Часть 3. Зов, или Почему Альфа бросил свою стаю ради незнакомки

Примечание от автора: Вторая глава на сегодня, как бонус. Далее главы будут выходить каждый день по одной. Приятного прочтения, дорогие читатели!

***

Дерек гнал «Камаро» по ночному шоссе, сжимая руль до побелевших костяшек. Дождь моросил по лобовому стеклу, дворники скрипели, размазывая воду и грязь в мутную пелену. Он покинул лофт двадцать минут назад, но уже чувствовал, как что-то внутри натягивается — тонкая, невидимая нить, связывающая его с той, что осталась лежать на его кровати. Это глупо. Ты её даже не знаешь. Ты не знаешь, кто она, откуда она, опасна ли она. Он стиснул зубы и надавил на газ. Сейчас не время думать о незнакомке с волчьими лапками на пижаме. Сейчас есть дела поважнее. Его стая. Угроза. Запах чужого Альфы в заповеднике. И Дженнифер — Дженнифер Блейк, новая учительница английского, которая смотрела на него так, словно видела не чудовище, а человека. Которая не боялась его. Которая, возможно, могла бы стать чем-то... большим. Он тряхнул головой, отгоняя мысли о Дженнифер. Сейчас не время и для этого. Фары выхватили из темноты знакомые силуэты. Они собрались у кромки леса, возле старого указателя на заповедник. Скотт стоял в центре, скрестив руки на груди, его поза кричала о напряжении. Рядом с ним — Айзек Лейхи, нервно переминающийся с ноги на ногу, его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Лидия Мартин куталась в дорогой тренч, всем видом показывая, что она здесь не по своей воле, но её острый взгляд выдавал напряжение. Элисон Арджент держалась особняком, её арбалет висел за спиной, а лицо было непроницаемым — она всё ещё не до конца оправилась после смерти матери, но долг охотницы звал её в лес. И Питер. Он расположился на поваленном бревне, закинув ногу на ногу, и смотрел на приближающийся «Камаро» с ленивой ухмылкой человека, который знает что-то, чего не знают другие. Дерек заглушил двигатель и вышел под дождь. Капли тут же забарабанили по его кожаной куртке. — Наконец-то, — бросил Скотт вместо приветствия. В его голосе слышалось раздражение, смешанное с облегчением. — Мы уже думали, ты не приедешь. — Я был занят. — Да, мы слышали, — Питер подал голос, даже не потрудившись подняться. Его тон был обманчиво-дружелюбным, как у кота, играющего с полумёртвой мышью. — Подобрал бродячего щенка в лесу. Умирающего омегу с укусом неизвестного происхождения. Очень в твоём духе, племянник. Ты всегда питал слабость к бездомным и сломленным. Дерек проигнорировал его. Он подошёл к Скотту, остановившись ровно напротив. Как Альфа к будущему Альфе — Скотт ещё не был Истинным Альфой, он был просто бетой с потенциалом, способным стать чем-то большим, чем просто часть стаи. Но Дерек чувствовал в нём эту искру. Искру лидера. И это одновременно раздражало и вызывало уважение. — Что вы нашли? Скотт вздохнул и кивнул в сторону заповедника. Тьма между деревьями казалась гуще обычного, словно лес что-то скрывал. — Запах. Сильный. Альфа. Но он... странный. Не похож на запах Девкалиона или кого-то из его стаи. И он повсюду. Как будто этот Альфа кружил по территории несколько дней, оставляя метки. — Или как будто кто-то специально разбрызгал его запах, — добавила Лидия, принюхиваясь. — Как метку территории. Как предупреждение. Или как приглашение. Не могу понять. — Ловушка? — спросил Дерек. — Возможно, — Скотт потёр переносицу — жест, который он бессознательно перенял у своей матери. — Но мы не можем рисковать. Если это новая стая, мы должны знать, кто они и чего хотят. Особенно сейчас, когда... Он осёкся, но Дерек понял без слов. Особенно сейчас, когда в городе уже орудует Альфа-стая. Особенно сейчас, когда люди начинают умирать при странных обстоятельствах. Особенно сейчас, когда мы не знаем, кто друг, а кто враг. — Или кого, — вставил Питер, наконец соизволив подняться. Он отряхнул невидимые пылинки с дорогого пальто и неторопливо приблизился к кругу. — Может, это как-то связано с твоей новой подружкой, Дерек? Она появляется из ниоткуда, вся в крови, с укусом неизвестного Альфы. И в ту же ночь — какое поразительное совпадение — мы находим следы чужого Альфы на нашей территории. Словно кто-то оставил визитную карточку. Или... приманку. Дерек медленно повернулся к Питеру. Его глаза опасно блеснули — не алым, нет, он контролировал себя, но что-то хищное мелькнуло во взгляде. — Ты хочешь что-то сказать? — Я уже сказал. Ты просто не хочешь слышать. — Питер пожал плечами с видом оскорблённой невинности. — Эта девушка — неизвестная переменная. Она появляется в лесу, на твоей территории, без сознания, с укусом Альфы, которого никто из нас не знает. Она может быть шпионкой. Она может быть пешкой. Она может быть кем угодно. А ты сидишь у её постели, как... как... — Как кто? — голос Дерека стал опасно тихим. — Как тот, кто снова готов поверить незнакомке с печальными глазами, — закончил Питер, и его улыбка стала шире. — У тебя уже была такая. Кейт Арджент. Помнишь её? Она тоже казалась такой... беззащитной. А потом сожгла твою семью заживо. