Глава 4. Скептицизм эмиссара и яд Питера

Ветеринарная клиника Дитона в ночной час выглядела ещё более зловеще, чем обычно. Тусклый свет пробивался сквозь жалюзи, отбрасывая на стены длинные тени клеток и медицинских инструментов. Сам Алан Дитон сидел за своим рабочим столом, сложив руки перед собой, и смотрел на Дерека с выражением лица, которое можно было бы назвать «я же говорил» — если бы Дитон вообще позволял себе такие эмоции. Стайлз стоял, прислонившись к дверному косяку, и его рот не закрывался уже минут десять. — Погодите, погодите, давайте ещё раз, — он выставил руки вперёд, словно пытаясь остановить невидимый поезд. — Мы серьёзно собираемся поверить в то, что она из другого мира? Что мы все — персонажи какого-то шоу? Что есть параллельная вселенная, где Тайлер Хэклин играет Дерека, а я... стоп, а кто играет меня?! Это важно! Я должен знать, кто моё альтер-эго! — Стайлз, — голос Дитона был ровным, как линия на кардиограмме мертвеца. — Сосредоточься. — Я сосредоточен! Я максимально сосредоточен! Просто это... это слишком! Мы говорим о попаданке! О попаданке, Дитон! Как в фанфиках! Я читал такие! Там обычно главная героиня влюбляется в мрачного красавчика с тёмным прошлым и спасает всех от неминуемой гибели! — он осёкся и посмотрел на Дерека. — О боже. Это буквально то, что происходит. Ты — мрачный красавчик. Она — попаданка. Я — комический сайдкик. Всё сходится. Дерек, сидевший напротив Дитона, медленно повернул голову к Стайлзу. Его взгляд обещал долгую и мучительную расправу. — Заткнись, Стилински. — Понял. Затыкаюсь. — Стайлз сделал жест, застёгивающий рот на молнию, но через секунду снова открыл его. — Но серьёзно, кто меня играет? Это должен быть кто-то харизматичный. И умный. И с хорошей причёской. — Стайлз, — повторил Дитон с лёгким намёком на усталость. — Если ты не можешь держать рот закрытым, я попрошу тебя подождать снаружи. — Всё, молчу. Абсолютно. Ни слова больше. — Стайлз скрестил руки на груди и демонстративно сжал губы. Дитон перевёл взгляд на Дерека. В его тёмных глазах читался скептицизм — глубокий, фундаментальный, как сама наука, которой он служил. — Итак, — начал он, — подведём итог тому, что ты мне рассказал. Девушка, которую ты нашёл в лесу, утверждает, что она из другого мира. В её мире наша реальность — это телевизионный сериал. Она знает события, которые ещё не произошли. Она знает детали твоего прошлого, о которых ты никогда никому не рассказывал. Она пыталась назвать имя того, кто совершает ритуальные убийства, но не смогла — что-то физически блокировало её речь. И при всём при этом она пережила обращение, хотя по всем медицинским и магическим показателям должна была умереть в первые сутки. Я ничего не упустил? — Всё верно, — ответил Дерек. Дитон откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, барабанившие по столу, выдавали напряжение. — Ты понимаешь, как это звучит? — Да. Как безумие. — Именно. — Дитон подался вперёд. — Я эмиссар, Дерек. Я работаю с волками больше двадцати лет. Я видел многое. Одержимость демонами. Ритуалы друидов. Воскрешение из мёртвых. Но то, что ты описываешь... это выходит за пределы моего понимания. Параллельные миры. Попаданцы. Знание будущего. Магическая блокировка на речи. Это не просто магия. Это что-то другое. Что-то, с чем я никогда не сталкивался. — Я знаю, — сказал Дерек. — Но это не меняет того, что она говорит правду. Я чувствую это. Дитон прищурился. — Чувствуешь. Интересный выбор слова. Расскажи мне об этом чувстве. Подробно. Дерек нахмурился. Ему не нравилось говорить о своих чувствах — он вообще предпочитал не признавать их существование, — но сейчас выбора не было. — Это... связь, — произнёс он медленно, подбирая слова. — Как узы стаи, но сильнее. Глубже. Я чувствую её даже на расстоянии. Я знаю, когда она в опасности. Когда ей больно. Я не могу объяснить это. Это просто есть. И ещё... её запах. Ромашка. Он кажется мне знакомым, хотя я никогда не встречал её раньше. Как будто этот запах должен что-то значить. Что-то из прошлого. Но я не могу вспомнить. Дитон замер. На мгновение — всего на мгновение — его пальцы перестали