Глава тридцать восьмая, в которой мышка находит свет во мраке

Во мраке и одиночестве некому было заглушить мое горе или воззвать к моей надежде. Но когда слезы были выплаканы досуха, оказалось, что под ними еще остались лежать на донышке моей души – гнев и гордость, тлеющие драконьим огнем. На что он вообще рассчитывал? Даже если Торин и гномы мертвы. Даже если все гномы в Средиземье мертвы! Я скорее умру и вернусь в свой родной мир валяться размазанным по асфальту мокрым пятном, чем буду служить оркам! В конце концов, я уже упала и умерла, будет не больно и почти не страшно. Правда, вся моя бравада сошла на нет, когда снова пришли орки. Обладая преимуществом в виде клетки и моего полного отсутствия сил, они ни в чем себе не отказывали. В меня снова швыряли камни и тыкали копьями, выкрикивали обидные слова и что хуже – в подробностях пытались рассказать, как умирал Торин, и что именно они успели сделать с ним до гибели. Показания местами не сходились и в конце концов с десяток орков едва не передрались, пытаясь выяснить, кто из них прикончил Дубощита. Я старалась глубоко дышать и пропускать все мимо ушей. А когда я не реагировала на уколы копий – орки быстро теряли к этому интерес. Часы затишья без них сменялись на скромный прием пищи, потом снова была только чернота и тишина, а затем все повторялось. Сколько часов проходило между этими событиями – я не имела ни малейшего понятия. Но еды и воды мне едва хватало, чтобы дожить до следующей подачки. Удостоверившись, что копья меня больше не пугают, орки принялись выдумывать новые развлечения. Один из них, хорошенько размахнувшись, пробил мне бедро довольно глубоко и тут уже невозможно было не заорать и не корчиться перед ними от боли, завывая и скуля. Не знаю, что стало с выдумщиком, но больше так сильно меня не протыкали. К счастью, драконья кровь все еще текла по моим жилам, и рана затянулась, хоть и медленно. От вечного холода я то и дело пускала сопли, а все старые раны ныли так, будто их нанесли мне заново. Испражняться приходилось в одном углу, спать в другом, а посередине клетки складировать камни, которые в меня швыряли. В один из дней, услышав приближение орков, я решила, что горка у меня собралась достаточная. Первых же орков встретили самые крупные валуны, которые только смогли пролезть сквозь прутья. Одному я выбила глаз, другому пробила череп, остальные отделались ссадинами, воплями и проклятьями в мою сторону. Первое же копье, просунувшееся через прутья, я обхватила и выдернула из лап орка. На что-то другое сил мне едва хватило, я попыталась тыкнуть им в ответ, но острие только скользнуло по доспеху, а древко вырвали уже из моих собственных рук. Несколько самых умных орков намотали на свои копья тряпки, подожгли их и загнали меня обратно в середину клетки, откуда швыряться камнями я могла менее продуктивно. Да к тому же едва не спалила рубаху. Одиночество, невозможность поговорить даже со Смаугом, холод, темнота и нескончаемая, не прекращающаяся ни на мгновение боль – делали свое дело. Мне все чаще снились гномы и Бильбо, приходящие ко мне под разными личинами. Они то сулили мне спасение и избавление, то проклинали меня и обвиняли в собственной смерти. Торин в моих снах все чаще погибал у меня на глазах, пока я просто стояла, не в силах ни пошевелиться, ни помочь ему. Я металась на камнях в бреду, мучаясь кошмарами, и не знала, что хуже: видеть эти сны или снова слышать шаги орков. Пока, наконец, эхо в камнях не донесло до моего слуха совсем иные звуки. Рэйго шагал тихо, как крадущийся хищный зверь. Я по привычке принюхалась, но увы, нюх был уже не тот, да и от меня самой