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и удушливая. Даже дождь, казалось, на мгновение затих. Айзек замер, переводя взгляд с Дерека на Питера и обратно. Скотт шагнул вперёд, вставая между ними. — Питер, — произнёс он твёрдо, — хватит. — Я просто проявляю заботу о племяннике, — Питер развёл руками. — Разве это преступление — не хотеть, чтобы его сердце снова растоптали? Или, в данном случае, вырвали из груди в буквальном смысле? — Я сказал — хватит, — повторил Скотт, и в его голосе прозвенела сталь. Он ещё не был Альфой, но уже учился говорить как лидер. — Мы не знаем, кто она. Но мы не будем обвинять её без доказательств. Это не наш путь. — О, конечно, — Питер театрально поклонился. — «Не наш путь». Как благородно. Как... по-скоттовски. Будем ждать, пока доказательства не придут и не перегрызут нам глотки? Отличный план. Просто блестящий. Скотт покачал головой и повернулся к стае. — Хватит спорить. У нас есть задача. Нужно разделиться и прочесать заповедник. Найти источник запаха. Если это ловушка — мы должны знать, кто её расставил, пока не стало слишком поздно. У нас уже есть одна проблема — Альфа-стая. Нам не нужна вторая. — И что ты предлагаешь? — спросил Дерек. — Питер идёт на восток, к ручью. Там тоже есть следы, но слабее. Я, Лидия и Элисон — на север, к старому дубу. Айзек — на запад, к мельнице. Дерек... Он замолчал, подбирая слова. — Дерек, ты можешь пойти на юг, к оврагу. Проверь там. Или... возвращайся в лофт. К своей... гостье. Честно говоря, от тебя сейчас мало толку. Ты мыслями не здесь. Дерек хотел возразить, но осёкся. Скотт был прав. Он действительно был не здесь. Его мысли постоянно возвращались к ней — к бледному лицу, к слабому пульсу, к запаху ромашки под слоем крови. — Я пойду на юг, — сказал он наконец. — Встретимся через два часа. Проверяем связь по мобильным. Если кто-то не выйдет на связь — подаём сигнал. Стая разошлась по секторам, растворившись в мокром, тёмном лесу. Следующие полтора часа Дерек провёл, продираясь сквозь густой подлесок южного сектора. Дождь усиливался и снова стихал, ветер шумел в кронах, где-то вдалеке ухала сова. Запах чужого Альфы то усиливался, то почти исчезал, словно тот, кто его оставил, играл с ними в кошки-мышки. Но были и другие запахи. Он почувствовал их почти сразу, как только углубился в лес достаточно далеко, чтобы остаться наедине со своим обострённым чутьём. Они были слабыми, едва уловимыми, как эхо давно умолкшей песни. Но они были. Бойд. Эрика. Их запахи примешивались к запаху Альфа-стаи — не как запахи жертв, не как запахи мёртвых. Они были... живыми. Слабыми, искажёнными страхом и болью, но живыми. Они где-то там, у Альфа-стаи. В плену. Они живы. Я не опоздал. Эта мысль должна была принести облегчение. Вместо этого она принесла только новый слой тревоги. Если они в плену, их нужно спасать. Но как? Где их держат? И почему Альфа-стая до сих пор не убила их? Он двинулся дальше, принюхиваясь, пытаясь вычленить из смеси запахов хоть что-то ещё. И тут его остановило другое. Запах. Смутно знакомый. Далёкий. Как воспоминание, которое не можешь ухватить. Он был где-то на грани сознания — не просто запах Альфа-стаи, а что-то внутри него. Что-то, что пахло... домом? Семьёй? Пеплом? Нет. Не может быть. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Его разум отказывался верить. Все члены его семьи погибли в пожаре. Все, кроме него, Питера и... нет. Он не мог позволить себе надеяться. Не снова. Не после всего. Но запах был. Слабый, почти неразличимый среди других, но он был. И он заставлял сердце Дерека биться быстрее от чего-то, что он боялся назвать надеждой. Он стиснул зубы и заставил себя сосредоточиться. Нужно идти дальше. Несколько раз он замирал, прислушиваясь — не к лесу, а к чему-то внутри. К связи. Она была там: тонкая, едва уловимая, слабая, как эхо далёкого сердцебиения. Он тянулся к ней, сам того не желая, и каждый раз одёргивал себя. Не сейчас. Сосредоточься. Он попытался сосредоточиться на поиске, но мысли о девушке в лофте не отпускали. Её запах — ромашка, кровь, страх, — въелся в его память, и он не мог понять, почему. Почему этот запах вызывает в нём не просто беспокойство, а что-то глубже? Что-то, что было связано не только с ней, но и с чем-то из его прошлого. С чем-то, что он давно похоронил. Ромашка. Почему именно ромашка? Ответа не было. Только смутное чувство, что этот запах — не случаен. Что за ним стоит что-то большее. Что-то, связанное с Неметоном. С тьмой, которая спала под ним. Питер брёл по своему участку — восточному, самому тёмному и самому неинтересному, — с видом человека, который делает одолжение всему миру самим фактом своего присутствия. Он не искал следы. Он не принюхивался. Он просто шёл, засунув руки в карманы пальто, и думал. Точнее, анализировал. Запах чужого Альфы был повсюду — сильный, могильный, холодный. Но под ним были другие запахи. Бойд. Эрика. Их он узнал сразу — бет Дерека, пропавших без вести. Значит, они живы. Или были живы, когда этот запах осел на территории. И ещё кое-что. Смутно знакомый запах. Очень слабый, почти стёртый временем и магией, но... он был. И он заставлял Питера нервничать — чувство, которое он ненавидел больше всего. Что это? Кто