Глава сороковая, в которой мышка живет свою лучшую и почти спокойную жизнь

Все эти события скоро стали лишь зарубцевавшимися шрамами на моей коже. Меня не было без малого почти месяц, гномы за это время очистили почти все окрестные горы, в том числе пытаясь отыскать меня. Жалкие остатки орков спрятались за мороком, который поддерживала магия Рэйго. Как только голова слетела с его плеч, проходы стали видны не только для крыс, но и для гномов, и Торин повел армию в наступление. Когда первый приступ нежности и любви в нем иссяк, он рычал на меня так, что дрожали и осыпались камни с потолка. Первым его порывом было вообще запретить мне выходить куда-либо, вторым… ну, до второго мы не дотерпели, честно говоря. Ему пришлось быть чрезвычайно нежным с моими синяками и сломанным ребром, но это того стоило. Я вернула Торину гномьи кольца, которые ожидали своего часа, чтобы служить гномьим владыкам в мирное время. Вскоре оно, и правда, наступило, когда до нас дошли вести о полном поражении Саурона и уничтожении Кольца Всевластия вместе с ним. Первой узнала об этом я, но еще не понимала, отчего шрам на руке перестал вдруг ныть по утрам. Фили стал наместником в Кхазад-думе, а потом и Королем, когда мы все-таки отыграли их свадьбу с Фреей. Третью по счету за неполных три недели. К этому моменту мне казалось, что я умею превращаться не только в варга, но и в дубовую бочку для вина… Вторыми были Флок и Диана, которая, как оказалось, очень быстро понесла от своего мужа. Мы с Дис дружно схватились за сердце, когда представили, какой скандал был бы – выйди она замуж за Фили… Первой, конечно же, стала моя собственная. - Мне точно идет? – в сотый раз спрашивала я Дис, пытаясь понять, нравятся ли мне вплетенные в волосы эдельвейсы. - Ты самая красивая невеста из всех, кого я знала, - ворковала она, насильно опуская вниз мои ладони, чтобы я прекратила теребить прическу. – Мой брат – счастливейший из гномов. - А вдруг… - начала я, уже прокручивая в голове сцены с летящими в меня из толпы помидорами. - Миса! – резко одернула меня Дис. – Хватит надумывать! Это день для счастья, а не для тревог. - А кто поведет меня? – все-таки спросила я, приглаживая складки на белом платье, тянущемся за спину длинным шлейфом. - Скоро все сама увидишь, - Дис развернула меня за плечи лицом к себе. В ее глазах стояли слезы, что совершенно не способствовало моему душевному спокойствию. Она крепко поцеловала меня в щеку и обняла. А потом с тяжелым вздохом принялась стирать следы своей помады с моего лица и заново меня пудрить. Мы, кажется, безбожно опаздывали… У меня не было в этом мире ни отца, ни матери, которые могли бы отвести меня к Торину в час, когда нам предстояло дать клятвы вечной любви и верности. Это почетное место должен был занять кто-то другой: брат, друг или боевой товарищ. Претендентов на место нашлось полным-полно, к немалому моему счастью. Правда, решать предстояло не мне. И когда Дис отворила передо мной двери, впуская того, кто сделает это, я сама не сдержала слез. - Какая ты красивая, - ласково сказал Бильбо, поджимая старческие губы и протягивая мне ладонь. - Бильбо! Мой дорогой Бильбо! – я бросилась к нему на шею, но старику уже тяжело было сдержать натиск молодости, и мы едва не свалились вместе, если бы не Дис, вовремя подхватившая нас обоих. – Как ты только сюда добрался?! - Ах, я давно хотел снова увидеть горы, - мечтательно протянул он, лукаво щуря подслеповатые глаза. – А уж когда приглашают на свадьбу – отказаться просто невозможно! Я рассмеялась, слезы радости катились из глаз, успешно разрушая все старания