Часть 5. True

Вашингтонское утро встретило Хоуп непривычным для марта теплом, но она лишь плотнее запахнула полы своего объемного, нарочито мешковатого худи оливкового цвета. Несмотря на то что на улице было около 15°C, она чувствовала себя уютнее в этой «броне» из ткани. Она приехала на парковку штаба D.S.O. одной из первых, специально выбрав время, когда основная масса сотрудников еще только допивала свой утренний кофе дома. Хоуп вышла из своей машины, поправила сумку на плече и быстрым шагом направилась к главному входу. Она выглядела посвежевшей: пара лишних килограммов, набранных за время домашнего режима, пошли ей на пользу, лицо округлилось, а на щеках играл здоровый румянец, который она безуспешно пыталась замаскировать пудрой. Миссис Кеннеди уже подходила к дверям своего отдела, на ходу выуживая из недр сумки карточку-ключ, когда тишину коридора нарушил звук шагов и знакомый голос. — Ого... какие люди в нашем секретном болоте, — раздался сонный, тонкий голос. Навстречу ей шел Джулиан. Вид у него был помятый: галстук ослаблен, голубая рубашка закатана по локоть, а в руках он сжимал огромный бумажный стакан с кофе, от которого исходил пар. Судя по красным глазам, он провел в штабе всю ночь. — Джулиан? — Хоуп на мгновение замерла, прижимая сумку к животу. — Ты что, дежурил? — Ага, — он зевнул так широко, что едва не выронил кофе. — Ночные отчеты из Европы сами себя не разберут. Но вот вы.. — он остановился и смерил её подозрительным взглядом, щурясь от ярких ламп. — А вы чего так рано? Вы же официально на больничном до завтра. Соскучились? Он сделал глоток и, чуть склонив голову набок, присмотрелся к ней внимательнее. — Кстати, как больничный? Лана говорила, вы подхватили какую-то жуткую заразу. Выглядите, правда, на удивление... — он запнулся, подбирая слово, — цветущей. Даже щеки горят… Хоуп почувствовала, как румянец стал еще гуще, и быстро приложила карточку к замку, надеясь, что писк двери заглушит её неловкость. — Обычный грипп, Джулиан. Витамины и сон, вот и весь секрет, — она попыталась придать голосу привычную деловую холодность. — И раз уж ты всё равно здесь, скажи: за ночь что-то важное пришло? Или мне можно спокойно разобрать почту? — Пришли свежие данные от BSAA по Восточной Европе, — Джулиан заметно посерьезнел, и сонливость из его голоса как рукой сняло. — Помните ту тварь, которая в отчетах проходила как «Устанак»? Та, что напала на вертолет с Шерри? Хоуп замерла у дверей, пальцы крепче сжали карточку-ключ. Упоминание инцидента, в котором пропала Шерри, заставило её сердце пропустить удар. — Им удалось что-то установить? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Да, прислали видеозаписи с нашлемных камер и пару файлов с анализом тканей, — Джулиан сделал еще один глоток кофе и понизил голос. — Нам удалось подтвердить, что это новый вид БОО. Совершенно неуправляемая махина, судя по тому, как он разнес вертолет... Хоуп нахмурилась, глядя на закрытую дверь своего кабинета. — Я посмотрю... Скинь мне на терминал. Или... — Или всё уже направлено прямиком Симмонсу, — перебил её Джулиан с понимающей полуухмылкой. — Вы же знаете, как он любит забирать самое «вкусное» себе. Но... — он заговорщицки подмигнул ей, — я сделал копию на наш внутренний сервер. Знаю, что вы не равнодушны к анализу всяких необычных тварей. Хоуп хмыкнула, чувствуя, как внутри просыпается старый добрый азарт оперативника, который на мгновение пересилил даже мысли о токсикозе и гормонах. — Спасибо, Джулиан. Ты