Глава тридцать четвертая, в которой мышка проводит испытания эльфийской медицины

Торин был всецело прав, когда сказал, что следующие дни будут не легче. Хотя поначалу все казалось совершенно обратным. Поток раненных, выносимых с поля битвы, закончился. Понемногу устаканился порядок, в котором становилось понятно, кто ранен тяжело, а кто не очень, кто выкарабкается, а кому стоит облегчить уход в иной мир. По трубам снова зажурчала вода, пришедшая из освобожденного форта. Уже через несколько дней мы даже смогли наконец наполнить чистой и прозрачной водой купальню, в которой я откисала несколько часов, надеясь отрастить себе вторую кожу взамен первой, пришедшей в негодность. А потом вернулся Смауг и с ним вернулся огонь, пока еще ленивым теплом перекатываясь по венам. Дракон клялся, что от него самого это никак не зависит и все дело только в том, что я слишком часто пользовалась своими рептильими способностями. Оказалось, поджигание орков тоже засчитывается. Беспечное время нормального существования на этом закончилось. Поначалу несколько раз в день, а затем – каждую минуту, мне приходилось контролировать собственное тело, не давая ему воспламеняться. Все, о чем я молилась – чтобы Трандуил притащил свою задницу в Эребор до того, как я начну телепать языком.  Ни о чем другом думать не получалось. Все проблемы с Дианой, Флоком и кем бы то ни было еще – маячили на границе сознания надоедливыми мухами, но я не могла даже толком ни с кем разговаривать. В лазарете перестали звучать мои песни, а в последние дни я вовсе отказывалась туда приходить, слишком много эмоций во мне вызывало это место, а значит, и огня. Торин был слишком занят зачисткой города и отловом мелких групп орков, поэтому моя легенда о дурном самочувствии не проверялась и не подвергалась сомнению. Но мне все равно приходилось иногда появляться в зале Совета, а в это утро Фрея и вовсе начала наряжать меня для приема. Она натащила в комнату столько мехов, что мне можно было и не превращаться в варга, я и так грозилась вся покрыться шерстью. Хотя дата свадьбы не была назначена, Торин сказал, что я уже могу исполнять все обязанности королевы, в том числе по приему гостей. Что за гости прибыли в это утро – я спросить как-то не удосужилась. Состояние и настроение были особенно дурными, я едва не срывалась на несчастную Фрею и искрилась, стоило только немного расслабиться. Впору было самой бежать в эльфийское королевство за лекарством. Заняв свое место у трона, я старалась дышать глубоко и пореже облокачиваться на каменную спинку, удерживая шаткое равновесие. - Тебе дурно? – едва слышно спросила Дис, пока гости еще не прибыли. - Да, кажется, простуда или что-то вроде того, - соврала я, с трудом сглотнув. - Уверена? – настаивала она, явно на что-то намекая, но сообразить на что мне не хватало мозгов: половина закипела, вторая расплавилась. - Мама, все хорошо. Манонн велела ей отдыхать, - спас меня Фили, отводя Дис обратно на ее место. Когда в зал вошли первые участники торжественной процессии, я вцепилась в каменную спинку трона совершенно варварским и неприличным образом. Стройные ряды эльфов, одетых в сияющие серебром кольчуги, втекали на узкую дорогу к трону, сопровождая воплощение моей надежды – Трандуила в короне из переплетенных веток, покрытых снежным инеем и сверкающими камнями. Все, что от меня требовалось, это в нужный момент сделать вежливый реверанс, с чем я блестяще справилась, и все, что происходило после потонуло в бесконечном гуле в моих ушах. Я не слышала слов, не запоминала, о чем толковали два короля, только считала лихорадочные удары сердца в груди. Мне казалось, что мы стоим там у трона часами, неделями, а они все обмениваются и обмениваются какими-то ничего не значащими любезностями и приглашениями. Так, словно один никогда не испытывал к другому всепоглощающей ненависти, а второй не запирал его в темницах на веки вечные. Когда Трандуил вежливо едва наклонил голову и развернулся, чтобы удалиться, я едва не рванула следом, но сдержалась. Как только процессия скрылась за стенами, Торин подозвал меня ближе и едва слышно шепнул, что Трандуил будет ждать меня в зале Совета. Я торопливо поцеловала его и, подхватив юбки, очень быстрым шагом направилась прямиком