несло похлеще, чем от орков. Приподнявшись на руках, я подползла ближе к решетке, совершенно не собираясь показывать ему, что мне страшно, дурно и что мои силы почти на исходе. - Как дела, мышка-малышка? – раздался его голос. По стенам заплясали тени от яркого факела в его руке. Я подавила желание ругнуться и просто помолчала, щурясь от света. Верхняя губа задрожала и вздернулась в оскале против моей воли. Я была бы не прочь прямо сейчас обратиться зверем, которым и без того себя чувствовала, сидя в этой клетке. - Да, замучили тебя эти нелюди, - с притворным сочувствием протянул он. – Может, хочешь принять ванну? Нормальное поесть с тарелок, а не собачьих мисок? Как тебе идея? Я ничего не ответила, мне казалось, что если открою рот – оттуда вырвется что-то несуразное, и я даже ругнуться не сумею. Стоило хоть с самой собой иногда вслух разговаривать, но я боялась так лишь окончательно сойти с ума. - Потеряла дар речи от восторга, я полагаю, - рассмеялся он. Расположение духа у него было прекрасное, аж завидно стало. Когда он отпер замок в клетке, я вскочила на ноги, не обращая внимания ни на боль, ни на головокружение. Все мое естество сосредоточилось на одной только мысли – обернуться варгом. Прямо сейчас прыгнуть, выскочить, вырваться из клетки, сомкнуть челюсти на его шрамированном лице, которое казалось мне омерзительнее, чем уродливые рожи орков. Я почувствовала наконец слабый, едва заметный, отклик внутри. Но ничего не произошло… не появилось ни мощных лап, ни острых клыков, ни даже, прости господи, шерсти на заднице… Ничего. Перед моим злейшим врагом я все еще стояла в слабом, бесполезном человеческом теле. - Идем, - позвал он меня, но когда я не двинулась с места, сам зашел в мою клетку, брезгливо поморщился и попытался схватить мои руки. – Не усложняй мне жизнь. Я сверлила его взглядом и пыталась понять, что будет выгоднее: пойти с ним или попытаться прямо сейчас выбежать прочь. Наконец, здравый смысл возобладал, и я позволила ему связать мне запястья. По меньшей мере, смогу понять, насколько запутанная здесь сеть пещер и как много орков ходит по коридорам. Рэйго даже не догадался завязать мне глаза, прежде чем повести прочь. А может, этого и не требовалось: куда и к кому мне бежать? Первый же орк превратит меня в колбасную нарезку… И к несчастью, все коридоры и пещеры здесь просто кишели орками. Они бродили, слонялись, рычали и цапались друг с другом за куски черного горелого мяса. Их вонь и гомон наполняли мою голову. Становилось дурно от одной только мысли, что они могут снова заполонить всю Морию. Но мы явно были далеко от гномьего города. Это были лишь пещеры, без единого намека на хоть какую-то архитектуру, которая была и в крепостях, и на главных подземных дорогах. Видимо, меня утащили подальше, чтобы никто не мог найти. Даже если было кому искать. От этих мыслей голову окончательно повело, и я едва не упала, но Рэйго подхватил меня и весь оставшийся путь почти тащил на себе. Ни о каком запоминании коридоров и поворотов речи не шло. Я бы и в здравом уме здесь затерялась. Наконец, мы дошли до полутемной пещеры, с трудом освещаемой всего несколькими факелами. Оранжево-красные блики зловеще играли на черной воде, которая разлилась по центру пещеры, образуя маленькое подземное озеро. Больше ничего вокруг не было и служанок с банными полотенцами тоже. Рэйго подтолкнул меня внутрь и хищно оскалился: - Можешь помыться, а потом вместе отужинаем. «Значит, сейчас вечер», - все, что я мысленно сказала себе, скидывая одежду. Стесняться мне и в голову не пришло. Было бы перед кем. Да и никаких сил на стыд не осталось. Холодная вода