Глава тридцать вторая, в которой мышка снова сражается за Эребор

Несколько дней перед битвой слились для меня в один неразделимый и беспокойный. Я почти не спала, постоянно проводила все время с Флоком, потом, едва удерживая глаза открытыми, пялилась в пыльные карты и пыталась потише стонать, когда план действий снова неуловимо менялся и фишки сдвигались на другие позиции. В один момент я просто перестала понимать, что мы вообще планируем и зачем. Уже не соображая, что делаю, я довольно громко и без стеснения упала лбом в столешницу и завыла. Прямо посреди заседания Совета. Фили аккуратно вытащил меня из-за стола и вывел из залы прежде чем в мою голову пришло желание нарушить все обещания Торину, обернуться драконом и просто полететь жечь орков направо и налево. По крайней мере для такого план не требовался… Пара глотков свежего воздуха и вид бескрайнего серо-синего неба немного привели меня в чувство. Я опиралась на парапет, запрокинув вверх голову, и ловила ртом редкие осыпающиеся сверху снежинки. - Ты отлично держалась, - Фили тоже облокотился на парапет. – Сегодня надо хорошо отдохнуть перед битвой. - Это если я смогу уснуть, - буркнула я. Тягучее волнение уже давно засело у меня в груди и мешало нормально засыпать. Я бы попросила у Манонн чего-нибудь успокоительного, но все отвары трав действовали на меня совершенно противоположным образом, повергая в слезливое настроение и депрессию. А от вина утром болела бы голова, что помешало бы мне отрывать от тел чужие головы. - Поверь, к вечеру у тебя глаза сами закроются, - хохотнул он, а затем спустя несколько минут пробормотал уже без тени улыбки. – Жаль, что ты не превращаешься в птицу. - Зачем это? – я даже перестала изображать страдания и повернулась к нему. Идея быть птицей была весьма заманчивой, но Фили-то откуда это знать?    - Могла бы полететь и узнать, чего они там задумали и сколько их, - кивнул он в сторону города, бурлящего орками уже даже при свете дня. – Так, чтобы наверняка, а не гадать. - Могла бы… Но не хочу больше ни в кого превращаться, - выдохнула я. Все это, конечно, невероятно заманчиво, но мне казалось… каким-то неправильным. - Вот как ты заговорила теперь, да? – ехидно вклинился Смауг. - С тобой у меня выбора не было, - скривилась я. В голове яркой каруселью пронеслись картины ночи, когда наши взгляды встретились над полыхающим городом. - Ты словно еще с кем-то разговариваешь, - внезапно отвлек или вернее привлек обратно мое внимание Фили. Я едва скрыла отразившийся на лице испуг, словно меня застукали за непристойностями. - Я… просто сама с собой. Схожу с ума потихоньку, - попыталась я отшутиться. Кажется, и так слишком многие вокруг знали, что такое я ношу в себе. И если за Бильбо я совершенно не переживала, то вот гномы… я старательно гнала прочь мысли о том, что однажды мне придется сознаться во всем Торину. Ну хотя бы когда он начнет стареть, а я – нет… Вот как теперь все повернулось. Я украдкой попыталась посмотреть на Фили, но оказалось, что он не сводил с меня глаз, и я снова потупилась, ковыряясь носком сапога в каменной кладке. - Бильбо однажды кое-что разболтал мне, - начал Фили, словно тоже беседуя сам с собой. Я вся обратилась в слух. - Балин тогда хотел погостить в Шире «в последний раз», а Бильбо перепил медовухи. Не вини его. - Нет, только не говори, что… - я вскинула на него взгляд, чувствуя, что сердце уходит в пятки. Хотелось верить, что он говорит абсолютно о чем угодно, но только не о том, кто сидит в моей голове. - Про Смауга, - подтвердил он мои худшие опасения. - Не говори никому, храни в секрете, - я вцепилась в полы его туники, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что другие гномы достаточно далеко от нас и заняты более важными делами, чем подслушивание. - Я и хранил все эти годы, - он сжал мои ладони, мгновенно окутывая теплом и спокойствием. - И верю, что ты… это ты. Я слишком громко выдохнула. Винить Бильбо я, конечно, не собиралась. Не мог же он хранить секрет и после моей смерти… хотя хранил. И выдал, видно, только от нахлынувших с медовухой воспоминаний. Хорошо, что Балин в тот момент, наверное, уже спал, сморенный старческим сном, и невольным свидетелем стал только Фили. - Я краду часть души у каждого зверя, которому смотрю в глаза, - очень тихо постаралась я объяснить. - Я даже не знала, что это так происходит, пока Смауг не рассказал мне. Теперь я… аккуратна. - И у тебя… все в порядке? – он сжал мои ладони чуть настойчивее, и я знала, о чем он говорит. - Дис сказала тебе? – я дождалась его утвердительного кивка. – С воспламенением на ровном месте есть нюанс. Но если ты насчет самого Смауга – нет, все под моим полным контролем. Технически он взаперти. Так что можно считать, что мы с ним в сговоре.