Глава 4. Сыночек? Мама тебя помоет!

Прошел еще один год. На дворе стояла осень 2015-го — время, когда Мир смертных вовсю осваивал новые технологии, даже не подозревая, что истинный прогресс и истинная власть сосредоточены в одном уютном жилом комплексе в Асакусе. Для Шина, которому исполнилось четыре года, этот год стал временем великих открытий в Мире виртуальном. — Шин? Дорогой? Заканчивай уже со своей приставкой. Пора ужинать, мыться и спать, — голос Мио прозвучал мягко, но настойчиво. Её сын был слишком увлечен. На экране телевизора бешено неслись огни ночного города — Шин вовсю гонял в Need for Speed на своей PlayStation 4. Эту консоль Мио подарила ему еще за несколько месяцев до Нового года, чтобы хоть как-то отвлечь родную душу от тяжелых мыслей и грусти по ушедшему другу. Маленькие пальчики ловко жали на кнопки геймпада, а карие глаза лихорадочно блестели. Шин рос не по дням, а по часам, и его интеллект, подпитанный Божественной силой, схватывал правила игр мгновенно. На ужин сегодня было Сукияки. В центре стола в котелке шкварчали тонкие ломтики говядины, овощи и тофу в сладковатом соусе. — Мамочка, это просто Божественно! — Шин с аппетитом уплетал мясо. — Говядина такая нежная, прямо тает! Мам, ты готовишь вкуснее всех на свете! — Материнское сердце умилялось каждый раз от нежности и похвалы её сынишки. Мио улыбалась, глядя на него. Она знала, что дело не только в кулинарных талантах, но и в той любви, которую она вкладывала в каждое действие во время готовки. И, конечно, их связь оставалась нерушимой: грудное вскармливание продолжалось. Для Мио это было очень важно — передавать свою Божественную силу постепенно, капля за каплей, вплетая её в саму кровь и душу сына, чтобы его тело крепло и готовилось к великому будущему. Каждое такое мгновение было для неё актом высшего доверия и нежности. После ужина наступило время водных процедур. В ванной комнате было тепло и пахло дорогими маслами. Шин, уже вполне самостоятельный в движениях, разделся и уселся на маленький японский стульчик для мытья. Мио, намылив его пухлые плечи, на мгновение замерла. Сын вдруг капризно надул губы. — Мама, эта губка совсем колючая и старая! Мне неприятно, — пожаловался четырехлетний Шин. Мио на мгновение растерялась. Она была идеальной мамочкой, но бытовые мелочи порой ускользали от её внимания — за порядком в доме следила Ханиэль, а сама Богиня предпочитала тискать, баюкать и оберегать сына. — Ох, Шин, ну и капризный ты в последнее время сынок… Что же делать? — она задумчиво приставила пальчик к пухлым губам. И тут её пронзила молния озарения. — Знаю! — воскликнула она. Мио начала раздеваться. В свете ламп её кожа сияла, как драгоценный жемчуг. Та страшная глубокая морщина, появившаяся год назад на её прекрасном личике, бесследно исчезла. Перед Шином снова стояла та самая Богиня с ультра-миленьким ангельским личиком, какой она пришла в Мир в первый раз. Её фигура была воплощением точеного изящества: тонкая талия, плавно переходящая в крутые бедра, длинные, стройные ноги. Когда она скинула последние покровы, открылась её аккуратная, идеально сбитая попочка — две безупречные полусферы, твердые и упругие, словно отлитые из металла пушечные ядра, но обтянутые нежнейшим шелком кожи. Шин смотрел на маму с нескрываемым восторгом. Для него она всегда была лучшей, но сейчас, в этом мягком пару, она казалась ему самым прекрасным существом во всей Вселенной. — Раз губка тебе не нравится, я помою тебя сама, — прошептала она. Мио опустилась рядом с ним. Она мыла сына нежно, трепетно, без всякой спешки. Её большие ладони скользили по его телу, не пропуская ни одного квадратного сантиметра. Вместо грубой мочалки она использовала собственное тело — её большая, упругая грудь, полная Божественного молока, нежно касалась спины и плеч Шина, даря ему ощущение абсолютной защищенности и неги. Это было не просто мытье, это было омовение в любви, где каждое прикосновение кожи к коже укрепляло их Божественную связь. После ванны, когда Шин, разомлевший и сонный, уже лежал в своей кроватке, Мио поправила хлопковое одеялко. Пришло время сказки. — Жила-была на свете метла по имени Ханиэль, — начала Мио тихим, певучим голосом. — Целыми днями она трудилась, прибирая в огромном доме, выметая каждую пылинку. И так она устала к вечеру, что прислонилась к стенке и не могла больше пошевелиться. Шин слушал, прикрыв глаза. Для него это была просто сказка про метлу, а для Мио — история её верных ангелов. — И вот, когда сил у трудяжки Ханиэль совсем не осталось, в дверь постучался её старый друг — Задкиэль. Он увидел, как тяжело его подруге, и решил ей помочь. Он призвал чистую, прохладную воду, чтобы Ханиэль могла напиться и восстановить свои силы… На моменте, когда Ханиэль снова засияла энергией и воспряла, Шин уже мирно посапывал. Богиня замолчала. Она еще долго сидела у его кровати, перебирая его мягкие волосы. Безграничная, трепетная материнская любовь переполняла её сердце. Она наклонилась и очень, очень нежно поцеловала сына в лобик, вкладывая в этот поцелуй всю свою силу и обещание: пока она жива, в этом Мире для него не будет боли. Только свет, тепло и её объятия. Мио-Богиня, Мио-мамочка, построила этот уютный Мирок, который она создала для сынишки был её величайшим творением и даром для ненаглядного Шина. И никакие беды не могли проникнуть и тем более не могли разрушить эту идиллию.