Часть 2

      Лью огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему не было ни души и ни одного напоминания о том, что здесь работали люди. Сейчас было трудно представить что-либо более заброшенное. Гниющая листва, покосившиеся заборы, безмолвные корпуса цехов. Джейн выбрала место идеально — ни один крик, ни один удар не достигнет чужих ушей.       Он нагнулся, мельком покосившись на бледную руку, выглядывающую из-под агроволокна, перехватил свёрток с противоположной стороны — там, где угадывались ноги, — и потащил его по тропинке, круто уходящей вниз и теряющейся в густых зарослях, где ветви голых деревьев переплетались над головой, словно сплетённые в спешке чёрные пальцы, образуя плотный шатёр. Кое-где по их шершавым стволам ползли лозы дикого винограда. Они цеплялись за кору, за выступы, будто не желали отпускать это место. На них ещё висели редкие гроздья — поздние, забытые, усохшие. Ягоды сморщились, потемнели до густого, почти чёрного фиолетового цвета, некоторые из них лопнули, оголив тёмную, липкую мякоть, уже тронутую первыми ночными заморозками.       Впереди показалась кирпичная стена старого сарая, который возник среди голых ветвей как мрачный призрак из прошлого. Кирпичи были растрескавшиеся, местами осыпавшиеся, с тёмными подтеками, словно стены впитали в себя годы сырости и тишины.       Лью толкнул рассохшуюся дверь, и та нехотя поддалась, коротко скрипнув, будто пожаловалась на чужое вторжение. Внутри стоял плотный, неподвижный воздух. Пахло сырой древесиной и влажной землёй.       Он втащил тело внутрь, волоча его по пыльному полу, и усадил, прислонив спиной к шершавой стене. Потом выпрямился и окинул взглядом сарай. Внутри было темно, но не полностью — слабый свет проникал из небольшого полуразбитого окна, занавешенного пропылившемся старым белым тюлем. Всё помещение было завалено деревянными и пластмассовыми ящиками, белыми пустыми канистрами и другим хламом. Взгляд Лью зацепился за молоток, лежащий на деревянной полке в ворохе погнутых гвоздей. Тяжёлый, с облупленной деревянной рукоятью и потемневшим от времени металлическим наконечником. Лью взял его. Прохладная рукоять приятно легла в ладонь, как будто молоток ждал этого момента.       Лью встал над Джеффом. Тот продолжал сидеть неподвижно, голова безвольно свесилась, дыхание еле заметно. Тёмные пряди грязных волос прилипли к бледной коже. В полумраке черты лица Джеффа казались расслабленными, юными, почти невинными. Такими, какими он их помнил до...       Но Лью знал, что это обман. Знал, что за этим лицом скрывается не брат, а чудовище, которое убило людей, изуродовало Джейн, оставило на его собственном лице шрам, который не пройдёт никогда. «Просто сделай это», — сказал он себе. И размахнулся.       Но в ту самую секунду, когда молоток должен был встретиться с головой, глаза Джеффа резко распахнулись.       Лью вздрогнул. Инстинкт, старый и неподконтрольный, дёрнул его руку в сторону. Молоток с оглушительным грохотом врезался в стену, выщербив кирпич и осыпав всё вокруг облаком едкой пыли и крошками штукатурки. Лью отшатнулся, едва удерживая равновесие. Глаза Джеффа были голубыми. Не чёрными бездонными колодцами, как у монстра. Чистые. Живые. Такие, какими Лью их помнил когда-то.       Паника пульсировала в висках. «Это уловка! Опять. Он всегда притворяется. Я уже видел это. Шесть лет назад. Если бы я тогда довёл всё до конца, десятки людей остались бы живы. Джейн права, она до сих пор не простила мне ту ошибку. И я сам — не простил».       Джефф даже не обратил внимания на молоток, пронёсшийся в полусантиметре от его виска. Он смотрел только на Лью — смотрел широко раскрытыми глазами, в которых выражалось такое облегчение и радость, как будто он ждал этой встречи целую вечность.       «Сейчас он начнёт. Снова будет притворяться моим младшим братом и уговаривать не причинять ему вреда. Вспомнит какие-нибудь истории из нашего детства, которые могли знать только мы вдвоём. Всё это — ложь. Мой брат мёртв. Его больше нет», — думал Лью, сжимая рукоять молотка так сильно, что побелели костяшки. — Лью, — вдруг произнёс Джефф. Его голос был тихим и слабым, будто он из последних сил старался оставаться в сознании. — Убей меня. Прошу. Так больше нельзя.       Старший брат застыл, сжимая в руке молоток. Монстр сам просит убить его? Это что-то новенькое. Нет, такого не может быть. Определённо, это мог сказать только настоящий Джефф. Внутри него всё кричало. Мог ли он это сделать? Мог ли он убить своего младшего брата, который смотрел на него сейчас, как в детстве — с той же мольбой и беспомощностью в глазах?       Лью медленно вздохнул, набирая полную грудь воздуха. Внутри него шла борьба. Сражение, в котором он, возможно, уже проиграл. «Это всё уловка! Ты же помнишь, что было в прошлый раз. Не поддавайся! Вспомни, что он сделал с Джейн! Вспомни лица тех, кого он уничтожил!» — кричал его разум, но сердце, предательское, глупое сердце сжалось в надежде, видя перед собой не монстра, а того самого мальчика, которого когда-то он любил больше всех на свете. — Чего ты ждёшь? Убей меня! — повторил Джефф громче, и в его голосе слышалась то ли злость, то ли отчаяние. — Помолчи, — прошептал Лью, отшвырнув молоток в сторону. В горле встал ком. — Ты не умрёшь. Я спасу тебя. — Нет… Ты не понимаешь. Он вернётся. Ты не успеешь. Ты будешь убит. Лью, ты должен… — начал Джефф, но Лью перебил его. — Вставай! — Лью схватил младшего брата под руку и резко потянул вверх. Джефф пошатнулся, но Лью удержал его. —Уходим, сейчас же. Пока Джейн не вернулась. Джефф, ты слышишь? Быстрее! Он потянул его к выходу. Джефф бормотал что-то бессвязное и упирался. Лью чувствовал, как страх и отчаяние разрывают его изнутри. Он снова подвёл Джейн. И времени почти не осталось. С минуты на минуту она будет здесь. Но он не даст Джейн убить своего брата. Только не сейчас.