Глава 8. Лунный камень, или Цена неподчинения

В клинике Дитона повисла вязкая, пропитанная тревогой тишина. Стая ушла несколько минут назад — Дерек, Питер, Скотт, Айзек, Элисон и Крис, — оставив после себя только эхо шагов и запах адреналина. Ярослава стояла у стола, всё ещё глядя на карту банка, хотя та уже давно была свёрнута. Стайлз сидел на стуле, нервно постукивая пальцами по колену. Лидия, закутанная в плащ, стояла у двери, и её обычно проницательный взгляд был расфокусирован — она прислушивалась к чему-то, чего никто не мог слышать. Дитон методично складывал инструменты в саквояж. — Мы сделали всё, что могли, — произнёс он, не оборачиваясь. — Теперь остаётся только ждать. — Ждать — это худшее, — пробормотал Стайлз. Его голос звучал глухо, без обычной энергии. — Когда ничего не можешь сделать, а где-то там твои друзья рискуют жизнью... Я ненавижу ждать. — Тем не менее это всё, что нам остаётся, — Дитон защёлкнул саквояж и выпрямился. — Расходитесь по домам. Если понадобится помощь, я буду здесь. Лидия молча кивнула и выскользнула за дверь первой. Стайлз встал, потянувшись, и посмотрел на Ярославу. — Ну что, поехали. Я обещал Дереку доставить тебя в лофт в целости и сохранности. Или, по крайней мере, просто доставить. Она не ответила. Мысли крутились в голове, как назойливые мухи. Что-то важное. Что-то, что она должна вспомнить. Но что? Слова Дитона, карта, ночные разговоры — всё смешалось в единый шум. — Яся! — Стайлз помахал рукой перед её лицом. — Ты меня слышишь? — Да, — она мотнула головой, возвращаясь в реальность. — Поехали. В лофте было холодно и пусто. Стайлз включил телевизор — просто чтобы создать шумовой фон, — и плюхнулся на диван. — Смотри, тут какой-то старый фильм ужасов. Или давай переключим? Тут, кажется, есть канал с комедиями. Или кулинарное шоу. Я могу смотреть кулинарные шоу часами. Особенно когда они готовят то, что я никогда не смогу повторить. Ярослава не слушала. Она ходила по залу — шесть шагов в одну сторону, шесть в другую, — пытаясь ухватить ту самую мысль, что вертелась на языке с самого собрания. — Ты можешь хотя бы присесть? Твоё мельтешение меня нервирует. А когда я нервничаю... — Ты начинаешь говорить и не можешь остановиться, — закончила она. — Я помню. — Отлично. Тогда, может, присядешь? Она не ответила. Что-то было не так. Что-то связанное с банком. С подвалом. С тем, что они обсуждали на карте. Телевизор тем временем разразился громкой, слишком жизнерадостной рекламой. На экране сияли драгоценные камни — рубины, сапфиры, бриллианты, — а голос за кадром рассказывал об их редкости и красоте. — ...лунный камень — один из самых загадочных минералов. Его уникальные свойства веками привлекали внимание ювелиров и... Ярослава замерла на полпути. Лунный камень. — Стайлз, — её голос прозвучал глухо, почти шёпотом. — Что? — Лунный камень. — Она повернулась к нему, и её глаза расширились. — Стены в хранилище банка. Они сделаны из лунного камня. Он нейтрализует способности оборотней. Эрика, Бойд и Кора не видели луну несколько месяцев. Они не контролируют себя. Стайлз уже не сидел. Он вскочил и, не говоря ни слова, выхватил телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал номер Скотта, и Ярослава видела, как он нервничает, как желваки ходят под кожей. — Давай, давай, отвечай, — бормотал он, включая громкую связь. Гудки шли один за другим, и каждый казался вечностью. Наконец в динамике раздался голос Скотта — запыхавшийся, напряжённый, перекрываемый каким-то шумом на заднем плане. — Стайлз, вы не вовремя! — рявкнул