Глава 7. Оказаться на грани

      С большим трудом, граничащим едва ли не с чудом, мне удаётся дотянуться до проволоки, а после отчаянных попыток, в которые тонкий металл расцарапал кожу на запястьях, отщёлкнуть браслет наручников. Под трясущимися пальцами механизм, скрытый внутри, отказывался поддаваться. Вид лежащей в нескольких метрах от меня Озви, истекающей кровью спокойствию не способствовал. Матерюсь так громко и быстро, что слова сливаются в единую мантру, которую перестаю понимать даже я. И, наконец, мне удаётся расстегнуть и второй браслет. Спешно вскакиваю, в ярости отшвыриваю стул. В последний момент вспоминаю про ошейник и хватаюсь за него. Тут же нахожу кнопку — нажимаю, и он спадает с меня.       Грэй, сукин сын, разумеется, он блефовал!.. Эта штука сделана из дешёвого пластика — внутри нет механизма. Но быстро забываю про него и в следующий миг подлетаю к Бэрдипот. Поднимаю на руки. Она лёгкая, почти безжизненная. Руки вновь начинают трястись. Едва не роняю её и даю себе мысленную пощёчину. Не сейчас! Не в такой момент. Надо собраться, выключить эмоции и включить профессионализм.       — Озви! — распахиваю её пальто и пиджак. По белоснежной рубашке стремительно расползается кровавое пятно. — Очнись, пожалуйста… — открываю её наручники всё той же проволокой, случайно царапая и её руки. Пытаюсь нащупать пульс. Есть, но медленный.       Ещё не поздно. Есть шанс на спасение. В панике пытаюсь придумать, что делать. Везти в больницу? А вдруг из-за пулевого ранения и знания того, кто перед ними, медики вызовут полицию? Фостеру хватит и этого, чтобы придумать любую мелочь и засадить её. Он посадит её в камеру, даже истекающую кровью. Нет, это не вариант…       Судорожно оглядываюсь по сторонам, когда выношу Озви со склада. Где все её многочисленные мужики с пушками, когда они так нужны? Где Чейз? Почему она припёрлась на этот склад совсем одна, прекрасно зная, кто её там ожидает?! Помощь сейчас не помешала бы. От кого угодно. Но вокруг никого и ничего. Безысходность накатывает волной, но быстро стараюсь отогнать её и мыслить здраво. Озви нужна медицинская помощь. Единственный медик, кого я знаю лично, а не через посредников…       Смотрю вперёд на невысокое здание через дорогу. Наверное, сам Господь шепнул на ухо Грэю заманить Бэрдипот именно сюда — где напротив живёт тот, кто может помочь. Срываюсь с места. Главное — донести Озви. Всё это время я ненавидел, желал ей смерти. И вот, когда мог оставить её умирать, не сделал этого, пытаясь спасти столь важную для меня жизнь. Плевать, что она не любит, ненавидит. Важно лишь, что она должна жить. Больше нет иной истины.       Годом ранее я так же тащил её к Харди. Накатывает омерзительное чувство дежавю. Озви плакала, сжимая пальцами мой пиджак. Пыталась не скулить в голос, держа выпрямленной только что переломанную ногу. Повторяла моё имя, умоляя, неизвестно о чём. И я нёс её, подчиняясь просьбе, желая избавить от боли. Сейчас Озви молчит. Лишь горячая кровь заливает ладони. Глаза её закрыты. Она не смотрит на меня, не просит. Не подчиняет. Это мой выбор — спасти её.       Отрицание её смерти молитвой повторяется в голове, пока добираюсь до дома, который оказывается в разы дальше, чем сперва показалось. Лифт оказывается нерабочим, и приходится поднимать Озви по лестнице на самый верхний этаж. Металл на ноге прибавляет ей вес. Повторяю, про себя, что любовь всей моей жизни не может сдохнуть у меня на руках, когда дверь, наконец, открывается.       — Джим? — Лесли удивлённо смотрит сперва на меня, а потом переводит взгляд на Озви.       — Помоги мне…       Лесли молча открывает дверь шире, позволяя пройти. Похоже, это единственная женщина Ортэма, у которой есть сердце. А ещё она врач.       — Говори, что произошло. Только быстро.       — Пулевое ранение. — Тон выходит по-деловому холодным. Может, это попытка абстрагироваться от происходящего. — В живот.       Лесли хмурится и кивает в сторону комнаты.       — Клади на кровать, а я схожу за тем, что у меня есть.       