* - Не доверяй дракону, Миса, - предостерегающе сжал он мои ладони, отпустил и снова повернулся к парапету, продолжая смотреть на хмурое небо. Смауг попытался что-то вяло возразить и огрызнуться, но я даже не обратила на него внимания. Нельзя было доверять никому: людям, эльфам, драконам, а особенно – волшебникам. Единственный кому я могла доверять всецело – остался в Ривенделле, ожидать неизбежность, следующую за старостью. Теперь я могла довериться только гномам, а они тем временем – не хотели доверять мне. Придется доказать, что я не просто какая-то человеческая ведьма или сосуд для дракона. Ведь полюбил же меня Торин, несмотря ни на что. И ничего не помешало ему сравнивать меня с гномками-воительницами. Значит, не так уж я далека от его народа, значит, могу быть одной из них, надо только… чтобы все это увидели. Завтра. Порывы ледяного ветра, внезапно разбушевавшегося на ровном месте, быстро загнали нас обратно в гору. Как предсказывал Фили, утомленное тревогами тело и правда позволило мне уснуть вечером, и я даже успела неплохо выспаться прежде чем Фрея, белая как мел, разбудила меня на рассвете. Она едва ли сказала несколько слов за это утро, слишком обеспокоенная тем, что ее брат снова уходит в бой. Но когда я уже готова была покинуть спальню, тщательно упаковав себя в кольчугу, толстый жилет и перевязь, она сгребла меня в объятия и бесконечно долго не разжимала рук. Она не проронила ни слезинки, ни вздоха, ни шепота, только комкала в руках юбку, провожая меня по длинным коридорам, где уже маршировали колонны разодетых в доспехи гномов. Торин ожидал меня там, где я еще не бывала, вернувшись в Эребор. Трон был полностью восстановлен, на нем не осталось ни следа от драконьих когтей, разорвавших когда-то камень почти напополам. Вместо Аркенстона в центре над головой короля сиял огромный сапфир. Надо сказать, переливался разнообразным светом он ничуть не хуже, а как по мне – даже краше, чем камень государя. Торину подходило это место как никогда прежде. Теперь он мог сидеть на троне с гордостью, приличествующей Королю. Корона, венчавшая его голову сегодня, больше напоминала шлем. По правую руку от него стояли Фили и Кили, по левую – пустовало одно место и стояла Дис, единственная кто не был облачен в доспех. Чуть за ее спиной возвышался Двалин, неизменно напоминающий гранитную скалу. Я знала, что сегодня он вместе с Фили и небольшим гарнизоном останется внутри горы, чтобы наши тылы, особенно в лице королевы, оставались под защитой. Способностью одним своим появлением расталкивать в стороны гномов, я не обладала, так что постаралась протиснуться в образовавшейся, ощерившейся доспехами, клинками и топорами, толпе командиров максимально незаметно. Но меня почти сразу выловил за локоть Флок, я узнала его по шлему, а вовсе не по искаженному голосу, которым он рявкнул что-то на кхуздуле, формируя для меня настоящий коридор из расступившихся гномов. Торин поднялся со своего места и подал мне руку, приглашая занять пустующее место слева, максимально близко к нему. Толпа неловко загудела и тут же стихла, потому что говорить начал Король. Дис переводила мне его слова на всеобщий, хотя не все выражения имели аналоги, и тогда она просто неловко пожимала плечами. Так не нашлось слова и для меня. Оно звучало как рычание, и Торин указал на меня, поманив и заставив выйти вперед. - Миса выступит в кулаке Флока, - он заговорил на всеобщем. – Это оттянет орков и их главарей в ее сторону. Это мы тоже обсуждали и уже не раз… Торин был не в восторге, но это дало бы гномам возможность нанести