Часть 3. Alonso!?

Солнечный свет лениво пробивался сквозь жалюзи, освещая кухню, где Леон вел сосредоточенную борьбу с кухонным комбайном. Это было редкое утро, когда им не нужно было куда-то бежать. Хоуп всё ещё спала, и Леон твердо решил, что этот выходной начнется с идеального «полезного завтрака для будущих мам», рецепт которого он полночи изучал на своих вкладках браузера. На кухонном острове лежал смартфон с открытой статьей «10 суперфудов для первого триместра». Леон, нахмурившись, сверял ингредиенты. В его руках был авокадо, который никак не поддавался профессиональному хвату. — Видишь, Алонсо, — негромко произнес Леон, обращаясь к кактусу в расписном горшке на подоконнике. — Написано: «аккуратно извлеките косточку», ну попробуем… Алонсо, разумеется, хранил гордое молчание, но Леону казалось, что колючки кактуса одобрительно топорщатся. Леон вернулся к рецепту. Ему нужно было приготовить тост с авокадо, яйцом пашот и семенами чиа, кажется Хоуп сейчас нужны витамины и омега-3. — «Яйцо пашот создаст нежную текстуру», — процитировал он экран, пытаясь закрутить в кастрюле идеальную воронку. — Алонсо, если оно сейчас развалится, мы не скажем ей…да? Он старался не шуметь, чтобы не разбудить Хоуп раньше времени, но процесс шел не так гладко, как он думал. Когда семена чиа рассыпались по полу, Леон замер, прислушиваясь к тишине из спальни. Хоуп заслужила этот отдых после всех переживаний. — Знаешь, — прошептал он кактусу, осторожно выкладывая неровное яйцо на хлеб, — я в Испании меньше нервничал, чем перед этой тарелкой. Смахнув капли воды с лица, Леон добавил финальный штрих — веточку зелени. Результат выглядел... специфически, но в этом читалось столько старания, что даже Алонсо, казалось, смягчился. Леон довольно улыбнулся, предвкушая, как Хоуп проснется и обнаружит, что он приготовил полезный завтрак. Леон осторожно балансировал подносом, стараясь не задеть дверной косяк. На нем, помимо плода его кулинарных мучений, стоял высокий стакан воды и маленькая горсть витаминов. Эти таблетки он купил в ближайшей аптеке еще на рассвете, обнаружив в сумочке Хоуп рецепт от доктора. Он искал там совсем другое — первое фото с УЗИ, которое Хоуп ему вчера показала. Леон решил, что место этой ему не в сумке, а на почетном месте на холодильнике. Дверь в спальню поддалась с тихим щелчком. Леон замер, ожидая, что Хоуп проснется, но в комнате царила мирная тишина, нарушаемая лишь мерным сопением. Он подошел ближе и не смог сдержать улыбки. Хоуп спала совершенно неподражаемо: одна нога была закинута поверх одеяла, рука подложена под щеку так, что та смешно сплющилась, а на губах, кажется, застыла тень какого-то очень важного и, судя по всему, съедобного сна. Несколько прядей волос прилипли к лицу, и она периодически забавно морщила нос, точно как их собака, когда ей снится погоня за белкой. В этом хаосе из подушек и одеял она выглядела такой хрупкой, что Леон на секунду почувствовал укол тревоги. Ему всё ещё было сложно осознать, что внутри его жены сейчас происходит настоящее чудо, которое они оба так боялись и так ждали. — Эй, соня, — шепотом позвал он, ставя поднос на прикроватную тумбочку. — Время подкрепляться. Он присел на край кровати, наблюдая, как Хоуп медленно возвращается в реальность. Леон уже предвкушал её реакцию: сначала она будет ворчать на то, что он её разбудил, потом, смеяться над его попыткой сделать яйцо пашот, но в конце концов обязательно съест всё до последней крошки, потому что знала: за этим нелепым завтраком и горстью витаминов стоит вся любовь и защита, которую Леон Кеннеди готов предложить своей семье. Хоуп издала звук, нечто среднее между зевком и приглушенным ворчанием, и медленно приоткрыла один глаз. Увидев Леона, нависшего над ней, она не сразу сообразила, где находится. — Леон... — пробормотала она, голос был сиплым от сна. — Скажи им... скажи им, что я не буду допрашивать этот кактус без адвоката... Она снова зажмурилась, явно пытаясь досмотреть сон, где Алонсо, вероятно, был главным подозреваемым в деле D.S.O.. Леон тихо рассмеялся, ставя стакан с водой поближе. — Принято, агент. Я передам в штаб, что допрос сорван из-за некомпетентности свидетеля, — он легонько щелкнул её по носу. — Но учти, Алонсо утверждает, что ты сама спровоцировала его на колючесть, когда забыла полить в прошлый вторник. Хоуп на мгновение замерла, пытаясь осознать, насколько её сонные бредни совпали с реальностью, а потом до неё дошел смысл его слов. — Дурак... — выдохнула она с улыбкой, запуская в него подушкой, но промахнулась. Она сладко потянулась, закинув руки за голову так, что хрустнули суставы, и с тихим стоном блаженства рухнула обратно в мягкие простыни, зарываясь лицом в одеяло. Сейчас, в этом уютном утреннем коконе, все страхи перед будущим казались чем-то далеким и почти неважным. Леон медленно опустился ниже, упираясь руками в матрас по обе стороны от её лица, заключая Хоуп в уютный плен своего присутствия. Он мягко коснулся её губ поцелуем, долгим и неторопливым, в котором чувствовалось всё облегчение от того, что им не нужно сегодня никуда. Хоуп, всё ещё сонная и теплая, невольно улыбнулась в поцелуй. Она подняла руку, кончиками пальцев проходясь по его щеке, заросшей за утро легкой колючей щетиной. — Ты не брился, — прошептала