он, и в трубке послышалось глухое рычание. — Скотт! — Ярослава выхватила телефон из рук Стайлза. — Стены в хранилище банка! Они из лунного камня! Бойд, Эрика и Кора не видели луну несколько месяцев! Они нападут на вас! Уходите оттуда! Немедленно! В трубке повисла тишина. Только рычание на заднем плане становилось громче. — Дерек, у нас проблемы! — крикнул Скотт куда-то в сторону, и в его голосе был страх. А потом связь оборвалась. Ярослава стояла, сжимая телефон в руке, и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она вспомнила. Вспомнила слишком поздно. — Мы должны им помочь, Стайлз! — она заметалась по лофту. — Сценарий повторяется! Я должна быть там! — Яся, успокойся! Мы не знаем, где они! Мы даже не... Его перебил звонок телефона. Стайлз глянул на экран и изменился в лице. — Это Лидия. — Он ответил, и из динамика донёсся её голос — на удивление спокойный, но в этом спокойствии было что-то жуткое, как всегда, когда она говорила голосом банши. — Стайлз. Я... я не знаю, как это объяснить. Я поехала домой, но оказалась в переулке за библиотекой. Здесь тело. Ещё одно. Я не могу отсюда уйти. Ты нужен мне. Стайлз побледнел. Он переводил взгляд с телефона на Ярославу, и на его лице читалась мука. — Яся, я... — Езжай, — сказала она твёрдо, и голос её почти не дрожал. — Ты нужен ей. А я нужна Дереку. Езжай! — Но у тебя даже телефона нет! Как ты... — Я доберусь до школы. Я знаю, где это. Езжай, Стайлз! Он колебался ещё мгновение, потом схватил куртку и биту. — Я вернусь, как только смогу. Обещаю. И выбежал за дверь. Ярослава осталась одна. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и выбежала следом — в ночь, в лес, к школе. В хранилище банка всё пошло не по плану почти сразу. Дерек и Скотт стояли напротив Коры и Бойда, и те смотрели на них не как на членов стаи — как на врагов. Их глаза горели золотом — диким, неконтролируемым, — а позади них, чуть в стороне, кто-то ещё пытался подняться на ноги. Эрика. Её лицо было бледным, дыхание — прерывистым. Она, похоже, была ранена. — Кора! — Дерек шагнул вперёд, но сестра оскалилась, и её когти удлинились. — Уходи, Дерек! — выкрикнула она, и в её голосе смешались ярость и отчаяние. — Я не могу контролировать... Уходите все! — Мы не оставим тебя! И тогда Дерек заметил это — тонкую, почти незаметную линию на полу, окружающую их по кругу. Рябиновый пепел. Кто-то замкнул круг, пока они были внутри. — Мы в ловушке, — выдохнул Скотт, проследив за его взглядом. — Рябиновый пепел. Мы не сможем выйти. Бойд зарычал — низко, угрожающе, — и бросился первым. Дерек едва успел блокировать удар, но сила, с которой тот обрушился, была нечеловеческой. Даже для оборотня. Даже для Альфы. Это была ярость, копившаяся месяцами в темноте, без луны, без надежды. Скотт попытался перехватить Кору, но она увернулась и полоснула его когтями по плечу. Кровь брызнула на бетонный пол. — Кора, остановись! — рыкнул Дерек, но она не слышала. Они явно проигрывали — двое против двоих, но ярость бет удесятеряла их силы. Дерек и Скотт отступали, блокируя удары, но с каждым мгновением пространства для манёвра становилось всё меньше. Круг рябинового пепла держал их, как клетка. И тут в дверях показалась Элисон. Её арбалет был наготове, глаза холодны, как сталь. Она оценила ситуацию за долю секунды — двое оборотней в ловушке, двое разъярённых бет, круг пепла. — Не трогай пепел! — крикнул Дерек, заметив, куда она смотрит. — Если ты разорвёшь круг, они вырвутся наружу! К людям! Элисон замерла на мгновение. Её взгляд метался между Дереком — израненным, истекающим кровью, — и Скоттом, который с трудом уворачивался от когтей Бойда. Если она не вмешается, они погибнут. Прямо здесь. — Я не могу просто стоять и смотреть, как вы умираете! — крикнула она в ответ. — Не смей! — рявкнул Дерек, но было поздно. Элисон провела ногой по линии пепла, разрывая круг. В то же мгновение невидимый барьер пал, и Кора с Бойдом, почуяв свободу, рванулись к выходу. Дерек попытался перехватить Кору, но она отшвырнула его в сторону с такой силой, что он впечатался спиной в стену. Бойд вылетел в коридор, даже не взглянув на Скотта. В коридоре мелькнула тень Криса Арджента, который попытался преградить им путь, но был отброшен на старые электрические щиты. Разряд тока пронзил его тело, и он рухнул без сознания. Дерек поднялся на ноги, шатаясь. Кровь заливала глаза, но он видел достаточно, чтобы понять: всё пошло к чёрту. Кора и Бойд скрылись в лесу. Он повернулся к Элисон, и его глаза горели алым, а голос сорвался на рык: — Ты понимаешь, что ты наделала? Они теперь в лесу! Рядом с людьми! Там семьи, дети, кто угодно! Ты выпустила их! — Я спасла вас! — огрызнулась она, и её голос зазвенел от напряжения. — Вы были заперты, они бы убили вас! Я не могла просто стоять и смотреть! — Это не твоё дело! Ты не имела права решать за нас! Ты подвергла опасности невинных людей! — Я имела право спасти жизнь своему другу! — перебила она, и в её глазах блеснули слёзы. — И Дерек, твоя сестра... она тоже там. Ты бы предпочёл умереть в этом круге, чтобы она потом жила с этим?! Дерек замолчал. Его кулаки были сжаты, когти прорезали ладони, но он заставил себя выдохнуть. Времени на споры не было. Он посмотрел на Криса, которого Скотт уже пытался привести в чувство. — Уходим, — бросил он наконец. — Нужно догнать их, пока они не натворили бед. И они побежали — Дерек, Скотт и Элисон, — преследуя разъярённых бет, которые уже скрылись в лесу. Только Питер, стоявший в тени у входа, заметил, как Эрика, пошатываясь, рванула в другую сторону. Он проводил её взглядом, но не двинулся с места. Пока. Ярослава бежала сквозь лес. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но она не замедлялась. Где-то там, впереди, Дерек сражался за свою жизнь. Она чувствовала это — через связь, ту самую, которую он так старательно отрицал. Она болела — не физически, а где-то глубже, в том месте, где билось его сердце и билось её собственное. Она тянулась к ней, пыталась понять, что с ним, но связь словно ускользала — как вода сквозь пальцы. Дерек тоже это чувствовал. Даже в разгар погони, даже когда его тело работало на пределе, он ощущал её — далёкую, но настойчивую пульсацию страха и решимости. Она была там, снаружи, и она бежала к ним. Чёрт бы тебя побрал, Яся. Я же сказал тебе оставаться в лофте. Но в глубине души он понимал: она не могла остаться. Как и он сам не смог бы. Пожалуйста, пусть он будет жив. Пожалуйста. Она споткнулась о корень и едва не упала, но удержалась на ногах. А потом увидела её. Эрика. Девушка бежала впереди — быстрее, чем должен был бежать тяжело раненный человек. Вернее, не человек. Оборотень, полностью доверившийся инстинктам. Она не оборачивалась. Ярослава ускорилась, насколько могла, но волчьи рефлексы Эрики были быстрее. — Эрика, стой! — крикнула она, но та не слышала. Той же дорогой, преследуя остальных, пронеслись Дерек, Скотт и Элисон. Ярослава едва успела заметить их тени, проскользнувшие между деревьями слева, но крикнуть не успела — они исчезли так же быстро, как появились. Она снова сосредоточилась на Эрике. Они выбежали на поляну. Ярослава