Глава 2. Шум в моей голове, или Почему правда не терпит

Три дня спустя. Лофт Дерека Хейла. — Она умрёт, Дерек. — Ты это уже говорил. — Потому что это правда. Дитон стоял у металлического стола, заваленного пустыми пакетами из-под донорской крови, использованными шприцами и пучками сушёных трав. Его лицо посерело от усталости. Он не спал почти двое суток, пытаясь стабилизировать состояние девушки, которую Дерек упрямо отказывался хоронить. Лофт пропах лекарствами, кровью и болезнью. Огромное пространство с бетонными стенами давило тишиной, нарушаемой лишь редким капаньем воды и хриплым, прерывистым дыханием Ярославы. Она лежала на втором этаже, на узкой кровати Дерека, укрытая тремя одеялами. Её лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок. Дерек сидел на стуле рядом с кроватью. Он не двигался часами. Только иногда протягивал руку и поправлял одеяло или проверял пульс на тонком запястье. Пульс был слабым, нитевидным, но он был. — Её сердце работает на пределе, — продолжал Дитон, упаковывая инструменты в саквояж. — Лихорадка не спадает. Организм борется с укусом, но проигрывает. Если она не очнётся в ближайшие сутки... — Она очнётся. Дитон резко выдохнул и покачал головой. — Ты ведёшь себя как... Дверь лофта с грохотом отъехала в сторону, и внутрь ввалился Стайлз. В руках у него был бумажный пакет из круглосуточной закусочной и термос. — Я принёс кофе! И буррито! Свежее, только что купил! — он осёкся, увидев напряжённые лица. — О, снова сцена из драмы «Врач против Упрямого Волка». Я не вовремя? — Ты всегда не вовремя, — буркнул Дитон, защёлкивая саквояж. — И всё же я здесь, — Стайлз плюхнулся на продавленный диван внизу и задрал голову, глядя на второй этаж. — Как она? — Так же, — коротко ответил Дерек. Стайлз вздохнул и откусил буррито. Он был единственным, кто не пытался убедить Дерека бросить эту затею. Когда три дня назад Дерек ввалился в лофт с окровавленной девушкой на руках и приказал Дитону «делать всё», Стайлз был здесь. Он видел выражение лица Дерека. Это было не просто упрямство. Это было что-то глубже. Что-то, что Стайлз понимал без слов. Они прошли через многое вместе. Питер. Дженнифер, которая только начинала плести свои сети в школе, прикидываясь невинной жертвой. Стайлз знал Дерека лучше, чем кто-либо. И он знал, что когда Дерек Хейл смотрит на кого-то так — спорить бесполезно. — Дитон, — Стайлз прожевал и махнул рукой, — дай ему шанс, а? Дитон молча взял саквояж и направился к выходу. У двери остановился и, не оборачиваясь, бросил: — Если она очнётся, дай воды. Много. И не давай смотреть на свет. И... Дерек. Если она очнётся не человеком, а зверем... Ты знаешь, что делать. Дверь лязгнула. Стайлз поднялся на второй этаж и встал рядом с Дереком. Он посмотрел на девушку. Бледная, измученная, с тёмными кругами под глазами. Но в ней что-то было. Что-то, что заставляло даже его, вечного скептика, надеяться. — Слушай, чувак, — тихо сказал Стайлз, — я не знаю, кто она и откуда. Но если ты чувствуешь эту... штуку... эту связь... Не знаю, назови это волчьей интуицией или судьбой. Я тебе верю. Мы столько дерьма пережили, что я уже ничему не удивляюсь. Может, она — твой шанс на что-то хорошее. На что-то, что не взорвётся и не попытается тебя убить. Дерек ничего не ответил. Он просто смотрел на Ярославу. В кармане завибрировал телефон. Дерек глянул на экран. Скотт. «Дерек, у нас проблема. Питер нашёл следы неизвестной стаи в заповеднике. Запах Альфы. Нужна твоя помощь. Срочно.» Дерек сжал челюсти. Он не хотел уходить. Не сейчас. Но стая — его стая, даже если Скотт считал иначе, — нуждалась в нём. А ещё где-то там, в школе, Дженнифер Блейк уже втиралась