Глава 7. Накануне, или Право на надежду

Ярослава не спала почти до рассвета. Они со Стайлзом посмотрели три фильма подряд — сначала «Тупой и ещё тупее», потом что-то с Джимом Керри, а потом он включил какую-то комедию про полицейских, которую она уже не запомнила. Где-то на середине четвёртого фильма Стайлз уснул — просто отключился, уронив голову на спинку дивана и свесив руку с подлокотника. Его дыхание стало ровным, глубоким, и Ярослава не стала его будить. Она знала, что он вымотался до предела. Бессонные ночи, школа, тренировки по лакроссу, постоянное беспокойство за отца, который расследовал череду странных убийств, — всё это навалилось на него разом. Он держался из последних сил, но даже у Стайлза Стилински был предел. Она укрыла его курткой, которую он дал ей несколькими часами ранее, и села в другом конце дивана, поджав ноги. Спать не хотелось. Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка: Кора, Дерек, Питер, снова Дерек, его холодный взгляд, его слова — «Ты останешься в лофте», — и снова Кора. Она пыталась убедить себя, что всё правильно. Что он имеет право злиться. Что она действительно забыла сказать о самом важном. Но от этого понимания не становилось легче. Где-то глубоко внутри саднила обида — не на него, на себя. И страх. Страх, что он никогда больше не будет ей доверять. Под утро, когда за окном начало сереть, она наконец провалилась в тревожный, поверхностный сон. Ей снился лес — тот самый, где её нашёл Дерек. Только теперь она была одна, и запах ромашки смешивался с запахом крови. Хейлы вернулись на рассвете. Ярослава услышала звук открывающейся двери сквозь сон — далёкий, приглушённый, но достаточно отчётливый, чтобы её обострённый слух уловил его. Она не открыла глаза. Просто лежала, притворяясь спящей, и слушала. — Ни следа, — голос Питера был уставшим, но собранным. — Запах почти выветрился. Но мы знаем, где искать. Нужно обсудить план. — Сначала отдохни, — ответил Дерек. Его голос звучал глухо, надтреснуто. — Ты не спал трое суток. От тебя будет мало толку, если ты свалишься в самый ответственный момент. — Трогательная забота, племянник. Я почти растроган. — Это не забота. Это стратегия. Питер хмыкнул — всё с той же знакомой, язвительной ноткой, но спорить не стал. — Хорошо. Несколько часов сна. Потом соберёмся у Дитона. Нужно подключить всех. Включая Арджентов. Пауза. Ярослава представила, как Дерек напрягся при упоминании этого имени, хотя Питер произнёс его почти равнодушно. — Ты уверен? — спросил Дерек. — Нет. Но у нас нет выбора. Крис знает системы безопасности банка. Без него мы потратим слишком много времени, а у нас его нет. Кора... Он не закончил. Ярослава услышала, как скрипнула лестница — кто-то из них поднимался на второй этаж. Шаги были тяжёлыми. Дерек. Она замерла, стараясь дышать ровно. Если он заглянет в гостиную, то увидит, что она не спит. Но он не заглянул. Просто прошёл мимо, и через минуту она услышала, как закрылась дверь его комнаты. Она выдохнула. На душе было тяжело. Утро наступило серое и тихое. Дождь, ливший всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя мокрый асфальт и запах сырости. Ярослава так и не уснула по-настоящему — дремала урывками, вздрагивая от каждого звука. Она услышала, как Дерек спустился вниз. Его шаги были твёрдыми, решительными — не то что ночью, когда он едва волочил ноги от усталости. Он подошёл к дивану и остановился. — Стайлз. Стайлз дёрнулся, всхрапнул и резко сел, едва не свалившись с дивана. — А? Что? Я не сплю! Я просто... проверял веки на светопроницаемость! — Школа, — коротко сказал Дерек. — Ты проспал. Я подвезу. Стайлз захлопал глазами, пытаясь сфокусироваться на реальности. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечатался шов от диванной подушки. — Подвезёшь? — переспросил он. — Ты? Меня? В школу? Дерек, ты заболел? У тебя температура? Ты ударился головой? — У тебя две минуты, чтобы собраться. Или я уезжаю без тебя. Стайлз подскочил как ошпаренный и заметался по лофту в поисках рюкзака. Ярослава наблюдала за ним из-под полуприкрытых век, стараясь не выдать, что проснулась. Дерек ни разу не взглянул в её сторону. Когда Стайлз наконец нашёл рюкзак, натянул кроссовки и был готов, Дерек уже стоял у двери. — А как же... — Стайлз бросил взгляд на Ярославу. — Ей нужно отдохнуть, — отрезал Дерек. — Она не спала всю ночь. Откуда ты знаешь? — хотелось спросить Ярославе, но она продолжала лежать неподвижно. Может, он слышал её сердцебиение. Может, чувствовал через связь. А может, просто догадался. В любом случае, он ничего не сказал. Просто вышел, придержав дверь для Стайлза. Когда дверь закрылась, Ярослава открыла глаза и уставилась в потолок. Он знает, что я не сплю. Просто не хочет разговаривать. Пустота в груди стала немного шире. Она полежала ещё немного, прислушиваясь к тишине опустевшего лофта. Дерек и Стайлз уехали. Питер, видимо, всё ещё спал наверху или уже ушёл по своим делам. Она была одна. Ярослава встала с дивана. Тело затекло от неудобной позы, мышцы ныли, но это была почти приятная боль — напоминание о том, что она жива. Она прошла в центр лофта, остановилась и закрыла глаза. Контроль. Дыхание. Якорь. Она попыталась делать то, чему учил её Дерек — медленно вдыхать, считать до четырёх, медленно выдыхать. На вдохе — представить, как воздух наполняет лёгкие. На выдохе — отпустить напряжение. Получалось плохо. Когти то выдвигались, то втягивались обратно, не слушаясь её команд. Глаза то и дело вспыхивали золотом — стоило только подумать о том, что Дерек сейчас далеко, занимается какими-то своими делами, и в его мыслях нет места для неё. Она видела, как он смотрел на неё вчера — холодно, оценивающе, словно на незнакомку. Он не доверял ей. Может быть, уже никогда не будет доверять. А в сериале он смотрел на ту женщину — на Дженнифер — совсем иначе. С теплотой. С надеждой. С тем, что Ярослава никогда не видела направленным на себя. Волк внутри зарычал. Она стиснула зубы и заставила его замолчать. Я сама. Я должна научиться. Я не могу вечно прятаться. Она попробовала снова. Вдох. Выдох. Якорь. Не Дерек — он сейчас слишком далеко. Стайлз? Да, Стайлз. Его лицо, его голос, его бесконечная болтовня. То, как он назвал её Ясей в первый же день. То, как остался с ней, когда все ушли. По телу разлилось тепло. Когти медленно, неохотно, втянулись обратно. Глаза перестало жечь. — Хорошо, — прошептала она себе под нос. — Ещё раз. Она повторяла это упражнение снова и снова, пока не услышала, как наверху зашевелился Питер. Тогда она тихо вернулась на диван и притворилась спящей. Ей не хотелось, чтобы он видел её попытки. Не сейчас. Он всё ещё был зол, и она не была готова к очередной порции его яда. Школьный день тянулся бесконечно. Стайлз, невыспавшийся и взвинченный, пытался сосредоточиться на уроках, но мысли его были далеко — в лофте, в лесу, в банке, где держали пленников. Он клевал носом на химии, получил замечание на истории, а на биологии и вовсе уснул, за что был отправлен в кабинет директора. К счастью, директор ограничился устным предупреждением — то ли потому, что видел состояние Стайлза, то ли потому, что устал вызывать его отца по каждому поводу. На большой перемене Стайлз нашёл Скотта у шкафчиков. Его друг выглядел не лучше — тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы, нервно