. Здесь красиво, пока еще… А ты любишь сбегать подальше, когда волнуешься, - он попытался подойти ко мне на шаг, но я отступила, пытаясь придерживаться о грубую кору, чтобы не оступиться о могучие корни и не упасть. Торин замер, не делая больше попыток приблизиться. - Не хочу, чтобы здесь все завалило, - я теснее прижала ладонь к стволу. – Дерево погибнет. - Ты знаешь, что это за дерево? – он дождался, пока я отрицательно помотаю головой. – Оно выросло здесь из семечка, которое мне дал Бильбо. Одно из тех, которые вы подобрали у Бьорна. - Как оно смогло прорасти сквозь камень… - прошептала я, поглаживая мощный узловатый ствол, впивающийся корнями в сероватые глыбы. - Я не сажал его, просто положил рядом с мышкой, а вода и свет сделали свое дело. Не должно было прижиться, но прижилось, - Торин, казалось, привычным движением провел по затертому мышиному носу, склонившись к статуе. – В этом году оно цвело. Впервые за все эти годы. - Не должно было, но прижилось, - повторила я, и когда он поднялся – спросила напрямую, отчаянно цепляясь за спокойствие в его взгляде. – Я тоже буду как это дерево? Приживусь там, где мне нет места? - Дис что-то тебе наговорила? Чего ты боишься? – в солнечном свете радужка его глаз показалась мне настолько светлой и яркой, что я невольно не могла отвести взгляд. - Я боюсь… - едва прошептала я, и слова замерли у меня на губах. А имею я ли я вообще моральное право говорить Торину о своих страхах? Что я могу ему сказать? Что я страшусь быть плохой женой? Осмеянной королевой, которую никто не захочет видеть? Или может, мне рассказать ему о том, что я совсем не думала о последствиях нашей связи? Прости, я не хочу рожать от тебя ребенка? Я вообще не хочу никакого ребенка… Много ли мужчин, услышав такое, вообще захотят остаться рядом с такой женщиной? Насколько сильное оскорбление это ему нанесет… Нет уж, пусть это все остается за семью замками где-то глубоко в душе, беспрерывно ныть и сжимать холодными тисками сердце. Пусть это будет моей ношей в противовес его собственной. - Боюсь собственных мыслей. Они точат меня словно паразиты дерево. Я бы хотела быть сильной и храброй, но я все еще всего лишь мышка, напуганная и дрожащая. Я позволила себе только эти слова и наконец разрешила Торину себя коснуться. Он провел ладонью по моей щеке, запутался пальцами в волосах и оставил на моем лбу теплый поцелуй. - Значит, я буду твоей храбростью. Твоей силой. Твоей защитой от дурных мыслей. Я уперлась ладонями в его грудь, не желая так просто отпускать свои страхи. Мне хотелось верить, что все будет как в сказке, где рыцарь всегда побеждает дракона, да вот только в этой сказке, кажется, я не принцесса и не дракон. Я чертова башня, где они сидят взаперти и пытаются решить, кто кого быстрее сожрет. Что же с нами будет… - Мы повторим участь Кили и Тауриэль, - я отстранилась, поднимая на него взгляд, но не увидела на его лице ни грусти ни горечи. - Нет. Мне снился сон, - он медленно повел ладонями от моего лица вниз, по плечам и предплечьям, аккуратно обходя место шрама, заставляя каждую клеточку тела дрожать и тянуться к нему. Я сжала губы и упрямо осталась стоять. – Во сне ты родила мне сына. И дочь. Очень похожую на тебя. Она улыбалась так же, как ты умеешь. И так же пела. - Это всего лишь сон… - прошептала я одними губами. В груди все замерло, я так сильно сжала пальцы на его тунике, что ногти впивались в ладони даже сквозь плотную ткань повязок. - Но это хороший сон, Миса. Добрый знак, - он наклонился ко мне и оставил поцелуи на веках, стирая выступившие капли слез. - Я этого не стою, - позволила я себе в последний раз усомниться. Никогда еще я не думала, что мне будет так страшно любить и быть любимой. - Ты стоишь всего, - его губы накрыли мои, и я растворилась в этом коротком целомудренном поцелуе, словно он был первым в жизни. Будь что будет. Если он будет рядом, пожалуй, все не так страшно… уж точно не страшнее отвесных скал, грозовых великанов или смерти. А это мы уже пережили однажды. Он оставил еще несколько коротких поцелуев на моем лице, борода щекотала кожу, и