в доверие к детям. Он не мог этого объяснить, но чувствовал: что-то надвигается. Он посмотрел на Стайлза. — Мне нужно уйти. На пару часов. — Что? Сейчас? — Стайлз всплеснул руками. — Ты серьёзно? А если она очнётся? — Поэтому ты останешься здесь. — Я? Один? С умирающей незнакомкой-оборотнем, которая может проснуться и откусить мне лицо? О, отлично. Просто супер. Мечта идиота. — Стайлз. — Ладно, ладно. Я останусь. Но если она меня съест, я буду являться тебе в кошмарах. В розовой пижаме с единорогами. Ты понял? Дерек проигнорировал его. Он бросил последний взгляд на Ярославу. Её дыхание было всё таким же слабым. Он наклонился и поправил одеяло, почти невесомо коснувшись её плеча. И снова это чувство. Тёплая искра под пальцами. Связь. Он выпрямился и посмотрел на дверь, за которой скрылся Дитон. — Если Дитон вернётся... — начал он. — Я знаю, — перебил Стайлз, став серьёзным. — Не пускать. Не давать ему её трогать. Сказать, что ты вернёшься и лично оторвёшь ему руки, если он что-то сделает. — Именно. Дерек схватил куртку и вышел в ночь. Каждый шаг давался с трудом. Он оставлял её одну. Нет, не одну — со Стайлзом. Но этого было недостаточно. Я вернусь. Я обязательно вернусь. Два часа спустя. Стайлз почти задремал на диване, когда услышал это. Шорох. Резкое, судорожное дыхание. И рычание. Он подскочил как ужаленный. На втором этаже что-то грохнуло. — О нет, о нет, о нет... Он взлетел по лестнице и замер. Ярослава стояла, прижавшись спиной к бетонной стене. Её глаза — яркие, золотые, светящиеся — метались по комнате. Она дрожала всем телом. Одеяла валялись на полу. Она была босиком, в той самой грязной пижаме с волчьими лапками, и выглядела как загнанный зверь. — Эй! — Стайлз поднял руки. — Эй, спокойно! Меня зовут Стайлз. Ты в безопасности. Ну, насколько это возможно в логове мрачного волка с эмоциональными проблемами. Ты помнишь, что случилось? Внутри него всё дрожало. Он понятия не имел, что делать, если она бросится на него. У него даже биты не было под рукой — она осталась внизу, слишком далеко, чтобы успеть. Сердце колотилось как сумасшедшее, но он заставлял себя улыбаться, говорить спокойно, не дёргаться. Если она почувствует его страх, всё может кончиться плохо. Очень плохо. «Дерек, твою мать, где ты?» Ярослава не видела его. Перед глазами всё ещё стояла картина: фургон, удар, кровь, лес. А теперь — бетонные стены, незнакомый голос, слишком громкий, слишком близкий. Её тело не слушалось. Когти выдвинулись, глаза горели, сердце колотилось где-то в горле. Я умерла? Нет, я не могла умереть. Я же чувствую. Чувствую этот холодный бетон, этот запах, этот свет. Это не смерть. Это что-то другое. Что-то хуже? Или лучше? Она попыталась вспомнить, что было до. Мама. Телефон. Суши. Фургон. А потом — ничего. Пустота. И теперь она здесь, в чужом месте, с чужим телом, которое больше не принадлежит ей. Я не хочу быть монстром. Я не хочу. Почему я? Почему со мной? Она услышала имя. Стайлз. Он назвал себя, и это имя ударило, как пощёчина. Будто кто-то включил свет в тёмной комнате. Точно. Стайлз Стилински. Бейкон Хиллс. Лофт Дерека. Я в сериале «Волчонок». И Дерек оставил меня на Стайлза. Она смотрела на парня перед собой и больше не видела незнакомца. Она видела Стайлза — того самого, с экрана ноутбука, только настоящего. Живого. Взволнованного. И это он был здесь, а не... Дерека нет. Его сердцебиение — второе, которого она не слышала. Он ушёл. Оставил её. От этой мысли внутри что-то сжалось — не связь, а что-то человеческое. Обида. Горечь. Она даже не знала его по-настоящему, но почему-то чувствовала... разочарование? Голос Стайлза прорвался сквозь пелену: — ...