как всегда вовремя, — она приложила карточку к замку, и дверь с тихим щелчком открылась. — Сейчас я зайду к себе и посмотрю, что там за чудо природы такое… Хоуп быстро опустилась в кресло, даже не включая свет в кабинете, синеватый отсвет монитора заполнил пространство, отражаясь в её расширившихся зрачках. Она ввела пароль, пальцы летали по клавиатуре, открывая почту. Она нашла нужный файл. Видео было зернистым, с помехами, снятое на камеру одного из оперативников B.S.A.A. с земли. На кадрах было видно, как вертолет закладывает крутой вираж, пытаясь уйти в чистое небо. В проеме двери мелькнули знакомые силуэты — светлые волосы Шерри и резкие движения кажется…Джейка. Они были живы. На мгновение Хоуп выдохнула, но тут же замерла. Из облака пыли и гари внизу вырвалась огромная, бесформенная тень. Это был Устанак. Тварь двигалась с неестественной для своих габаритов скоростью. Одним мощным рывком она зацепилась за шасси вертолета. Металл жалобно заскрипел, машину ощутимо тряхнуло. — Боже... — прошептала Хоуп, впиваясь взглядом в экран. Началась хаотичная перестрелка. Трассирующие пули прошивали небо, но чудовище, казалось, вообще не чувствовало боли. Одна из очередей задела топливный бак или двигатель — вертолет вспыхнул, превращаясь в огненный шар, и начал стремительно терять высоту, оставляя за собой густой шлейф черного дыма. Экран на мгновение залило статикой, а когда изображение стабилизировалось, камера зафиксировала место крушения. Искореженные обломки догорали на склоне. Устанак, тяжело ступая, бродил среди огня, явно дезориентированный взрывом. Он потерял след, но это было лишь вопросом времени. Хоуп откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри всё похолодело. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Что это, блять, за тварь? — вырвалось у неё в пустом кабинете. Она еще раз прокрутила момент столкновения. Это не было обычным мутантом. В движениях Устанака чувствовалась фанатичная, почти осознанная целеустремленность. Это был идеальный охотник. И то, что он охотился именно за Шерри и Джейком, пугало её больше всего. Хоуп почувствовала, как всё внутри отозвалось легким спазмом на её стресс, и она непроизвольно положила руку на живот, пытаясь успокоить саму себя. Нужно было срочно найти Леона, но она помнила их уговор. И всё же, видя это... она не могла просто сидеть и разбирать почту.

***

Хоуп быстро скопировала файл на защищенную флешку. Ладони слегка подвели, пальцы стали влажными от волнения, но она заставила себя глубоко вдохнуть. В крыле агентов гремел привычный хаос: в тире методично бухали выстрелы, стажеры носились с планшетами, а ветераны D.S.O. цедили паршивый кофе, обсуждая новые дела. Хоуп почти проскочила мимо кофейного автомата, когда ледяной, пропитанный неприкрытым сарказмом голос заставил её замереть. — О, посмотрите-ка, мисс Дайсон соизволила почтить нас своим присутствием, — Лана стояла, прислонившись к стене, и медленно помешивала чай. Её взгляд был острым, как скальпель, и в нем отчетливо читалась ревность. С того самого случая, Лана не упускала возможности пустить в ход шпильку. — Мы-то думали, ваш больничный затянется... на неопределенный срок. Лана сделала шаг навстречу, подчеркнуто вежливо, но с ядовитой улыбкой переходя на «вы». — И как ваше драгоценное здоровье, Хоуп? Выглядите подозрительно... свежо. Эти округлившиеся щечки — побочный эффект антибиотиков? Хоуп остановилась и медленно повернулась к ней. Она чувствовала, как