это? Он остановился, принюхался. Запах был женским. Молодым. И в нём было что-то... родственное. Что-то, что он не мог определить словами, но что заставляло его звериную сущность настораживаться. Хейл. Это запах Хейла. Он замер. Потом медленно, очень медленно, втянул воздух ещё раз. Ошибки быть не могло. Где-то там, в плену у Альфа-стаи, была не только Эрика и Бойд. Там была ещё одна женщина. И она была из семьи Хейл. Из его семьи. Из стаи, которая сгорела шесть лет назад. Но кто? Все мертвы. Талия мертва. Лора мертва. Дети Талии мертвы. Все. Кроме Дерека. Кроме меня. И... Он не додумал. Воспоминания шестилетней комы — чёрной, пустой, бесконечной — нахлынули и смыли мысль. Он забыл. Он забыл этот запах. Или не хотел помнить. Или боялся признать, что мог что-то упустить. Но подсознание кричало: «Будь осторожен. Что-то не так. Кто-то из твоей крови — там, в руках врага». Он ускорил шаг. Ему срочно нужно было вернуться к точке сбора и рассказать Дереку. Или не рассказывать — и самому во всём разобраться. Скотт и Айзек шли по северному сектору плечом к плечу. Дождь шумел в кронах, заглушая шаги, но они всё равно двигались осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. — Ты чувствуешь это? — спросил Айзек, останавливаясь. Скотт замер, втянул воздух. Запах Альфа-стаи был сильным, почти удушающим. Но под ним — что-то ещё. Слабое. Знакомое. — Бойд, — прошептал он. — И Эрика. — Они живы, — Айзек посмотрел на Скотта, и в его глазах была смесь надежды и ужаса. — Альфа-стая держит их где-то. Но где? — Не знаю. Но если они живы, мы должны их найти. Айзек кивнул, но его лицо оставалось напряжённым. — Там ещё кое-что. Ты чувствуешь? Этот запах... он чужой. Не из Альфа-стаи. И он... он вызывает ужас. Буквально. У меня шерсть на загривке дыбом встаёт, хотя я в человеческой форме. Скотт принюхался снова. Да, теперь он тоже чувствовал. Запах неизвестного Альфы — не Девкалиона, не Кали, не кого-то из их стаи. Кого-то другого. Древнего. Холодного. Могильного. И от этого запаха кровь стыла в жилах. — Это он, — прошептал Скотт. — Тот, кого мы ищем. Тот, кто укусил Ярославу. — Он сильный, — Айзек сглотнул. — Очень сильный. Я никогда не чувствовал ничего подобного. — Мы справимся, — сказал Скотт, но сам не был уверен. — Мы всегда справляемся. Они двинулись дальше, но напряжение висело в воздухе, густое, как туман. В назначенное время они вернулись к точке сбора. Другие группы уже ждали их — мокрые, уставшие, но оживлённые. Лидия куталась в промокший тренч, но её глаза были острыми, ясными. Элисон проверяла арбалет. Айзек стоял рядом со Скоттом, всё ещё бледный. — Никаких видимых следов, — начал Скотт, когда Дерек подошёл. — Но мы кое-что почувствовали. Запах Бойда. И Эрики. Они живы, Дерек. Альфа-стая держит их в плену. Дерек кивнул. Он уже знал это. — Я тоже почувствовал. Их запах слабый, но он есть. Они где-то там. — Это ловушка? — спросила Элисон. — Альфа-стая хочет, чтобы мы знали, что они живы? Чтобы мы пришли за ними? — Возможно, — ответил Дерек. — Или они просто не смогли скрыть запахи. Питер, стоявший чуть поодаль, заговорил. Его голос был необычно тихим, без обычной насмешки: — Там кое-что ещё. Я почувствовал другой запах. Очень слабый. Но он... знакомый. Кто-то ещё в плену. Кто-то из нашей семьи. Дерек резко повернулся к нему. — Что? О чём ты? — Я не уверен, — Питер покачал головой. — Запах почти стёрт. Но он определённо женский. И в нём есть что-то... от Хейлов. Я не могу вспомнить. Шесть лет комы стёрли слишком много. Но мои инстинкты кричат, что там кто-то, кто связан с нами кровью. Дерек смотрел на него, и в его груди разрасталась буря. Кто-то из семьи. Живой. Кроме нас. Он не позволил себе надеяться. Не сейчас. Не после всего. Но мысль уже пустила корни, и вырвать её было невозможно. — Мы найдём их, — сказал он наконец. — Бойда, Эрику. И того, кто ещё там. Но сейчас нужно понять, что делать с неизвестным Альфой. — С ним что-то не так, — подал голос Айзек. — Его запах... он не просто сильный. Он вызывает ужас. Настоящий, животный ужас. Я никогда такого не чувствовал. — Я тоже, — подтвердил Скотт. — И он точно не из Альфа-стаи. Это кто-то другой. — Создатель Ярославы, — тихо сказала Лидия. — Тот, кто её укусил. Он здесь. Все взгляды обратились к ней. Она стояла, обхватив себя руками, и её глаза были полны того особого, потустороннего знания, которое всегда пугало и завораживало одновременно. — Я не знаю, кто он, — продолжила она. — Но он древний. Очень древний. И он ждёт. Чего — не знаю. Повисла тишина. Каждый думал о своём. Скотт — о том, как защитить стаю. Элисон — о том, не связан ли этот Альфа с охотниками. Айзек — о том, сможет ли он выстоять в бою с таким противником. Дерек думал о девушке в лофте. О её запахе. О ромашке. О том, что всё это — и Альфа, и запахи, и пленники — как-то связано. И разгадка лежит где-то рядом. Его размышления прервал звонок телефона. Он выхватил мобильник из кармана быстрее, чем следовало бы. На экране высветилось: Стайлз. — Дерек! — голос Стайлза был громким, срывающимся, быстрым, как пулемётная очередь. Дерек инстинктивно отодвинул телефон от уха на пару