подёргивающееся колено. — Ты как? — спросил Стайлз, хотя ответ был очевиден. — Никак, — честно ответил Скотт. — Думаю об Эрике. О Бойде. О Коре. Мы должны их спасти. — Спасём, — твёрдо сказал Стайлз. — У нас есть план. Почти. Но для этого нам нужна помощь. Скотт вопросительно поднял бровь. — Элисон, — пояснил Стайлз. — И её отец. Они знают системы безопасности. Без них мы можем застрять на подступах к банку. Лицо Скотта изменилось. При упоминании Элисон в его глазах мелькнула та самая боль, которую он носил в себе с момента их разрыва. Смерть её матери, все недоразумения, ложь — всё это встало между ними непреодолимой стеной. Они почти не разговаривали. Почти не смотрели друг на друга. А теперь ему предстояло подойти к ней и попросить о помощи. — Я не знаю, смогу ли, — честно сказал Скотт. — Сможешь, — Стайлз хлопнул его по плечу. — Ты — Скотт МакКолл. Ты в одиночку выстоял против Питера, когда он был настоящим чудовищем. А это всего лишь разговор. С девушкой, которую ты всё ещё любишь. Ну, я так думаю. Просто подойди к ней и скажи: «Элисон, нам нужна твоя помощь». Всё. Ничего сложного. — Ага, — Скотт невесело усмехнулся. — «Ничего сложного». Он всё же нашёл её у дверей библиотеки. Элисон как раз выходила, держа в руках стопку книг, и почти столкнулась с ним. Скотт замер на мгновение, собираясь с духом. Сердце колотилось где-то в горле, и он ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог поделать. Она была так близко — ближе, чем за последние несколько недель, — и от этого перехватывало дыхание. — Элисон, — произнёс он, и голос прозвучал хрипло. — Можно с тобой поговорить? Она остановилась. Подняла на него глаза, и в них отразилась целая гамма чувств: удивление, настороженность, что-то ещё — то, что они оба старательно прятали. Она кивнула и жестом пригласила его внутрь. Он прошёл за ней в пустую библиотеку. Элисон отложила книги в сторону и села за стол, сложив руки перед собой. — О чём ты хотел поговорить? — О банке. О пленниках. Мы знаем, где держат Эрику, Бойда и Кору. Нам нужна помощь. Твоя и твоего отца. Элисон долго смотрела на него. В её глазах боролись противоречия: долг охотницы — помогать, и боль — слишком свежая, чтобы просто забыть. — Я поговорю с отцом, — сказала она наконец. — Но ничего не обещаю. Скотт кивнул. Он и не ждал большего. — Спасибо, — тихо сказал он и ушёл, оставив её в тишине библиотеки. В это же время Дерек парковал «Камаро» на школьной стоянке. Он не собирался заходить внутрь, но заметил её — Дженнифер Блейк, которая стояла у открытого багажника своей машины и пыталась поднять две большие картонные коробки. Судя по тому, как она морщилась, коробки были тяжёлыми. Он вышел из машины и направился к ней. — Помочь? Она обернулась, и на её лице мелькнуло удивление, сменившееся тёплой улыбкой. — Дерек! О, я не хотела тебя беспокоить. Просто новые книги для класса. Они весят целую тонну. А я, кажется, переоценила свои силы. — Я донесу. Он взял обе коробки с лёгкостью, которая выдавала в нём оборотня, и направился к входу в школу. Дженнифер шла рядом, поправляя волосы и что-то рассказывая о новых пособиях по английской грамматике — она так увлечённо говорила о своей работе, что это почти умиляло. Дерек слушал вполуха, но её голос был приятным. Успокаивающим. Таким, который не требовал ничего взамен. По пути они поймали несколько поражённых взглядов. Другие школьники, оказавшиеся в коридоре, откровенно пялились на них: Дерек Хейл, мрачный парень в кожаной куртке, про которого ходили самые разные слухи, нёс коробки для их новой учительницы английского. Это было... неожиданно. Особенно для Скотта и Айзека, которые