удар с другого фланга, где орки не ожидали. - Как нам отличить ее от других варгов? – задал ожидаемый вопрос один из командиров. - Это будет легко, - фыркнул Флок. Торин сделал жест, и я глубоко вдохнула, прежде чем превратиться. По рядам гномов прошел восхищенный выдох, но шепотки быстро прекратились. Тут был не зал Совета, а тронный зал, где Торина слышали и слушали беспрекословно. Теперь, когда я возвышалась над ними и сверкала митриллом, уважения в их глазах прибавилось. Каждый знал, что такие подарки не делаются за безделицу. Торин шагнул вперед, оказываясь вровень с моей мордой, вытащил из ножен клинок и вздернул его вверх. Над головами гномов разнесся его рычащий клич, а я оскалилась и добавила свой собственный. Они эхом отразились от стен, разлетаясь по всей горе и вторили нам уже не только собравшиеся гномы, но и войны, ожидающие внизу своих командиров. - Пора пропитать землю орочьей кровью, - запоздало перевела для меня Дис, подходя с другой стороны. Она несмело протянула ладонь. В таком виде я предстала перед ней впервые, не считая того раза, когда нам обеим грозились открутить головы. Времени рассмотреть меня у нее тогда не нашлось. Я глубоко вдохнула ее запах, и звериная часть меня запомнила ее также хорошо, как помнила запах Торина, как родню. Я ткнулась лбом в ее руку, она неуверенно взъерошила шерсть и улыбнулась. - Да хранит тебя Махал, - пожелала она, подала руку Фили, и отошла к боковой лестнице. Они оба оставались внутри горы. - Пойдем, моя мышка, - Торин поманил меня за собой. – Пора на битву. Я шла с ним бок о бок, гордо демонстрируя на своих боках руну Дурина. Мы проходили сквозь ряды воинов, ожидавших на лестницах и в залах. Мимо девиц с раскрасневшимися глазами, мимо матерей, прижимающих к своим юбкам детей. И больше не было ни звука, ни шепотка о ведьме. Только иногда я слышала то странное слово, которое выкрикивали освобожденные мной гномы. Но перевести его было некому. Торин должен был возглавить прямую атаку «в лоб» и нам скоро пришлось расстаться. Я неуверенно заскулила, тыкаясь в него носом, он ласково шепнул «мышка» и Флок похлопал меня по бронированному загривку, увлекая за своим отрядом. Вернее, нашим отрядом. В темных переходах пещер мы шли так долго, что мне уже казалось – я слышу звуки начавшейся битвы, а мы все идем, идем и даже не близко. От количества гномов в узких тоннелях становилось нечем дышать. Любой шепот превращался в целый гул. А сверху к тому же то и дело сыпалась непрочная порода, взывая к моим зачаткам клаустрофобии. Наконец, Флок сказал приготовиться. На кхуздуле. Специально для битвы я заучила несколько слов, ограничивающих мой словарный запас направлением движения и набором собачьих команд… А для остальных – мы придумали набор моих рычаний, оскалов и движений ушей, который позволял понимать меня на самом примитивном уровне. Бифур прошел вперед, волоча за собой огромный мешок. Несколько томительных минут ожидания в темноте закончились взрывом, пылью, ослепляющим дневным светом и тут же провалившимися под землю орками. Часть их раскидало по сторонам огнем, другая была оглушена, дезориентирована и мягко говоря, не понимала, что случилось. Я выпрыгнула вперед, чтобы не мешать прочим гномам выбираться из лаза, а заодно расчистить путь. Вгрызлась в первого орка и отшвырнула его прочь, почти сразу же переломала хребет второму. Краем глаза заметила, как сбоку от меня встают Лысый и Крикун, формируя наш «кулак». Рядом возникали такие же сплоченные группы других гномов, шедших с нами. Я отшвырнула на меч Крикуна третьего орка, сомкнула челюсти на черепе следующего и после – перестала вообще считать. Вокруг нас оседала пыль, пепел, но все вокруг казалось неестественно ярким, особенно всполохи пламени на сухой траве и орочьих телах. Едва ли у меня было несколько секунд, чтобы оглядеться, но все же куда ни кинь взгляд – везде было только черное море. Правда, оно явно было в смятении от нашего появления, разрозненные волны то пытались нахлынуть, то наоборот – начинали спасаться бегством, уступая место более рослым противникам, закованным в броню, а не в лохмотья. С такими приходилось тяжелее. Но очень