Дис над моим макияжем. Без раздумий и сомнений я вложила свою ладонь в ладонь Бильбо. Этот день не мог стать лучше, ибо мой добрый друг был со мной. И он вел меня навстречу с моим сердцем. - Ты дописал свою книгу? – спросила я, пока Брон и маленькая девчушка-гномка под командованием Дис поднимали мой длинный шлейф, чтобы торжественно тащить его следом. - Только первую часть, - Бильбо важно поправил новенький бордовый пиджак и галстук-бабочку, измявшиеся после чересчур радостных объятий. - А что, будет вторая? – я взволнованно одернула последние складочки и подала ему руку, устремляясь следом по коридору, украшенному цветами и золотистой росписью, который должен был провести нас в церемониальную залу. - О да! – с готовностью отозвался Бильбо. - Вторую напишет Фродо. Он так и сказал мне. В каждом его слове чувствовалась великая гордость за племянника и причастность ко всему, что происходило. - Ты что, заразил его тягой к приключениям? – теперь уже я вела Бильбо за собой, бережно поддерживаю его руку. Мы почти дошли, но я видела, что сил у него осталось немного. - Я? Не-е-ет, - наигранно отмахнулся Бильбо. - Это все Гэндальф… вечно нарушает наше тихое спокойствие и отправляет в какие-то горы… - тут ему понадобилась минутка, чтобы отдышаться. - Он сказал это приключение достойно книги. Кажется, он ее даже как-то назвал… О! Перестаю болтать! Идем скорее! Сквозь распахнувшиеся каменные двери мы вошли в богато украшенную торжественную залу Эребора. Здесь была выбита в камне пологая длинная лестница, устланная сейчас мягким серебристо-синим ковром, на каждом пролете были установлены столы, ломящиеся от блюд, запеченных целиком поросят и кувшинов с вином. Гномы и люди вперемешку стояли рядом вдоль столов, стройными шеренгами, улыбались, приветствовали нас с Бильбо аплодисментами, пытались коснуться платья «на удачу в любви» и кидали мне под ноги цветы. Я узнавала в этой толпе лица, успевшие стать родными: Манонн, Мурин - одноглазый гном из лазарета, Глоин и его сын Гимли, с которым я познакомилась не так давно, Дори, Нори, Бифур, Бофур, Бомбур, Лысый, Дретта, Крикун, лишившийся в последней битве одной руки и уха… и многие другие. Бильбо необычайно бодро зашагал, добравшись до лестницы, видно, копил все силы на этот последний рывок. И на самой вершине меня ждали Кили, Тауриэль, Бранд, Фили, Фрея, Флок, Диана с едва виднеющимся под пышным платьем животиком, и Даин, чей живот виднелся весьма отчетливо. Даже Трандуил в сопровождении своей свиты, вежливо поприветствовал меня кивком. И конечно, Торин. Могла ли я подумать однажды, что увижу его в сине-бронзовом бархате, ожидающем пока я соглашусь стать его женой? Вряд ли и он мог об этом подумать, когда впервые ловил за хвост маленькую мышь, подслушивающую разговоры. - Благодарю, мой друг, - Торин улыбнулся Бильбо, принимая мою ладонь и переплетая наши пальцы. У всей толпы вырвался единодушный радостный вздох, а у Дис, следующей за нами для подстраховки, - облегченный выдох. Она заняла свое место со стороны Торина, а Бильбо отступил за мою. Я же не могла отвести глаз от лица гнома, который вот-вот должен был стать моим мужем. От его привычной угрюмости не осталось и следа. Борода, подернутая сединой, была гладко выстрижена и уложена, он снова отпустил ее, но еще рано было плести ему косы. На волосах красовались восстановленные бусины, ничего не напоминало о потере. Взгляд голубых глаз был полон тепла, заставляющего сердце трепетать. Передо мной снова был Торин. Не воин, не король и не гном, а всего-лишь мужчина, чьи тревоги и заботы прошли, уступив место нежности и любви. У нас было будущее, и мы оба верили в него в этот день. К нам вышел Двалин и слегка прокашлялся, привлекая наше с Торином внимание. Его лысина сегодня блестела по-особенному торжественно, а расшитый камзол едва сходился на груди. Он кивнул нам, и мы с Торином подняли вверх переплетенные руки, демонстрируя всем присутствующим крупные кольца, украшающие наши безымянные пальцы. Один ограненный алмаз для него и один для меня – символы долгой и чистой жизни королевского рода.  - Берешь ли ты в жены Мису, - начал раскатистым басом декламировать Двалин, - названную королеву-Волчицу, Погибель Азога, - и добавил уже тише, чтобы слышали только те, кто стоит наверху: - И нашу маленькую Мышку? - Беру, - голос Торина разнесся по залу привычно громко и ясно. Он не сводил с меня глаз, и я чувствовала его дрожь через наши сплетенные ладони. - Отдаешь ли ты себя в жены Торину, сыну Траина, внуку Трора, Королю под Горой, Властителю Эребора и всех окрестных гор? – обратился Двалин ко мне. - Конечно, да, - выдохнула я, позабыв о том, что говорить нужно громко. Впрочем, Двалину этого хватило. - Так чего вы ждете?! – зарычал он. - Целуйте друг друга! Двалин застучал кулаком по столу и сотни рук повторили тоже самое, создавая в каменном зале грохот, сотрясающий стены. Кажется, это было своеобразное «горько». Уговаривать меня не надо было. Я бросилась на шею Торину, его ладони обхватили мое лицо и увлекли в жаркий долгий поцелуй, соленый от слез и сладкий от счастья. - Совет да любовь, - прорычал внутри Смауг. Сегодня я не пила свое зелье, чтобы он тоже мог быть здесь, со мной. И я готова была ему простить даже некоторую язвительность. Впрочем, когда мы с Торином под утро наконец остались одни в его покоях, я все же заставила Смауга, раззадоренного алкоголем и общим весельем, угомонится. По всем правилам сегодня должна была быть наша с Торином первая брачная ночь, но мы это уже проходили. И я планировала кое-что поинтереснее. Когда он увлек меня за собой на кровать, я не стала покорно принимать ласку. Оттолкнув Торина, я сама уселась сверху на его бедра. Видимо, гномки такого не практиковали, потому что он оказался немало удивлен такой перемене. Его ладони сжимали мои бедра, и я чувствовала, как он сдерживается, чтобы не уложить меня обратно на кровать. - Что ты творишь, мышка? – он едва подавил стон, когда я заерзала на нем. - Тебе понравится, - засмеялась я и увлекла его в поцелуй. Мои волосы давно растеряли все эдельвейсы в задорных плясках, и теперь волнами осыпались вниз, закрывая наши лица словно пологом от всего остального мира. Здесь отныне были только мы и наша любовь. Любовь, которая принесла плоды раньше, чем я могла бы себе представить. В горах наступило жаркое лето. Под каменными сводами было все так же прохладно и влажно, а снаружи палило солнце, то и дело сменяясь слепыми дождиками или июньскими грозами. Я считала, что засиделась… Мне хотелось хоть ненадолго выбраться из Эребора, побродить по поверхности, поездить верхом. Может быть, снова повидать Бильбо, который стойко выдержал все гномьи свадьбы и теперь грезил новой мечтой о море. В конце концов, посетить Белый город, о котором Тауриэль и Кили прожужжали мне все уши. Смаугу тоже понравилась перспектива посмотреть на мир с высоты Белой Башни, это бы напомнило ему вид, открывающийся во время полетов. Торин даже одобрил мое присутствие на коронации Арагорна, в качестве официальной представительницы Эребора в моих сверкающих доспехах. Королева, как никак. Но буквально за несколько дней до предстоящего путешествия, я умудрилась