она, но тут же притянула его за шею ближе, отвечая на поцелуй с той же нежностью. Леон чуть сильнее навалился на неё своим весом, устраиваясь поудобнее, и в этот момент идиллия дала трещину. Как только его тело оказало даже самое легкое давление на её живот, Хоуп почувствовала резкий, бескомпромиссный позыв, который невозможно было игнорировать. Последние пару недель она списывала странное давление внизу живота на стресс из-за работы в D.S.O. или на последствия старых травм, но теперь, когда Ребекка подтвердила наличие ребенка, всё встало на свои места. Это был классический «привет» от первого триместра. — Оу... Леон, — Хоуп резко прервала поцелуй, упираясь ладонями в его грудь. — Слезь. Срочно. — Что? Я слишком тяжелый? — Леон встревоженно приподнялся, вглядываясь в её лицо. — Нет, ты прекрасен, но твоя дочь или сын только что решили, что мой мочевой пузырь…в общем… — она быстро выскользнула из-под него, путаясь в одеяле. — Я сейчас вернусь! Леон остался сидеть на пустой половине кровати, глядя на захлопнувшуюся дверь ванной. Он перевел взгляд на поднос с витаминами и «здоровым» тостом. Спустя пару минут дверь ванной открылась, и Хоуп вышла, заправляя растрепанные волосы за уши. Она выглядела уже более бодрой, хотя легкая бледность все еще напоминала о «сюрпризах» первого триместра. Посмотрев на Леона, который всё так же сидел на краю кровати, охраняя поднос, она не удержалась от смешка. — Ну что, Кеннеди…, — сказала она, подходя ближе и заглядывая в тарелку. — Ого, это что, авокадо? И семена чиа? Леон неловко кашлянул, стараясь не смотреть ей в глаза. — Ну, я подумал, что обычные сэндвичи с беконом сейчас... не совсем то, что нужно «малинке», — пробормотал он. Его уши заметно порозовели. — Пришлось немного изучить теорию. Там в интернете был целый трактат о пользе фолиевой кислоты… Хоуп замерла, заметив, как он смущен. — Это очень мило, Леон. Правда, — она мягко коснулась его плеча, но тут её взгляд упал на таблетки , лежавшие рядом со стаканом воды. Там лежали те самые витамины, название которых доктор и выписала на бумагах, спрятанных в её сумочке. Леон не просто приготовил еду, он пошел и нашел то, что было ей необходимо, пока она спала. Он принял эту новую реальность так же решительно, как принимал любой бой, окружая её заботой, о которой она даже не просила. Хоуп попыталась что-то сказать, но горло внезапно перехватило. В глазах защипало, и прежде чем она успела моргнуть, слеза скатилась по щеке. — Эй, ну ты чего? — Леон тут же подскочил, притягивая её к себе. — Если дело в яйце пашот, я клянусь, в следующий раз оно будет выглядеть менее... подозрительно… — Дурак ты, Кеннеди, — всхлипнула она, утыкаясь носом в его футболку и давая волю слезам. — Просто ты... ты лучший отец, какой только может быть… Леон издал тихий, хрипловатый смешок и еще крепче прижал её к себе, поглаживая по спине. — Ну, я бы не стал так загадывать, — протянул он, стараясь разрядить обстановку своим привычным спокойным тоном. — Может, эта «малинка» вырастет и скажет, что я слишком занудный папа и всё такое… Но Хоуп, кажется, уже не могла остановиться. Услышав о «занудстве», она только сильнее зашмыгала носом, и новые слезы потекли по её щекам, оставляя мокрые пятна на его домашней футболке. Леон отстранился на расстояние вытянутой руки и с притворным ужасом заглянул ей в лицо. — Ну-у-у, началось, — протянул он, вытирая подушечками больших пальцев её щеки. — Что это у нас тут? Это что, теперь программа до родов? Хоуп одновременно и обиженно шмыгнула, и прыснула от смеха, создавая какой-то совершенно нелепый звук. Она попыталась изобразить суровый взгляд, но с покрасневшим носом и мокрыми ресницами это выглядело крайне неубедительно. — Я не знаю! — выдохнула она, то ли ноя, то ли смеясь, и снова уткнулась ему в плечо. — Наверное, это те самые гормоны. Я просто смотрю на этот несчастный тост и думаю, какой ты дурак, что потратил на него утро... и от этого еще обиднее, что я такая счастливая! Леон тихо рассмеялся, качая головой, и мягко отстранил Хоуп, чтобы еще раз вытереть ей лицо. — Ну всё, всё. Вытираем сопли и начинаем жевать, — скомандовал он с той самой полуулыбкой, которую обычно приберегал для неё. Он встал, аккуратно подхватил поднос и поставил его прямо перед Хоуп, которая уже успела поудобнее устроиться среди подушек. Убедившись, что стакан с водой и витамины под рукой, Леон развернулся и направился к выходу из спальни. — Эй, — окликнула его Хоуп, провожая взглядом. — А ты сам завтракать не будешь? Леон притормозил в дверном проеме, даже не оборачиваясь. — Буду, конечно, — бросил он через плечо. — У меня там на кухне шкварчит отличный бекон… Хоуп возмущенно выпрямилась, чуть не опрокинув свой полезный тост. — Эй! Я тоже хочу бекон! — крикнула она ему вслед, чувствуя, как аппетит просыпается вместе с вредными привычками. Леон на секунду заглянул обратно в комнату, на его лице играло нескрываемое ехидство. — Прости, дорогая, но пока я не изучил его пользу, — он развел руками с видом глубочайшего сожаления. И, прежде чем в него полетела вторая подушка, он скрылся в коридоре. — Эй! Кеннеди, это дискриминация! — вдогонку ему полетел возмущенный возглас Хоуп, на который Леон ответил лишь веселым смехом из кухни, где его уже ждал верный слушатель Алонсо.