замерла, и её сердце сжалось. Это место было до жути похоже на то, где её нашли Дерек и Дитон. Те же высокие сосны, тот же запах хвои и сырой земли. Она не могла знать наверняка — в прошлый раз было темно, и она была в полубреду, — но ощущение было таким же: холод, мрак, чьё-то незримое присутствие. Холод пробрал до костей — не тот, что бывает от ветра, а другой. Глубже. Мрачнее. Холод, который она уже чувствовала однажды. Эрика остановилась посреди поля. Её грудь тяжело вздымалась, руки дрожали. Она обернулась, и Ярослава увидела её глаза — золотые, но в них было не только безумие. В них была боль. И страх. А потом что-то изменилось. Эрика вдруг захрипела. Её тело дёрнулось, ноги оторвались от земли, и она повисла в воздухе, схваченная за горло чьей-то невидимой рукой. Ярослава отшатнулась, и воздух вокруг стал ледяным. Он появился из ниоткуда, словно соткался из теней. Высокий. Тёмный. Безликий. Только глаза горели — не золотом, не алым, а чем-то древним. Могильным. — Кто это у нас тут заблудился? — его голос звучал низко, вкрадчиво, с толикой язвительной насмешки. Он повернул голову к Ярославе, и она почувствовала, как по спине пробежал холод. — Мой блудный щеночек играет в кошки-мышки. Он смотрел на неё с разочарованием — как хозяин смотрит на собаку, которая не оправдала ожиданий. Эрика хрипела, цепляясь за его руку, но он держал её легко, почти небрежно. — Кто ты? — выдохнула Ярослава, хотя ответ уже зрел где-то в самой глубине её естества, в том тёмном уголке, куда проникла его воля. Она догадывалась с того самого момента, как очнулась в лесу с его укусом. — Не думал, что ты выживешь, — продолжил он, игнорируя её вопрос. — Но раз уж так вышло... — он сжал пальцы сильнее, и Эрика захрипела громче. — Я заберу тебя. И никто мне не помешает. — Нет-нет-нет, пожалуйста! — Ярослава дёрнулась вперёд, руки взметнулись вверх в жесте капитуляции. — Тебе нужна я, не так ли? Только я! Она здесь ни при чём! Отпусти её! Её голос дрожал, но она не отводила взгляда. Она не знала, что делает. Знала только, что должна отвлечь его. Дать Эрике хоть какой-то шанс. Существо склонило голову набок, словно изучая её. А потом его губы растянулись в холодной, жестокой улыбке. — Хитрый-хитрый щенок. Он разжал пальцы и с силой швырнул Эрику в сторону, как тряпичную куклу. Та рухнула на землю и больше не двигалась. А в следующее мгновение он оказался прямо перед Ярославой — так близко, что она почувствовала его дыхание, холодное и пахнущее землёй. Его ладонь легла на её щёку — собственническим, почти интимным жестом. — Не забывайся, — прошептал он, и его голос пробирал до костей, заставляя каждую клеточку тела кричать от ужаса. — Я пришёл поздороваться, милая. Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись её уха. Она замерла. Сердце колотилось где-то в горле, но она не могла пошевелиться. А потом он чуть повернул голову — словно почувствовал что-то за её спиной. Приближение. Он улыбнулся снова, на этот раз с явным удовольствием, будто весь этот спектакль был задуман именно для того, чтобы кто-то увидел его в этот момент. — И я вернусь за тобой, когда придёт время. И исчез. Просто растворился в воздухе, как будто его никогда не было. Ярослава пошатнулась, хватая ртом воздух. Ноги подкосились, но она заставила себя устоять. Эрика! Она бросилась к лежащей девушке и рухнула на колени рядом с ней. Кровь. Много крови. Но Эрика дышала. Она уже протянула руку, чтобы осмотреть рану, когда чья-то тень упала на землю рядом с ней. Она подняла голову и встретилась взглядом с