как раз вышли из библиотеки и замерли, увидев эту сцену. Стайлз, стоявший чуть поодаль, едва не выронил свои книги, наблюдая за ними с открытым ртом. Кто-то из младшеклассников провожал их восхищёнными взглядами — Дженнифер и Дерек действительно хорошо смотрелись вместе. — Кажется, мы привлекли внимание, — заметила Дженнифер с лёгкой усмешкой. — Это плохо? — Нет. Просто... необычно. Ты, наверное, жалеешь, что предложил помощь. — Нет, — ответил он, и это было правдой. Она улыбнулась — той самой мягкой, тёплой улыбкой, которая всегда его обезоруживала. С момента их знакомства в ту ночь, когда он спас её от обезумевшего омеги, она ни разу не боялась его. Знала о его мире, но принимала без колебаний. С ней было просто. С ней он мог забыть. Они дошли до её класса. Дерек поставил коробки у доски и уже собирался уходить, когда она коснулась его руки. — Спасибо, — сказала она тихо. — За всё. Он кивнул и вышел, чувствуя, как её взгляд провожает его. Внутри было тепло. И пустота — та, что поселилась в нём после пожара, после всего, — на мгновение стала меньше. Вечером лофт опустел. Дерек ушёл первым, предупредив, что сбор будет в клинике Дитона — не здесь, не в этот раз. Ярослава приняла это молча. Стайлз, успевший заскочить домой после школы и проверить отца, пообещал заехать за ней через пару часов. Питер и вовсе не появлялся — видимо, отсыпался перед операцией. Ярослава провела день в странном оцепенении. Она пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Пыталась тренироваться — концентрироваться на дыхании, на якоре, как учил Дерек, — но всё валилось из рук. В голове крутилась одна и та же мысль: «Он не хочет, чтобы я участвовала. Он мне не доверяет». Ближе к вечеру она услышала знакомый гул двигателя — синий джип Стайлза. Он влетел в лофт, как всегда, с порога начиная свой бесконечный монолог. — Яся! Ты готова? У нас через час сбор, Дитон просил не опаздывать. Я принёс пончики. Правда, они уже немного холодные. И один надкусанный. Но это не я! Ну, ладно, это я. Но остальные целые. Почти. — Ты невыносим, — сказала она, но в голосе не было злости. Только усталая благодарность. — Я знаю. Это мой дар. И моё проклятие. Как у Человека-паука. Только без суперсил. И без костюма. Ладно, забудь. Поехали. Ветеринарная клиника Дитона встретила их приглушённым светом и запахом антисептика. Жалюзи были плотно закрыты, на столах лежали карты, схемы, какие-то приборы. Сам Дитон уже ждал их, стоя у стола и методично раскладывая бумаги. — Добрый вечер, — произнёс он, поднимая глаза. Его взгляд на мгновение задержался на Ярославе. — Как твоё самочувствие? Ты восстановилась после обращения? Она кивнула, благодарная за этот простой, человеческий вопрос. — Да. Спасибо. Дерек, стоявший у стены, бросил на неё короткий взгляд и тут же отвёл глаза. Его челюсть была напряжена, руки скрещены на груди. Ярослава чувствовала исходящее от него раздражение — глухое, сдерживаемое, но ощутимое. Он не хотел, чтобы она была здесь. Он просил её остаться в лофте. Но она всё равно пришла. Увязалась за Стайлзом, хотя могла бы остаться. И теперь одним своим присутствием напоминала ему о том, что он не смог ей отказать. Она уже всё рассказала, ничего нового мы не услышим, — думал он, и где-то глубоко внутри понимал, что это неправда. Она знала больше. Но он не хотел этого признавать. Не сейчас. Не когда на кону жизнь его сестры. Ярослава, в свою очередь, думала о другом. Глядя на Дерека, на его напряжённую фигуру, на тени под глазами, она прокручивала в голове события сериала. Кора ещё у Альфа-стаи. Значит, Дерек ещё не знаком с Дараком. Значит, ещё можно его спасти от очередного