внутри закипает холодная ярость, но внешне осталась непроницаемой. — Благодарю за беспокойство, Лана. Мое здоровье вас касаться не должно, — Хоуп вскинула бровь, глядя на коллегу свысока. — У вас, я вижу, подписка на желтую прессу аннулирована, раз вы решили лично собирать сплетни в коридорах? Или в вашем отделе так мало работы, что допросы стали вашим единственным развлечением? Лана хмыкнула, её глаза недобро блеснули. Она окинула Хоуп оценивающим взглядом, задержавшись на мешковатой одежде, которое явно скрывало больше, чем просто «неспортивную форму». — Ну что вы, — пропела Лана, понизив голос так, чтобы их не слышали проходящие мимо оперативники. — Просто удивительно, как вы оба до сих пор не получили выговор за нарушение субординации. Это ведь так очевидно... Хоуп сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Ланы. Между ними так и искрило от напряжения. — Я рада, что ваша проницательность не знает границ, Лана. Возможно, вам стоит использовать её для поиска террористов, а не для изучения моего гардероба. Это сэкономит правительству кучу денег, — отрезала Хоуп ледяным тоном. — А теперь, если вы закончили упражняться в остроумии... где Кеннеди? Лана на мгновение сжала губы, её ироничная маска едва заметно дрогнула. Ревность на секунду проступила в резкой складке у рта. — Мистер Кеннеди у себя, — ответила она, подчеркнуто официально возвращаясь к чаю. — Заперся там двадцать минут назад. Идите, Хоуп. Не заставляйте его ждать, он и так сегодня подозрительно нервный. — Ценю вашу информативность, — бросила Хоуп, уже не глядя на неё. Она направилась к кабинету, чувствуя на своей спине обжигающий взгляд Ланы. Каждое движение отдавалось тяжестью в кармане, где лежала флешка. Хоуп знала: если Леон там, значит, он уже увидел то же самое дерьмо, что и она. И сейчас ей было глубоко плевать на ревность Ланы, у них были проблемы посерьезнее женских перепалок. Хоуп толкнула тяжелую дверь бокса без стука. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь свечением нескольких мониторов. Леон сидел, ссутулившись, перед главным; в комнате пахло крепким остывшим кофе и перегретым железом. Как только дверь щелкнула, Леон резко поднял голову. В его глазах еще не погас тот самый опасный, «оперативный» блеск, который Хоуп видела вчера в машине. Он замер на секунду, глядя на неё, а потом его взгляд упал на зажатую в её руке флешку. — Только не говори мне, что ты уже всё видела, — глухо произнес он, потирая лицо ладонями. Хоуп молча кивнула и подошла ближе, положив флешку на стол рядом с его клавиатурой. — Черт бы побрал этого Джулиана…— Леон в сердцах хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Я же просил его «придержать» файлы хотя бы на пару часов. Клянусь, я когда-нибудь скормлю его… Он тяжело вздохнул, и его плечи немного опустились. Леон потянулся к монитору и нажал на паузу. На экране застыл кадр с тем самым огненным шлейфом от падающего вертолета. Хоуп подошла вплотную, глядя на искаженное помехами изображение мутанта, который даже после взрыва продолжал движение. — Это что за тварь, Леон?.. — тихо спросила она. — Я просмотрела базу данных BSAA и архивы ТерраГригги... ничего подобного. Это не просто мутация. Это как будто... проект. Леон обернулся к ней, и Хоуп увидела, как в его взгляде смешиваются решимость и то самое беспокойство, из-за которого они вчера едва не поссорились. — Его называют Устанак. Судя по тому, что мне удалось вытянуть из сырых отчетов, он не просто