пробрала до костей, я нырнула в нее резко, едва не задохнувшись. Пришлось держаться за камни и наскоро мыться одной рукой, потому что ноги скользили по склизскому дну. Оркам уже не грозило замучать меня до смерти, я была почти уверена, что от таких купаний не спасет даже драконья кровь, и я помру от пневмонии. Рэйго швырнул в меня какой-то тряпкой, которая должна была исполнить роль полотенца, когда я наконец выползла на берег. Следом, уже куда более галантно, мне подали новую одежду, грубую, потертую, но на порядок теплее моей собственной. Сапог на меня не нашлось, пришлось влезть обратно в свои. Самым широким жестом стал короткий шерстяной плащ, в который я тут же замоталась, дрожа от холода. Рэйго провел меня в соседнюю пещеру, которая была обставлена как жалкое подобие жилой комнаты. Кованая кровать была застелена грязноватыми простынями, на столике, шатающемся из-за кривого пола, едва удерживались тарелки и чаши с сомнительным содержимым. Я уселась за стол, но притрагиваться к еде не торопилась. Рэйго, как джентльмен, наполнил мою чашу вином. Я побултыхала жидкость по стенкам, принюхалась и припомнила вино из картонных коробок… даже оно было на запах лучше, чем то, что мне предлагалось пить. - Видишь, отношение может быть совсем другим, - Рэйго, вопреки моим ожиданиям, уселся не по другую сторону стола, а почти вплотную ко мне. Нас разделял только угол стола и тарелка с бобами. – Вино, еда, комфорт. Я продолжала молчать, хотя уже попробовала голос в купальне, заглушив свой шепот плеском воды. Говорить не разучилась и ладно. А сказать мне ему все равно нечего. Разве что съязвить, что это даже на ночлежку для бездомных не тянет. - Ну что ты молчишь? – продолжал он свои попытки. – Давай выпьем. Я пожала плечами. Выпьем так выпьем. Пока Рэйго осушал свою чашу, я только коснулась вина губами и сделала притворный глоток. - Разве тебе не хочется поболтать после стольких дней одиночества? – он ненавязчиво попытался накрыть мою ладонь своей. - Нет, - я демонстративно сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. - О, первое слово. Ну брось, мышка, - в нем снова проснулся консультант из магазина, и он подвинул стул ближе, отвратительно скрипя им по камням. - Я же предлагаю тебе дружбу. А может, даже, что-то большее. Ведь у тебя теперь нет ни мужа, ни жениха, кем бы он ни был. А ты так красива. Я дернула головой, уворачиваясь от его прикосновений к своему лицу. От открывающихся перспектив захотелось выблевать собственный желудок. Дважды. - Глупая, это ведь мы с тобой одной крови. Оба люди, оба полузвери, - он настойчиво наклонился ко мне, глядя прямо в глаза. - Какое будущее у тебя было с гномом? А наши дети могли бы быть сильными, превращаться быстрее, ходить в другой личине дольше, а может, даже дышать огнем. Его хамские руки накрыли мои плечи, попытались огладить шею, но я скинула их с себя, нарочито впиваясь отросшими ногтями. Рэйго недовольно зашипел. - Клянусь, тронешь меня еще раз – я отгрызу тебе руку, - угрожающе прорычала я. - Строптивая, - хмыкнул он и попытался снова потрепать меня по щеке. Видимо, угрозы, которые не исходили из волчьей пасти – не воспринимались всерьез. Но я слов на ветер не бросала, и стоило ему только коснуться меня – словно змея кинулась и вцепилась зубами в его ладонь, сжимая со всей силой на какую была способна, ощущая рвущуюся податливую плоть. Рэйго закричал, попытался дернуть руку к себе, во рту разлился железистый вкус крови, а потом меня оглушило ударом, и зубы разжались сами собой. На горле сомкнулись мужские пальцы, и воздух быстро покинул легкие. Я хрипела, пыталась ногтями выцарапать