заболеть. Мне стало дурно прямо на заседании Совета, и вовсе не от бесконечных обсуждений целесообразности инвестиций в ткаческий цех. Я едва не вернула обратно все, что съела за обедом, и Дис пришлось тащить меня на воздух через все бесконечные лестницы. При мысли о рыбе, которую я ела, мне становилось тошно еще несколько дней. Но время шло, простое отравление давно должно было пройти, а легче мне не становилось. Напротив, к рыбе добавился сельдерей и запах яиц, а вино отдавало кислятиной, и Сирин, моей новой служанке, пришлось заменить его на простую воду. На завтрак, обед и ужин мне теперь подавали только один жидкий бульон да вязкую кашу. Мы бы, наверное, так и лечили мое несварение, если бы Дис не настояла на визите Манонн. А та заставила мою душу ухнуть в пятки. - Ты беременна, - произнесла она, едва осмотрев мое лицо и померив температуру тыльной стороной ладони. - Нет, - ответила я, хотя это был вовсе не вопрос. - Да, - настойчиво повторила она. Столпившаяся рядом группа поддержки в лице Дис и Тауриэль – затаила дыхание. - Вы это по моему лбу определили? – нервно хихикнула я, уже начиная теребить платье и чувствуя, что к горлу подкатывает. - Нет, деточка, я навидалась таких «не беременных». Снимай исподнее, - скомандовала она мне. Я неуверенно оглянулась на моих компаньонок, пытаясь взглядом дать им понять, что Манонн сошла с ума и надо срочно все отменить. Но они обе оставались ко мне совершенно безжалостны. Дис и вовсе состроила страшно злое лицо, аля Торин, и цыкнула на меня, чтобы я быстрее задирала юбку. Мой страдальческий стон никого не разжалобил. - Когда у тебя последний раз шла кровь? - задала самый логичный вопрос Манонн, вытаскивая из своей сумки что-то на стол. Я с ужасом поняла, что не помню. Не то чтобы они были невероятно регулярными, битвы с орками, долгие недели плена и прочие мелкие стрессы этому не способствовали... Я настолько к этому привыкла, что и обращать внимание перестала. - Не знаю, - сглотнула я вставший в горле ком. Я затравленно посмотрела на Тауриэль, и она сразу же переместилась ко мне на кровать и схватила за руку. Ее ладони были холодными, как лед, и едва заметно подрагивали. Мне казалось, я вижу в ее глазах отблески слез, но она бы не стала показывать их. Не при Дис. - Не переживай, она только посмотрит и все, - королева замерла у моего изголовья, нервно покусывая костяшку пальца, что было ей совершенно не свойственно. Я едва заставила себя кивнуть, и тут же была уложена на кровать. Понятия не имею, что там Манонн пыталась нащупать в моем животе и между ног, но она высунулась из-под моей юбки и показала что-то Дис. Та закрыла лицо обеими ладонями. Тауриэль крепче сжала мою ладонь. - Что?! – не выдержала я, голос срывался от страха, и я не знала, какой ответ хочу услышать больше: - Нет? Или да? - Ты уже три луны носишь ребенка, - выдохнула Дис. На меня уставились три пары глаз, а я чувствовала, как сердце сжимается в комок, в маленькую черную дыру, и я не понимаю ни что мне делать, ни что сказать им. В голове только лихорадочно крутился калькулятор, высчитывающий, когда это произошло. Без календаря получалось из рук вон плохо, но по всему выходило, что почти сразу после моего освобождения из плена. А что если… УЗИ тут нет, а Манонн – километр вправо, километр влево… не может же быть, чтобы я не почувствовала насилия над собой в плену? - Это после того раза, когда ты прокусила Торину губу, - с выражением бухгалтера, цитирующего финансовый отчет, проговорил Смауг. - ЧТО?! – я сжала зубы и зажмурилась, чтобы не выкрикнуть это вслух. - Не то чтобы я вел