***

День тянулся лениво. За окном разгулялся нешуточный ветер, который с силой бросал пригоршни снега и песка в стекла, заставляя их жалобно дребезжать. Но внутри квартиры было тепло и уютно. Хоуп, разморенная после обеда и эмоционального утреннего всплеска, уснула прямо на диване под какой-то бесконечный сериал. Леон заботливо накрыл её пледом и зажег её любимые свечи с ароматом сандала и хвои, их мягкий свет немного разгонял серые сумерки, воцарившиеся в комнате из-за непогоды. Сам Леон устроился в кресле напротив, но его мысли были далеки от покоя. На коленях тускло светился экран ноутбука. Он снова и снова перечитывал досье, которое удалось собрать Шерри Биркин. Его взгляд зацепился за данные о Джейке Мюллере - наемнике, с которым Шерри видели в последний раз в Эдонии. Биография парня была безрадостной: вырос в нищете в этой восточноевропейской стране, не зная отца. Мать, когда-то жившая в США, долго и тяжело болела, и Джейк с малых лет брался за любую грязную работу, чтобы оплатить её счета. В итоге эта жажда денег привела его в ряды наемников, и к 2012 году он вернулся на родину, в самое пекло военного конфликта. — Никакой связи, — негромко прошептал Леон, обращаясь скорее к Алонсо, чей силуэт едва угадывался в полумраке кухни. — Почему Шерри? Почему именно сейчас? Досье обрывалось на самом важном месте. Не было никаких данных о том, кто именно отдал Шерри приказ отправиться в Эдонию и выйти на контакт с Мюллером. Официальные каналы BSAA и D.S.O. хранили странное молчание, словно эта операция была чьей-то частной инициативой, спрятанной за семью печатями. Леон взглянул на спящую Хоуп. Он знал, что как только она проснется, тут же включится в работу, несмотря на беременность. Но сейчас он хотел оставить её в этом неведении еще хоть на час. Тишина в комнате прерывалась лишь завыванием ветра за окном и едва слышным треском фитиля свечи, пока в голове агента Кеннеди стояла пропавшая Шерри и таинственный наемник из Эдонии. Тишину комнаты нарушила резкая вибрация, телефон Леона на подлокотнике кресла заставил его вздрогнуть. Он быстро взглянул на Хоуп, проверяя, не разбудил ли её звонок, и, увидев на экране имя «Крис Редфилд», тут же принял вызов, выходя на кухню к Алонсо. — Крис, есть новости? — вполголоса спросил Леон. Голос Редфилда звучал глухо, на заднем плане слышался гул вертолетных винтов и шум штаба BSAA. Крис подтвердил, что его группа пересекалась с Шерри и этим наемником, Джейком, в Эдонии. Они вместе уничтожили зенитные установки и несколько БОО, после чего Крис лично распорядился об их эвакуации на вертолете. — Вскоре после взлета их атаковала «Нео-Амбрелла», — хмуро сообщил Крис. — Появился «Устанак». Он уничтожил вертолеты сопровождения и мы прочесали квадрат, но тела не найдены… — Раз тел нет, значит, это хороший знак, — Леон сжал переносицу, пытаясь унять нарастающую тревогу за Шерри. — Мы ищем, Леон, но зацепок ноль. Никаких следов, — Крис тяжело вздохнул. — Тогда сообщи сразу, как что-то прояснится, — сказал Леон. — Да, окей, — Крис на секунду замолчал, а потом добавил более мягким тоном: — Слушай, а у вас-то как там? Всё нормально? Леон обернулся и через дверной проем посмотрел на спящую Хоуп. В свете мерцающих свечей она выглядела такой беззащитной и в то же время такой важной для него, что скрывать правду от старого друга вдруг показалось невозможным. Секретность, которую они хранили в штабах D.S.O. и BSAA, на мгновение отступила перед простым человеческим желанием поделиться счастьем. — Вообще-то... всё прекрасно, Крис, — Леон не выдержал, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Мы вчера узнали... Хоуп ждет ребенка… На том конце провода повисла тишина. Крис, кажется, даже перестал дышать от неожиданности. — Леон... Дружище, это... черт, это лучшая новость за весь этот проклятый год! — голос Редфилда потеплел. — Поздравляю вас обоих, вы как никто другой это заслужили... Его прервал чей-то резкий окрик в трубке и шум помех. Крис быстро чертыхнулся. — Ладно, меня вызывают. Наберу позже, поздравим вас официально. Береги их, Леон! Связь оборвалась. Леон еще несколько секунд смотрел на погасший экран, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие, несмотря на пропажу Шерри. Он вернулся в комнату, присел на край дивана и коснулся руки Хоуп, радуясь, что в этом мире, полном зомби, биологического оружия и заговоров, у них всё-таки есть вечер на двоих. Хоуп шевельнулась под пледом, издав тихий звук, и медленно приоткрыла один глаз. В полумраке комнаты, освещенной лишь танцующими огоньками свечей, её взгляд казался удивительно ясным для человека, который только что спал. — Что, Кеннеди, уже проболтался Редфилду? — её голос, сонный и немного хриплый, заставил Леона вздрогнуть. Он замер, и виновато посмотрел на неё. — Ты слышала? — переспросил Кеннеди, чувствуя, как уши снова начинают предательски краснеть, как утром из-за авокадо. Хоуп чуть заметно кивнула, не спеша выбираться из своего уютного кокона. — Сложно не услышать, когда ты сияешь на всю квартиру, как рождественская елка, — она хмыкнула, поудобнее устраивая голову на подушке. — И да, я слышала… Леон облегченно выдохнул и присел на край дивана, убирая телефон в карман. — Прости. Просто... Крис спросил, как