ему глаза или разжать хватку. Всеми силами стремилась остаться в сознании, цепляясь взглядом за искаженное злобой лицо Рэйго, но все тщетно. Когда я очнулась, горло болело так, что хотелось самостоятельно оторвать себе голову. Я пошевелилась, ощущая под руками и телом нечто относительно мягкое, а не голый камень. Шевелить шеей было почти невозможно, но я попыталась снова принять вертикальное положение в пространстве. Рэйго все еще сидел за столом и активно поглощал еду, запивая ее вином. Может, она даже была не отравлена зельем? Стоило поесть… Судя по тому, что одежда была на мне и ничего неправильного в теле я не ощущала, насиловать мое бездыханное тело ему в голову все-таки не пришло. Везде надо искать плюсы, да? Рэйго повернулся ко мне, видно услышав, как я вошкаюсь. - Кусучая ты тварь, - уже без намека на слащавость проговорил он. – И тупая, если не понимаешь с первого раза. Ну вот тут я бы поспорила, кто из нас не понимает с первого раза… Впрочем, непередаваемых ощущений мне на сегодня хватило, и язык я придержала за зубами. Он поднялся с места, отряхнул уцелевшую руку от крошек, а вторую держал в стороне, не желая показывать мне, насколько хорошо я ее прокусила. - Пошли, придется показать тебе обратную сторону медали, - он грубо схватил меня за плечо, рывком поднимая с кровати. Шея отозвалась острой болью, но я стерпела почти без всхлипа. Темные коридоры сменяли один другой, пока до моих ушей не начали доносится восторженные орочьи вопли и улюлюканья. Впереди забрезжил яркий желтый свет факелов, и Рэйго втолкнул меня в огромный каменный амфитеатр, то ли выдолбленный в скале гномами, то ли размытый тысячи лет назад водой. Арена в центре была со всех сторон обнесена ржавыми железными прутьями и укреплена деревянными кольями, устремленными в центр, очевидно, чтобы никто не мог выбраться из этой ямы. Рэйго вел меня на первые ряды, а орки расступались перед ним, склоняясь в поклонах, утробно рыча, прижимая уши или пряча клыки. Обитателем арены оказался огромный черный медведь. Настолько огромный, что не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что никакой это и не медведь вовсе. Ах, вернуть бы мне нюх, я бы сразу узнала, будь это Беорн. Но к сожалению, я даже толком не могла рассмотреть исполосованную шрамами морду. Медведь вертелся на месте, отмахиваясь лапищами от железных рогатин, направленных на него, пока орки передавали наверх труп какого-то бедолаги, разорванного им. С другой стороны тролль и еще десяток орков держали цепь, пристегнутую к ошейнику медведя и продетую сквозь прутья решетки. Таким образом зверь был надежно зафиксирован и не мог сожрать никого из орков перед началом следующего то ли поединка, то ли казни. Останки, поднявшиеся наверх, тут же разорвали и растащили сами орки, рыча и хохоча. А к краю арены вытолкнули еще одну жертву: здоровенный орк всячески сопротивлялся, отбивался, но был, кажется, обречен. - И за что его так? – решила я подать голос, наблюдая, как орка сбрасывают вниз. - Нарушил мой приказ, - ровным голосом проговорил Рэйго. Кто-то из орков швырнул вниз большой бердыш, и обреченный на казнь тут же подхватил его, надеясь еще выйти из схватки победителем. Орки с рогатинами уже покинули арену на импровизированных лифтах, а теперь и цепь торжественно отпустили под вой сотен глоток. Медведь ринулся вперед, и кажется, ему дела не было никакого до бердыша в руках орках. Он налетел на него всей грудью, ломая оружие в щепки, сминая орка одним ударом могучей лапы и разрывая на куски пастью. Почти тут же орки снова начали теснить его прочь, так что тому пришлось второпях проглотить только оторванную