учет… - скучающим голосом продолжал он. – Но примерно через неделю после этого я понял, что к нам прибыло. Я встала с постели, сделала очень глубокий вдох, потом очень долгий выдох. Затем я молча прошла в ванну и хлопнула дверью с таким оглушительным треском, что застонали стены. Смауг в моей голове продолжал невозмутимо перелистывать страницы книги «Все девочки хотят знать про ЭТО». Если бы могла, клянусь богами, всандалила бы прям этой толстенной книженцией прямо ему по рогам. Я очень постаралась, чтобы эта мысль до него донеслась. - Не понимаю отчего такие нервы… - пробурчал он. - Почему ты не сказал?! – прорычала я, активно выплескивая себе на лицо все содержимое холодной купальни. - Ты не спрашивала, - Смауг выдал самый банальный ответ из всех возможных. Я просто-напросто разрыдалась, оседая на край бассейна. Слезами из меня выходило все: облегчение от того, что это ребенок Торина, ужас от того, что это ребенок, страх того, что это МОЙ ребенок, а я – мать. Я даже не понимала рада я или нет. Мне просто хотелось, чтобы я закрыла глаза, и все снова стало так же просто, как было. Я отчаянно цеплялась за остатки своей прошлой жизни и не хотела, чтобы меня водоворотом утянуло в ту, новую, где впереди был только страх. Безумный страх, что что-то случится с ребенком, что Торин его потеряет, что я не справлюсь, не рожу, не стану хорошей матерью, вообще не стану матерью, а вдруг он в три года убьется лбом об угол каменного стола и погибнет?! А что если зелье, которое я то и дело пила все это время – как-то пагубно повлияло на ребенка?! Или Торин подумает, что ребенок вовсе не от него?! Вой раненной белуги, видимо, достиг ушей остальных собравшихся и Дис возглавила спасательную операцию. Меня завели обратно в комнату, усадили на кровать, заварили те травы, которые разрешила Манонн, и строго-настрого запретили, собственно говоря, плакать, пригрозив тем, что я от нервов устрою себе выкидыш. Это едва не повергло меня в новый виток истерики, но тут подоспел чай и пряники. Запихивая в рот сладость, я угрюмо размышляла над диабетом беременных. Смауг продолжал листать книгу для девочек, поэтому в голове то и дело вспыхивали странички из нее... - К чему слезы, милая? – спрашивала меня Дис, аккуратно поглаживая по предплечью. - Мне страшно, - честно призналась я, шумно глотая горячий чай. - Милая моя девочка, это счастье, - ласково проговорила она. Я выразительно на нее покосилась, но промолчала. Кому счастье, а кому очередной нервный срыв… А нервные клетки не восстанавливаются! - Она человек, не удивительно, что ей страшно, - тихо проговорила Тауриэль. Дис смерила ее долгим взглядом, я увидела, как между ними пробежал табун черных кошек, но эльфийка явно не искала ссоры: - Я распоряжусь, чтобы Бомбур готовил для нее отдельно. Тауриэль показалась мне задумчивой и печальной, а Дис проводила ее очень долгим взглядом. Могла ли она думать о том, что возможно однажды и у эльфийки с гномом сможет быть ребенок? Дала ли я ей пустую надежду или решимость бороться дальше? И каково Дис было знать, что ее сын быть может никогда не получит своего продолжения, потому что тоже выбрал любовь… - Почему «отдельно»? – спросила я, чтобы отвлечь гномку. - Тебе нужно кушать усердно, чтобы ребенок был здоров. Много мяса, молока и фруктов, а вина… поменьше, - выразительно вздохнула она. Ах да… я же еще и пила все это время, не особо задумываясь о том, что пью и как. Не сказать, что мы с Торином кутили каждый вечер, но бокальчик вина за ужином был почти всегда. Я застонала, откидывая голову назад на подушки и пытаясь не думать еще и об