быстро я научилась сбивать их с ног, а дальше работу заканчивали гномы, протыкая орка насквозь или размалывая ему череп. Мы двигались, казалось, невероятно медленно, но все же – неумолимо. Когда появился первый всадник, я не сразу поняла, что передо мной вообще стоит варг. Тупая сплюснутая морда, мелкие слепые глазки – вот и все, что осталось от прежне грозной твари. Зато клыки – в два раза длиннее моих. Но это ему не помогло. Когда мы сшиблись телами, Лысый быстро стащил наездника вниз, варг собственной лапой наступил тому на череп и прикончил его. Я попыталась уложить тварь на лопатки, но передняя часть была слишком мощной и грузной, тогда пришлось на мгновение отпрыгнуть в сторону, чтобы подставить под укус плечо. Зубы варга звякнули о митрил и сломались, он завизжал от боли и неожиданности, а я вгрызлась в его хребет. Только тогда он упал, и я быстро прикончила его, сменив хватку на более тонкое и слабое горло. Победно взвыв, я заставила прочих варгов, уже приближавшихся к нам со всех сторон, застопориться и неуверенно попятиться. Это так меня раззадорило, что на второго я прыгнула уже без всякого стеснения, совершенно не задумавшись о том, что оставляю гномов с «дырой» в построении. Но когда визги подыхающего варга разнеслись в воздухе, а я, рыча, скалясь и брызгая кровавой слюной, рванула в гущу к следующему – весь свой боевой настрой твари уже потеряли. Я зарычала громче, гномы сами догнали меня, снова принимая в свой строй, не давая оркам подбираться ко мне близко, пока я ломала волю всех варгов на этом поле. Мой вой повторил приказ, который уже однажды разнесся над этим полем – убираться прочь всем, кто хотел сохранить свою жалкую жизнь. Перебороть вой вожака они были все еще не в силах. Несмотря на всадников, дергающих за поводья, хлещущих их ятаганами по крупам, варги, скуля, бросились наутек, сбивая с ног своих же. Мелкие орки, видя бегство кавалерии, тоже начали испуганно пучить глаза и сдавать позиции. Теперь на местах их удерживали только яростно рычащие соплеменники повыше. Выбор был небогат – умереть от их ятаганов или от наших топоров. Вереща, словно обезумевшие белки, они выбирали второе. Мне казалось, что мы пробыли в битве считанные минуты, но силы начинали потихоньку меня покидать. Дышать становилось труднее, доспех уже не казался таким невесомым, как раньше, в глотке пересохло и свербело от орочьей крови. Я едва не получила каким-то тесаком по морде, отвлекшись на что-то, привлекшее взгляд, но рассмотреть просто не успела. Оторвав руку обладателю тесака, я оглянулась на Флока – он продолжал молотить орков, словно ветряная мельница, не показывая ни капли усталости. Пришлось рыкнуть на саму себя, чтобы немного собраться. Ну конечно, им легко, они чуть ли не каждый день таким занимаются. А у меня до недавнего времени из физической активности были только походы от кухни до туалета… Подмяв под себя очередного орка, я снова заметила то, что уже привлекло мое внимание парой минут раньше – огненно-рыжие волосы. Первой мыслью было «что Даин вообще тут делает»? Потому что мы точно не могли добраться до его фланга со своей стороны, это означало бы массированное орочье бегство, а бежать они пока не собирались. Но от меня на всякий случай отступили подальше, что дало мне пару секунд на осознание – это вовсе не Даин, это Диана! Едва ли я ошибалась, хотя гномка билась ко мне спиной. Наш край наступления в той стороне просел, и принцессе грозило оказаться в ловушке. Один из орков уже обходил ее сзади, а другой явно теснил спереди. Едва ли у нее тоже было много времени на тренировки с топором. Что вообще она тут делала?! Не соображая, что творю, я бросилась вперед, оставляя в нашем кулаке зияющую дыру. Но позволить принцессе вот так погибнуть – было неприемлемо. В конце концов, мы будущие родственницы. Правда, последнее, о чем я думала, что тоже попаду в это чертово окружение вместе с ней. Едва оттащив от нее одного из орков, я тут же схватилась с другим. Мертвые тела под лапами не давали нормально двигаться, гномы на этом участке просели, их теснили орки с огромными бердышами, от которых даже мне приходилось только отпрыгивать в стороны, пока