Делаю, как она велела. Если бы только от правильности моих действий зависела жизнь в моих руках. Ради всего святого, ведь она ни в чём не виновата! Это я. Из-за меня она оказалась там, на складе. Из-за меня больной судмедэксперт застрелил её…       Точно! Грэй. Начинаю искать по карманам и понимаю, что мерзавец куда-то дел мой мобильный.       — Лесли, у тебя есть телефон?       В этот же момент она возвращается в комнату и тут же направляется к Озви, ставя рядом с ней, на кровать, аптечку.       — В коридоре. — Лесли принимается стаскивать с неё одежду, не обращая на меня внимания.       Не могу смотреть на это. Направляюсь в коридор, хватаю телефон и набираю давно заученный номер. На том конце раздаётся весёлый женский смех.       — Харди!       — Джим, какого чёрта? — звучит недовольный голос. Кажется, его день выдался намного лучше моего. — Опять надрался? Знаешь ли…       — Это Грэй, Харди, — говорю сразу то, что ему нужно знать. — Грэй — тот самый убийца, рисующий на трупах вопросительные знаки.       — И с чего нашему чудику это делать? — голос Харди становится серьёзнее, а женский смех тише. — От него, конечно, ожидаемо, но…       — Из-за Бэрдипот. Слушай, я достану доказательства. Но полчаса назад он пустил ей пулю в живот и скрылся. И я хочу, чтобы ты подключил все силы полиции, а также твои связи в мафии. Да, Харди, я знаю, что они остались. Чтобы ты поймал этого ублюдка.       В телефоне повисает молчание. Кажется, Харди сразу всё понимает. Сжимаю телефон в ладони почти до боли. Не хочу, чтобы единственный друг предал меня. Не хочу осознавать, что у меня не осталось никого. Только потому, что не должен был любить её.       — Она живая?       — Я сделаю всё, чтобы осталась живой.       И снова долгое молчание, которое начинает в буквальном смысле сводить с ума. Заставляет думать, что я делаю что-то не так. К чёрту понятие правильности, когда на кону жизнь дорогого человека.       — Я всё понял, Джим. Сделаю, что в моих силах.       Харди кладёт трубку, а я облегчённо выдыхаю и возвращаюсь в комнату. Он снова помог. Как в тот день, когда я притащил Бэрдипот к нему со сломанной ногой, а он нашёл доктора. Я до конца жизни не расплачусь с этим долгом.       Бэрдипот уже раздета. Пятна крови размазаны по животу и груди. Замечаю россыпь синяков и следов на теле, оставленных мною.       — Ей нужно в больницу, Джим. — Лесли не оборачивается. Она сосредоточено пытается извлечь из Озви пулю. Её ладони измазаны кровью, как и постельное бельё вокруг. — Я могу вытащить пулю и наложить повязку, могу вколоть антибиотик. Но она потеряла слишком много крови, нужно переливание. У меня нет возможности провести его дома. Даже в ближайших аптеках не достать необходимого оборудования. А даже если бы была такая возможность, пуля могла задеть внутренние органы — и здесь я это никак не проверю.       — Ей нельзя в больницу.       На закрытые глаза больно смотреть. На бледное лицо и красные следы на щеках. На неестественно откинутую ногу, перетянутую металлическим бандажом. Страшно думать, что после того, как она пережила столько всего, её может добить банальная кровопотеря.       — Потому что она глава мафии? — Лесли поднимается и откладывает пинцет с зажатой в нём марлей, сочащейся спиртом. Встаёт рядом. Повязка, которую она наложила на рану, быстро пропитывается кровью. — Джим, послушай меня. Включи профессионализм. Никто не будет отдавать её под стражу, если ты принесёшь её туда с ранением. Ты сейчас в панике, поэтому не можешь рассуждать здраво.       — Фостер и так подозревает её в убийствах…       — Но сейчас очевидная жертва — она, — вновь повторяет Лесли. Слишком серьёзно. Слишком спокойно. — Джим, я сделаю всё, что смогу, но… без профессиональной помощи у неё нет шансов.        «Нет шансов», колотится в голове, отбивая чёткий ритм вместе с бешенным пульсом.       — Ты не можешь лишать её жизни из собственного страха.       