предательства, которое разрушит его изнутри. Если она сможет предупредить его — или хотя бы намёком дать понять, — может быть, он не совершит ту же ошибку, что и в сериале. Может быть, она успеет. — О чём задумалась? — шёпот Стайлза вырвал её из размышлений. — О Дереке, — честно ответила она. — О, это я уже понял. Я вообще-то о другом. — Стайлз наклонился ближе, понизив голос до заговорщического шёпота. — Ты знаешь, что сегодня Дерек помог нашей училке по английскому донести коробки до класса? Ярослава замерла. Сердце пропустило удар. — Что? — Ну да. Мисс Блейк. Та самая, с каштановыми волосами и вечной улыбкой. Они стояли в коридоре, ворковали, как голубки. Ну, не ворковали в буквальном смысле, но выглядело это очень... по-голубиному. Ну, ты понимаешь. Она понимала. Слишком хорошо понимала. Дженнифер. Дарак. Убийца. Сердце сжалось, а потом забилось часто-часто, отдаваясь в висках. Перед глазами пронеслась картинка из сериала — Дженнифер, улыбающаяся Дереку, и он, смотрящий на неё с теплотой, которую Ярослава никогда не видела направленной на себя. Она знала, чем это закончится. Знала, что Дженнифер использует его, предаст, растопчет. И она ничего не могла сделать. Слова застревали в горле, как всегда, когда она пыталась сказать правду. Магия. Чёртова магия. Она должна сидеть здесь и смотреть, как Дерек влюбляется в чудовище, и молчать. Это невыносимо. Дерек, стоявший в другом конце комнаты, вдруг повернул голову и посмотрел прямо на неё. Их глаза встретились на долю секунды — и оба тут же отвели взгляд. Он почувствовал. Она знала это. Почувствовал её реакцию через связь — ту самую, которую они оба старательно игнорировали. И ничего не сказал. Просто отвёл глаза и продолжил разговор с Дитоном. Ярослава сглотнула ком в горле и заставила себя успокоиться. Не сейчас. Не здесь. Сначала Кора. Потом Дженнифер. Питер вошёл через несколько минут. Выспавшийся, посвежевший, одетый всё в то же безупречное пальто, которое каким-то чудом пережило все его ночные вылазки. Он обвёл собравшихся взглядом — Скотт и Стайлз уже сидели на стульях у стены, Лидия стояла у окна, Дитон раскладывал карты. Дерек стоял отдельно. Ярослава сидела в углу, и Питер удостоил её лишь коротким, равнодушным взглядом — ровно таким, каким смотрят на предмет мебели. Всё ещё был зол. Всё ещё не простил. — Прекрасно, — произнёс он, усаживаясь на свободный стул и закидывая ногу на ногу. — Все в сборе. Ждём только наших дорогих Арджентов. Если они вообще соизволят явиться. — Они придут, — сказал Скотт, и в его голосе была уверенность. — Я говорил с Элисон. — Ты говорил с Элисон, — протянул Питер. — Как трогательно. И что она сказала? — Что поговорит с отцом. — Ага. «Поговорит с отцом», — передразнил Питер. — Это может означать всё что угодно. От «да, мы поможем» до «мы уже выехали из города». Ардженты — непредсказуемые люди. Особенно Крис. Особенно когда дело касается нашей семьи. В его голосе прозвучала странная нота — не язвительность, а что-то другое. Что-то, что Ярослава не смогла расшифровать. Но она заметила, как Дитон бросил на Питера короткий, внимательный взгляд. Прошло ещё полчаса. Напряжение нарастало. Скотт то и дело поглядывал на дверь. Стайлз нервно дёргал ногой. Лидия закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то за пределами слышимого. Даже Питер перестал отпускать колкости и просто сидел, глядя в одну точку. — Они не придут, — сказал наконец Айзек, и в его голосе прозвучало разочарование. — Придут, — возразил Скотт, но теперь в его голосе было меньше уверенности. И тут дверь открылась. Элисон вошла первой, как всегда с арбалетом за спиной. За ней — Крис Арджент, собранный, спокойный, с