туда. Правда, по дороге меня перехватила Фрея и любезно препроводила через тайный ход, чтобы никто не видел, что у меня есть какие-то личные дела с эльфийским королем. Проход оказался спрятан потайной гномьей дверью, которая открывалась только если произнести на кхуздуле тайный пароль. Любой, кто прошел по темному узкому коридору оказывался в зале Советов прямиком за старой каминной полкой, в противоположной стороне от настоящего используемого камина. Как и сказал Торин, меня уже ждали. - Только давай без «я же говорил», - с порога начала я, приближаясь к эльфу. Он смотрел на меня сверху вниз с легкой насмешкой на губах и уже успел где-то раздобыть кувшин вина. Едва изогнув бровь в ответ на мои слова, он наполнил кубок и мне. - Теперь чувствуешь, как огонь обжигает? – он протянул мне кубок, но я на вино и смотреть не могла, приняла только из вежливости. - Он жжется сильнее с каждым днем, - я продемонстрировала ему предплечья, которые легко заискрились золотом, стоило мне только чуть ослабить напряжение, сковывающее все тело. В последние дни я почти не спала, боясь воспламенить под собой кровать во сне. - И тебе нужна моя помощь, - он не спрашивал, а констатировал факт, откровенно упиваясь моей беспомощностью. В груди заклокотало. - Нет, я пришла сюда поболтать и выпить вина, - огрызнулась я, но тут же выдохнула и заставила себя угомониться. Я, конечно, языку не хозяйка, но не настолько. И эта злоба тоже явно не моя. – Прости меня за резкость, но да, мне очень нужна помощь. - На твое счастье, я знал, что так случится, - томно протянул Трандуил, ничуть не оскорбившись на мое рычание. Он катастрофически медленно достал из складок своего королевского облачения маленький хрустальный сосуд и продемонстрировал мне. - Это ведь тоже самое, что ты подмешивал мне? – я уставилась на колбочку, в которой плескалась коричневато-прозрачная жидкость, напоминающая слабозаваренный чай. - Не я. Не лично, - поморщился он так, словно это делалось не по его высочайшему приказу. - Сути не меняет, - я гордо вздернула подбородок и смерила Трандуила взглядом. - Как мне получить его? - Достаточно попросить, - лукаво улыбнулся он. Не доверяй эльфам, говорили же тебе… Но делать было нечего. Я пропала, пропала целиком и полностью, потому что кроме него – мне некому было помочь. Ну разве что пойти к оркам. Я фыркнула от этой внезапной мысли, сглотнула и наконец выпалила: - Тогда я прошу. Если надо – умоляю. Поделитесь со мной зельем, ваше величество, - вежливо и настойчиво попросила я, чувствуя, что голос предательски дрожит от волнения, а взгляд едва может оторваться от заветной колбочки. Через секунду решила все-таки добавить: – И еще – рецептом. - Нет, рецепт я раскрывать не стану, - покачал головой Трандуил и осушил свой кубок. - Но ты можешь рассчитывать на то, что зелье будет регулярно поступать в Эребор. О цене я лучше поболтаю с Торином. - Загнешь непомерную цену? – с подозрением уточнила я. На его месте, я бы так и поступила, будучи монополистом на мою спокойную жизнь. А значит, и жизнь Торина. - Мы все-таки добрые соседи, - притворно нахмурился Трандуил. – Ты слишком уж низкого мнения обо мне. Наживаться на чужом горе… - Ну да, ну да, - промямлила я, вспоминая, как кое-кто очень быстро решил подсуетиться восемьдесят лет назад. Еще рыбы на дне озера не поняли, что спустилось к ним на дно, а армия эльфов уже стояла у ворот. - Наши дела тебя не коснутся, мышка, - сердце снова резануло от такого его обращения ко мне. Я постаралась не показать виду. – Эребор не должен сгореть в драконьем пламени. Уж точно не сейчас, когда тьма на востоке становится все сильнее. Я попрошу ту цену, которую он сможет платить без проблем. Я понадеялась на его честность и, вздохнув, протянула руку за флаконом. Как нищий на паперти, ей богу. Но выбора у меня не было. Трандуил медленно приблизился и двумя руками вложил флакон в мою ладонь. Его глаза прожигали до самого сердца не хуже огня, когда он наклонился ко мне. - Расходуй с умом. Один глоток утром, если хочешь превращаться в зверя, два или три глотка – если нет сил терпеть огонь, - выдал он инструкцию к препарату. – И не пропускай. - Как скажете, доктор, - я торопливо вырвала у него свои руки, открыла флакон и глотнула дважды. Чтоб