сантиметров. — Возвращайся! Срочно! Прямо сейчас! Наша Спящая Красавица проснулась! И она... она говорит странные вещи! Очень странные! Про будущее! Про другой мир! Про то, что мы все — персонажи сериала! Я не знаю, бредит она или реально, но ты нужен здесь! Прямо сейчас! Срочно! Как можно быстрее! Ты меня слышишь?! ДЕРЕК! Сердце Дерека пропустило удар. Она очнулась. — Я еду, — коротко бросил он. — И это всё?! — возмутился Стайлз через трубку. — Я тут распинаюсь, а ты просто «я еду»?! Никаких эмоций?! Никаких «Стайлз, ты в порядке?! Стайлз, она тебя не укусила?! Стайлз, ты не пил мой виски от стресса?!» — Ты пил мой виски? — НЕТ! То есть... может быть, одну рюмку. Или две. Но это неважно! Важно то, что она говорит, что знает будущее! И она... я представился, а она уже знала моё имя. Просто посмотрела и сказала. Как будто мы старые знакомые! И она знает про Альфа-стаю! И про то, что в городе появится кто-то ещё! И... Дерек, это всё очень странно, и я не знаю, что делать, поэтому ПРИЕЗЖАЙ! — Уже еду. Дерек сбросил вызов и повернулся к стае. — Мне нужно в лофт. — Сейчас? — Скотт нахмурился. — Дерек, у нас тут неизвестный Альфа на территории. Бойд и Эрика в плену. Возможно, там кто-то из твоей семьи. Мы не знаем, с чем имеем дело. Это может быть важно. — Для тебя — да. Для меня — нет. Слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. Он увидел, как изменилось лицо Скотта — смесь обиды, непонимания и разочарования. Но он не мог взять их обратно. И, что хуже, он не был уверен, что хочет. — Ты серьёзно? — Айзек шагнул вперёд. — Ты бросаешь стаю ради какой-то девки, которую нашёл в лесу? Мы даже не знаем, кто она! А Бойд и Эрика там, в плену, и ты просто... Он осёкся, потому что Дерек медленно повернулся к нему. Не было вспышки алым в глазах. Не было рыка. Только взгляд — тяжёлый, давящий, как бетонная плита. Взгляд Альфы. — Ещё одно слово, — произнёс Дерек тихо, почти шёпотом, — и ты пожалеешь, что открыл рот. Айзек побледнел и отступил на шаг. Скотт положил руку ему на плечо, то ли успокаивая, то ли удерживая от новой глупости. Питер рассмеялся — сухо, скрипуче, неприятно. Смех человека, который наблюдает за мышиной вознёй и находит её забавной. — О, это даже интереснее, чем я думал. Наш Альфа, лидер стаи, бросает своих бет на произвол судьбы ради умирающей незнакомки. Как это... показательно. И как это по-человечески. Я почти горжусь тобой, племянник. Почти. Дерек проигнорировал его. Он уже шёл к машине, и каждый шаг отдавался в груди странным эхом. Словно невидимая нить натягивалась всё сильнее, призывая его вернуться. — Дерек! — окликнул его Скотт. — Ты не можешь просто так уйти! Ты Альфа! Твоя стая нуждается в тебе! Дерек остановился. Не оборачиваясь, он бросил через плечо: — Ты ошибаешься, Скотт. Я не бросаю стаю. Я доверяю ей. Тебе, Айзеку, всем. Вы справитесь без меня. Вы должны справиться. А я... я должен быть в другом месте. — Почему? — голос Скотта прозвучал почти жалобно. — Почему она так важна? Ты её даже не знаешь! Дерек медленно повернул голову. Его взгляд встретился со взглядом Скотта. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я не знаю, почему. Но я чувствую... что-то. Что-то, чего не чувствовал раньше. И я должен разобраться в этом. Скотт долго смотрел на него. А потом медленно кивнул. — Хорошо. Иди. Но знай — если это ловушка, если она опасна, если из-за неё пострадает кто-то из стаи... — Я знаю, — перебил Дерек. — Я возьму ответственность на себя. Он сел в «Камаро» и завёл двигатель. Колёса взвизгнули по мокрому асфальту, оставляя позади ошеломлённую стаю и ухмыляющегося Питера. Скотт смотрел вслед удаляющимся габаритным огням, пока они не растворились в пелене дождя. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал он себе под нос. Это не было осуждением. Это была тревога. За друга. За стаю. За всё, что висело на волоске. Последнее, что услышал Дерек, прежде чем захлопнуть дверь, был голос Питера: — Знаешь, Скотт, иногда мне кажется, что мой племянник — самый интересный человек в этой стае. Жаль только, что его вкус на женщин неизменно ведёт к катастрофе. Интересно, эта новая... она сожжёт его сердце в переносном смысле или в буквальном? Делаем ставки? Дерек гнал сквозь ночь, не разбирая дороги. Дождь усилился, стуча по крыше, как дробь. Дворники не справлялись с потоком воды, но он не сбавлял скорость. Стрелка спидометра ползла вправо, а мысли метались в голове, как испуганные птицы. Почему? Почему я это делаю? Он пытался убедить себя, что это просто ответственность Альфы. Она на его территории. Она новообращённая. Она может быть опасна для людей, если потеряет контроль. Он должен убедиться, что она не причинит вреда. Ложь. Он пытался убедить себя, что это просто любопытство. Стайлз сказал, что она знает будущее. Если это правда — она может быть полезна. Она может знать что-то об Альфа-стае. О том, кто убивает людей в Бейкон Хиллс. О том, почему Девкалион и его стая пришли в город. О том, где держат Бойда, Эрику и... и того, чей запах он почувствовал в лесу. Ложь. Он пытался убедить себя, что это что угодно, кроме того, чем это было на самом деле. Связь. Он