у нас дела, и я понял, что врать ему сейчас - это выше моих сил, — он осторожно коснулся её ладони. — Ты злишься? Хоуп снова хмыкнула, на этот раз более мягко, и полностью открыла глаза, глядя на мерцающее пламя свечи. — Всё равно это скоро станет заметно, Леон, — она слабо улыбнулась. — Рано или поздно…всем придется сказать. Тишину квартиры разрезал резкий, настойчивый звонок в дверь. Хоуп вздрогнула и попыталась резко подняться с дивана, но замерла на полпути, прижав ладонь к нижней части живота. Лицо её выразило целую гамму чувств от досады до безысходности. — Опять? — Леон приподнял бровь, глядя, как она забавно переминается с ноги на ногу. — Да, привыкай, Кеннеди! — прошипела Хоуп, быстро направляясь в сторону ванной вместо входной двери. Леон негромко усмехнулся, но как только Хоуп скрылась за дверью, его лицо мгновенно стало серьезным. В их мире гости редко приходили без предупреждения в выходной день. Он направился в коридор, двигаясь бесшумно и плавно. Проходя мимо комода, Леон привычным движением выдвинул верхний ящик и достал свой пистолет. Проверил магазин, снял с предохранителя и спрятал оружие за спиной, прижав его к пояснице. Звонок повторился, на этот раз более требовательно. За окном всё так же бесновался ветер, заглушая любые звуки на лестничной клетке. Леон подошел к двери, не спеша смотреть в глазок, и замер, прислушиваясь. После новостей от Криса о пропаже Шерри и неопределенности в Эдонии, каждый незваный гость автоматически переходил в категорию потенциальной угрозы. — Кто там? — голос Леона звучал ровно и холодно, лишенный той утренней мягкости, которую он только что дарил Хоуп. Леон приник к глазку, все еще держа палец на спусковом крючке, но в следующую секунду его плечи расслабились. На той стороне Ребекка Чемберс буквально подпрыгнула, чтобы её макушка и задорный взгляд попали в поле зрения линзы, из-за своего небольшого роста ей всегда было непросто с дверными глазками стандартной высоты. Леон шумно выдохнул, поставил пистолет на предохранитель и рывком открыл дверь, пряча оружие за спину, а затем и вовсе убирая его обратно в комод. — Ребекка, — выдохнул он, пытаясь вернуть лицу обычное выражение. Ребекка, стоявшая на пороге с пакетом из магазина и промокшим от ветра капюшоном, окинула его коротким профессиональным взглядом. Заметив, как быстро он прятал ствол, она иронично вскинула бровь. — Гостей ты не любишь, я смотрю, Кеннеди, — усмехнулась она, проходя внутрь и стряхивая капли дождя с плеч. — Или это у тебя такой новый способ приветствовать старых друзей? — В наше время лучше перестраховаться, — Леон закрыл дверь на все замки и устало прислонился к косяку. — Проходи.  Ребекка начала стягивать кроссовки, сражаясь с непослушными шнурками, в то время как тяжелый бумажный пакет в её руках явно мешал процессу, угрожая завалиться набок. Леон молча шагнул вперед и перехватил ношу, ощутив внушительный вес свежих фруктов и овощей, которые так и норовили выкатиться наружу. — Даже не смотри так, Кеннеди, это не тебе, — усмехнулась Ребекка, наконец справившись с обувью и поправляя футболку. — Это исключительно для малыша и её мамы! В этот момент дверь ванной открылась, и в коридор вышла Хоуп. Увидев подругу, она мгновенно просияла, забыв о недавних приключениях своего организма. Девушки крепко обнялись, и Ребекка на секунду прикрыла глаза, чувствуя тепло близкого человека в этот ветреный день. — Ну, как ты? — Ребекка чуть отстранилась, удерживая Хоуп за плечи и внимательно всматриваясь в её лицо профессиональным взглядом медика. — Как себя чувствуешь?  Миссис Кеннеди неопределенно пожала плечами, стараясь выглядеть бодрее, чем на самом деле. — Да нормально, в целом. Основные достижения за день: бегаю писать, сплю и снова бегаю писать. , — она слабо улыбнулась. Ребекка понимающе закивала, уже прикидывая что-то в уме. — О, ну это классика, — Ребекка поправила очки и внимательно посмотрела на подругу. — А как с остальным? Не тошнит? Запахи не раздражают? Леон замер рядом, скрестив руки на груди и внимательно впитывая каждое слово медика. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, будто он слушал брифинг перед самой важной миссией. Ребекка мельком глянула на него и лукаво прищурилась. — Леон, а может, ты нам чай сделаешь? — мягко предложила она, хотя в голосе явно слышался приказ. — У нас тут намечаются сугубо женские секретики, обсуждение физиологии и прочих штук, от которых у мужчин обычно вянут уши. Леон на мгновение лишился дара речи от такой неприкрытой попытки выставить его в собственную кухню. — Что? — он смешно надулся, возмущенно вскинув брови. — Вообще-то, если кто забыл, я в создании этого «секретика» принимал самое непосредственное участие! Это, между прочим, и мой ребенок тоже! Хоуп не выдержала и прыснула, прикрывая рот ладонью, а Ребекка просто указала пальцем в сторону кухни. — Мы ценим твой вклад, папаша, правда. Но сейчас — кыш. Чай сам себя не заварит, — Ребекка подмигнула Хоуп. Леон что-то неразборчиво проворчал себе под нос что-то про «матриархат» и «женщин», но послушно развернулся и побрел на кухню. Его походка выражала крайнюю степень напускной обиды, что заставило девушек снова переглянуться и рассмеяться, как только он скрылся за поворотом.

