Глава 2. Вернуться к началу

      Ортэм — это эстетика зла. Извращённая фантазия нездорового художника, который изобразил в одном месте всю дрянь, что бывает в человеческом разуме, обрисовывая городской фасад неправильными граффи́ти. Мрачное, прогнивающее со всех сторон место, в которое ни за что бы не переехал ни один здравый человек. В Ортэме могут выдернуть из кровати ранним утром в выходной. Так, что приходится принимать срочный ледяной душ, бодрящий и отрезвляющий. Приводить себя в самое приличное состояние, на какое способен, чтобы предстать перед начальником в лучшем виде.       Это, возможно, самое больное, что я видел за пребывание в Ортэме. Удивлён не я один. Даже Харди в подобии шока, а этого хладнокровного монстра уже не удивить ничем. Он только причитает, уже не глядя на трупы, до такой степени привык. Фостер тяжело пыхтит рядом. Детективы и полиция неотрывно смотрят на труп, за руки и ноги подвешенный на верёвках. У него вспорот живот, отчего на асфальте растеклась огромная тёмная лужа с неприличным содержанием.       От зрелища и запаха я вмиг протрезвел.       — Это не торговцы органами, — замечаю невольно, силясь, чтобы не прижать ладонь к носу. — Иначе бы забрали.       — Опыт не пропьёшь, — хмыкает Харди.       — Убили ради развлечения.       — Какое-то слишком сомнительное развлечение, — встревает Фостер.       Результат сомнительного развлечения на лицо — руки раздвинуты в стороны, создавая иллюзию, будто жертва висит на кресте, на лице медицинская маска и неясно, кто это и почему её никто не снял или наоборот, для чего нацепил. Голова запрокинута, кажется, переломана шея. Какова причина смерти? Удушье? Перелом? Потрошение? Если, конечно, не что-то другое…       Рядом шмыгает Грэй. Нервно заламывает пальцы, так что фотоаппарат вот-вот вывалится из рук. Если картина напрягает даже судмедэксперта, повидавшего многое, значит, она, вне сомнений, ужасна.       — Может, это Бэрдипот?       Стоит криминальному боссу выйти из тюрьмы, как первое убийство, совершённое на следующий день, вешают на него. Стереотипы. Громкое имя.       — Бэрдипот — мафиозница, а не свихнувшийся маньяк, — говорю слишком инициативному пареньку. Тушуется под моим взглядом. И зачем я это сказал? Чтобы в очередной раз вызвать шквал подозрений? Неужели так тяжело промолчать…       — Однако мафия всегда не против замарать руки. Даже если Пташка делала это не сама, — возражает Фостер, лихо поддерживая глупейшую теорию. Ловлю его пронзительный взгляд. Ждёт, чтобы я возразил и ему. Стал защищать её. Стискиваю кулаки, чтобы сдержаться и не полезть на рожон из-за какого-то подвешенного тела на пирсе.       В детских сказках есть монстр, который появляется, если трижды произнести вслух его имя. Сказки — бред для детей, который не учит жизни, а скорее ломает неокрепшую психику. Дрожь проходит по телу, стоит задуматься над истинным смыслом каждой из них. Бэрдипот — словно чудовище из сказки. Той самой, где имя с трепетом произносят так часто, что начинаешь испытывать подсознательный страх перед его звучанием. И, когда монстр появляется, все дрожат, страшась одного лишь имени, хотя… Монстр не так страшен, как о нём говорят.       