чувствовал её. Кожей. Кровью. Чем-то глубже, чем инстинкты Альфы, глубже, чем узы стаи. Это не было похоже ни на что из его опыта. Это было что-то первобытное, древнее, как сам вид оборотней. Что-то, что кричало в нём на языке, которого он не понимал, но чей смысл был ясен без слов: «Вернись. Защити. Она твоя.» И это пугало его сильнее, чем Альфа-стая. Сильнее, чем охотники. Сильнее, чем воспоминания о пожаре. — Нет, — произнёс он вслух, в пустоту салона. Его голос прозвучал глухо, почти потерянно. — Это не связь. Это просто... стресс. Недосып. Лихорадка. Я просто хочу убедиться, что она не умрёт. И всё. Слова звучали фальшиво даже для его собственных ушей. Он слышал это. Чувствовал это. Ты лжёшь себе, Дерек Хейл. Ты всегда был хорош в этом. Он вспомнил Дженнифер. Её тёплую улыбку, её мягкий голос, её прикосновения, от которых он не шарахался. Она была... безопасной. Она знала о его мире, о волках, об охотниках, но не боялась. Она принимала его. Не задавала вопросов, на которые он не хотел отвечать. Он вспомнил их первую встречу. Та ночь, патруль, запах крови у старой лесопилки. Крик. Он бросился на звук и увидел её — женщину, прижатую к стене обезумевшим омегой. Волк был не из его стаи и не из Альфа-стаи. Чужак. Одиночка. Позже Дерек так и не смог выяснить, откуда он взялся и почему напал именно на неё. Словно кто-то направил его. Дерек вступил в бой. Омега был силён — сильнее, чем следовало бы, — но недостаточно, чтобы противостоять Альфе. Когда всё закончилось, Дерек повернулся к женщине, ожидая крика, ужаса, попытки убежать. Он всё ещё был в боевой форме: когти, клыки, глаза горят алым. Но она не убежала. Она посмотрела на него — испуганно, но без паники. «Ты... ты не такой, как он», — сказала она, и её голос дрожал, но не от страха перед ним. «Ты помог мне». Позже она призналась, что знала о существовании оборотней — её семья когда-то жила рядом с заповедником, и старые легенды были частью её детства. Она не боялась его. Она принимала его. С ней он мог притвориться нормальным. С ней он мог забыть. Но с этой девушкой — с Ярославой — всё было иначе. Она уже была частью его мира. Укушенная. Обращённая. Она пахла кровью и лесом, страхом и болью. И она пахла ромашкой. Этот запах тревожил его больше всего — он казался смутно знакомым, вызывал отголоски давно забытых чувств. Чувств, которые он хотел бы оставить в прошлом, под Неметоном. И всё же его тянуло к ней так, как никогда не тянуло к Дженнифер. Что со мной происходит? Он не знал ответа. Но нога всё равно давила на газ. И сердце всё равно билось быстрее с каждой милей, приближающей его к лофту. К ней. Когда Дерек ворвался в лофт, дверь с грохотом отъехала в сторону, ударившись о бетонную стену. Стайлз стоял у подножия лестницы, нервно кусая ноготь — привычка, от которой он не мог избавиться с детства. Увидев Дерека, он выдохнул с явным облегчением, и его плечи опустились. — Слава богу! Ты приехал! Я уже думал, ты там навсегда застрял! Что там у вас? Нашли Альфу? Это ловушка? Питер опять всех бесил? Я уверен, что бесил. Это его суперсила. Если бы бесить людей было олимпийским видом спорта, Питер Хейл брал бы золото каждые четыре года. И серебро. И бронзу. Он бы занял весь пьедестал. — Стайлз, — перебил Дерек. Его голос был резче, чем он хотел. — Где она? — Наверху. Сидит. Ждёт тебя. Она... она в порядке. Ну, насколько можно быть в порядке после трёх дней комы и превращения в оборотня. Она напугана. Сильно напугана. Но держится. И она сказала кое-что странное, Дерек. Очень странное. Настолько странное, что я даже не знаю, с чего начать. — Что именно? Стайлз глубоко вздохнул, словно собираясь нырнуть в ледяную воду. — Она сказала, что знает будущее. И что она из другого мира. Из мира, где всё это — мы, Бейкон Хиллс, волки, охотники, всё — это сериал. Телевизионное шоу. Она смотрела его. Она знает, что произойдёт дальше. Знает, кто умрёт. Знает, кто враг. Знает... всё. Дерек замер. Медленно поднял взгляд на второй этаж. — Что? — Я знаю, как это звучит! — Стайлз всплеснул руками. — Я сам слышу, как это звучит! Полный бред! Психушка, смирительная рубашка, таблетки три раза в день! Но она не выглядела сумасшедшей. Ну, то есть, она выглядела напуганной и дезориентированной, но не безумной. Она говорила так, будто... будто это правда. И она сказала, что должна рассказать нам всё. Прямо сейчас. Потому что «второго шанса может не быть». Это её слова. Не мои. Я просто цитирую. И ещё она сказала, что её зовут Ярослава. Или Яся. Для близких. Я теперь близкий? Не знаю. Сложно понять. Дерек молчал. Его разум отчаянно искал рациональное объяснение. Шок. Лихорадка. Галлюцинации. Побочный эффект обращения — Дитон говорил, что такое бывает, когда организм отвергает укус. Мозг может выдавать странные картины, путать реальность и вымысел. Но что-то внутри него — то самое, первобытное, что кричало «защити» — шептало другое. Поверь ей. Он отогнал этот шёпот усилием воли. — Я поговорю с ней, — сказал он и направился к лестнице. — Дерек! — окликнул его Стайлз, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность. — Будь... помягче, ладно? Она правда напугана. Я