убивает. Он охотится. Целенаправленно. И если он шел за Шерри и тем парнем... значит, кто-то не хочет, чтобы они выбрались из Эдонии живыми. Хоуп обошла стол и встала рядом, почти вплотную к монитору, игнорируя попытки Леона закрыть окно с видео. — Ты звонил Реббеке? — спросила она, не отрывая взгляда от застывшего на экране кадра с чудовищем. — В BSAA уже должны были изучить образцы тканей, кровь… хоть что-то. Есть результаты анализов? Какой там штамм? Леон медленно повернулся к ней на кресле. Он тяжело вздохнул и посмотрел на неё тем самым взглядом, который она ненавидела больше всего смесью заботы и попытки отгородить её от опасности. — Хоуп… — начал он мягко, но с нажимом. — Это не то, чем тебе стоит забивать голову сейчас. Посмотри на себя. В любом случае, мы с Крисом уже… Хоуп не дала ему закончить. Она демонстративно и с силой закатила глаза, так что на мгновение стали видны только белки, и сложила руки на груди, едва не задев край стола. — О, ну конечно, «мы с Крисом», — ядовито передразнила она его тон. — Снова этот ваш элитный клуб спасателей мира… Она сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство так, что Леон был вынужден немного отклониться назад. — Не вздумай включать режим «защитника», Кеннеди. Это не сработало вчера, не сработает и здесь. Что сказала Реббека? Если там новый вирус, нам нужно знать, с чем мы имеем дело, прежде чем Симмонс решит зачистить всё под ноль. Леон тяжело, почти обреченно вздохнул, понимая, что Хоуп в таком состоянии — это стихийное бедствие, которое проще возглавить, чем остановить. — Ладно, сдаюсь. Твое упрямство когда-нибудь станет причиной международного скандала, — проворчал он. Он быстро застучал по клавишам, вводя дополнительные коды доступа. Монитор мигнул, и перед Хоуп развернулся веер документов с пометками «Top Secret», логотипами BSAA и личными печатями Реббеки Чемберс. Леон отодвинулся на кресле, освобождая ей пространство, и Хоуп тут же наклонилась к экрану, почти касаясь его кончиком носа. Строчки ложились перед глазами сухими, страшными фактами: «...вирус превращает людей-носителей в монстров, получивших название „Дж'аво“. Вызывает чудовищные мутации... самое продвинутое биооружие...» Хоуп быстро пролистывала отчеты о конфликтах в Восточной Европе, где наемникам вкалывали препарат под видом «энергетика». Её пальцы замерли, когда она дошла до абзаца про букву «С». — Кокон... — прошептала она, вчитываясь в примечания редакторов и аналитиков BSAA. — Они буквально перерождаются внутри оболочки. Леон молча наблюдал за ней, подперев подбородок рукой. Он уже знал, что будет дальше. Хоуп открыла прикрепленную записку исследователя, ту самую, где упоминались призраки прошлого. «РНК-вирус... разъедает клетки крови... сходство с Т-Вероникой... G-вирус мог быть объединен с Т-Вероникой для создания C-вируса». В кабинете стало так тихо, что было слышно лишь гудение кулеров. Хоуп выпрямилась, но не отошла от стола. Упоминание G-вируса, того самого, что когда-то превратило Раккун-Сити в ад и навсегда связало их с Леоном и Шерри — ударило наотмашь. — G-вирус и Т-Вероника? — Хоуп медленно повернула голову к Леону. Её лицо было бледным, а в глазах застыло выражение глубокого отвращения. — Кто может быть настолько свихнувшимся, чтобы захотеть сделать что-то подобное? Это же... это не просто оружие. Это гребаный коктейль из всего худшего, что человечество когда-либо создавало в пробирках… Леон помрачнел, его взгляд стал жестким. — Тот, кто хочет