Питером. Он стоял над ней — молчаливый, мрачный, с непроницаемым выражением лица. Его глаза горели голубым, но постепенно угасали, возвращаясь к человеческому цвету. Из всех, кто мог прийти ей на помощь, он был последним, кого она ожидала увидеть. — Ей надо в больницу, — затараторила Ярослава, снова склоняясь над Эрикой. — Она потеряла много крови, у неё... — Не трогай её, — коротко бросил Питер. Он наклонился, легко, как пушинку, поднял Эрику на руки, и, не сказав больше ни слова, двинулся в сторону, противоположную школе. Ярослава, помедлив лишь мгновение, поспешила за ним. Она не знала, куда он идёт. Но оставаться одной на этом поле, где только что был он — тот, кто называл её своей, — было невыносимо. Она не пошла к школе. Связь с Дереком всё ещё пульсировала где-то глубоко внутри, но теперь к страху примешивалось что-то ещё. Облегчение? Надежда? Она не могла понять. Знала только, что опасность миновала — и для него, и для неё. Что бы ни случилось в котельной, он справился. Так же, как справилась она. В котельной школы было темно и душно. Пахло пылью, ржавчиной и старым мазутом. Дерек и Скотт, тяжело дыша, стояли у двери, за которой только что скрылись Кора и Бойд. Погоня через лес, а затем через школьные коридоры окончательно вымотала их, но дело было сделано: разъярённых бет удалось загнать в ловушку. Айзек, карауливший у дальнего входа, перехватил их, когда они попытались прорваться через запасной выход. Элисон, возникшая словно из ниоткуда, помогла ему ослепляющими стрелами, вспыхнувшими в тёмном коридоре, как маленькие солнца. Два точных выстрела — и Кора с Бойдом, дезориентированные, взвыв, отступили вглубь котельной. — Заперто, — выдохнул Дерек, проверяя дверь. Тяжёлый засов, которым редко пользовались, чудом уцелел и теперь надёжно держал створку. Скотт привалился спиной к стене, прижимая ладонь к плечу, где до сих пор саднило от когтей Коры. Рана была неглубокой, уже затягивалась, но двигать рукой было всё ещё больно. — Надо подождать до рассвета, — сказал он, тяжело дыша. — Солнце снимет влияние луны. Они придут в себя. Дерек молча кивнул, не сводя глаз с двери, за которой слышалось глухое рычание и скрежет когтей. Внутри, за этой дверью, была его сестра. Кора. Живая. Он нашёл её. Он спасёт её — во что бы то ни стало. Пусть даже для этого придётся ждать до самого рассвета, слушая, как она пытается разорвать в клочья всё, до чего может дотянуться. — Сколько ещё до рассвета? — спросил он, не оборачиваясь. — Меньше часа, — ответил Айзек, выглядывая в коридор, где за высокими окнами уже начало сереть небо. И в этот момент Скотт вдруг замер. Его лицо изменилось — он прислушивался к чему-то, чего Дерек пока не улавливал. — Там три сердцебиения, — сказал он медленно, и его голос прозвучал напряжённо. — За дверью. Кора, Бойд и... кто-то ещё. — Кто? — Дерек повернулся к нему. — Это не Эрика, — Скотт покачал головой. — Я не знаю кто. Человек. Сердцебиение быстрое. Испуганное. Дерек прислушался. Теперь он тоже это слышал — поверх глухого рычания и скрежета когтей пробивался частый, сбивчивый ритм. Человеческое сердце. И оно было знакомым. Слишком знакомым. Дженнифер. — Чёрт, — выдохнул он. Он не раздумывал. Просто рванул дверь и влетел внутрь. Кора и Бойд стояли в углу, оскаленные, готовые снова броситься в атаку. А за ними, прижавшись к стене, дрожала Дженнифер. Её глаза были полны ужаса, но, увидев Дерека, она дёрнулась вперёд. — Дерек! — крикнула она, и в её голосе было столько облегчения и страха одновременно, что у него сжалось сердце. — Не лезь! — рявкнул он, перехватывая Бойда за плечи и удерживая его на месте. Когти полоснули по груди, разрывая куртку и кожу под ней. Он стиснул зубы от боли. Кора набросилась с другой стороны, и Дереку пришлось развернуться, ловя и её. Теперь он держал обоих — руки раскинуты в стороны, мышцы напряжены до предела. Когти снова и снова вспарывали его плечи, грудь, рёбра. Кровь заливала пол. Но он не отступал. — Дерек! — снова крикнула Дженнифер, на этот раз в ужасе за него. — Я сказал — не лезь! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Где-то в коридоре раздался крик Айзека: — Солнце всходит! Скотт! Но Скотт и Айзек не успели ворваться внутрь — они были ещё в коридоре, когда первые лучи солнца хлынули через узкое окно котельной. Золотистый свет разрезал тьму и пыль, упал на лица Коры и Бойда. Они замерли. Рычание стихло. Глаза, только что горевшие золотом, потухли, возвращаясь к человеческому цвету. Кора зажмурилась и покачнулась. Бойд захрипел, словно из него разом выпустили весь воздух, и рухнул на колени. Через мгновение оба лежали на полу без сознания. Дерек пошатнулся, но устоял. Сделал шаг назад. Потом ещё один. Грудь, плечи, живот — всё было в рваных ранах. Кровь пропитала остатки куртки, но он не обращал на это внимания. Регенерация уже работала — пусть медленнее обычного, — затягивая самые глубокие порезы. Только теперь дверь распахнулась, и в котельную вбежали Скотт и Айзек. Они замерли, увидев лежащих без сознания Кору и Бойда, и истекающего кровью Дерека. — Уведи их отсюда, — велел Дерек, не оборачиваясь. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Я позабочусь о ней. Скотт хотел возразить, взглянув на его раны, но осёкся, встретив взгляд Дерека. В этом взгляде читалось: не спорь. Он кивнул и вместе с Айзеком подхватил Кору. Бойда подняли следом. Через минуту они скрылись в коридоре, унося бесчувственных бет подальше отсюда. Дженнифер осторожно вышла из своего угла. Она всё ещё дрожала, но в глазах её было что-то кроме страха — восхищение? благодарность? нежность? Она остановилась в шаге от него, глядя на рваные раны, на кровь, на то, как тяжело он дышит. — Ты ранен, — сказала она тихо. Её голос дрожал. — Сильно ранен. Позволь мне помочь. Он посмотрел на неё. Она была такой хрупкой. Такой беззащитной. И она была здесь — в этом аду, одна, перепуганная, но всё равно думала о нём. — Со мной всё будет в порядке, — ответил он. — А ты... ты как? Она слабо улыбнулась. — Теперь — лучше. Где-то глубоко внутри связь с Ярославой всё ещё пульсировала — тупая, ноющая боль, смешанная с облегчением. Жива. С ней всё в порядке. И это было самое главное. Но сейчас, глядя на Дженнифер, на её дрожащие руки, на испуганные глаза, Дерек не мог думать об этом. Она была человеком. Она была здесь, посреди всего этого кошмара, и она нуждалась в нём. Он положил руку ей на плечо — жест, призванный успокоить скорее её, чем его самого. — Всё закончилось, — сказал он. — Ты в безопасности. Я разберусь с остальным позже. А в лесу, у кромки поля, Ярослава шла за Питером, который нёс Эрику к машине. Она не оглядывалась на школу. Не пыталась догнать Дерека. Связь внутри неё постепенно затихала, словно сердцебиение, которое наконец-то выровнялось после долгого бега. Она не знала, что будет дальше. Знала только, что это лишь начало. Что тот, кто появился из теней, вернётся. И в следующий раз у неё, возможно, нечем будет торговаться. Но сейчас, в этот самый момент, она просто шла вперёд, доверяя связи, которая говорила ей: С ним всё в порядке. С ней всё в порядке. Они справились.