неизменным выражением лица, которое ничего не выдавало. Он держал в руках кожаный тубус — видимо, с картами. — Прошу прощения за опоздание, — произнёс он ровно. — Мы задержались. — Ничего страшного, — ответил Дитон. — Рад, что вы здесь. Крис прошёл к столу и начал расстёгивать тубус. Его движения были точными, выверенными — движения человека, который привык действовать быстро и без лишних эмоций. Питер, сидевший в своём углу, не двинулся с места, но его взгляд на мгновение скрестился со взглядом Криса. Они смотрели друг на друга дольше, чем требовала вежливость, и в этом взгляде не было ни враждебности, ни тепла. Только память. Показательно равнодушная. Такая, какой обычно смотрят люди, которые не отпустили то, что было в прошлом. То, что связывало их до пожара. — Рад видеть тебя, Питер, — произнёс Крис, и его голос был настолько ровным, что фраза прозвучала почти как вызов. — Взаимно, Кристофер, — ответил Питер, растягивая слова, и отвёл взгляд первым. Это было так не похоже на него, что Ярослава на мгновение замерла. Питер Хейл, который всегда оставлял последнее слово за собой, отвёл взгляд. Что между ними произошло? Дитон кашлянул, привлекая внимание. — Давайте начнём. У нас мало времени. Крис развернул карты — старые, подробные, с пометками на полях. Они соединили их с картами Дитона, и на столе возникла детальная схема промышленной зоны, где находился заброшенный банк. Крис отметил входы, запасные выходы, вентиляционные шахты, системы сигнализации — всё, что могло пригодиться. — Мы проникнем через подземный гараж, — начал он, водя пальцем по карте. — Основные входы охраняются, но есть старая вентиляционная шахта, которая ведёт прямо в подвал. Мы использовали её много лет назад, когда... — Когда охотились на нашу семью, — закончил за него Питер, и его голос был ледяным. В комнате повисла тишина. Крис поднял глаза на Питера, но ничего не ответил. Просто продолжил: — Она всё ещё действует. Мы проверили. — Мы? — переспросил Дерек. — Я и Элисон, — пояснил Крис. — Мы не сидели сложа руки всё это время. Питер издал тихий смешок, но ничего не сказал. Дерек бросил на него предупреждающий взгляд. Ярослава слушала, затаив дыхание. Всё это было знакомо. В сериале они тоже проникали в банк через подземный гараж. Тоже использовали вентиляцию. Тоже... Что-то вертелось на языке. Какая-то важная деталь, которую она отчаянно пыталась вспомнить. Что-то, что случилось во время спасательной операции. Что-то, что она должна была сказать им прямо сейчас. Что? Что я забыла? Она напрягла память, но ответа не было. Лишь смутное ощущение, что кто-то специально вырезал это воспоминание, вытащил из её сознания, чтобы она не смогла изменить исход событий в банке. Не магия. Что-то другое. Что-то, связанное с тем, как работает сам этот мир — или тот, кто за ним стоит. — Я не могу вспомнить, — прошептала она, и все взгляды обратились к ней. — Что именно? — спросил Дитон. — Какую-то важную деталь. То, что случилось во время спасения. Я знаю, что это важно. Но... не могу ухватить. Словно кто-то вытащил это из моей головы. Питер фыркнул. — О, прекрасно. Наш главный источник информации снова подводит нас в самый ответственный момент. Что на этот раз? «Я забыла»? «Я не подумала»? Может, «я была сосредоточена на более масштабной проблеме»? Избавь нас от этого. — Питер, — одёрнул его Дерек, но в его голосе не было особой твёрдости. — Нет, я серьёзно! — Питер подался вперёд. — Она знает будущее — или знала. Она смотрела этот чёртов сериал. Но каждый раз, когда нам нужна конкретика, у неё либо блокировка, либо провал в памяти, либо ещё что-то. Ты не находишь это