фургон с волками? Это что-то новенькое. Дерек, у нас в городе есть фургон с волками? Я бы заметил фургон с волками. Он осёкся. Дерека не было. — Ладно, — выдохнул он. — Дерека нет. Он вышел. По делам стаи. Но он скоро вернётся. Он спас тебя. Три дня не отходил от твоей кровати. Честно. Я сам видел. Он даже рычал на Дитона, когда тот предлагал тебя бросить. А Дитона все боятся. Кроме меня. Я вообще ничего не боюсь. Кроме пауков. И темноты. И когда Скотт говорит «у меня есть план». Ярослава слушала его, постепенно успокаивая дыхание. Слова лились потоком — хаотичным, быстрым, но странно успокаивающим. Как белый шум. — Сколько... сколько я была без сознания? — Три дня. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Три дня. Дерек ждал три дня. Он не бросил её в лесу. Он спорил с Дитоном. Он ждал. Эта мысль затопила всё остальное — обиду, страх, боль. Он ждал. И в этот момент всё встало на свои места. Паника отступила, уступая место холодной, кристально ясной мысли. Мысли, которая пугала больше, чем клыки и когти. Она знала будущее. Она знала про Альфа-стаю. Знала, что Дженнифер Блейк — Дарак, тёмный друид, который будет манипулировать всеми, притворяясь учительницей. Знала, что она убьёт невинных, чтобы принести жертву. Знала, что она попытается соблазнить Дерека, используя его боль и одиночество. Она знала про Ногицунэ, который вселится в Стайлза. Про смерть Эллисон, если только временная линия не изменилась. Про то, как Скотт станет Истинным Альфой, но будет вечно сомневаться в себе. Она знала всё. А они — ничего. Дерек сейчас где-то там, в лесу, ищет следы несуществующей угрозы, пока настоящая угроза сидит в школе и улыбается детям. Я должна рассказать. Мысль ударила как молния. Не потом. Не «когда появится подходящий момент». Не «когда они будут готовы». Сейчас. Сразу. Как только Дерек вернётся. Потому что Ярослава слишком хорошо знала сюжеты. Она читала сотни фанфиков и смотрела десятки сериалов. Она знала, как работает драматургия. «Подходящий момент» никогда не наступит. Всегда будет что-то: нападение, срочный звонок, новая угроза. Она будет откладывать и откладывать, а потом станет поздно. Кто-то умрёт, потому что она промолчала. Она не могла этого допустить. Она посмотрела на Стайлза. На его встревоженное, но доброе лицо. На его руки, всё ещё поднятые в примирительном жесте. Он был здесь. Он поддерживал Дерека. Он верил. — Стайлз, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Мне нужно кое-что рассказать. Тебе и Дереку. Это важно. Очень важно. Это касается всех. Стайлз нахмурился. — Звучит... зловеще. Ты не собираешься говорить, что ты из будущего, чтобы убить Джона Коннора? Потому что у меня нет времени на апокалипсис, у меня зачёт по химии во вторник. — Нет, — она покачала головой. — Всё гораздо хуже. Я из другого мира. И я знаю, что произойдёт дальше. Стайлз открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Окей. Окей, это... Ладно. Я позову Дерека. Ты только... не умирай, пока меня нет. И не ешь моё буррито. Оно с курицей, тебе сейчас нельзя. Он попятился к лестнице, не сводя с неё глаз, а потом сорвался вниз, хватая телефон. Ярослава осталась одна в огромном, гулком лофте. Она прижалась спиной к холодному бетону и закрыла глаза. Мама, кажется, твоя дочь влипла в историю, которая даже для тебя будет слишком. Прости. Ясин хуй вышел из-под контроля. Она услышала, как внизу Стайлз кричит в трубку: — Дерек! Возвращайся! Срочно! Наша Спящая Красавица проснулась и говорит, что знает будущее! Нет, я не шучу! Нет, я не пил твой виски! ДЕРЕК! Ярослава слабо улыбнулась. Она расскажет им всё. Прямо сейчас. Пока есть шанс. Потому что второго шанса может не быть.