руку. - Если не хочешь служить Саурону, можешь повторить его участь, - зловеще произнес Рэйго, наклоняясь к самому моему уху. От каждого его слова по позвоночнику пробегала волна дрожи: - Я дам тебе возможность превращаться, но каждый день, проведенный в обличие зверя, будет лишь приближать твой бесславный конец. Пока ты окончательно не забудешь, кто ты есть, и не опустишься к моим ногам послушной бессловесной шавкой на цепи. Я отстранилась и повернулась к нему, заглядывая прямо в безжизненные обесцвеченные глаза на остроносом лице. Теперь мне казалось, что я обязана была узнать его на переправе в Лихолесье. Человечий облик был слишком похож на звериный, разве что слюна изо рта не капала. - Зачем ты служишь Саурону? Неужели тебя не устраивает мир таким, какой он есть? – я сама не понимала, зачем спрашиваю. Не ждала никакого ответа, и все же, где-то глубоко внутри не могла не задаваться вопросом, что движет человеком, предавшем свой народ. - К чему все портить? Лить всю эту кровь… - Мы всего-лишь хотим сделать мир справедливым, - снизошел до ответа Рэйго, внимательно разглядывая мое лицо. - И в чем справедливость? - Справедливо иметь столько власти, сколько заслуживаешь, а не с какой рожден, - надменно произнес он. «Ты не заслуживаешь никакой власти», - хотелось мне сказать, но горло все еще пронзала острая боль. Только это спасало меня от необдуманных слов. Я снова опустила взгляд на медведя внизу и прокрутила в голове все слова и угрозы. Мне очень хотелось быть храброй и сильной. Выхватить кинжал, торчащий за поясом у ближайшего орка, и воткнуть его Рэйго прямо в глотку или куда-нибудь промеж глаз, что решило бы, как минимум, одну мою проблему. Но все, что я успела бы сделать – это дернуться вбок. Я прекрасно это понимала. Когда ты всего-лишь трусливая мышь в теле слабого человека – все, что ты можешь, это пищать и огрызаться, пока тебя не растопчут. Лишь бы было ради кого это делать… - Ответь мне честно, Рэйго, если наше родство, и правда, что-то для тебя значит, - очень тихо прошептала я, прекрасно зная, что он все слышит. – Торин действительно мертв? - Я помню вкус его крови, - лицо перевертыша медленно приблизилось к моему, - она наполнила мою пасть, когда я перегрыз ему глотку. Он впился пальцами в мои волосы, оттягивая голову назад. Я не успела даже вскрикнуть от неожиданности, когда он зубами прошелся по моему лицу и до крови прокусил губу в омерзительном подобии поцелуя. Внутри что-то надломилось, словно хрустнула маленькая ветка. Мир вокруг схлопнулся до размеров одного хрупкого, едва колышущегося от порывов ветра, огонька на кончике лучины. Но даже этого хватило, чтобы мой внутренний крик нашел свой ответ. Едва уловимый, но он был. Я слышала шуршание его чешуи где-то на задворках сознания. Я знала, что он придет. Мои ногти впились в глазницу Рэйго, отрывая его от моего лица. Я дернулась в сторону, попыталась схватить кинжал на перевязи орка, но только коснулась его кончиками пальцев. Рэйго вцепился в мою рубашку, дернул на себя, отшвыривая прочь. Из легких мгновенно выбило воздух, я забилась судорогой, не в силах вдохнуть, не понимая, куда он волочит меня. Когда я оказалась на краю арены, было уже поздно. - Слов ты не понимаешь, значит, буду наглядно показывать, - прорычал Рэйго. Я сделала вдох и закашлялась, но едва только кислород снова начал наполнять легкие, как несколько орков подхватили меня и швырнули вниз, перекидывая через колья. Я зажмурилась и сжалась в комок, и наверное только это спасло меня от переломов. Я тяжело рухнула на бок, перекатилась несколько шагов, застонала в голос от боли в теле и в душе. Всю