видел её глаза. Она не притворяется. Я представился, а она уже знала моё имя. Как будто мы старые знакомые. Дерек замер на первой ступени. Помедлил. А потом продолжил подъём. Он поднимался медленно, тяжело, словно каждый шаг давался с трудом. Запах ударил в ноздри, как только он достиг второго этажа. Её запах. Кровь — старая, запёкшаяся, и свежая, из лопнувших капилляров на губах. Страх — острый, кислый, заполняющий всё пространство. Слёзы — соль на коже. И под всем этим, глубоко, почти неразличимо — что-то едва уловимое. Сухие травы. Ромашка. Тепло. Запах, который не вязался с этим местом, с этой ситуацией, с ней самой. Запах, который почему-то казался знакомым. Слишком знакомым. Ромашка. Как у... Он оборвал мысль, не дав ей оформиться. Не сейчас. Не здесь. Он не хотел думать о прошлом. Но запах настойчиво напоминал о чём-то, что он давно похоронил. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Её светлые волосы, грязные и спутанные, падали на лицо, скрывая выражение. Пижама с волчьими лапками была перепачкана засохшей кровью. Она выглядела маленькой, хрупкой, сломленной. Как птица с перебитым крылом. Она только что вернулась из кошмара — нет, не из кошмара. Из реальности, которая была хуже любого кошмара. Тело всё ещё не слушалось: когти то выдвигались, то прятались, глаза то вспыхивали золотом, то гасли — она пыталась контролировать это, пыталась применять то, что видела в сериале. Дыхание. Якорь. Контроль. Но одно дело — смотреть, как Дерек учит Скотта или Айзека, и совсем другое — пытаться сделать это самой, когда внутри тебя бушует зверь, которого ты не звала и не хотела. Её сердце всё ещё колотилось где-то в горле — не только от страха, но и от того, что она увидела, когда он поднялся по лестнице. Она смотрела на Дерека и чувствовала, как последние сомнения рассыпаются. Это не сон. Не кома. Не бред умирающего мозга. Стайлз был доказательством, но Стайлз — он был... Стайлзом. А Дерек... Дерек был настоящим. Она знала каждую чёрточку его лица. Каждую морщинку. Каждый шрам. Она видела их сотни раз на экране, но вживую они выглядели иначе — грубее, реальнее, и от этого больнее. Потому что экран не передавал запаха кожи и куртки, тепла, исходящего от его тела, и этого взгляда — тяжёлого, изучающего, но не враждебного. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Это он. Настоящий. Я правда здесь. — Дерек, — сказала она, и её голос дрожал, но звучал твёрдо. В этом голосе было больше силы, чем можно было ожидать от человека, три дня балансировавшего на грани смерти. — Я должна тебе кое-что рассказать. И ты, скорее всего, мне не поверишь. Может быть, решишь, что я сумасшедшая. Может быть, захочешь выгнать меня. Но я должна попытаться. Потому что если я промолчу — погибнут люди. Хорошие люди. И я никогда себе этого не прощу. Он прислонился к бетонной стене и скрестил руки на груди. Маска безразличия. Защита, которую он оттачивал годами. Стена, за которую он прятал всё — боль, страх, надежду. — Говори. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — Меня зовут Ярослава. Близкие зовут Яся. Я из России. И я... я не из этого мира. Дерек не шелохнулся. Его лицо осталось каменным. — Продолжай. — В моём мире... это всё — сериал. «Волчонок». Ты, Стайлз, Скотт, Питер, Дитон, Лидия, Эллисон — вы все персонажи. Я смотрела этот сериал. Смотрела, как разворачиваются события. Я знаю, что произойдёт дальше. Я знаю про Альфа-стаю — Девкалиона и его стаю. Знаю, что они здесь не просто так. Знаю, что в городе появится тот, кто приносит человеческие жертвы, чтобы обрести силу. Знаю, что будут убиты невинные люди. Знаю, что этот кто-то попытается сблизиться с тобой, Дерек, использовать твою боль и одиночество, чтобы манипулировать. Но... — она запнулась, и её лицо исказилось, словно от боли. — Но я не могу сказать, кто это. Слова... они застревают. Я пытаюсь — и ничего. Она сжала край одеяла так, что побелели костяшки. Когти начали выдвигаться, но она заставила их втянуться — с огромным усилием, как учил Дерек своих бет в сериале. Она помнила каждое его слово. Но помнить и сделать — разные вещи. Тело не слушалось. Волк внутри рвался наружу, реагируя на её страх и отчаяние. Дерек видел, как она борется с собой — с обращением, которое она не контролирует, с блокировкой, которая физически не давала ей говорить. — Хватит, — сказал он негромко, но твёрдо. — Не мучай себя. Но она не остановилась. Она пыталась сказать снова, и её глаза вспыхнули золотом, а когти снова выдвинулись, разрывая край одеяла. Дерек почувствовал, как её зверь бьётся в агонии, и что-то внутри него отозвалось — инстинкт, более древний, чем разум. Он шагнул вперёд и издал низкий, вибрирующий рык — не угрожающий, но властный. Альфа-приказ, направленный не на Ясю, а на её волка. «Успокойся. Подчинись». Это длилось лишь мгновение. Золото в её глазах потускнело, когти втянулись. Яся вздрогнула, задышала часто, словно вынырнула из-под воды, но паника отступила. Она посмотрела на него — удивлённо, но с благодарностью. — Так лучше? — спросил он, отступая обратно к стене. Она кивнула, сглотнула и продолжила: — Я знаю, кто это, — прошептала