я не сдержала немного нервной улыбки. Ладонь Торина прошлась по моим волосам, спустилась по затылку, обхватила косу и перекинула через плечо. Сердце замерло, когда я поняла, что он собирается сделать. Заплетенная красная лента полетела вниз, а его пальцы нежно и аккуратно принялись распускать мои волосы. Наверное, взгляд у меня сделался таким напуганным, что, распустив мои волосы, он все же замер и спросил: - Ты позволишь назвать тебя моей женой? Моей Королевой? - Я… - слова застряли в горле. Черт возьми, соберись… Это не вопрос для обсуждения, от тебя требуется только согласиться. Кажется, мысли были не совсем мои, но в данный момент мне было все равно. Я сглотнула и все-таки выпалила: - Да. Кажется, я только что ответила согласием на предложение о свадьбе. В чужом мире. С гномом. Моя жизнь сделала финт слишком круто. По телу загуляли мурашки, а от улыбки, осветившей лицо Торина, хотелось броситься ему на шею. И все же я покорно вслед за ним опустилась на древесный корень. Хотя даже сядь мы сейчас на голые холодные камни – они бы расплавились подо мной. Столько эмоций разом от страха до странной щемящей радости было внутри, что все нутро опять жгло. Пока Торин плел первую косичку у моего виска, я старалась только глубоко дышать и давить в себе разгорающееся пламя. С этой проблемой нужно было срочно что-то делать. Сжигать кровать под нами совершенно не входило в мои планы. А мысль о кровати совсем не помогала… - Почему ты не остановил меня тогда, в темнице? Почему не сказал, что косы не плетут просто так? – я попыталась отвлечься на менее жаркие мысли. - Не хотел все испортить. Когда ты исчезла в этом проклятом лесу, я понял, что не хочу тебя потерять, - Торин продолжал заплетать мои волосы, но смотрел прямо в глаза, и от этого у меня по позвоночнику гуляли мурашки. - Твоя пропажа ранила сердце и посеяла в нем холод и тревогу. А потом ты нашла меня в темницах, и я едва сдержался. Отлично отвлеклись… Я словно наяву вспомнила те объятия и поцелуй сквозь ткань рубашки. Щеки снова загорелись. - А потом я притащила вино… - воспоминания о том, какого труда стоило достать эти бутылки – немного помогли взять себя в руки. - Ты была очаровательно пьяна, и я позволил себе мечтать без страха быть отвергнутым, - он закончил первую косичку и снова коснулся моих губ прежде чем заставить меня повернуться другой стороной. - Значит, твоя хмурость была притворством, - я едва сдержала лукавую улыбку и прикусила губу. Мысль о том, что Торину тоже приходилось терпеть и отводить взгляд – безусловно льстила. И все же я задала чисто девчачий вопрос: - Я нравилась тебе? - Нравится – хорошее вино, - хмыкнул Торин. - А я был очарован ведьмой, которая то и дело шипела на меня, словно кошка. - Мне было страшно! Ты был угрюмый, грубый и едва не сломал мне запястье! – припомнила я ему все прегрешения. Попробуй тут не огрызаться в ответ… особенно когда не следишь за языком. - И все же ты первая меня поцеловала, - парировал он и ухмыльнулся: - От страха, не иначе. - Угрюмый, но ужасно… привлекательный, - сдалась я, пожимая плечами. Румянец на его щеках был лучшим зрелищем. Ах, как легко смутить Короля под Горой. - Если бы я знала, сделала бы это еще в Ривенделле. - Тогда я бы точно привязал тебя к какой-нибудь колонне, чтобы ты не потащилась следом, - он закончил вторую косичку и поправил оставшиеся распущенными волосы, убирая их назад. - Жалеешь, что я пошла с вами? – сердце на секунду екнуло, когда я подумала о том, что было бы, не послушай я тогда Галадриэль. - Жалею, что позволил тебе погибнуть, - он коснулся шрама под моим сердцем, легко сжимая ребра. - Это был мой выбор. И он был правильным, - я коснулась его ладони, отнимая от своей талии, потому что кожа на запястьях уже начинала слабо искриться. Наши пальцы переплелись, и Торин отвел взгляд, принявшись рыться другой рукой в кармане. - Посмотри, - он вытащил что-то и продемонстрировал мне на открытой ладони. Там лежали две тонкие золотистые трубочки, ажурные, словно сплетенные из тонких нитей металла, и сверкающие мелкими сапфирами. – Нравится? - Конечно, - выдохнула