не просто победить в войне, Хоуп. А тот, кто хочет переписать правила эволюции. И если Вонг крутится вокруг этого, значит, заказчик сидит очень высоко. Возможно, даже в том же здании, где мы сейчас находимся. Хоуп медленно отвела взгляд от экрана. Информация о «коконах» и скрещивании G-вируса с Т-Вероникой осела внутри тяжелым осадком. Она посмотрела на Леона, который сидел вполоборота к ней, нервно перебирая пальцами по краю стола. — Думаешь, это Симмонс? — тихо спросила она, и в тишине кабинета этот вопрос прозвучал как обвинение. — Только у него достаточно ресурсов и власти, чтобы провернуть такое за спиной у президента… Леон коротко хмыкнул, но в этом звуке не было ни капли его обычного сарказма. — Я уже ни в чем не уверен, Хоуп, — отозвался он. Его взгляд метался по строчкам отчета, не задерживаясь на них. Агент выглядел... не так, как обычно. Он дернул ворот рубашки, словно тот его душил, и снова забарабанил пальцами по столу. Эта непривычная нервозность Кеннеди, пугала её больше, чем описание Дж'аво. — Леон… — она сделала шаг к нему и осторожно положила руку ему на плечо. — Ты сам не свой… Он резко выдохнул, закрыл глаза и несколько секунд просто молчал, словно пытаясь подавить какой-то внутренний импульс. В полумраке кабинета было слышно только его прерывистое дыхание. Затем он рывком потянулся к клавиатуре и одним нажатием клавиш закрыл все активные окна. Экраны погасли, оставив их в почти полной темноте. — Я не могу, — его голос стал жестким и низким. — Я не могу просто сидеть здесь и читать файлы, пока Шерри где-то там... пока этот «Устанак» выслеживает их… Он поднялся с кресла, едва не задев плечом Хоуп, и начал мерить шагами тесное пространство. — Читать отчеты, не понимая, что там происходит на самом деле — это не про меня. Каждая секунда здесь, в этом стерильном штабе, кажется мне предательством… Он остановился у стены и уперся в неё кулаками, не глядя на Хоуп, но она чувствовала, как его второе «я» уже пакует чемоданы, несмотря на все обещания, данные ей вчера в кафе. — Кеннеди, ты обещал, — её голос был тихим. — Ты обещал. Ты сказал, что не бросишь нас ради всего этого… Леон резко развернулся к ней. В полумраке его глаза блеснули отчаянным, почти лихорадочным светом. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию так, что Хоуп пришлось немного закинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Я знаю…— почти выкрикнул он, но тут же понизил голос до хриплого шепота. — Хоуп, я знаю, что обещал. И я ни за что не хочу нарушать это слово, но... Он всплеснул руками, указывая на погасшие мониторы. — Мне нужно самому увидеть, что там творится на самом деле. Не через отчеты Реббеки, не через зернистое видео. Мне нужно доехать до Редфилда. Крис уже там, в эпицентре. Хоуп, всего одна неделя. Он потянулся к ней, осторожно беря её за локти, словно боясь, что она сейчас развернется и уйдет, как и обещала. — Одна неделя, — повторил он, заглядывая ей в глаза. — Я просто слетаю туда, посмотрю Крису в глаза, пойму масштаб катастрофы и вернусь. Я буду на связи каждую секунду. Я не полезу на рожон, клянусь тебе. Но если я останусь здесь, запертый в четырех стенах, пока Шерри там... я просто сойду с ума… Хоуп смотрела на него, и в её голове билась только одна мысль: «Началось». Тот самый «режим героя», который она и любила, и ненавидела одновременно. Она видела, как он борется сам с собой, как его чувство долга перед Шерри и старое партнерство с Крисом разрывают его на