Глава тридцать третья, в которой мышка горит, но не сгорает

Тролль был последним, кого я хотела бы видеть на поле боя. А может, это был огр или еще кто-то. Честно говоря, все, что я подумала в момент его появления, можно выразить только на кхуздуле и в самых нелестных выражениях. К счастью, ему уже досталось где-то в другом месте, он весь был изранен и махал своей дубиной налево и направо скорее в приступе предсмертной ярости. Мы с Флоком перекинулись парой «слов», и я понадеялась, что моих остатков сил хватит на то, чтобы отвлечь внимание великана. Зарычав, я бросилась ему под ноги, проскальзывая между них, заставляя его развернуться следом, броситься на меня. При этом под его лапищи попало несколько орков, а Лысый и Флок быстро подрубили ему колени, повалили на землю и добили десятком ударов по голове. Я тяжело вскарабкалась на еще дергающийся труп, чтобы с его высоты оценить обстановку. И в этот момент орки наконец дрогнули окончательно. Их было еще предостаточно, рвать и кромсать можно было, наверное, до самого утра, но когда побежал первый из крупных – все мелкие бросились за ним, стараясь удрать как можно быстрее. В бегстве своем они то и дело топтали собственных сородичей, смешивались с потоками, бегущими от прочих наших отрядов. Словно огромная смрадная волна, они отхлынули и, оглашая долину воплями, помчались в сторону озера. Гномы победно взревели и в боевом раже принялись преследовать их, добивая отстающих и нагоняя ужас на остальных. Я поддержала их громким воем, но в погоню не бросилась. Сил не осталось. Я сползла с орка, обернулась человеком, убедилась, что шлем Флока все еще на его голове, и он грозно идет прямо ко мне… и позволила себе упасть в его руки, теряя сознание. Дурная, дурная привычка! В себя я пришла в тот момент, когда Флок уже вносил меня в Эребор. Голубое небо резко сменилось на темноту и меня изрядно затошнило. Я забилась в его руках, и он тут же опустил меня на землю. Благо, все мои внутренности удержались во мне. Я шумно несколько раз хватанула воздух и наконец почувствовала, что способна хотя бы сфокусироваться на одной точке пространства. Голова кружилась, болела, все тело было слабым, горячим, как кипяток. Я бы сказала что у меня температура за сорок, будь я в своем мире. Но в этом – сомнительно заразиться чем-то и заболеть именно сейчас. Хотя я наглоталась такого количества орочьей крови… ох, зачем я только вспомнила. Пришлось сдержать еще один порыв тошноты. - Ты в порядке? – неловко пробасил Флок. Я закивала, стараясь не слишком активно мотать головой. Опираясь на стену узкого бокового хода в гору, я смогла подняться на ноги и повернуться наконец к нему. Флок нахмурился, стянул с руки перчатку, и приложил пальцы к моей щеке. Вернее тронул и отдернул. Наверное, все не очень хорошо. - Ты горячая и светишься, - подтвердил он мои опасения. – И Торин сдерет шкуру с нас обоих. Я же много раз повторял, мы – кулак. - Ой, ну все, эту шарманку не остановить, - прокомментировал Смауг, и его голос прозвучал непозволительно близко и громко. - Я ваша ладонь, вы – мои пальцы. Только вместе мы можем сражаться, пробить любую оборону, держаться против превосходящих сил. Ты подставила Крикуна и всех нас! Нельзя отрываться от кулака! - Я спасала Диану! – сил на расшаркивания у меня не было, и я решила, что лучше выдать это в лоб, раз они «знакомы». У Флока моментально кончились слова. Он сжал губы, на секунду отвел взгляд, прекрасно осознавая, что строптивая принцесса наверняка оказалась там исключительно из-за него. - Ее не должно было там быть, - глухо выдавил он. - Конечно, не должно! Но она была и искала тебя! – слишком резко повысила я голос, и сама же испугалась этого, прихлопнув рот ладонью. Губы обожгло. – Давно вы вместе? - Мы не вместе, - отрезал он. И больше не прибавил ни слова. - Ладно, дело твое, - отмахнулась я. Пытать его не было ни сил ни желания. Диана наверняка расскажет это все куда охотнее. А она теперь моя должница, не отвертится. Судя по всему, сам Флок даже спрашивать опасался, так что я облегчила ему задачу: - Я отправила ее к Фрее. Она ранена, но жить будет. - Спасибо, Миса, - заметно выдохнул он и его