***

На кухне наконец воцарился относительный покой. Леон, хоть и ворчал, заварил отличный чай, а Ребекка выставила на стол свои «полезные вкусняшки»: натуральную пастилу без сахара, орехи в меду и какие-то особенные безглютеновые кексы, которые пахли на удивление аппетитно. За окном всё так же завывал ветер, но в свете свечей и под мерный шум чайника обстановка казалась почти нормальной. Хоуп задумчиво вертела в руках кружку, глядя на то, как пар поднимается над водой. Она съела кусочек пастилы, но аппетит внезапно пропал, уступив место тяжелому вопросу, который она вынашивала с того самого момента, как узнала, что беременна. — И что дальше? — тихо спросила она, не поднимая глаз. Ребекка, которая в этот момент увлеченно рассказывала о свойствах привезенных витаминов, осеклась и внимательно посмотрела на подругу. — Что именно ты имеешь в виду? — мягко уточнила она, отставляя свою чашку. Хоуп глубоко вздохнула, и Леон заметил, как её пальцы сильнее сжали теплый фарфор. — Я боюсь за малыша, Ребекка, — призналась она, и её голос едва заметно дрогнул. — Не так давно в моей крови был вирус. Да, он не подействовал, я оказалась невосприимчива, но мы ведь до сих пор не знаем до конца — почему? Вдруг внутри... вдруг с ребенком что-то будет не так из-за этого? Леон, сидевший напротив, медленно поставил свою кружку на стол. Его лицо, до этого расслабленное, снова приобрело ту суровую складку между бровей, которая появлялась у него в моменты серьезных раздумий. — Я тоже об этом думал, — негромко произнес он, накрывая ладонь Хоуп своей. — Во мне чего только не было. Плага, вирусы на том проклятом острове... Мы оба — ходячие медицинские справочники по биотерроризму. Он посмотрел на Ребекку, и в его взгляде читалась та же неприкрытая тревога, которую испытывала Хоуп. Весь его опыт подсказывал, что последствия прошлого никогда не исчезают бесследно, и теперь это прошлое могло коснуться того единственного, что было им дороже собственных жизней — их ребёнок. Ребекка серьезно посмотрела на друзей, отодвинув тарелку с кексами. Она понимала, что их страхи обоснованы в мире, где биотерроризм стал обыденностью, их прошлое не могло просто исчезнуть. — Послушайте, мы можем и дальше изучать твой организм, Хоуп. Я буду лично контролировать и брать все необходимые анализы на каждом этапе. Мы также можем еще раз полностью обследовать тебя, Леон, чтобы убедиться, что твои старые «знакомства» с Плагой и вирусами никак не влияют на текущую ситуацию. Ребекка вздохнула и развела руками. — Честно говоря, мы сейчас в небольшом научном тупике. Мы знаем, что ты иммунна к тому конкретному штамму, но мы понятия не имеем, на сколько еще вирусов распространяется эта защита и как она взаимодействует с ДНК плода. Но именно поэтому я здесь. Кстати, что сказал ваш лечащий врач на первом осмотре? Хоуп чуть заметно улыбнулась, стараясь унять дрожь в руках. — Врач сказал, что всё в полном порядке. Все базовые показатели в норме, развитие идет по графику, и УЗИ не выявило никаких отклонений. Леон, до этого молча слушавший их диалог, внезапно встал. Он прошел к холодильнику, осторожно отцепил магнит и вернулся к столу, протягивая Ребекке небольшой черно-белый снимок, который он так бережно достал утром из сумочки Хоуп. — Вот, посмотри сама, — негромко сказал он. Ребекка взяла снимок, и её лицо мгновенно преобразилось. Научная строгость исчезла, уступив место искреннему восторгу. Ребекка продолжала разглядывать снимок, не в силах сдержать улыбку. Она аккуратно провела пальцем по едва заметному пятнышку на черно-белом фото. — Ой, Господи... — умилилась она, поднося фото ближе к глазам. — Леон, Хоуп, вы только посмотрите на эту крошечку! Как думаете, кто это там прячется? Хоуп мягко пожала плечами, и в её взгляде, устремленном на снимок, читалась бесконечная нежность, перемешанная с затаенной тревогой. — Кто бы это ни был, я просто хочу, чтобы он был здоров, — тихо сказала она. — Это всё, о чем я сейчас могу думать… Леон накрыл руку Хоуп своей, его голос звучал твердо и уверенно, хотя в глубине глаз всё еще читалось беспокойство, которое он разделял с ней всё это утро. — И чтобы с Хоуп было всё в порядке, — добавил он, глядя прямо на Ребекку. — Для меня это не менее важно… Ребекка почувствовала этот момент искренности и, отложив снимок, взяла их обоих за руки. Её ладони были теплыми и сухими, даря то самое чувство уверенности, которое сейчас было им необходимо больше всего. — Обещаю вам: я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, — серьезно произнесла она. — У вас будет чудесный малыш. А еще я точно знаю, что вы будете безумно классными родителями! Они оба невольно улыбнулись, чувствуя, как напряжение последних часов окончательно отступает. За окном всё так же бушевал ветер, но здесь, на кухне, среди аромата свечей и тепла дружбы, будущее больше не казалось таким пугающим.