барабанить по столу. — Ромашка? — переспросил он, и его голос прозвучал на долю тона ниже обычного. — Интересный выбор. Очень интересный. — Ты знаешь, что это значит? — Дерек подался вперёд. Но Дитон уже взял себя в руки. Его лицо снова стало непроницаемым. — Есть одно объяснение, — сказал он наконец. — Очень редкое. Настолько редкое, что многие считают его легендой. — Какое? — спросил Дерек. — Я не могу сказать тебе точно. — Дитон покачал головой. — Это не моя тайна, чтобы раскрывать её. И, возможно, я ошибаюсь. Но если я прав... тебе придётся узнать это самому. В своё время. — Это всё, что ты можешь сказать? — Это всё, что я скажу. Пока. Но я бы хотел осмотреть её. Убедиться, что обращение завершилось... корректно. И, возможно, понять природу блокировки. Стайлз, который всё это время героически молчал, не выдержал. — Серьёзно?! — взорвался он. — Мы приехали к тебе за ответами, а ты выдаёшь нам загадочную чушь в стиле «я знаю, но не скажу»?! Это худший вид помощи! Это даже не помощь! Это антипомощь! — Стайлз, — одёрнул его Дерек. — Нет, я серьёзно! — Стайлз шагнул вперёд. — Дитон, ты понимаешь, что там, в лофте, сидит девушка, которая знает, кто убивает людей? Она знает, кто это! Она знает, что будет дальше! И она хочет помочь! А ты сидишь здесь и говоришь загадками, как... как Йода! Только у Йоды была зелёная кожа и световой меч, а у тебя только градусник и просроченные вакцины для хомячков! Дитон даже бровью не повёл. — Я понимаю твоё разочарование, Стайлз. Но есть вещи, которые нельзя объяснить словами. Их можно только пережить. И Дерек, похоже, находится в начале этого пути. — Какого пути?! — Стайлз всплеснул руками. — Пути к чему?! — К пониманию, — спокойно ответил Дитон. — Или к катастрофе. Время покажет. Дерек поднялся со стула. — Ты сказал, что не веришь в то, что она пережила обращение. Почему? Дитон посмотрел на него долгим взглядом. — Потому что по всем законам биологии и магии она должна была умереть. Её организм отторгал укус. Сердце останавливалось трижды. Лихорадка достигла критической отметки. Я видел сотни обращений, Дерек. И я точно знаю: она не должна была выжить. Абсолютно точно нет. И то, что она жива — это либо чудо, либо аномалия, либо... вмешательство сил, о которых мы ничего не знаем. — Либо она особенная, — тихо сказал Стайлз. Дитон перевёл взгляд на него. — Возможно. Но «особенная» не всегда означает «хорошая». Особенность может быть благословением. Или проклятием. Или приманкой. Мы не знаем. Дерек направился к выходу. — Я вернусь в лофт. Стайлз, ты со мной? — Конечно, я с тобой! — Стайлз поспешил за ним. — Я не оставлю тебя наедине с попаданкой, у которой когти вылезают, когда она чихает! Я вообще планирую стать её лучшим другом. У меня есть опыт. Я был лучшим другом Скотта, когда он стал оборотнем. Правда, он меня почти не слушал и постоянно влипал в неприятности, но это детали. Дерек уже открыл дверь, когда голос Дитона остановил его. — Дерек. Он обернулся. — Будь осторожен, — сказал эмиссар. — С ней. И с собой. То, что ты чувствуешь — это не просто влечение. Это что-то более глубокое. Что-то, что может изменить тебя. И её. И всех вокруг вас. Я видел подобное только раз в жизни. И это закончилось... неоднозначно. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что когда две души связаны так, как, возможно, связаны вы, — они либо спасают друг друга, либо уничтожают. Третьего не дано. Дерек долго смотрел на него. А потом кивнул и вышел в ночь. В лесу, в то же самое время, стая продолжала бесплодные поиски. Скотт, Лидия и Элисон прочёсывали северный сектор уже второй раз, но не находили ничего, кроме размытых дождём следов и ускользающего запаха чужого Альфы. Айзек, которого отправили на запад, двигался осторожно, стараясь не пропустить ни одной детали, но его поиски тоже не приносили результатов. Питер Хейл брёл по своему участку — южному, самому тёмному и самому неинтересному, — с видом человека, который делает одолжение всему миру самим фактом своего присутствия. Он не искал следы. Он не принюхивался. Он просто шёл, засунув руки в карманы пальто, и думал. Точнее, анализировал. Девушка. Умирающий