наверняка. Прикрыв глаза, я подождала, пока не почувствовала, что жар отступает. По коже пробежал озноб, и я наконец ощутила, как внутри горы прохладно. Облегченно выдохнув, я открыла глаза, и наконец смогла ясно посмотреть на сложившуюся ситуацию. В моих руках все еще был зажат флакон, опустевший наполовину, то есть одной такой склянки мне хватит меньше, чем на неделю… не слишком экономно. А еще – я теперь в полной зависимости от хитрого и не очень честного эльфийского короля, который не так давно хотел, чтобы я стала его комнатным драконом. Чудесно, Миса, продолжай в том же духе… Осталось только проиграть Смаугу в воображаемый покер, и мы в полной заднице. - Спасибо, - все равно как можно искреннее поблагодарила я Трандуила, и он все так же высокомерно кивнул. – Но я бы не отказалась от графина или бочки вместо флакона. - Я посмотрю, что можно сделать, - хмыкнул он. – А сейчас тебе лучше уйти. Сюда уже идут гномы, чтобы обсуждать поставки… вина в маленьких бочках. - А как там… как там Всполох? – все-таки спросила я, уже занося руку над свечей, открывавшей вход. - Все еще гостит у меня, не волнуйся за него, - на удивление мягко ответил Трандуил, и я благодарно кивнула, скрываясь в темноте узкого хода.

***

С того дня моя жизнь сделала кардинальный поворот в лучшую сторону. Я и представить себе не могла, насколько по-другому будет ощущаться жизнь без драконьего огня в венах. Температура вокруг снова стала относительно нормальной, я могла ощутить и холод и жар там, где им было место. Могла говорить и делать что-то, совершенно не задумываясь о том, что сейчас придется усилием воли подавлять раздражение и злобу. А последние пережитые недели вообще казались мне дурным сном. Я выпивала скромный глоток из флакона каждое утро, постепенно подобрав для себя дозу, на которой могла при необходимости и обратиться мысленно к дракону, и превратиться в мышь или варга. Правда, давалось мне это не без труда. Но к счастью, как я выяснила позже, всего несколько пропущенных доз возвращали все на круги своя. Вместе с опасностью возгорания. Так что больше я не экспериментировала. К тому же мне стали доступны эксперименты куда более интересного толка. Как только улеглась суматоха, связанная с отбытием эльфов, и начались восстановительные работы в Дейле, жизнь потихоньку вошла в спокойное русло. Торин чаще навещал меня и в лазарете, и у статуи мышки, которую все-таки решено было пощадить. А в один из вечеров я все же решилась и замучила Фрею выбором подходящего наряда… Первым порывом было одеться в штаны и рубаху, потом я вспомнила слова Дис и заставила себя рассмотреть несколько платьев, но все они казались мне уж слишком вычурными. Тогда Фрея притащила ворох юбок, и мы наконец выбрали темно-зеленую, с крупным кружевом и серебряными нитями. Я впервые за много дней распустила волосы, которые уже не выглядели муравьиным гнездом, благодаря волшебной баночке, которую мне вручила Дис. Пытаясь сбить с лица пылающий румянец, я еще раз глотнула зелья из флакона и оставила его на тумбочке. Карманов юбка не предполагала… Все равно не помогло. Я даже не знала, могу ли вот так просто заявиться к Торину, а спросить было не у кого. Фрея явно сама не слишком хорошо разбиралась в делах любовных, и смогла только заверить меня, что ничего непочтительного я точно не совершаю. В конце концов, Торин в мою комнату тоже заходил. Дойдя до дверей, украшенных золотыми драконами – как иронично – я почти сразу же перехватила служанку с подносом, которая как раз несла королю вина и головку эльфийского сыра. Так мне не пришлось даже стучаться. Я не без труда приоткрыла дверь и внесла поднос, уже проклиная эту идею, потому что он оказался чертовски тяжелым. - Мышка? – весьма удивленно спросил Торин, поворачиваясь на шум, и сразу же подхватил у меня поднос. Очень вовремя, он держался на честном слове и моих внутренних ругательствах. – Решила пойти в служанки? - Вроде того, - хмыкнула я. – Подумала скрасить тебе этот вечер. - Тебе лучше? – я прекрасно знала, что он имеет ввиду, хотя после отъезда Трандуила мы ни разу не говорили об этом. Я к своему стыду даже не спросила об уплаченной цене. - Я как новенькая, - беспечно отмахнулась я, пытаясь скрыть дрожь за неуверенной улыбкой. Он на