***

Вечер окончательно вступил в свои права. За окном ветер немного стих, сменившись монотонным шорохом. Пока Хоуп была в ванной, наслаждаясь тишиной, Леон вернулся в кресло и снова открыл ноутбук. Тяжелый разговор с Ребеккой и тревога за ребёнка только подстегнули его желание разобраться в том, что происходит в Эдонии. Он углубился в архивные видеофайлы из папки Шерри, которые раньше казались лишь фоновым шумом операции. На одном из роликов, снятом в полуразрушенном здании, была запечатлена жуткая сцена: повстанцы из местных наемников, одурманенные обещаниями силы, один за другим вкалывают себе шприцы с ярко-синей жидкостью. Леон внимательно наблюдал, как на кадрах проявляются первые признаки мутации: тела мужчин содрогались в конвульсиях, кожа темнела, а глаза наливались неестественным светом. Но затем в кадре появился он — Джейк Мюллер. Парень с холодным, расчетливым взглядом наемника тоже вколол себе вирус. Леон невольно задержал дыхание, ожидая увидеть очередное превращение в монстра. Однако ничего не произошло. Мюллер лишь тряхнул головой, поморщился и продолжил заряжать обойму, будто в его венах была обычная вода. — Черт... — выдохнул Леон. В этот момент пазл в его голове начал складываться. Джейк Мюллер был не просто наемником, он был иммунен. Еще один человек с уникальной кровью, помимо Шерри и Хоуп. Теперь становилось ясно, почему Шерри отправили именно за ним — его антитела могли стать ключом к спасению или к созданию еще более совершенного оружия… В этот момент щелкнул замок, и Хоуп вышла из ванной, окутанная облаком пара и ароматом домашнего уюта. Леон, чьи пальцы всё еще подрагивали от увиденного на экране, среагировал мгновенно, он захлопнул крышку ноутбука с отчетливым стуком и поспешно отложил его в сторону на кофейный столик. — Ты всё еще работаешь? — мягко спросила она, поправляя пояс пушистого халата и вытирая полотенцем влажные волосы. — Нет, уже заканчиваю, просто почту проверил по паре рабочих моментов, — Леон поднялся ей навстречу, стараясь, чтобы его голос звучал максимально обыденно. Он слишком картинно потянулся, разминая затекшие плечи, но этот жест только добавил фальши его словам. Хоуп остановилась посреди комнаты, медленно вскинув бровь. Она слишком хорошо знала своего мужа. За годы совместной работы и жизни она научилась считывать его жесты раньше, чем он успевал их осознать. То, как он резко убрал ноутбук, и это неестественное потягивание... он явно что-то скрывал. И это «что-то» явно не было рядовым письмом от Симмонса. — Почту, значит? — она скрестила руки на груди, пристально глядя ему в глаза. — Леон, ты сейчас врешь. Она подошла ближе, кивнув на закрытый ноутбук. — Открой и покажи, — спокойно, но твердо произнесла она. — Чего? — Леон на мгновение растерялся, его брови взлетели вверх. — Хоуп, там ничего особенного, просто отчеты... Тебе нужно отдыхать, а не забивать голову на ночь глядя. — Если там «ничего особенного», почему ты захлопнул его так, будто там секретные коды запуска ракет? — она сделала еще шаг, не сводя с него испытующего взгляда. — Показывай, Кеннеди. Я всё равно не усну, пока не узнаю, что заставило тебя так напрячься. Его лицо приобрело то самое упрямое выражение, которое Хоуп обычно видела на брифингах перед суицидальными миссиями. — Нет, Хоуп. Это не для твоего взгляда, по крайней мере, не сейчас, — отрезал он, и в его голосе прорезались холодные командирские нотки. — Кеннеди… — она сделала шаг вперед, и в её голосе послышалось предупреждение. — Ты серьезно сейчас пытаешься играть в «совершенно секретно» со мной? — Послушай…— Леон выставил руки ладонями вперед, пытаясь её остановить. — Я просто расследую, куда делась Шерри, вот и всё. Как только будет что-то конкретное я скажу. Я не хочу, чтобы ты нервничала на ночь глядя. Тебе нужен покой, и ребёнку тоже. Ребекка ясно сказала: лишний стресс нам ни к чему. Хоуп на мгновение замерла, а потом её лицо вспыхнуло от возмущения. — О, ну конечно! «Лишний стресс»! Ты теперь будешь прикрываться этим, каждый раз, когда решишь скрыть от меня информацию? — она сердито отбросила полотенце на диван. — Я