омега. Укус неизвестного Альфы. И запах чужого Альфы в лесу — появившийся ровно тогда же, когда Дерек нашёл её. Совпадение? Питер не верил в совпадения. Он верил в причинно-следственные связи. В заговоры. В то, что за каждым событием стоит чья-то воля. И эта девушка была либо пешкой в чужой игре, либо — что более вероятно — самой опасной фигурой на доске. Он остановился. Принюхался. Запах. Не чужого Альфы. Другой. Слабый, едва уловимый, но знакомый. Её запах. Он вёл от леса — туда, где прошёл Дерек, когда нёс её на руках. И дальше — в сторону города. В сторону лофта. Питер улыбнулся. Улыбка получилась тонкой, острой, как лезвие. — Ну конечно, — пробормотал он себе под нос. — Всё ведёт к тебе, маленький щенок. Он развернулся и неторопливо направился к дороге. Его машина стояла у кромки леса — чёрный седан, такой же элегантный и хищный, как его владелец. Но прежде чем сесть за руль, он снова задержался. Втянул воздух. Где-то там, под слоем запаха Альфа-стаи и чужого Альфы, был ещё один. Смутно знакомый. Женский. Родственный. Кто ты? — мысль крутилась в голове, не находя ответа. Он не мог вспомнить. Шесть лет комы стёрли слишком много. Но подсознание кричало: «Будь осторожен. Что-то не так. Кто-то из твоей крови там, в руках врага». Питер сел за руль и поехал в сторону лофта. Ему нужно было увидеть её самому. Оценить угрозу. И, возможно, устранить её, пока не стало поздно. Пока она не погубила их неокрепшую стаю. Лофт встретил Питера тишиной и запахом болезни. Он поморщился — ему претило всё, что напоминало о слабости и смерти. Но любопытство пересилило брезгливость. Он поднялся на второй этаж бесшумно, как тень. Она сидела на кровати, укутавшись в одеяло, и смотрела в окно на дождь. Её светлые волосы были всё ещё грязными, но кто-то — вероятно, Стайлз — дал ей мокрое полотенце, и она вытерла лицо. Пижама с волчьими лапками была перепачкана кровью, но ей явно не предложили сменной одежды. Услышав шаги, она резко обернулась. Её глаза вспыхнули золотом — инстинктивно, неконтролируемо. Когти выскользнули из пальцев, разрывая край одеяла. — Кто... — она осёкся, узнав его. — Питер. — О, ты знаешь моё имя, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Как мило. Значит, Стайлз не соврал. Ты действительно знаешь нас всех. Персонажи сериала. Какая... прелесть. Она напряглась. Её плечи поднялись, спина выпрямилась. Когти стали длиннее. — Что тебе нужно? — Мне? — Питер подошёл ближе, но остановился в паре метров, сохраняя безопасную дистанцию. — Я просто хотел посмотреть на ту, кто пережила обращение вопреки всем прогнозам. На ту, кто появилась из ниоткуда с укусом неизвестного Альфы. На ту, чей запах совпадает с запахом, который мы нашли в лесу. — Я не... это не я, — её голос дрогнул. — Я не оставляла запах в лесу. Я была без сознания. — О, я знаю, — Питер склонил голову набок. — Ты была без сознания. Умирала. А в это время кто-то — Альфа, чей запах совпадает с твоим укусом, — кружил по нашему лесу, оставляя метки. Странное совпадение, не находишь? Она молчала. Её глаза метались по его лицу, пытаясь понять, куда он клонит. — Я не знаю, кто меня укусил, — сказала она наконец. — Я ничего не помню. Я просто... оказалась здесь. — Конечно. — Питер улыбнулся шире. — Ты просто оказалась здесь. Вся в крови. С укусом. На территории Хейлов. В ночь, когда неизвестный Альфа начал метить наш лес. И ты хочешь, чтобы я поверил, что это случайность? — Я не враг, — её голос стал твёрже. — Я пришла помочь. Я знаю, что будет дальше. Я могу спасти вас. — Спасти нас? — Питер рассмеялся — сухо, скрипуче. — О, дорогая моя. Ты не понимаешь, да? Ты — не спаситель. Ты — приманка. Или бомба. Или и то, и другое. Ты появилась, и в ту же ночь начались проблемы. Ты говоришь, что знаешь будущее, но не можешь сказать самого важного. Ты пережила обращение, хотя должна была умереть. Ты — аномалия. И аномалии в этом мире либо уничтожают, либо уничтожаются сами. Она вскочила с кровати. Когти полностью выдвинулись. Глаза горели ярким золотом. Дыхание стало частым, прерывистым — он слышал, как колотится её сердце. — Ты ошибаешься, — процедила