несколько секунд задержал на мне взгляд, от чего я только сильнее зарделась, и наконец отвернулся, чтобы разлить по бокалам вино. Я не могла вспомнить, когда последний раз пила алкоголь, так что первый глоток дался мне на удивление тяжело. А жар, который разгорелся внутри, на секунду испугал. Но все это перестало иметь всякое значение, когда я шагнула вперед и, отставив бокал на стол, провела ладонями по груди Торина вверх, к шее, зарываясь пальцами в тяжелые темные локоны. Он, не раздумывая, приник к моим губам. Нам слишком редко удавалось урвать эти минуты наедине, чтобы только томно вздыхать, глядя друг на друга. В этот раз я не остановила его, когда он, насладившись губами, прошелся поцелуями по щекам и шее, обдал жаром ключицы и непривычно грубо сжал мои ребра. Я только прижалась теснее и позволила себе тихий стон, который обычно прятала за искусанными губами. Торин обхватил ладонями мое лицо, огладил пальцами скулы и в его взгляде читался немой вопрос. А на немой вопрос у меня нашелся немой ответ: я прижалась к нему, потянулась за поцелуем, а сама слегка прикусила его нижнюю губу и тут же отстранилась, играя. Он смял мои губы, прижимаясь теснее, а я нашарила пальцами пуговицы на его тунике, и они на удивление легко поддались мне. Плотная ткань наконец упала с его плеч, давая мне возможность прикоснуться к горячей коже, покрытой грубыми волосами и старыми рубцами. Я впитывала каждое прикосновение, касалась губами его плеч и груди, когда он позволял мне на мгновение улизнуть от его собственных поцелуев. И все, о чем могла думать – на мне все еще есть чертова одежда. От неожиданности я тихо вскрикнула, когда он легко поднял меня над полом и опустил на кровать. Только тут он позволил себе впервые прикоснуться к моему телу откровенно и нежно. Его ладони блуждали по груди, животу и бедрам. Он не переставая осыпал поцелуями то мои губы, то ключицы, пока наконец не освободил меня от маленького корсета и рубашки. А юбку я стянула сама, даже не помня как. Он оставил крохотный целомудренный поцелуй на моем животе и отстранился. Я стыдливо прижала ладони к груди, словно впервые оказалась в таком положении. Но по правде так внимательно меня еще не разглядывали. - Почему ты так смотришь? - тихо прошептала я, сплетая наши пальцы и пытаясь притянуть его ближе. - Я столько раз отводил взгляд, что теперь хочу наглядеться, - улыбнулся он и почти сразу же поддался, наваливаясь на меня всей приятной тяжестью своего могучего тела. Руки, которые были способны отбить удар тролля, нежно ласкали и обхватывали мои бедра. Губы, выкрикивающие грубые приказы, теперь оставляли влажные дорожки на моем животе и груди. А широкая спина, которая могла укрыть от любой опасности, хранила красноватые дорожки от моих пальцев, когда стонов становилось недостаточно. Даже разгоряченная, дрожащая и готовая на что угодно, я не смогла впустить его так просто. Но боль была такой незначащей, короткой и отступила так быстро, что меня почти сразу же накрыло только волной иступленного наслаждения. От ощущений нашей близости хотелось плакать, потому что эмоций было слишком много для простой улыбки или стона. Я обхватывала его ногами, прижимая ближе, не желая отпускать от себя даже на миг. Каждая клеточка моего тела хотела соприкасаться с ним в этом жарком тесном порыве. Сколько в нем было нежной любви, столько же было и страсти, захлестывающей с головой, вжимающей меня в мягкие влажные простыни. Наш первый раз был короток как миг. Он слишком давно не был с женщиной, а я была слишком настойчивой… и слишком маленькой. Благо рассказы о силе и выносливости гномов оказались чистейшей правдой. Он изливал на меня свою любовь еще дважды за эту долгую прекрасную ночь, наполненную нашими стонами и тихим шепотом признаний в любви. И даже после не мог перестать меня касаться и целовать мое изнеженное уставшее тело, словно на утро меня могли у него забрать. Он уснул, так и не разомкнув объятий. Я прижималась к его мерно вздымающейся груди, и чувствовала себя самой счастливой и самой желанной женщиной на всем белом свете. А может даже и во всех мирах сразу. Убаюканная его теплом, ритмичным стуком сердца и томным ощущением испытанной любви, я вскоре тоже уснула самым приятным сном без сновидений.