части. — Неделя, Леон? — она горько усмехнулась, не пытаясь высвободиться. — Ты сам-то в это веришь? Когда это твои командировки заканчивались через неделю. Ты просишь меня отпустить тебя в ад, когда у нас только-только началось подобие нормальной жизни. Она посмотрела на него в упор, и её взгляд стал болезненно-проницательным. — Ты ведь уже всё решил, правда? Или ты ждал, пока я сама увижу это видео, чтобы мне было «проще» тебя понять? Леон промолчал. Это тяжелое, давящее молчание подтвердило её догадку лучше любых слов. Он не отвел взгляда, но в нем застыла такая виноватая решимость, что Хоуп на мгновение показалось, будто ей не хватает воздуха. — Ну конечно... — Хоуп горько хмыкнула, отстраняясь от него. — Боже, Леон... Она демонстративно закатила глаза и отвернулась к стене, не в силах больше видеть это выражение «святого мученика» на его лице. Она знала этот сценарий наизусть. Сначала — «я только посмотрю», потом — «связь оборвалась», а в итоге — он вылезает из-под обломков очередного города, пока она здесь считает дни до УЗИ. — Хоуп, пойми меня... — начал он, делая шаг за ней и пытаясь поймать её за руку. Его голос вибрировал от напряжения. — Шерри для меня…не просто агент. Если я не поеду, и с ней что-то случится... — Даже не начинай! — Хоуп резко развернулась, выставляя ладонь вперед, словно выстраивая невидимую стену. — Нет, Леон. Даже не пытайся оправдать это своим «кодексом чести». Вчера ты клялся, что останешься! Она судорожно вздохнула. — Нет, Леон. Я не буду понимающей женой героя, которая машет платочком у трапа, зная, что ты летишь туда. Ты обещал. Ты дал слово мне. И если ты сейчас выйдешь в эту дверь... Она замолчала, захлебнувшись эмоциями, и просто покачала головой, глядя на него с такой смесью любви и яростного разочарования, что Леон невольно замер на месте. Агент стоял неподвижно, глядя на свои руки, будто на них уже была кровь тех, кого он не успел спасти. Его голос, когда он заговорил, был сухим и надтреснутым — голосом человека, который уже перешагнул черту. — Вертолет от Криса уже в пути, Хоуп, — выговорил он, не поднимая глаз. — Считай это приказом сверху. Официальное предписание от штаба придет через пять минут. Я лечу как консультант по G-вирусу. Хоуп замерла у самой двери. Она медленно обернулась, и на её лице застыла такая холодная, уничтожающая улыбка, что Леон невольно вздрогнул. Это была не ярость, а какое-то фаталистичное принятие. — Приказ сверху? — она коротко, пренебрежительно хмыкнула. — Как удобно, Леон. Всегда найдется «высшая цель», которой можно прикрыться, когда не хватает смелости сдержать слово, данное собственной семье. Она взялась за ручку двери, сжав её до побеления костяшек. — Тебя, Кеннеди, видимо, только могила исправит. Надеюсь, Крис и твоя «ностальгия» стоят того, чтобы снова всё разрушить. Она вышла, не хлопнув дверью, а прикрыв её с пугающей, мертвенной тишиной. Леон же остался стоять в полумраке бокса. Гул кулеров теперь казался ему оглушительным. Он понимал, что только что собственноручно разбил то хрупкое доверие, которое они строили последние месяцы. Он знал, что Хоуп имеет полное право его ненавидеть. Но перед глазами всё еще стояли кадры падающего вертолета и Шерри, запертая в этом аду. «Иного выхода нет», — убеждал он себя, хотя сердце бешено колотилось от осознания совершенной ошибки. Он хотел спасти Шерри, хотел остановить C-вирус, но, уходя на эту войну, он чувствовал, что самую важную битву в своей жизни он только что проиграл.