она. — Я не угроза. Я хочу помочь Дереку. Я хочу помочь всем вам. — Помочь Дереку? — Питер шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Ты даже не знаешь его. Ты знаешь персонажа. Актёра. Вымысел. А Дерек — настоящий. С настоящими ранами. С настоящей болью. И ты думаешь, что можешь просто прийти и «помочь»? Ты думаешь, он нуждается в тебе? — Ты не знаешь, о чём говоришь, — выдохнула она. — Я знаю его лучше, чем ты думаешь. Я знаю, через что он прошёл. Знаю каждую рану. Каждую потерю. И я здесь не для того, чтобы использовать его. Я здесь, чтобы... — она запнулась. — Чтобы быть рядом. Чтобы помочь. Чтобы он наконец получил то, что заслуживает. Питер прищурился. Что-то в её голосе — искреннее, отчаянное, — на мгновение сбило его с толку. Но он быстро взял себя в руки. — Как трогательно. Прямо речь на выпускном. Только знаешь что? Я не верю тебе. Ни единому слову. Ты пахнешь другим Альфой. Ты — угроза. И пока ты здесь, моя стая в опасности. — Твоя стая? — она горько усмехнулась. — Ты же сам говорил Дереку, что я чужая. Что я не часть стаи. А теперь вдруг «твоя стая»? Питер развёл руками. — Я сложный человек. Но в одном я последователен: я защищаю своих. Даже когда они этого не ценят. Даже когда они ненавидят меня за это. А ты... ты не своя. Ты — неизвестная переменная. И я не позволю тебе разрушить то, что осталось от семьи Хейл. Она задрожала. Не от страха — от гнева. Он видел это по её глазам, по тому, как напряглись мышцы, как когти впились в ладони, оставляя кровавые следы. — Ты ошибаешься, — выдохнула она. — О, я знаю, — Питер сделал ещё один шаг. — Я знаю, что такие, как ты, всегда приносят разрушение. Всегда. Ты — бомба замедленного действия. И когда ты взорвёшься — а ты взорвёшься, — ты погубишь всех, кто тебе поверил. Дерека. Стайлза. Всю стаю. Ты погубишь их, Ярослава. Не Альфа-стая. Не тот, кто убивает людей в городе. Ты. — ЗАТКНИСЬ! — её голос сорвался на рык. Она бросилась на него. Это было неконтролируемое, животное движение. Никакой тактики, никакого расчёта — только ярость новообращённого оборотня, которого загнали в угол. Когти рассекли воздух, целясь в его лицо. Питер легко уклонился. Он ожидал этого. Более того — он этого добивался. Она пролетела мимо, по инерции врезалась в бетонную стену и рухнула на пол. Из горла вырвался скулёж — жалобный, волчий, полный боли и растерянности. Когти скребли по бетону, оставляя белые царапины. Глаза горели золотом, и она не могла их погасить. Тело дрожало, не слушаясь, разрываясь между человеческим и звериным. Питер посмотрел на неё сверху вниз. В его взгляде не было торжества. Только холодное удовлетворение от подтверждённой теории. — Вот видишь, — сказал он спокойно. — Ты не контролируешь себя. Ты опасна. Ты — угроза. И я только что это доказал. Она подняла на него глаза — золотые, полные слёз и ярости. — Я... я не хотела... — прошептала она. — Я просто... ты... — Я спровоцировал тебя, — закончил он за неё. — Да. И ты поддалась. Как и любой новообращённый. Но разница в том, Ярослава, что обычный новообращённый не утверждает, что пришёл спасти нас всех. Обычный новообращённый не знает будущего. Обычный новообращённый не связан с Альфой, который метит нашу территорию. А ты — связана. Ты — звено в цепи. И я найду это звено. И разорву его. Он развернулся и направился к лестнице. У подножия он остановился и бросил последний взгляд наверх. — Я не верю тебе, — сказал он тихо. — Но Дерек верит. И это делает тебя ещё опаснее. Потому что когда ты его погубишь — а ты погубишь, — это убьёт не только его. Это убьёт всю стаю. Он вышел в ночь, оставив её одну в огромном, холодном лофте. А наверху, на бетонном полу, Ярослава плакала — беззвучно, горько, отчаянно. Она пришла помочь. Она хотела спасти их всех. Но Питер был прав в одном. Она не контролировала себя. Он прав. Я опасна. Пока я не могу контролировать волка, я угроза для всех, кто мне поверил. Для Стайлза. Для стаи. Особенно для него. Для Дерека. Я должна научиться. Должна. Иначе Питер окажется прав — я действительно их погублю. И если она не научится — она действительно погубит их. Всех. Включая Дерека.