я. Никогда не испытывала тяги к украшениям, но Торину каждый раз удавалось меня удивить. Вкус на драгоценности у него определенно был. Он ловко, в несколько движений, закрепил бусинами косички на тот же манер, на который это делали все гномы. Я тронула одну из них, ощупывая украшение, и слегка мотнула головой. Косы приятной тяжестью ударили по плечам. Торин рассмеялся, и я с удивлением заметила, что его губы тоже подрагивают от волнения. - Теперь твой черед, - он сам отделил для меня волнистые пряди волос, на которых полагалось плести косы. Я замешкалась. В моем представлении нам все еще полагалось держать это в тайне, а не гордо демонстрировать перед Даином. Я не хотела, чтобы Торин неправильно понял мою заминку, и решила уточнить: - Это не оскорбит Даина? Он ведь увидит. Еще до того, как ты скажешь… - торопливо проговорила я, искренне надеясь, что это не выглядит, как попытка отказа. Чтобы он точно ничего не подумал, я все же принялась плести, еще не успев договорить. - Не думай об этом, хорошо? – он запустил пальцы в мои волосы и поглаживал, а мне захотелось, и правда, стать кошкой и замурчать от этих прикосновений. - Он будет зол. Но его дочери я ничего не обещал. Все – только слова двух стариков. - Ты не старый, - я покосилась на него, продолжая заплетать косичку едва ли не на ощупь. Оставалось только понадеяться, что не криво… - Будто и не изменился вовсе… Тоже застыл во времени, как эльфы. Едва ли пару седых прядей и лишних морщин можно было списать на прошедшие семьдесят лет. Торину полагалось быть сейчас, пожалуй, похожим на Двалина или Бифура, если я хоть что-то понимала в старении гномов. А он словно сравнялся возрастом с собственными племянниками. - Почти так и есть, - подтвердил он мои «опасения», а я с волнением принялась за вторую косу. - У Трандуила были об этом заумные слова. Ты залечила не только рану, но и забрала прожитые годы. - Значит, у нас полно времени, - едва выдохнула я, потому что второй рукой Торин крайне активно мешал мне сосредоточиться на его волосах. Она бродила по моей талии и ребрам. От этой ласки на грани приличия в груди было жарко и тесно. И когда я смотрела на него, мне так хотелось наплевать вообще на все и просто насладиться минутами близости… Но я настойчиво убрала его ладонь и повторила: - Полно времени. - Как пожелает моя Королева, - улыбнулся он, едва сдерживая смех, и я словно заново осознала, как он счастлив. И что я вообще-то согласилась стать его женой. Мысль эта никак не хотела укладываться в моей голове, а вместе с прочими – грозила превратиться в огромный шар и взорваться. Благо косички закончились, и Торин протянул мне еще пару бусин с такими же камнями, только менее изящными. Едва застегнув их, я рвано выдохнула и оглянулась на мышку у корней. Торин сжал мои ладони и поглаживал пальцы, которые словно враз остыли и заледенели, превратившись в камень. Мы только что сделали это снова. Заплели друг другу косы. Только теперь я знала, что это значит, теперь я согласилась на это осознанно. И… мне казалось, что в миг, когда защелкнулась бусина, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Как прежде – не будет уже никогда. - Почему у нее так блестит нос? – отрешенно спросила я, продираясь через безумные хороводы эмоций в своей душе. - Его трут на удачу, - голос Торина был полон мягкого спокойствия, хотя я слышала грохот его сердца. Рука сама скользнула к мышиному носу, сжала и потерла его пару раз. Пальцы Торина тут же накрыли мои сверху, тоже призывая удачу. - Я люблю тебя, моя Мышка. Любил и буду любить всегда, - он мягко повернул мое лицо к себе. Тепло его ладони разгоняло тьму и было самой желанной лаской во всех возможных мирах. - Это обещание? – тихо одними губами произнесла я. - Обещание, предложение, клятва - все, что пожелаешь, - заверил он меня. - Я желаю любить тебя до самой смерти и даже после, - выдохнула я в его губы, увлекая его в томный и долгий поцелуй, закрепивший нашу маленькую клятву под сенью Древа, надежно укрывшего нас от всего мира, и посыпавшегося с голубых небес пушистого снега.