ссутуленные плечи снова расправились. - Ты как? Дойдешь сама? - Мне нужно найти Торина, - я заставила себя оторваться от стены и уже сделала шаг обратно по проходу, но Флок моментально перехватил меня за плечи и отстранил. - Я сам его найду. Тебе надо отдохнуть, - он окинул меня таким взглядом, словно я была не краше покойника. Я не сомневалась, что покрыта грязью, кровью, краснею от внутреннего жара и местами бледна, словно поганка. В общем, чуть краше кладбищенского упыря. - Не хочу потом узнать, что он погиб или ранен, - сердце кольнуло тревогой, хотя никакого плохого предчувствия я не ощущала. Или мне было слишком дурно и так. - Не глупи, ты там не нужна. Мы будем зачищать город и таскать раненных. Хочешь помочь – зайди потом к Манонн, - он еще раз на всякий случай отодвинул меня подальше и несколько раз оглянулся, чтобы убедиться, что я не ковыляю следом. К Манонн я, конечно, не пошла. Привалившись к стене, пару минут перевела дух, дожидаясь, пока снова перестанет кружиться голова, и медленно двинулась в сторону проходов, где уже слышались голоса Эребора. Первая же встреченная мной гномка отшатнулась от меня, словно от прокаженной. И это был плохой знак. В небольшом закутке обнаружились сваленные кучей старые полотна и тряпки, я наугад выбрала первую же и набросила на голову, чтобы дойти до покоев, не наводя ни на кого ужас. Чего я никак не ожидала увидеть в своей комнате, так это Диану, которая баюкала раненную руку, и Фрею, раскладывающую по кровати наряды с длинными рукавами. - Госпожа, простите, - склонилась в поклоне Фрея, - но мы не смогли попасть в покои принцессы, там везде стража. - А сама ты как оттуда ускользнула? – искренне поинтересовалась я. - Через тайный ход, но он ведет в зал Совета, а там тоже стража, - раздраженно ответила Диана. – Ты нашла Флока? - Нашла, жив, цел, орел, - буркнула я, проходя все-таки вглубь комнаты и сбрасывая с себя ветошь перед зеркалом. Женщины за моей спиной синхронно ахнули. С кладбищенским упырем я себе польстила. Кожа не просто краснела и светилась золотом, она местами покрылась грубоватой чешуей – на висках, одной скуле, как раз в том месте, где орк рассек кожу, и на шее. Вместо карих глаз, на меня из зеркала смотрели золотые озера, в которых плескались манящие волны. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает, и закрыла лицо руками. - Что с этим делать?! Оно исчезнет? – закричала я дракону. - Чего не знаю, того не знаю, - попытался туманно съехать с темы он, и я тут же обрушила на него весь свой гнев, и так разлившийся внутри огненным потоком. Дракон зашипел, извиваясь и пытаясь уползти глубже, но я крепко держала его «за хвост». - Возвращай все так, чтобы на мне не было хотя бы чешуи! – шипела я, сжимая пальцами виски так, что сдирала ногтями кожу. - Оно исчезнет, когда успокоишься, - просипел Смауг, отбиваясь от меня всеми четырьмя лапами и крыльями, если бы это все у него имелось. Надо сказать, у него получалось. Я выругалась и выпустила дракона. В тот же миг поняла, что чьи-то ладони сжимают мне плечи, а по вискам стекает теплая кровь. Открыв глаза, я увидела обеспокоенное лицо Фреи позади себя и Диану, отползающая по кровати как можно дальше. Из зеркала все еще смотрело изуродованное драконом лицо. Хороша бы я была, пойди сейчас к Торину. Флок то ли не заметил всей этой красы, то ли понял, что меня нельзя демонстрировать королю в таком виде. За что ему, безусловно, спасибо. Был в этом облике только один плюс: он, кажется, искренне пугал Диану. И я не преминула этим воспользоваться. - Фрея, найди Фили, прошу тебя, - отослала я ее. - Эй! А мое платье?! – воспротивилась Диана, но Фрея уже выскользнула за дверь, и мы остались наедине, что нервировало ее еще больше. Она заерзала по кровати и снова схватилась за перебинтованную руку. – Правду о тебе шепчут. Ты ведьма. - Лучше быть ведьмой, чем дурой! Чем ты думала? – я дала волю скопившимся эмоциям, потому что они и так плескались у самого горла. Терпеть дальше было невозможно. - Тебе ли спрашивать?! – в порыве гнева она подалась вперед, но тут же отползла обратно, подальше от меня. – Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?! Ты