меня не скосили как траву. Я слишком поздно поняла, что мы в ловушке. Диана закричала – один из орков намотал ее растрепавшиеся волосы себе на кулак и повалил на землю. Я бросилась на него, поймала животом удар, который только чудом угодил в митрил, но выбил из меня весь воздух. В панике от невозможности вдохнуть я перекинулась человеком, и от этого легкие снова наполнились живительным кислородом. Я выхватила клинок, пригнулась, проскакивая под тяжелым древком орка, и со всего маху двумя руками всадила лезвие в спину того, который держал Диану. Он взвыл, выпустил ее волосы и свое оружие, замахал руками, пытаясь достать из спины мой меч. Я решила ему не мешать и кинулась на землю к скорчившейся там принцессе. - Это я, это я, - закричала я, перехватывая ее руки, которыми она уже готова была меня бить. - Миса? – удивленно всхлипнула она и наконец нашарила свой топор. – Почему? Времени на «почему» и «зачем» у нас не было. Орк с мечом в спине внес в ряды своих собратьев некоторую сумятицу, но она быстро прошла. И теперь несколько кривых рожь плотоядно облизывались, надвигаясь на нас. - Нам нужно вернуться к своим! – заорала я, слегка встряхивая ее за плечи. – Иди туда, я прикрою тебе спину, только не бойся! Диана кивнула и все равно вздрогнула, когда я снова обернулась варгом. Я рыкнула на нее, чтобы она шевелилась быстрее, несколько бердышей уже маячили почти перед моим носом. У нее был слишком короткий топорик, орки, отделявшие нас от гномьих рядов, отбивали все выпады Дианы играючи, я едва ли могла ей помочь, потому что сзади на меня то и дело наскакивали новые волны. Несколько гномов попытались пробиться к нам и не смогли, упали замертво под ноги оркам. Я зарычала и заметалась, тщетно ища выход из сложившейся дерьмовой ситуации. На доспех уже пришлось несколько ударов, Диана снова закричала, получив удар по руке. На землю хлынула ее кровь, наполнив мои ноздри одуряющим ароматом отчаяния. Диана схватилась за рану, зажимая ее чтобы хоть немного остановить кровь, я полукругом обернулась вокруг нее, а потом и вовсе заставила ее осесть на землю, заползая ко мне под брюхо. Так у нее был хоть какой-то шанс продержаться еще, пока до нас кто-нибудь доберется. Убивать орков уже не получалось, я только откусывалась и искала глазами Флока или хоть какую-то надежду. Орки, поняв, что мой доспех им не по зубам, принялись целиться в лапы и морду. Я рычала, бросалась, но не могла ни отогнать, ни сама сойти с места, оставляя Диану без защиты. Вот же дура! Зачем она вообще здесь оказалась! Раздражение слилось со злостью и придало еще немного сил и жара, разлившегося по внутренностям. - Не такие уж вы и разные, а? – очень «уместно» встрял Смауг. Я едва могла сосредоточиться на его голосе. - Не время сейчас, ты так не считаешь? – рявкнула я. Один из орков на пару сантиметров промахнулся мимо моего глаза, рассекая морду. Я взвыла, мечтая о том, чтобы прямо сейчас научиться дышать огнем и спалить его к чертовой матери. - Про дышать не обещаю, но если захочешь – будешь гореть, - напомнил Смауг, и словно дернул рубильник где-то внутри. По жилам растекся такой жар, что я заскулила от боли. Все тело прошиб озноб, хотя воздух вокруг буквально раскалился, зарябив словно марево у костра. Это был наш единственный шанс прорваться, и я понадеялась, что Диана догадается помчаться следом за мной. От гномов нас отделял всего с десяток метров. Я сдвинулась в сторону, зарычала на принцессу, надеясь, что она поймет меня правильно, и позволила Смаугу нажать красную кнопку. Боль была примерно такой же, как в день битвы за Эребор, когда я горела заживо, спасая жизнь Торину. В глазах потемнело, но уже через секунду все схлынуло, будто и не было. Стало только невыносимо горячо, в ушах трещало пламя, я щурилась, боясь, что искры залетят в глаза. Орки вокруг отпрянули, некоторые торопливо попятились, я бросилась на ближайшего, перекрывавшего путь к гномам, и он загорелся, словно трухлявый пенек от спички. Диана, к счастью, кинулась следом за мной. В несколько прыжков я преодолела расстояние до первых орочьих рядов, легко расшвыряла их в разные стороны, за мной оставалась горящая прореха