Не проходит и пяти минут, как в доки въезжает чёрная тонированная машина. Многие здесь знают, кому она принадлежит. Имя монстра произнесли, и он тут же появился. У меня всё замирает внутри, когда задняя дверца открывается, и показывается Бэрдипот. Ночной кошмар наяву. Боль в сердце, яд для души. Как давно я не видел её. В последний раз она была в чёрно-белой форме Ленстена, и я не запомнил ничего, кроме потухших серых глаз, что смотрели с горечью предательства. Стоило её силуэту встать рядом с машиной, мысли вылетели из головы. Она там. За чертой преступности. На противоположной стороне закона. Хочется стиснуть её в объятиях, поцеловать холодные губы. Зарыться носом в волосы и бесконечно повторять: «прости, прости меня, я не хотел, ты веришь? Я бы сделал всё, только дай второй шанс».       У Пташки вывихнуто крыло. Правую ногу от бедра до щиколотки обхватывает заумное металлическое приспособление, состоящее из колец и спиц, переходящих друг в друга. Странная вещь, и выглядит болезненно. Похоже, в Ленстене кто-то позаботился о её свежем переломе лучше, чем это сделали в полицейском участке перед судом. Бэрдипот опирается на тонкую и длинную трость, перенося на неё вес, отчего кривится в плечах. На ней длинное тёмно-фиолетовое пальто с чёрным меховым воротником. Даже эта странная металлическая штука и трость не могут сделать её менее прекрасной. Потому что её глаза… Взгляд, полный презрения, высокомерия и ненависти к окружающим. С толикой сочувствия, который я увидел в тот день в переулке, безвозвратно влюбившись.       Моя Озви… Ночной кошмар, вымышленная галлюцинация. Эстетика Ортэмского зла, собранная в крохотной, но сильной оболочке. За её спиной четверо мужчин с автоматами наперевес, один из которых Виктор Чейз — человек, которого следует запереть поглубже, настолько он опасен. Похоже, у Бэрдипот паранойя. Иначе зачем ей столько охраны? Чего-то боится. Кого-то? Раньше всегда разгуливала одна. Достаточно одного перелома и предательства близкого, чтобы забыть любимую привычку.       Ком встаёт в горле, когда её губы растягиваются в улыбке.       — Детекти-и-вы…       Вокруг полно людей, среди которых Фостер, Харди, и даже недоносок Грэй… За спиной болтается выпотрошенный труп, чьё зловоние заполняет доки. Наплевать. Образ Бэрдипот, её голос… Сводят с ума. Снова хочу этого дьявола, который вернулся в мою жизнь. Целиком и полностью. Ведь она снова наполнила её смыслом.       — Что ты здесь забыла, Бэрдипот? — грубо спрашивает Фостер, чуть ли не заслоняя собой подчинённых. — Это место преступления. Здесь полагается быть только полиции. Тебе тут не место. Хочешь быть арестованной, только получив свободу?       — Хотите поспорить, капитан? — Бэрдипот направляется в нашу сторону. Медленной изломанной походкой, опираясь на трость. — Мы могли бы провести интересную беседу, в которой я бы объяснила вам, что имею на это полное пра-аво… — Останавливается напротив Фостера. Такая крохотная рядом с этим амбалом, но глядящая столь бесстрашно, что у Фостера сводит скулы. — Давайте не будем терять время. Мы ведь оба занятые люди.       Фостер пыхтит сквозь зубы. Никому не нравится проигрывать.       — Вероятно, мы пришли к общему мнению? Я не буду мешать.       — Что ты тут вообще забыла? — спрашивает Фостер, на что Озви лишь неопределённо пожимает плечами.       — Кое-что ищу.       Грэй бродит вокруг трупа, старательно фотографируя. Везде мелькает объектив его камеры, пока остальные приступили к сбору улик. Бэрдипот почти незаметно стоит в стороне. Произведение искусства, подвешенное на верёвках, привлекает куда больше внимания. Бэрдипот — та, чьё восприятие испорчено хуже, чем у полиции, та, кого я однажды усадил в машину, пропитанную чужой кровью, морщится от неприязни. Всё слишком спокойно. Противоречиво нормально. Словно полиция и мафия — команда, и должны работать вместе. Но атмосфера резко меняется, стоит мне шагнуть в сторону Бэрдипот. Три автомата тут же предостерегающе щёлкают, взмывая в воздух. Люди с моей стороны оборачиваются и тут же достают пистолеты, беря на мушку охранников Бэрдипот.       