можешь быть там, с ним! Со своим любимым! Тебе все дозволено, все твои желания исполняются, хотя ты никто! Ты человек! - Боги… да я хотя бы могу за себя постоять! И… Я задохнулась аргументом о том, что не лезу на рожон, потому что это была бы откровенная ложь. Как раз сегодня я именно этим и занималась – лезла туда, куда не стоило. - Я тоже могу! Я хочу хоть что-то решать сама, - не понижая голоса, продолжала Диана. На ее красивых глазах выступили слезы, щеки раскраснелись, а губы дрожали. Сюда бы сейчас любого гнома, какого ей захочется, - он не сможет устоять. – Диана делай то, Диана делай это. Диана, оставь оружие мужчинам, ты принцесса, ты продолжение рода, ты невеста Торина! А он мне даже не нравится! Последняя фраза была настолько неожиданной для меня, что я невольно прыснула. Смех вышел истеричным и рваным, я осела на край кровати, заставив Диану вжаться в спинку, и покачала головой. - Тут мне тебя не понять, - я попыталась криво улыбнуться ей. – Но тогда за кого ты хочешь замуж? За Флока? Почему не скажешь отцу? - Потому что меня готовили к свадьбе с Торином за много лет до того, как он вообще дал согласие, - по ее щекам все-таки покатились крокодильи слезы. – Я почти смирилась, а потом… а потом… - Суп с котом, - выпалила я, не сдержавшись, и это почему-то немного отвлекло ее и привело в чувство. По крайней мере, она смогла внятно продолжить. - Мы виделись всего несколько раз. Он приезжал с Торином. Я не знаю, как так вышло… - она выудила откуда-то платок и совершенно не по-королевски принялась в него сморкаться. - Вы целовались? Или спали? – я решила узнать все, что возможно. - Спали? – непонимающе сморкнулась она. – Зачем ему со мной спать? - Диана, я про… - да как же тут деликатно-то выразиться? Или хотя бы в подходящих выражениях… - Ты была с ним, как с мужчиной? Понимаешь? - Н-н-нет, - запинаясь и краснея, ответила она. – Я ни с кем не была. Уже легче. Так есть шанс, что эта любовь забудется, а с Фили у них стерпится да слюбится. Хотя, учитывая, что Торин был «не в ее вкусе», я вообще начинала сомневаться, что могу понять ее вкусы. Не то чтобы Флок был дурен собой, но… ладно, на вкус и цвет фломастеры разные. Я прикусила костяшку указательного пальца. Что же это получается… Диана давно и надежно влюблена во Флока. Фили провожает томными взглядами Фрею. Нехорошо как-то получается. Если они породнятся, видеть своих возлюбленных с другими им придется непозволительно часто. Голова отказывалась соображать, что с этим делать. Шестеренки натужно скрипели, Смауг угрюмо и обиженно пыхтел, Диана на кровати продолжала трубить слоном и заливаться водопадами. Благо, в дверь постучали. - Так, успокойся, - я решительно вскочила с кровати, о чем моментально пожалела, снова почувствовав прилив жара и тошноты. Пришлось опереться на стену. – Одевайся живо, скажи Фрее отвести тебя к Дис. Она наверняка сможет доставить тебя в твои покои. - Я не могу одеться сама, - жалобно пискнула Диана. И мне пришлось помогать ей влезть в тяжелое бархатное платье, убедить ее, скуля, пропихнуть руку в узкий рукав, и затянуть на спине застежки корсета. Все это, к тому же, так, чтобы не коснуться и не обжечь ее случайно. К концу этой утомительной процедуры, я едва держалась на ногах, а кожа светилась еще сильнее. Но зато Диана перестала бояться меня как огня… - Накинь, - я бросила в нее той же ветошью, которой прикрывалась сама. Диана брезгливо приподняла ее, но выбора у нее не было. - Спасибо, - прошептала она, уже положив ладонь на ручку двери. – Ты мне жизнь спасла. Я не нашлась, что сказать, но побыстрее проводила ее за дверь, где уже нетерпеливо топтался Фили. Он удивленно проводил взглядом странную даму, укрывающую голову розовато-выцветшей тряпкой, но вид моего измученного лица моментально затмил все остальное. Он решительно вошел в комнату и запер за собой дверь. - Скажи мне, что это… пройдет, - выпалил он сразу же. - Пока лучше не становится, - честно призналась я. - Что произошло? – он обеспокоенно застыл передо мной, не решаясь коснуться моей щеки. - Длинная история. Торин меня не видел. И я не могу показаться ему, сверкая чешуей на лице, - взволнованно