сухой травы. Последние орки на моем пути решили, что между огнем и мечом они выбирают бегство, и сами пропустили нас с принцессой вперед. Огонь потух, то ли сам собой, то ли по моему желанию, я едва держалась на ногах, а как только поняла, что оказалась среди плотно сомкнутых гномьих рядов, перестала мучать трясущиеся лапы и рухнула на перемолотую сапогами землю уже человеком. Меня всю трясло, словно от холода. Я едва соображала, что происходит вокруг и что Диана уже сидит прямо передо мной, обхватив ладонями мое лицо, и что-то кричит. - Думал, будет хуже, - философски протянул Смауг, и в этот момент на меня волной обрушились звуки реального мира: лязг металла, топот ног, крики, к счастью, воодушевленные, и Диана. - Боги, да скажи хоть что-нибудь! – кричала она мне в лицо, заливаясь слезами. - Я в порядке, - закивала я, перехватывая ее ладони, чтобы она перестала меня трясти. Наверное, в порядке. Голова гудела, ноги казались ватными и неспособными поднять мое тело. Я потерянно оглянулась вокруг – мы оказались в глубоком тылу, хотя прошло не больше пары минут. Не без помощи Дианы, я поднялась на ноги. - Уходи отсюда, - сказала я ей, толкая ее в сторону ходов, из которых мы все сюда вырвались. - Нет, я буду сражаться. Хочу сражаться! – воспротивилась она. - Насражалась уже! Мы едва не погибли! – зашипела я на нее, грубо сжимая ладони,  и едва сдерживаясь, чтобы не обжечь ее. В какой момент я превратилась в Торина? Мысль о том, что я веду себя также, сразу отрезвила. Я посмотрела в заплаканное лицо Дианы, кусающей губы, и смягчилась: - Тебе нужно уходить отсюда. Ты устала, и едва не погибла. Я, кстати, тоже. - Но ты пойдешь обратно? – упрямо возразила она. - Да, мне нужно найти Флока, - выпалила я. От лица Дианы отхлынула вся кровь. - Я с тобой, - яростно и решительно заявила она. Так яростно, словно от судьбы Флока зависела ее собственная. Наверное, как-то так я выглядела когда-то очень-очень давно… Горящая желанием спасти того, кого люблю, но совершенно для этого негодная и бесполезная. Мои брови сошлись вместе, усиливая головную боль от внезапной догадки. - Только не говори мне, что вы с ним близко знакомы! – зарычала я. Диана поджала губы и упрямо продолжала держать меня. Я застонала. Пообещать еще одной женщине, что вытащу Флока отсюда живым и со всеми конечностями, я просто не могла. Но тащить с собой Диану – не могла тем более! - Послушай, Флок мой командир, я найду его в любом случае, по запаху, - попыталась я объяснить и убедить ее. – Но ты меня замедлишь. Возвращайся в гору, переоденься и отмойся, чтобы твой отец не знал, что ты тут была. Поняла? - Руку я уже не спрячу, - помотала она головой, демонстрируя все еще кровоточащий порез. - Найди мою служанку Фрею, она тебе поможет, - я силком развернула ее за плечи и подтолкнула в сторону горы. – Иди, прошу тебя! Я найду его! Только убедившись, что Диана, в последний раз оглянувшись на меня, скрылась в домах, я еще секунду перевела дух и снова обернулась варгом. Желание во мне было только одно – лечь прямо тут на мягкий труп орка, начинающий пованивать на солнце, но лапы сами несли вперед, туда, где все еще бушевала битва. В моем понимании, оркам пора было бы уже оставить сопротивление. Не знаю, как были дела на других участках, но здесь мы их явно успешно теснили, отгоняя все дальше и дальше прочь от города по склону вниз. Забравшись на полуразрушенную башенку, я сосредоточенно вгляделась в ряды гномов, призвав на помощь Смауга и его глаз-алмаз. Ярко сверкнувшая на солнце волчья голова указала мне примерное направление. Сил разглядывать что-то еще не было. Меня кидало то в жар, то в холод, при каждом прыжке казалось, что лапы вот-вот подогнутся подо мной. Но до Флока я добраться все же сумела. Наш отряд здорово потрепали и в центре уже стоял Крикун, неспособный больше биться, с повисшей как плеть рукой. Я усилием воли заставила себя собраться, подавить тошноту от новой волны жара, растекавшейся по венам, и бросилась в круг, снова занимая свою позицию. Флок едва удостоил меня взглядом, я его – тоже. Жив и все еще бьется – это главное, что мне от него было нужно. А претензии выслушаю потом.