этом. - Милая, - Дис забрала у меня из рук чашку и отставила на столик. – Подумай о другом. Как расскажешь Торину об этом. Как он будет счастлив. - Я не хочу… - зашептала я, пряча лицо в ладони. – Что если ребенок не выживет, а Торин будет ждать… - Честное слово, Миса, я тебя… хватит о таком думать! Ты будешь хорошо питаться, много ходить и тебя будет осматривать Манонн! Все будет хорошо, - она разъяренно фыркнула, но почти сразу выдохнула, сделала паузу и снова повернулась ко мне: - Милая, я знаю, что тебе страшно. Но это… ерунда. Ты сама это скоро поймешь. - А что если он будет некрасивый? – у меня снова задрожали губы и на глаза навернулись слезы. Дис рассмеялась и прижала меня к своей широкой груди, медленно качая из стороны в сторону, словно ребенка. Я искала в ней тепло и защиту, которые мне больше никто не мог дать, и потихоньку успокоилась. - Это тяжело? – тихо спросила я ее, когда почувствовала, что в груди больше не давят слезы. - С первым – да, - честно призналась она. – Особенно когда никого нет рядом, чтобы помочь и подсказать. У тебя будем мы. - Ты не любишь Тауриэль, - я констатировала факт. - Я не… Мне только горько за ее судьбу, - покачала головой Дис. – Но может быть, у этого есть какой-то замысел, о котором я еще не ведаю. И твое положение дает нам обеим надежду. - Может быть, замысел в том, чтобы все были просто счастливы, - вздохнула я. - Может быть, - она погладила меня по голове. – Давай приведем тебя в порядок. Скоро придет Торин… Сердце снова ухнуло в пятки. Я с трудом понимала, что Дис делает с моим лицом, кремом, тряпицами, вымоченными в остывшем чае… но по меньшей мере, когда она повернула меня лицом к зеркалу, о состоявшейся истерике напоминали только полопавшиеся сосуды в глазах. Когда она оставила меня одну, сославшись на то, что принесет еще чая, я почувствовала только жгучее одиночество и страх. Но зато у меня было время побыть наедине со своими мыслями. Я посмотрела на собственную ладонь и почти рефлекторно положила ее на живот. Он ничем не отличался от моего обычного живота. Может быть, вот эта складочка лишняя? Я поднялась, подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Обычная фигура, живот почти не видно под платьем, а вот бедра будто стали шире… или мне начинало казаться. И грудь… как-то странно смотрится в вырезе платья. Я снова вернула руку на живот, пытаясь осознать, что там внутри теплится маленькая жизнь. - Ну и кто же ты будешь? – тихо прошептала я. – Девочка или мальчик? - Я сообщу, как только узнаю, - устало протянул Смауг. – Мы закончили на сегодня с истерикой? - Только ты не учи меня, как вынашивать ребенка, - проворчала я. - Тогда не рыдай больше, голова чуть не раскололась, - рыкнул он. Ответить я ему не успела, потому что дверь открылась и впустила в нашу комнату Торина. Его туника хранила следы горной пыли, едва отросшая до небольшой косы борода – растрепалась, но вид мой муж имел крайне довольный. Сегодня они впервые за много лет ездили верхами на охоту, просто так, чтобы повеселиться. Смауг заполз подальше, памятуя о том, что я терпеть не могу его присутствия при наших с Торином встречах. - Мышка? – Торин обеспокоенно нахмурился, когда я вопреки обычному не кинулась радостно ему на шею, а замерла, не в силах выдавить что-то из вмиг пересохшего горла. – Что случилось? Тебе хуже? - Я… я не знаю… - я с трудом заставила себя перестать теребить пальцы и схватилась за юбку, сжимая ее в кулаки почти до боли. Давай, как оторвать пластырь... – Я беременна. Он пересек комнату в два широких шагах и сжал мои плечи, снова пытаясь превратить