выпалила я, рванулась к комоду и выудила из его недр припрятанный флакон с неизвестным орочьим зельем. – Ты должен мне помочь. - Нет, ты не собираешься его пить, - почти утвердительно сказал Фили. - Собираюсь. У меня нет выбора! Лицо это не худшее, - и словно в доказательство этому, я едва успела подавить рвущийся из-под кожи огонь. – Я вся горю, едва соображаю и боюсь снова потерять сознание. - Снова? – нахмурился он. – Миса, мы же не знаем, что это… - Я боюсь, что… - честно говоря, я даже боялась произнести это вслух. - Драконьего в тебе стало больше, чем человечьего, - фыркнул Смауг. – Я бы поторопился. - Твои советы в черном списке, - оскалилась я на него, едва не пыхнув огнем. Но понимала, что дракон прав. И уж точно больше понимает в происходящем, чем я сама. - Просто побудь со мной, - я схватила Фили за руку, чтобы подвести его к кровати, и тут же отпустила, когда он, хоть и сдержанно, но вскрикнул. Я не специально! Но зато в выражении его лица добавилось понимания. - Хорошо, - обреченно выдохнул он. Я присела на кровать, откупорила флакон и, не давая себе времени на раздумья и страхи, залпом проглотила содержимое. Честно говоря, я могла себе представить, как начинаю корчиться от боли, как со мной происходит что-нибудь ужасное и все такое… Более того – я почти ожидала чего-то подобного, зажмурясь и съежившись. Но минута шла за минутой, а ничего не происходило. Я решилась приоткрыть один глаз, второй. Все было также. Я сидела на постели, Фили сидел рядом, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо. Ко мне закралось смутное подозрение, что даже если в колбе была отрава – она стухла и растеряла все свои свойства. Но внезапно складки хмурости на лбу Фили пришли в движение и расправились, он выдохнул так, словно не дышал все это время, и я тут же поняла, что все-таки что-то сработало. Стало легче дышать, с глаз словно спала красноватая пелена, заставлявшая меня постоянно жмуриться и мешающая сосредоточиться на чем-либо. Я провела руками по щекам, и не почувствовала на них и следа от чешуи, только гладкую кожу и влажные потеки крови, не успевшей застыть. Губы на ощупь казались холодными, как лед. Я вскочила с кровати, глянула в зеркало и с облегчением увидела там всего-лишь изможденное и грязное лицо с растрепанными волосами и совершенно нормальными глазами. В голове сделалось чисто и пусто, и я на мгновение испугалась, что Смауг исчез, но почти сразу смогла нащупать его внутри. Едва-едва, но он все еще был там. Как и в те дни, когда я гостила в эльфийском королевстве. От облегчения захотелось и плакать и смеяться. И я позволила себе и то и другое, утопая в объятиях Фили, пока он безмолвно касался губами моей макушки. - Я точно могу тебя оставить? – в который раз уточнил он, когда я наконец успокоилась и принялась торопливо оценивать, где вообще нахожусь и как быть дальше, блуждая по комнате. Фили все еще с явным сомнением поглядывал и на меня саму и на пустой флакон на моем комоде. - Да, я отлично себя чувствую, - заверила я его. Облегчение окутывало меня приятным прохладным облаком, придавая сил. – Главное, чтобы зелья хватило надолго. - Я пошлю ворона к Трандуилу, - пообещал он, когда я вкратце объяснила, что мне нужно от эльфов. – Торин и так просил об этом, так что он ничего не заподозрит. - Ты помогаешь мне обманывать собственного дядю, - вздохнула я стыдливо. - Я защищаю его от самого себя, - покачал Фили головой. - Он не будет рад твоим драконьим проделкам. И чем меньше он знает, тем крепче спит по ночам. - Я перед тобой в неоплатном долгу, - искренне выдохнула я, понимая, что в который раз причиняю проблемы. - Ты мне ничего не должна, Миса, - он ухватился за ручку двери, давая понять, что ему уже пора. Я и так непозволительно долго отвлекала его от обязанностей. Мы вообще-то только что выиграли тяжелую битву. И мое сражение с собственным телом было тут совершенно не кстати. Но я все равно задержала его еще ненадолго: - Тогда у меня будет еще одна просьба: ты не видел, что из моей комнаты выходил кто-то. - Не припомню такого, - улыбнулся Фили, и покинул мою комнату. Я наскоро умылась, переплела толстую косу и переоделась, не