меня прошибала крупная дрожь, я лежала навзничь на грязном песке, провонявшем орочьей кровью. Когда надо мной нависла огромная слюнявая медвежья пасть, я закрыла глаза, надеясь, что оторванная голова – это быстрая смерть, и я не успею испугаться или почувствовать боль. Но секунда шла за секундой, крики орков из восторженных стали озлобленными, а моя голова оставалась на саднящей от боли шее. Я распахнула глаза. Медведь был слеп на один глаз и от него разило трупным запахом. Это не был запах убитых им орков, нет. Так пахнут неизлечимо больные. Тело его казалось могучим только издали. В схватке с одним орком он легко побеждал, но сейчас я видела, что лапы его дрожат, бока вздымаются с хрипами, мех свалялся, а грудь покрыта проплешинами и язвами. Он шумно принюхивался, вбирая ноздрями, размером с мои кулаки, запах моего тела. Я уже слышала, что к нам спускаются орки, надо было думать быстрее. - Беорн? – едва выдавила я. Медведь судорожно вобрал в себя воздух и оскалил обломанные клыки. Его рев вжал меня в землю, едва не заставив задохнуться от вони из пасти, а в следующую секунду он уже не нависал надо мной, а бросился на орков, взметая вокруг себя клубы песка и пыли. Шипя от боли, я едва заставила себя подняться на четвереньки. - Уберите ее оттуда! - заорал откуда-то сверху Рэйго. Вот же глупец. Нечего было швырять меня сюда! Завидев двух несущихся на меня орков, я замерла, пытаясь сообразить, куда бежать от них на абсолютно пустой и круглой арене. Ничего умнее, чем броситься под брюхо медведя – не пришло мне в голову. Нырнув под черный рычащий сгусток меха, я думала только о том, чтобы он заметил меня и не раздавил очередным шагом. Орки пытались подобраться с боков, но я подхватила валяющееся на песке копье, измазанное черной кровью, и активно тыкала им в ответ. Цепь тащила медведя назад, и я отступала вместе с ним до тех пор, пока нас не прижали к стене. Что делать дальше и как выковыривать меня из-под медведя – они не придумали. - Черт с ней! – снова прозвучал сверху голос Рэйго. – Пусть сидит в этой клетке, посмотрим, как скоро медведь проголодается. Орки послушно отступили, цепь грохнула о землю, представление закончилось. Я так и осталась стоять под туловищем медведя, боясь высунуть нос наружу. Только когда из амфитеатра схлынула основная масса орков и остались только падальщики, дожирающие мертвых собратьев, да «зрители», швыряющие в медведя мелкие камни, я решилась выйти. Медведь, рыкнув, тут же осел на землю, устало положив могучую голову на вытянутые лапы. Его незрячий глаз уставился на меня. - Беорн? – снова позвала я. Медведь рыкнул, но «да» или «нет» я не поняла. Он мотнул головой, приподнялся на дрожащей лапе и что-то принялся чертить на песке. Я подошла ближе, вглядываясь в полумрак, царивший в нашем «углу». Загнутый коготь вывел слово «Гримбеорн», и медведь тяжело опустился обратно на землю. Может, родственник… не зря же он так меня нюхал… - Ну конечно родственник, - едва слышно прошипел Смауг. От облегчения, накрывшего меня вместе с отзвуками его голоса, я рухнула на колени там же, где стояла. Запрокинув голову, не обращая внимания на боль в шее, я просто улыбалась в черноту потолка. Медведь слабо рыкнул, возвращая меня к реальности. - Я так рада тебя слышать… - выдохнула я мысленно. - Взаимно, - смущенно буркнул внутри Смауг. Его голос все еще был слабым, словно дуновение ветра, но был. И своего сарказма он не растерял: – Успел привыкнуть к твоей глупости. - Смауг… я… ты слышал, что говорила эта тварь? – я на негнущихся ногах приблизилась к медведю и села рядом. - Ты про медведя или… - он уловил оттенок моего недовольства