просто забочусь о вас! — его голос тоже дрогнул от нарастающего напряжения. — Ты сама видела эти отчеты, ты знаешь, что там творится. Шерри пропала, связь оборвалась, а в Эдонии творится черт знает что! — Вот именно! Шерри пропала! — выкрикнула Хоуп. — Мы с ней не лучшие подруги, но она — часть нашей семьи, и я переживаю за неё не меньше твоего! Я хочу знать, что с ней случилось! Леон в сердцах махнул рукой, и его сорвавшаяся фраза прозвучала резче, чем он планировал: — Она мне ближе, понятно? Так что расследую это я, а тебе в…твоем…положении вообще бы уволиться пора и сидеть дома! В комнате внезапно стало очень тихо. Только дождь продолжал настойчиво стучать по стеклу. Леон замер, осознав, что только что ляпнул, и как сильно эта фраза ударила по самому больному месту Хоуп — её независимости. Он посмотрел на её лицо и увидел, как гнев в её глазах на мгновение сменился глубокой, острой обидой. — Чего? — переспросила она шепотом, в котором ярости было больше, чем в крике. — Повтори, что ты сейчас сказал? Леон, вместо того чтобы отступить и извиниться, только сильнее сжал челюсти. В нем взыграл тот самый упрямый Кеннеди, который привык брать на себя всю ответственность мира, не считаясь с чувствами окружающих. — Что слышала. — выпалил он, делая шаг к ней. — Хватит с тебя, Хоуп. Хоуп нервно рассмеялась, качнув головой, и этот смех был полон горечи. — Ты спятил? — она ткнула пальцем ему в грудь. — Ты решил, что раз я беременна, то мой мозг внезапно превратился в розовую сахарную вату? Что я больше не в состоянии принимать решения или делать свою работу? — Я решил, что наш ребёнок важнее твоего упрямства. — отрезал агент, перехватывая её руку. — Ты видела, что стало с Шерри? Она просто исчезла! Ты хочешь так же? Чтобы я сидел и гадал, в какой лаборатории тебя держат, пока ты носишь мою дочь или сына? — Я хочу, чтобы ты уважал меня как партнера! — Хоуп резко выдернула руку. — Ты не имеешь права указывать мне, когда увольняться. Это моя жизнь, моя карьера и мой вклад в то, чтобы этот мир стал хоть немного безопаснее для нашего ребёнка! Они стояли друг напротив друга в полумраке гостиной, тяжело дыша. Свечи, которые Леон зажег для уюта, теперь отбрасывали длинные, пляшущие тени, подчеркивая пропасть, которая внезапно разверзлась между ними из-за его страха и её жажды справедливости. Леон видел, как дрожат её губы, но вместо того, чтобы обнять её, он всё еще стоял в защитной стойке, не в силах признать, что его забота превратилась в клетку. — Я найду Шерри сам, — жестко отчеканил Леон, забирая ноутбук со стола и прижимая его к боку, словно щит. — А тебе сейчас лучше сидеть дома и заниматься своим здоровьем. Я всё сказал. Он развернулся и стремительным шагом направился в сторону ванной, даже не обернувшись. Хлопнула дверь, щелкнул замок, и в квартире воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только шумом воды за стеной. Хоуп стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. В голове набатом стучало его «я всё сказал». Это не был привычный Леон — не тот человек, который утром краснел из-за авокадо и укрывал её пледом. Перед ней был холодный агент, который одним махом перечеркнул её волю, запер её в четырех стенах и выставил за дверь их общего дела. — Что ты там увидел? — прошептала она в пустоту, чувствуя, как к горлу подкатывает комок обиды. Она перевела взгляд на комод, куда он, видимо, в спешке или намеренно, переложил ноутбук, прежде чем окончательно скрыться в ванной. Устройство лежало прямо на виду, дразня её черной матовой поверхностью. Хоуп сделала один осторожный шаг к комоду, её сердце забилось чаще. Если там есть что-то, что заставило Леона так измениться, она обязана это увидеть. Её рука уже почти коснулась крышки, когда из-за двери ванной, сквозь шум льющейся воды, донесся резкий, усиленный эхом кафеля голос Кеннеди: — Даже не думай об этом, Хоуп! Отойди от комода! Она отпрянула, как от удара. Он даже через стену чувствовал каждое её движение. Его гиперопека превращалась в какой-то параноидальный надзор, и Хоуп, сжав кулаки, поняла, что этот вечер вряд ли закончится примирением.