Страшно. Что её вновь отберут у меня. Засадят поглубже, только она выберется из когтистых лап смерти. Но Лесли права… Поэтому, спустя жалкие, но мучительно длинные полчаса, мы уже мчимся в машине скорой. Озви лежит у меня на руках, я не позволил медикам забрать её, пока мы не окажемся в больнице, где я буду уверен, что ни полиция, ни мафия не доберутся до неё. На лице кислородная маска, а в вене, на локте — капельница с прозрачным раствором. Прижимаю Озви к себе так сильно, что кажется, она может умереть только от этого. Не выпущу. Пока не удостоверюсь, что она будет жить. Откроет глаза и вдохнёт. Очнётся.       Напротив сидит усталый медик. Он был совершенно не против, что я забрал Озви. Ему, кажется, вообще всё безразлично. Даже если Бэрдипот умрёт прямо сейчас. Одна Лесли, которая тоже сидит рядом, настойчиво просила не усугублять состояние Бэрдипот. Но уже смирилась с тем, что я не стал её слушать.       Одной рукой поглаживаю голову Озви, а другой пытаюсь нащупать сердцебиение. Чувствую, но столь слабо… Даже у мелких птиц сердце бьётся сильнее.       — Джим, ты задушишь её, — укоризненно произносит Лесли, в очередной раз пытаясь одёрнуть меня. — Пожалуйста, доверься врачам.       — В больнице, обязательно.       Ощущение, что и в больнице им придётся силой забирать её, но пытаюсь убедить себя, что этого не потребуется. Чувствую что-то и тут же пристально смотрю на Озви. Она едва шевелится, а после медленно открывает глаза. Расфокусированный взгляд устремлён на меня. Но она, кажется, даже не видит.       — Озви… — дотрагиваюсь до её порозовевшей щеки. — Всё в порядке. Я не позволю тебе умереть.       Озви приподнимает руку, чувствую её ледяную ладонь на лице. Осторожно снимаю с неё маску. Озви слаба, бледна и потеряна. Смотрит то ли на меня, то ли в сторону. Едва приоткрывает бледные губы и шепчет:       — Джи-им…       Даже на грани жизни и смерти говорит заикаясь. Шепчет столь тихо, что приходится наклониться, чтобы услышать, что именно она пытается сказать. Что это я виноват? Что ненавидит меня? Чтобы я отпустил? Чего ты хочешь?.. Я сделаю всё.       — Поцелуй меня, — просит так тихо, что с трудом разбираю.       Не говори, что собралась умирать! Нет, я не позволю!.. Никогда не учитывал твои желания, не собираюсь делать этого и сейчас. Наклоняюсь и касаюсь ледяных губ. Совсем невесомо. Боясь сломать, убить лишним прикосновением.       — Я не позволю тебе умереть, слышишь, Озви? — отстраняюсь, а она вновь закрывает глаза. — Ты не можешь умереть, Озви!       Но она уже не слышит. Смотрю растеряно, а потом замечаю, как Лесли надевает на неё маску.       — Чего расселись, колите эпинефрин! — кричит она на сонно моргающего медика.       А после насильно вырывает Бэрдипот из моих объятий и укладывает на кушетку, тут же начиная проделывать неясные мне манипуляции. Всё, что происходит дальше, не укладывается в голове. Смутно и стремительно. Лесли что-то делает, медик помогает. Останавливается машина скорой. Врачи собираются вокруг Бэрдипот, лежащей на кушетке с маской на лице и распахнутой рубашкой, насквозь пропитанными кровью бинтами на животе. Слышу громкую ругань, какую-то возню. Даже не пытаюсь поспевать. Следую совету Лесли и доверяю работу медикам, зная, что они, в отличие от меня, должны справиться.       Всё происходит быстро. Прошло не так много времени, но для меня секунды тянутся слишком медленно. Вот уже стою в больничном коридоре совсем один. Белый цвет каменной плитки давит на сознание, а вокруг бродят пациенты, пробегают загруженные работой медики. Оборачиваюсь, понимая, единственное, что остаётся — ждать. Усаживаюсь на ближайшее сидение, ноги уже не держат. Хочется всё бросить, забить. Но меня продолжает колотить мелкой дрожью. Сгибаюсь пополам, запуская пальцы в волосы и упираясь локтями в колени. Слишком тяжело.       В сознании продолжает всплывать сцена, где Грэй подходит к Озви, достаёт пистолет. Вновь вижу искренний мимолетный страх в её глазах. Когда он приставляет дуло, почти ощущаю её ужас. А потом снова слышу выстрел. Сжимаю волосы, чуть ли не выдирая их с корнями. Вновь вижу, как Озви оседает, опускаются её веки, по губам стекает кровь. Снова чувствую страх, что в тот момент сковал и моё сердце.       — Джим.       Голос раздаётся столь неожиданно, что резко подскакиваю, но вижу только Лесли, присаживающуюся рядом и протягивающую стакан с водой. Самой обычной, в которую точно ничего не подмешано. Отодвигаюсь, чтобы Лесли могла сесть поудобнее. Смотрю на стакан и качаю головой.       — Выпей, ты весь на нервах. — Есть что-то такое в её тоне… Истинно врачебное, что не даёт ослушаться. Молча беру пластиковый стаканчик, выпиваю и ставлю рядом. Откидываюсь назад, прижимаясь затылком к стене, и смотрю в потолок. — Она сейчас в реанимации.       — Ты знаешь, как она?       — Нет. Джим, я слышала, что ты говорил в коридоре. Убийца в самом деле Грэй?       — Да. — Сжимаю пальцами брюки, когда улыбка судмедэксперта снова встаёт перед взором. Когда вновь вижу, как он бьёт Озви. — Это всё он.       — Зачем? Это ведь… нелогично.       — Она глава мафии. Все хотят её смерти.       — А где были её люди?       — Если бы я знал. — Устало прикрываю глаза. — Всё сложно, Лесли. Знаю, ты спросишь, что делал там я…       — Нет. — Лесли улыбается. — Это как раз понятно.       Стыдливо жмурюсь, вспоминая, что сделал в машине скорой. Кажется, я всё же потеряю место в участке.       — Хотел бы я, чтобы и мне было понятно. — Слова вырываются невольно. Понимают все вокруг — Харди, Фостер, даже Лесли. Только не я. — Грэй застрелил её из-за меня. Если она умрёт, то… по моей вине. А если выживет… будет ненавидеть до конца жизни.       Лесли смотрит удивлённо. Я и сам не ожидал, что выскажу это вслух. Просто не мог больше держать в себе. Не выдерживал.       — Сомневаюсь, что она тебя ненавидит. И оценивая её состояние и своевременность помощи… скорее всего, она выживет. Грэй очень умный. Мы с его бывшей девушкой были подругами до того, как она ушла от него и уехала из Вавилона. У него странная логика, и он как будто бы…       — У него эйдетическая память.       — Да, точно. Просто… он выстрелил в живот, а не в сердце или голову.       — Что ты хочешь этим сказать?..       — Вероятно, у него не было цели убить её.       Ну конечно!.. Так, собраться с мыслями… Она права. Если бы он в самом деле хотел убить, выстрелил бы в висок. Ведь он сказал — предыдущие трупы доказывали, что я могу… И эта чёртова загадка! Правильный ответ однозначно — любовь. Чёртов Грэй пощадил её из сентиментальности. Застрелил, давая понять, что победил, но не убил. Видимо, слишком уважает её разум, как сам выразился. Показал, что может. Доказал. Выиграл. Для него это игра, и Бэрдипот — единственный достойный соперник, которому он может бросить вызов. Конечно, смысла в игре нет, когда нет конкурента. Он ведь и дальше может продолжать. Появляться неожиданно с глупыми загадками, играться, испытывать раз за разом её разум, пока она не найдёт тот ответ, что устроит его.       Резко встаю под удивлённым взглядом Лесли. Только собираюсь найти ближайший телефон, чтобы позвонить Харди и узнать, всё ли в порядке, как вижу, что в нашу сторону торопливо бежит медицинская сестра. Весь её стерильный костюм и перчатки измазаны кровью, и я едва удерживаюсь, чтобы не опуститься обратно на кресло. А вот Лесли сразу встаёт.       — Она в очень тяжёлом состоянии, необходимо срочное переливание, — произносит медсестра, подходя. — Так как вы её привезли, в первую очередь, по протоколу, мы должны спросить у вас, можете ли вы стать донорами.       Лесли оборачивается на меня и вопросительно поднимает брови.       Уже собираюсь кивнуть и закатать рукав, как вдруг меня останавливает осознание. А сколько химической дряни сейчас у меня в крови? Помимо наркотиков и алкоголя там ещё и всё то, что ввела мне Бэрдипот. Не знаю, прошло ли достаточно времени, чтобы кровь стала для неё безопасной. Мало ли, как совместятся препараты и как Озви отреагирует на них в таком состоянии. Да и она говорила, что больше не употребляет. Кто знает, как это скажется на её организме.       Отрицательно качаю головой. И тут же ловлю полный осуждения взгляд Лесли.       — У неё первая группа, с положительным резусом, — говорит медсестра. — Ваша…       — Нет!       — Берите мою. — Лесли тяжело вздыхает. — У меня такая же.       Медсестра кивает, и они вместе уходят, пока я со стоном опускаюсь обратно на скамейку, не представляя, что теперь будет. Очень тяжёлое состояние. А вдруг врачам всё же не удастся её спасти?..