Озви отвлекается от созерцания чужого творения. Всё холодеет в душе. Её взгляд, терзает душу на части. Заставляет сердце сильнее биться о рёбра. Хочется сорвать с неё вдох удивления и страха, чтобы он сменился на влюблённый, на тот, что я видел, когда признавал, что люблю её. Но оружие в чужих руках отрезвляет. Замираю. Бразды правления у Бэрдипот. Ничего нового. Всё, как всегда. На её лице такое выражение, будто между нами не было всего, о чём я вспоминаю каждую ночь и стираю исключительно спиртным. Стискиваю зубы от того, что она не испытывает и крохи тех мучений.       Ленивый взмах руки Бэрдипот, и охрана опускает оружие. Намёк предельно понятен. Не подходить.       — Чего вы хотите, детекти-ив? — в глазах Озви откровенный интерес. Словно не было Ленстена. Не было ни единой страстной ночи. Всё это — лишь пустой звук, манипуляция из прошлого, чтобы убрать меня с пути. Неудачная манипуляция, ведь Бэрдипот в итоге села, а значит, теперь бесполезная. Я — пройденный этап. Израсходованный материал. Чего я хочу, Бэрдипот? Ты всегда это знала, с первой же встречи. Говорила, что я предсказуем, а мои действия легко предугадать. Знала, иначе бы не позволила. Не подпустила. Ничего не изменилось.       — Как тебе удалось выйти? — из всего, что можно сказать, это единственное, что вырывается. Не «я скучал по тебе». Не «прости меня». Не «что тебе нужно рано утром в доках рядом с растерзанным телом?». Нет. Как ты выбралась из той дыры, в которую мне удалось тебя сбросить?       Звучит, как шутка. Она расскажет, а Фостер рядом запишет. Доверие между нами потеряно. Как в игре — я не сохранился, и теперь сброшен вниз, на первый уровень. Достижения стёрты. Снова презрение в её улыбке. Снова нет диалога. Есть образ монстра, вылезшего из сказки на запах свежего трупа. К которому Бэрдипот, оглядевшись, быстро направляется. Следую за ней, напрочь забыв о недавней угрозе, но очередной мах руки опускает вновь взметнувшееся оружие.       Озви подходит к телу, задирает голову. На лице отображается быстрая мыслительная деятельность.       — Это не так сложно, детектив. Главное, знать и уметь, — отвечает на заданный вопрос, не отвлекаясь.       — При том, что вокруг Ленстена ходит пугающая репутация?       — Значит, репутация преувеличена, — пожимает плечами Озви. — Или вы забыли, детектив, что я там уже бывала?       Озви обходит тело кругом, останавливается. Её ладонь крепче стискивает трость. Рядом внезапно оказывается Грэй, ярко ослепляет вспышкой фотокамеры. Он почти сразу удаляется. Не успеваю ни посмотреть на него, ни отвадить подальше.       — Послушай, я не… — подхожу ближе, но замолкаю, устремляя взгляд туда же, куда и она. Вдоль спины, на которую небрежно накинут медицинский халат, зелёной краской выведен огромный вопросительный знак. Краска явно свежая, с подтёками, но сам знак нарисован старательно, с заботой и щепетильностью.       — Что ж, этого достаточно. — Бэрдипот кивает и отворачивается. По взору понимаю — она что-то знает. Догадалась о чём-то, до чего полиция не дойдёт своими стараниями.       Когда Бэрдипот, хромая, возвращается к своей машине, часть полиции, вместе с Фостером, бросаются к телу в жажде узреть, что она нашла. Пользуясь отсутствием их внимания, догоняю Бэрдипот. Плевать на всё. Не могу смотреть, как она уходит, оставляя десятки вопросов. Снова. На этот раз меня останавливает сам Виктор Чейз. Встаёт со сложенными за спиной руками, не утруждаясь достать оружие. Заслоняет Озви собой, защищая.       — Озви, пожалуйста. Всего пару минут.       Бэрдипот разворачивается. Бросает взгляд на толпу полицейских, задумчиво хмурится. А потом, видимо, решает, что ей ничего не угрожает.       — Хорошо, пару минут. Подожди здесь, Виктор.       Наёмник послушно не двигается с места, продолжая недобро поглядывать на меня. Мы с Озви отходим совсем немного. Остаёмся в критическом поле зрения. Но между нами всё ещё метр длиною в весь Ортэм.       — Ну и?.. — Озви выуживает из кармана пальто пачку сигарет и зажигалку, закуривает и выдыхает дым в воздух. Жадно прослеживаю за её манипуляциями. — В чём суть ваших намерений, детекти-ив?       — Ты что-то поняла… — Голос предательски срывается, когда вижу в её глазах былой интерес. — Ты неспроста приехала сюда. Тебе известно больше.       — Без прелюдий и сразу к делу, Джим? Как всегда?       — А что, хочешь у всех на виду? — колкость остаётся проигнорирована. Беру себя в руки. — Намного важнее, что Фостер решит, будто это твоих рук дело, и захочет повесить на тебя. А ты, судя по всему, о чём-то осведомлена.       — Возможно… Вообще-то, нет, но…       — Осборн! — слышу недовольный крик Фостера. — Поехали, пора составлять протокол.       — Кажется, вас ожидают проблемы, детектив, — замечает Бэрдипот и откидывает сигарету в сторону. — Как жаль.       Озви пытается уйти, но я не выдерживаю, хватаю её за локоть и разворачиваю к себе. Когда делал подобное сотни раз, это не кажется сложным. Выходит само по себе, механически. Не контролируется обстоятельствами, подчиняется лишь внутренним инстинктам. Желанию вновь взять. Она вскидывает голову, в глазах мелькает непривычное безумие. Моя хватка крепкая. Не выпускаю, заставляя стоять рядом. Озви поджимает губы, яростно щурится. Не хочет кричать. Не желает устраивать концерты. Пытается казаться сильнее. Будто занимает выгодную позицию. Конечно, выгодную — моя привязанность не позволит причинить ей вред. Я просто не хочу, чтобы она уходила. Хочу, чтобы осталась со мной… Жадно вглядываюсь в её лицо. У неё волосы отросли, и чёлка больше не закрывает половину лица. Озви выглядит моложе, естественнее, красивее. Хочется взять её прямо сейчас.       Краем глаза замечаю, как в нашу сторону направился Виктор. Только его не хватало.       — Пожалуйста, — тихо говорю, сам не зная, что вкладываю в слова, но надеясь, что она поймёт. Бэрдипот хмурится, будто понимает. Отпускаю её в тот же момент. Виктор успевает оказаться рядом и встать за её спиной, а я отступаю. Просто потому, что… Озви посмотрела на меня так, от чего я понял, что больше не должен трогать её. Никогда.       Бэрдипот уже собирается вернуться. Отворачивается. В этот же момент раздаётся взрыв. Машина разлетается в хлам, охваченная пламенем, по сторонам рассыпаются металлические детали. Слышу за спиной ругань со стороны полицейских. Трудно разобраться в происходящем — настолько внезапно, громко и смазано всё происходит. До меня не сразу доходит, что стоило испугаться, отойти в сторону. Нет, вместо этого я делаю шаг назад, изумлённо глядя на загоревшийся металл.       А потом перевожу взгляд на Озви, которая стоит в защищённых объятиях Чейза. Он, похоже, так же озадачен. Но автоматически, как наёмник, преданно защищает свою хозяйку. Он уводит Бэрдипот до того, как окружающие разбираются в ситуации. Полицейские подходят ко мне, в то время как я продолжаю глядеть ей вслед, недоумевая от того, что произошло.       Не понимая, почему не шагнул вперёд, чтобы защитить.