она. — Знаю, где искать. Знаю, кто умрёт, если я не вмешаюсь. Но сказать не могу. Показать не могу. Даже написать не могу. Как будто кто-то держит мой язык. Она замолчала, переводя дыхание. Её пальцы вцепились в край одеяла, костяшки побелели от напряжения. Дерек ждал. — Я знаю про пожар, — продолжила она тихо. — Знаю, что Кейт Арджент использовала тебя, чтобы проникнуть в дом. Знаю, что ты чувствуешь вину за смерть семьи, хотя это не твоя вина. Ты был ребёнком. Ты верил ей. Это она — чудовище, не ты. Я знаю про Лору. Про то, как Питер убил её, чтобы стать Альфой. Знаю про подвал под школой, где ты прятался после пожара. Знаю про то, что ты боишься воды — не просто воды, а ванны, — потому что Кейт пытала тебя током, окуная в воду снова и снова. Я знаю, Дерек. Я знаю всё. Он вздрогнул. Последнее — про воду, про ванну, про пытки — этого не знал никто. Даже Стайлз. Даже Питер. Даже Лора, пока была жива. Он никогда никому не рассказывал. Носил это в себе, как гниющий осколок под кожей, который нельзя извлечь. — Откуда? — его голос сел, стал хриплым, почти неузнаваемым. — Я же сказала. Я смотрела сериал. — Она развела руками, и в этом жесте было что-то беспомощное. — В моём мире есть актёр по имени Тайлер Хэклин. Он играет тебя. И он делает это чертовски хорошо. Но ты... ты не он. Ты настоящий. Твоя боль настоящая. Твои шрамы настоящие. И это пугает меня больше, чем клыки и когти. Больше, чем то, что я теперь оборотень. Потому что я смотрела на тебя через экран и думала: «Вот персонаж, которому нужна помощь. Которого нужно обнять и никогда не отпускать». А теперь ты стоишь передо мной, живой, дышишь, смотришь на меня — и я не знаю, что с этим делать. Дерек молчал. Он пытался осмыслить услышанное. Это не укладывалось в голове. Другой мир. Сериал. Она знает его прошлое, его боль, его самые тёмные секреты. И она всё равно здесь. Сидит на его кровати, в грязной пижаме с волчьими лапками, и смотрит на него с отчаянной надеждой. Не с жалостью — он ненавидел жалость. Не со страхом — он привык к страху. С чем-то другим. С чем-то, чему он не мог подобрать название. — Почему ты рассказываешь мне это? — спросил он. — Почему не притворяешься, что ничего не знаешь? Это было бы проще. Безопаснее. — Потому что я не хочу, чтобы кто-то умер, — просто ответила она. — В сериале умирают люди. Хорошие люди. Те, кто заслуживал жить. Я не знаю, могу ли я это изменить. Может быть, судьба предопределена, и всё, что я делаю, только приближает неизбежное. Но я должна попытаться. Я не смогу жить с собой, если не попытаюсь. И для этого мне нужно, чтобы ты мне поверил. Чтобы ты мне доверял. Потому что из всех персонажей... из всех людей в этой истории ты — тот, кто всегда старался поступать правильно, даже когда мир давал тебе миллион причин поступать иначе. Она замолчала, переводя дыхание. — Я знаю, что ты не доверяешь никому. После Кейт. После всего, что с тобой сделали. Я знаю, что ты строишь стены, чтобы защитить себя. Я знаю, что ты устал. Я знаю, что ты хочешь просто... остановиться. Перестать бороться. Но ты продолжаешь. Каждый день. И я... я восхищаюсь этим. Восхищаюсь тобой. Не персонажем. Тобой. Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. — Я не Кейт, Дерек. Я не та, кто хочет тебя использовать. Я не хочу твоей силы, твоей власти, твоей боли. Я просто... я просто хочу помочь. Потому что ты заслуживаешь лучшего, Дерек Хейл. Ты заслуживаешь, чтобы кто-то был на твоей стороне. Не потому что ты Альфа. Не потому что ты сильный. А просто потому что ты — это ты. И если ты позволишь мне... я хочу быть этим кем-то. Дерек смотрел на неё. На её дрожащие губы. На мокрые от слёз щёки. На решимость в глазах — решимость, которая не должна была существовать в человеке, только что пережившем обращение и узнавшем, что его мир — это вымысел. И что-то внутри него треснуло. Не разбилось. Не взорвалось. Не рассыпалось в прах. Просто треснуло — тонкая, едва заметная трещина в стене, которую он строил годами, кирпич за кирпичом, после каждой потери, после каждого предательства, после каждой смерти. Он отвёл взгляд. Смотреть на неё было... больно. Слишком много. Слишком быстро. — Мне нужно подумать, — сказал он глухо. — Оставайся здесь. Отдыхай. Твоё тело всё ещё восстанавливается. Я... я вернусь. Он развернулся и пошёл к лестнице. Каждый шаг давался с трудом, словно невидимая нить тянула его обратно. — Дерек! — окликнула она, и в её голосе прозвучало отчаяние. — Я не лгу. Я клянусь. Всем, что у меня было в том мире. Моими родителями. Моей скучной, идеальной жизнью. Моими дурацкими фанфиками и спорами в интернете. Я не лгу. Он остановился на мгновение. Не оборачиваясь. Его спина была напряжена, плечи подняты. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я чувствую. И спустился вниз. Ярослава осталась сидеть на кровати. Его слова всё ещё звучали в ушах: «Я знаю. Я чувствую». Он не прогнал её. Не назвал сумасшедшей. Но и не сказал, что верит. Он просто ушёл. «Он сейчас всё обдумает. И решит, что я опасна. Что я слишком много знаю. Что от меня одни проблемы». Она сжала край одеяла так, что побелели костяшки. Когти снова начали выдвигаться, но она заставила их втянуться. Контроль. Дыхание. Якорь. «Если он прогонит меня — куда я пойду? К Альфе? К тому, кто меня укусил? К Альфа-стае? Я никто без этой стаи. Без него». Страх скрутил живот. Не тот животный страх перед создателем, а тихий, ноющий страх одиночества. Она только начала верить, что у неё есть шанс. Что она может быть полезной. Что её примут. И теперь этот шанс висел на волоске. «Я сделала всё, что могла. Теперь — только ждать». Стайлз ждал его у подножия лестницы, нервно грызя ноготь. Точнее, то, что от него осталось. Увидев Дерека, он выплюнул кусочек ногтя и шагнул вперёд. — Ну? Что она сказала? Это правда? Она реально из другого мира? Мы правда персонажи сериала? У меня есть фанбаза? Меня шипперят с кем-нибудь? Скажи, что меня шипперят с Лидией! Пожалуйста, скажи, что меня шипперят с Лидией! Дерек молча прошёл мимо него, схватил со стола недопитую чашку кофе — холодного, горького, отвратительного — и залпом осушил. — Дерек! — Стайлз догнал его, забегая вперёд и заглядывая в лицо. — Ответь мне! Что происходит? Ты выглядишь так, будто увидел призрака. Или будто призрак увидел тебя. Или будто вы оба увидели друг друга и теперь не знаете, кто из вас больше призрак. Я запутался в метафоре. Помоги. Его руки дрожали. Он только что узнал, что вся его жизнь — телесериал. Что его мысли, чувства, поступки — всё это кто-то написал. Где-то в другом мире люди смотрели на него через экран и решали, с кем его «шипперить». Это было... чудовищно. Но он не мог позволить себе раскиснуть. Не сейчас. Сейчас нужно было держать лицо. Он заставил себя ухмыльнуться. — Ну так что? Меня шипперят с Лидией? Пожалуйста, скажи, что да. Дерек поставил чашку на стол с глухим стуком и посмотрел на Стайлза. В его взгляде читалась усталость — глубокая, костная, накопившаяся за годы. И что-то ещё. Что-то похожее на... растерянность. Дерек Хейл, Альфа, лидер стаи, выглядел растерянным. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я не знаю, что происходит. Я не знаю, правда ли то, что она говорит. Но она знает то, чего не может знать никто. Вещи, о которых я никогда не говорил. Никому. Вещи, которые... — он замолчал, подбирая слова. — Вещи, которые я хотел бы забыть. Стайлз присвистнул. — Значит... это правда? Она реально попаданка? Как в фанфиках? Погоди, ты знаешь, что такое фанфики? Неважно. Забудь. Не забивай голову. — Он махнул рукой, но потом его лицо стало серьёзным. — Что ты собираешься делать? Дерек посмотрел на второй этаж. Туда, где сидела Ярослава — девушка из другого мира, которая знала о нём всё, каждую тёмную тайну, каждый постыдный секрет, каждую рану. И всё равно смотрела на него с надеждой. С верой. С чем-то, что он боялся назвать. — Я не знаю, — повторил он. — Но я должен разобраться. С ней. С тем, что она знает. С тем, что я чувствую. — И что ты чувствуешь? Дерек долго молчал. В лофте было тихо, только дождь барабанил по окнам да где-то капала вода из прохудившейся трубы. А потом он ответил — тихо, почти шёпотом, словно признаваясь самому себе в том, в чём боялся признаться даже в мыслях: — Я не знаю. Но это пугает меня. Пугает больше, чем Альфа-стая. Больше, чем всё, с чем мы сталкивались. Потому что с врагами я знаю, что делать. С ними я знаю, как бороться. А с этим... — он покачал головой. — С этим я не знаю. Стайлз ничего не сказал. Только подошёл ближе и положил руку ему на плечо. Молча. Без шуток. Без сарказма. Просто жест поддержки — от человека, который прошёл с ним через ад и обратно. Который видел его на самом дне и не отвернулся. Снаружи продолжал лить дождь. В лофте пахло кровью, кофе и ромашкой — странное сочетание, которое, казалось, теперь навсегда въелось в эти бетонные стены. — Мне нужно к Дитону, — сказал Дерек. — Если на ней блокировка, он может знать, что это и как её снять. Стайлз хотел возразить, но осёкся. В словах Дерека была логика. — Ладно, — вздохнул он. — Поехали к Дитону. Но если он снова начнёт свою песню про «она должна умереть», я за себя не ручаюсь. Дерек ничего не ответил. Он бросил последний взгляд на второй этаж, туда, где сидела Ярослава — девушка из другого мира, которая знала о нём всё и всё равно смотрела на него с надеждой. Я не знаю, кто ты. Я не знаю, можно ли тебе верить. Я не знаю, почему меня так тянет к тебе. Но я узнаю. Он вышел в ночь, под проливной дождь. Стайлз последовал за ним. И где-то наверху, на узкой кровати Дерека Хейла, сидела девушка из другого мира и ждала, когда самый недоверчивый оборотень Бейкон Хиллс решится ей поверить. А в заповеднике, под проливным дождём, стая искала следы невидимого врага, не подозревая, что настоящая угроза уже здесь. Что она носит лицо школьной учительницы. Что она улыбается детям днём и приносит кровавые жертвы ночью. И где-то там же, в плену у Альфа-стаи, томились Бойд с Эрикой и кто-то ещё — кто-то, чей запах показался Питеру и Дереку смутно знакомым, словно эхо из прошлого, которое они боялись узнать. И что единственный человек, который знает правду, сейчас сидит в лофте Дерека Хейла и ждёт, когда он вернётся. Чтобы спасти их всех. Или чтобы всё испортить. Время покажет.