дожидаясь Фреи. Отчаянно хотелось лечь и поспать после всего пережитого, но я понимала, что лишними мои руки в лазарете не будут. Там царили суматоха и хаос, воздух наполняли запахи свежей крови и стоны страдающих. Думать было некогда, я только механически исполняла поручения Манонн, каждый раз тяжело провожая взглядом новое тело, которое затаскивали или волочили те, кому повезло в бою больше. Подрагивающими пальцами я отжимала в тазах горячие тряпки, отмывала от грязи тяжелые рваные раны, наспех шила тех, кого могла, неловкими грубыми еще стежками, которым меня обучила Манонн. Едва подавляя жалость и тошноту, на пару с другой гномкой, вправляла вывихи. К тяжелым меня попросту не пускали, мне хватило одного гнома с пробитой головой, чтобы лишиться всей решимости и едва не лишиться чувств. Когда я уже дрожала от переполнявших меня усталости, горя и чужой боли, кто-то поймал меня в объятия и прижал к себе. От жесткой плотной туники пахло пожарищем и кровью, но что важнее – пахло Торином. Я прижалась к нему из последних сил, которые у меня оставались, и позволила скатиться из глаз слезам, которые тут же впитались в ткань, словно стыдясь того, что он может их заметить. - Пойдем, тебе надо отдохнуть, - он мягко повел меня прочь, и все мои попытки затормозить были так же удачны, как идея тормозить собой бронепоезд. - Манонн не отдыхает, - попыталась я возразить, шмыгая носом. - Она и не сражалась сегодня с орками. Ты едва стоишь и никому уже не поможешь, - он продолжал вести меня прочь, прижимая к своему боку. Кто я такая, чтобы ослушаться короля? - Ты не ранен? – с надеждой спросила я, сама приникая к нему ближе, но боясь поднять голову и взглянуть в лицо. - Пара синяков, пара ссадин. Мне толкуют, что тебе досталось больше, - хмыкнул он с ноткой веселья, но его ладонь крепче сжала мой бок. - Нет, пустяки, все уже зажило, - и это даже было правдой. От царапины на лице не осталось и следа, когда сошла чешуя. А об остальных бедах Торину знать не следовало. Если только кто-нибудь ему не рассказал… - Флок сказал, - начал Торин и мое сердце екнуло тревогой, - что один из его воинов каким-то образом оказался среди орков, и ты его спасла. Я едва сдержалась, чтобы не выдохнуть слишком громко. Значит, Флок ничего не сказал ему ни про меня, ни про Диану. Вот уж хороши мы – скрывать свои подковерные интриги и тайны за спиной короля. - Так и было. Мы еще и тролля завалили, - похвалилась я, чтобы иметь возможность съехать с темы. - Мышка, - мы остановились, и он легко приподнял мою голову за подбородок, заставляя наконец смотреть на него. Мягкая улыбка на его губах не могла скрыть глубоких следов усталости. В отличие от меня, он еще и близко не имел возможности ни умыться, ни передохнуть. Я почувствовала острое желание самой прямо сейчас увести его в комнату, отмыть, переодеть и уложить в кровать. Даже без лишних фривольностей. Но вместо этого я только обхватила ладонями его лицо и прижалась к сухим теплым губам, отчетливо понимая, что он не пил и не ел с рассвета, и еще долго не позволит себе лечь. - Ты храбро сражалась, теперь отдыхай, прошу тебя. Дни впереди не будут легче, - посулил он, нежно поглаживая мои щеки, снова заалевшие от поцелуя. - Но мы же победили? – на всякий случай удостоверилась я. - Мы победили, но еще многое предстоит сделать. Никто не видел в битве Рэйго, а значит, мы о нем еще услышим, - напомнил он мне о самом неприятном. Но уставшее сердце не желало сейчас беспокоиться еще и об этом. - Пусть обломает все зубы об эту гору. Об нашу гору, - выдохнула я, глядя в глаза Торина, все такие же яркие и чистые, как бескрайнее зимнее небо. Он улыбнулся и прижался губами к моему лбу. Сердце в его груди, бившееся до того отрывисто и тревожно, пришло в спокойствие. Я чувствовала его мерный ритм, теплое дыхание и в этом темном коридоре не существовало ни орков, ни драконов, ни моих страхов. Был только он и мое собственное, трепещущее рядом с ним сердце. В тишине, сомкнувшейся вокруг, его шепот прозвучал смущающе громко: - Прав был тот мастер, что убедил меня оставить кусочек Аркенстона для мышки. Если у этой горы и есть сердце, то оно бьется в твоей груди.