подозрительным, племянник? — Я не специально, — тихо сказала Ярослава, и в её голосе дрожали слёзы. — Я правда пытаюсь. — Пытаешься, — повторил Питер с отвращением. — Пытаться недостаточно. Нам нужны результаты. Особенно сейчас, когда на кону жизнь Коры. Повисла тяжёлая тишина. Ярослава опустила глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала, что он прав. Знала, что её знания — бесполезны, если она не может ими воспользоваться. Но от этого было только больнее. — Мы будем действовать по обстоятельствам, — сказал наконец Дерек, и его голос был ровным. — У нас есть план. Мы знаем, где пленники. Этого достаточно. Риски мы оценили и сменили тактику — нападём внезапно, тихо, через вентиляцию. Эффект неожиданности на нашей стороне — Альфа-стая не знает, что мы в курсе, кого они держат в плену. А значит, не ожидают нашего нападения. Он повернулся к Ярославе, и его взгляд стал жёстче. — Ты останешься здесь. С Дитоном и Лидией. Ты ещё не готова к полевым операциям. Ты будешь только мешаться под ногами. Слова ударили, как пощёчина. Он произнёс их так буднично, так спокойно, словно констатировал очевидный факт. Не со злостью. Не с желанием ранить. Просто как данность. И от этого было ещё больнее. Ты будешь только мешаться под ногами. Она сжала зубы, подавляя желание ответить. Что она могла сказать? Что она знает о банке больше, чем они думают? Что она может помочь? Он не поверит. Он уже не верит. — Хорошо, — сказала она тихо. Дерек кивнул и снова склонился над картой. Когда всё было оговорено и роли распределены, стая начала расходиться. Скотт и Айзек — готовиться к выходу. Элисон — проверять арбалет. Лидия задержалась у дверей, обменявшись парой слов с Дитоном. Питер вышел первым, даже не попрощавшись. Дерек тоже направился к выходу, но у двери его остановил Крис. — Есть ещё кое-что, — сказал он негромко. Дерек обернулся. — Ярослава. — Крис говорил спокойно, без тени осуждения. — Ей нужны документы. Легальные. Я знаю, что она не из этого города. Возможно, не из этого мира, если верить тому, что говорит Стайлз. Но если она собирается жить здесь, ей нужны бумаги. Я могу помочь. У меня есть связи. Это не займёт много времени. Дерек несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на Ярославу. Она стояла в другом конце комнаты, глядя в пол, и не слышала их разговора. — Почему ты это делаешь? — спросил он тихо. Крис пожал плечами. — Потому что ей нужна помощь. И потому что мне её жаль. По-человечески. Дерек долго молчал. А потом кивнул. — Сделай это. Крис кивнул в ответ и вышел. На мгновение задержавшись у двери, он бросил последний взгляд на Питера, который ждал снаружи, прислонившись к машине. Два старых врага. Два человека, которые потеряли всё в одной и той же трагедии. И что-то, что всё ещё висело между ними невысказанным. Когда все разошлись, в клинике остались только Дитон, Ярослава и Стайлз. Дерек ушёл не прощаясь. — Я отвезу тебя в лофт, — сказал Стайлз, подходя к ней. Она кивнула, не поднимая глаз. — Эй, — он тронул её за плечо. — Ты как? — Нормально, — солгала она. — Это неправда. Но я не буду давить. Просто знай: я рядом. И я верю тебе. Даже если Дерек сейчас не верит. Он справится. И ты справишься. Мы все справимся. Потому что мы — стая. Ну, или будем стаей. Когда-нибудь. Если перестанем орать друг на друга. Она слабо улыбнулась. — Спасибо, Стайлз. — Не за что. Это моя работа. Лучший друг. Помнишь? Он подмигнул и повёл её к машине. Завтра им предстояло самое трудное. Операция по спасению. Кора. Эрика. Бойд. Всё висело на волоске. И где-то в глубине души Ярослава знала: она должна вспомнить то, что забыла. Должна. Пока не стало слишком поздно.