и поспешил исправиться: - Шучу. Слышал. Медведь подвинулся, перелег в другую позу и рыкнул, указывая мордой на самого себя. Он пах омерзительно, но был теплым, так что я ни секунды не раздумывала, прежде чем прижаться к нему, усевшись на заднюю лапу. - Выходит… я совсем одна… - тихо прошептала я вслух, ощущая, как на смену адреналину приходят усталость и ломота во всем теле. - Мне не выбраться. Смауг молчал, медведь хрипло и неровно дышал подо мной, а я невидящим взглядом смотрела в стену арены, пытаясь осмыслить происходящее и свои перспективы, которых не было. Служить оркам я не стану, а значит, рано или поздно умру, намучавшись… А если все же каким-то чудом выберусь, то что меня ждет? Саурон победил здесь, быть может, победит и в других частях этого мира. Все поля, леса и реки заполонят орки, и кем я буду в этом новом мире? Может, и правда, стоило принять предложение Трандуила тогда, и не было бы так больно от гибели Торина. Наверное… - Я был бы просто счастлив такому исходу, - влез в мой траур Смауг, - но что-то я не вижу вокруг залов Мории и радостно вопящих орков. Только побитых, озлобленных и голодных, которые приходят сюда, чтобы измываться над еле живым медведем. Мне пришлось прокрутить эту мысль в голове несколько раз, прежде чем я поняла смысл сказанных им слов. Действительно, ведь если орки так безоговорочно победили, какой смысл держать меня в каких-то полупустых пещерах, провонявших испражнениями орков… Если они так долго измывались над Торином, то почему не на моих глазах? Почему этим не пытались меня купить? Я коснулась лишней бусины в волосах и принялась крутить ее между пальцев, другой ладонью размазывая по щекам успевшие выкатиться слезы. Смауг снова был со мной, а значит, и драконье пламя. Осталось только набраться сил. Да вот только как это сделать, если меня почти наверняка опаивают зельем. Без еды и воды протянуть я не смогу, а если обращусь – буду слишком слаба. Я соскользнула с медвежьей лапы и обошла его морду со стороны зрячего глаза. Он приоткрылся и уставился на меня. А я на него. Очень долго мы просто смотрели друг на друга, пока я не ощутила бесконечную усталость и тягучую тоску, пока не почувствовала, что мои собственные легкие натужно скрипят, пропуская внутрь тонкие струйки воздуха сквозь широкие влажные ноздри. И сразу же поспешила отвести взгляд. - Кто ты такой, Гримбеорн? – прошептала я, опускаясь на стылый песок. Пасть медведя разжалась, оттуда вырвался хрип, затем стон, и наконец, послышался голос, больше похожий на рев старого тракторного мотора. - Я сын Беорна, последний из нашего рода, - тоскливо и протяжно прорычал медведь. - Я Миса, - представилась я, склонив голову, насколько позволила израненная шея. – Я знала твоего отца. - Многие его знали, - фыркнул Гримбеорн и уже хотел снова положить голову на лапы, но заинтересованно скосил на меня глаз. – Ты перевертыш, о котором он говорил. - Наверное так… - я попыталась улыбнуться, с трудом вспоминая как это. - В таком случае, для меня честь погибнуть здесь вместе с другом моего отца, - заунывно прорычал он, все-таки положил голову на лапы и отвернулся. Что ж… отличный вышел разговор. И прогнозы у меня чудесные. Я подняла взгляд вверх и встретилась с ухмыляющейся физиономией Рэйго. По меньшей мере, я точно знала, кого еще мы возьмем с собой на тот свет. Я не сводила с него глаз, пока с его лица не сошла даже тень улыбки, и он не покинул амфитеатр. Его голос, приказавший потушить все факелы, еще долго эхом разносился по пещерам. Я снова осталась во мраке, но теперь у меня была компания. И пламя внутри, разгоравшееся все жарче с каждой секундой.