***

Весь оставшийся вечер в квартире висела такая тяжелая тишина, что, казалось, её можно было резать ножом. Они демонстративно игнорировали друг друга: Хоуп с подчеркнуто независимым видом перекладывала вещи в шкафу, а Леон, запершись в гостиной, делал вид, что поглощен изучением карт Эдонии. Никто не хотел делать первый шаг, и эта «холодная война» выматывала обоих похлеще многочасового допроса. В конце концов Хоуп ушла в спальню. Она сидела на кровати, подложив под спину гору подушек, и делала вид, что увлеченно читает какую-то книгу, хотя за последние полчаса не перевернула ни одной страницы. Слова расплывались перед глазами, а в голове всё крутилось его резкое «я всё сказал». Дверь тихо скрипнула. Хоуп не подняла головы, лишь крепче сжала переплет книги, когда почувствовала, как матрас прогнулся под весом Леона. В воздухе поплыл аромат свежезаваренного чая с медом. Леон осторожно поставил чашку на прикроватную тумбочку и положил рядом её витамины. Он не ушел, а присел на край кровати, сложив руки на коленях. Хоуп наконец оторвала взгляд от книги и посмотрела на него, он выглядел уставшим, а в глазах больше не было той холодной решимости, только глухая тоска и раскаяние. — Пей, — негромко сказал он, кивнув на чашку. — Тебе нужно теплое. И витамины не забудь… Хоуп молчала, продолжая сверлить его взглядом, в котором всё еще тлели угольки обиды. Леон тяжело вздохнул, опустив голову, и его плечи виновато поникли. — И... слушай, — он замялся, подбирая слова, которые давались ему с трудом. — Прости. Я не должен был так говорить... Это было глупо и грубо. Он рискнул поднять на неё взгляд, и Хоуп увидела в его глазах тот самый страх, который он так неумело пытался замаскировать под диктатуру. — Я просто схожу с ума от мысли, что с вами что-то случится, — добавил он совсем тихо.  Хоуп тяжело вздохнула и отложила книгу, чувствуя, как внутри снова всё сжимается, но теперь уже от той горькой правды, которую она долго не решалась озвучить. — Думаешь, мне не страшно? — её голос прозвучал надломленно. — Я даже не уверена, что ребёнок здоров... из-за того, что мы оба были заражены этой дрянью. Ты говоришь, что сходишь с ума? Леон, я ношу внутри ребёнка от тебя, которого безумно хотела и в то же время до ужаса боялась. И теперь я каждую минуту думаю о том, каким он будет... и будет ли он вообще в порядке… Леон резко вскинул голову, его лицо исказилось от боли, которую он услышал в её словах. — Не говори так, Хоуп. Пожалуйста, не надо... — он попытался коснуться её колена, но она не отстранилась, продолжая смотреть на него полными слез глазами. — А знаешь, чего я боюсь ещё? — она шмыгнула носом, и её голос перешел в шепот. — Что ты поедешь искать Шерри и пропадёшь так же, как она. Что с тобой что-то случится, и я... мы... останемся одни. Ты закрываешь ноутбук, прячешь отчеты, но я же вижу, ты уже одной ногой там, в Эдонии. Хоуп не выдержала, и слезы, которые она сдерживала весь вечер, хлынули потоком. Она закрыла лицо руками, и плечи её мелко задрожали от рыданий. Леон тут же соскользнул с края кровати и опустился на колени прямо перед ней. Он осторожно взял её ладони в свои, переплетая их пальцы и мягко поглаживая тыльную сторону рук, стараясь передать всё то тепло, на которое был способен. — Тише, маленькая, тише... — он поднял голову, глядя на неё снизу вверх с такой нежностью и преданностью, что у Хоуп перехватило дыхание. — Я обещаю тебе: завтра же я поговорю с Бэнфордом. Я попрошу его никуда меня не отправлять. Мы найдем способ искать Шерри из штаба. Я добьюсь того, чтобы мои миссии сократили до минимума или убрали вовсе на это время. Он прижался лбом к её рукам, чувствуя её дрожь. — Я никуда не уйду и не оставлю вас одних. Слышишь? Мы пройдем через это вместе. И всё будет хорошо. Хоуп шмыгнула носом, глядя на него сквозь пелену слез, и в её глазах промелькнуло недоверие, смешанное с робкой надеждой. — Ты правда готов… не работать всё это время? — тихо спросила она. Леон на мгновение замер, а затем коротко хмыкнул, и в уголках его глаз собрались привычные добрые морщинки. Он крепче сжал её ладони, согревая их своим теплом. — Знаешь, я готов вообще уйти в декрет, если понадобится, — произнес он с той самой легкой иронией, которая всегда помогала им в самые тяжелые времена. — Буду менять подгузники, дежурить у кроватки и всё такое… Если, конечно, ты научишь меня, как это вообще делается. Хоуп не выдержала и слабо рассмеялась сквозь слезы, хотя её плечи всё еще подрагивали. — Я понятия не имею, как менять подгузники, Леон! — призналась она, вытирая щеку плечом. — Я даже не уверена, с какой стороны к ним подходить… Леон мягко улыбнулся и, подавшись вперед, нежно поцеловал её, сначала в лоб, а затем в кончик носа, стирая большим пальцем остатки слез с её кожи. — Ну, значит, будем учиться вместе, — прошептал он ей в самые губы. — Как и всему остальному. У нас есть время, есть твоя неугомонная Лиз, и, в конце концов, если мы выжили, то с подгузниками как-нибудь точно разберемся. Он обнял её, притягивая к себе и утыкаясь лицом в её плечо, пахнущее лавандовым гелем для душа. В этот момент, в тишине их спальни, Эдония, вирусы казались чем-то бесконечно далеким. Сейчас существовали только они двое и та маленькая жизнь, которую они поклялись защитить во что бы то ни стало.