меня в гармошку. Через секунду опомнился и ослабил хватку, наклонился ближе, заглядывая в глаза, приподнимая мое лицо за подбородок, чтобы я не могла отвести взгляд. - Ты уверена? – твердо спросил он, я слышала, как гулко и быстро бьется его сердце. - Манонн так сказала, - тихо пискнула я. Он крепко, но крайне аккуратно прижал меня к себе и уткнулся носом в мою макушку. Ничего в мире не могло бы успокоить меня быстрее, чем его теплые объятия. Я прижалась к нему теснее, вдыхая родной запах с нотками дорожной пыли. Заползла холодными руками под ворот его туники, но он даже не вздрогнул. Только теперь и только с ним страх, сковавший сердце, отступил, и осталось только безграничное желание его тепла, его рук и его любви. - Ты плакала, - он не спрашивал, а констатировал факт. Дрожь его могучего тела выдавала волнение, но голос оставался спокойным и ласковым. - Я испугалась, - честно призналась я. – Я не думала, что… что это случится взаправду. - Я знал, - он снова ласково пригладил мои волосы, отстранился и, глядя мне в глаза, медленно опустился на колени, прикасаясь ладонями к моему животу. - Я был так счастлив с тобой, что это счастье не уместилось в одном сердце. И теперь второе бьется в твоем чреве. - А разве тебе не страшно? – прошептала я, зарываясь пальцами в его темные жесткие волосы и ощущая, как на губы снова возвращается улыбка, стертая надуманными тревогами. - Я боюсь только, что твое хрупкое тело не выдержит целого гнома, - он оставил смазанный поцелуй на моем предплечье, и борода не могла скрыть его собственной улыбки. - Ну… одного гнома выдерживает, - рассмеялась я, обхватила его ладонь на своем животе и потянула за собой, заставляя встать с колен и идти к кровати. Ни моя ни его нежность уже не находили выражения в словах. И мне казалось, сердце Торина готово вот-вот проломить грудную клетку, если я не позволю ему говорить иным языком. - Мышка… - он не дал мне и пары шагов ступить, настойчиво возвращая в свои объятия. - Это не навредит ребенку? - Не навредит, - Смауг облизнул когти и перевернул страницу. - Скройся где-нибудь в клозетах, - подкинула я ему новое слово для изучения и оттолкнула дракона подальше. - Нет, - уверенно выдохнула я, прикасаясь к его губам, ощущая его ладонь на своем затылке. Наверное, будь я склеена из тончайшего хрусталя, Торин все равно не мог бы любить меня нежнее, чем в тот вечер. Один его поцелуй сменялся другим, словно он хотел, чтобы каждая клеточка моего тела знала о том, как сильно он меня любит. Он позволил мне быть сверху, чтобы я сама знала, как не причинить себе боль и не навредить ребенку. Но чаша мужского терпения переполняется быстро, и очень скоро я снова оказалась на мягких простынях, которые он сжимал в руках, сдерживая свои последние порывы. И не было ничего слаще, чем слышать собственное имя в его стонах. - Мышка, - он поглаживал меня по волосам, когда мы уже лежали обессиленные, на грани зыбкого сна. – Срок так мал? Когда это случилось? - Помнишь, мы ругались, ты сломал столешницу, а я прокусила тебе губу… - внизу живота снова стало томно от воспоминаний. - Ну вот тогда… - Выходит, нам надо чаще ругаться, - засмеялся он, прижимая мне теснее. – В твоем мире можно так точно высчитать срок? - Да… - я едва не забыла, что такую точную информацию мне доверил дракон, и это был наш маленький секрет. На одно мгновение в голове возникла мысль не нужно ли признаться в этом Торину, но она всколыхнула тревогу, и я загнала ее подальше, куда-то к тем самым клозетам. Сейчас мне хотелось только счастья, и я просто повторила: – Да, в моем мире так можно…