***

Хоуп не помнила, как дошла до своего кабинета. Ноги двигались на автопилоте, а в голове эхом звенел голос Леона про «приказ сверху». Она закрылась на замок, выключила верхний свет и снова погрузилась в синеватое мерцание монитора. Ей нужно было знать. Если он улетает в этот ад, она должна понимать, какой именно вид смерти будет поджидать его за каждым углом. Она часами прокручивала файлы, вчитываясь в структуру РНК С-вируса, изучая зафиксированные мутации Дж'аво. Перед глазами мелькали термины: регенерация, спонтанная метаморфоза, термическое воздействие. Она пыталась просчитать шансы, составить в голове алгоритм выживания для человека, который собрался идти против Устанака. В дверь настойчиво постучали. Хоуп вздрогнула, на мгновение зажмурившись, чтобы прогнать перед глазами образы коконов. — Мисс Дайсон? — голос Джулиана за дверью звучал нерешительно. — Вы там? Хоуп не ответила, надеясь, что он уйдет, но парень не сдавался. — Хоуп, тут Кеннеди пришел... — Джулиан замялся, явно чувствуя себя между двух огней. — Он... ну, он требует войти. А вы же четко просили его не впускать, когда мимо проходили. И всё такое... В общем, он там очень злой, говорит, что ему нужно забрать какие-то документы перед вылетом. Хоуп медленно подняла голову. Её лицо, осунувшееся и бледное в свете экрана, выглядело пугающе спокойным. Она поправила рукав кофты и посмотрела на закрытую дверь, за которой, как она знала, стоял Леон. — Вот как я говорила, Джулиан, так и не впускай, — её голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, что было гораздо страшнее крика. — У меня сейчас конфиденциальная работа с документами. — Но он же... — начал было Джулиан. — Если мистеру Кеннеди что-то нужно — бумаги, ключи или его совесть — пусть передает всё через тебя, — отрезала она, снова возвращаясь к монитору. — А лучше пусть идет на взлетную полосу. Приказы сверху не ждут, не так ли? Джулиан за дверью издал какой-то неопределенный звук, не то стон, не то нервный смешок. — Эм... ладно. Я передам, — пробормотал он, и Хоуп услышала, как он осторожно отошел от двери. В коридоре Джулиан наткнулся на Кеннеди, который подпирал стену, скрестив руки на груди. Вид у Леона был такой, будто он готов был штурмовать этот кабинет с применением взрывчатки. — Ну что? — бросил Леон, сверля бедного помощника взглядом. — Не пускает, мистер Кеннеди, — Джулиан развел руками, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — Она сказала, цитирую: «как говорил, так и не впускай». И добавила, что если тебе что-то нужно, включая твою совесть, передавать через меня. Она там заперлась, говорит, у неё конфиденциальная работа… Леон на секунду замер, переваривая услышанное. Его челюсть ощутимо сжалась. — В смысле не пускает? — переспрашивал он, уже начиная закипать. — Ну, технически, по документам, это её кабинет и имеет право... — начал было Джулиан, но Леон уже не слушал. Он решительно шагнул к двери. Джулиан попытался преградить ему путь, чисто символически выставив ладонь. — Леон, слушай, она меня уволит, если я... Кеннеди, не притормаживая, мягко, но непоколебимо отодвинул Джулиана в сторону, как назойливую муху. Его рука легла на замок, и через секунду раздался сухой щелчок, Леон вытащил запасной ключ-карту, о которой Хоуп, видимо, забыла. — Стой здесь и никого не впускай, пока я разбираюсь с твоей начальницей, — бросил он Джулиану через плечо, уже заходя внутрь. — И если услышишь крики вызывай спецназ. Или священника. Смотря кто из нас первый начнет кидаться мебелью. Дверь захлопнулась прямо перед носом опешившего Джулиана. Тот постоял пару секунд, глядя на закрытую панель, вздохнул и пошел за еще одним стаканом кофе.

***

В кабинете Хоуп даже не обернулась, хотя по звуку шагов прекрасно поняла, кто вошел. Она продолжала сверлить взглядом отчет BSAA, пока Леон не подошел вплотную к её столу, закрывая собой свет от монитора. Хоуп резко кликнула мышкой, и синеватое мерцание монитора мгновенно погасло, погружая кабинет в густой сумрак. Она с силой оттолкнулась от стола, заставляя офисное кресло на колесиках отъехать назад, подальше от его давящего присутствия. — Я же сказала, Кеннеди, через Джулиана, — процедила она, не поднимая глаз. Но Леон не собирался играть по её правилам. Он сделал один стремительный шаг вперед, прежде чем она успела подняться. Прежде чем Хоуп успела опомниться, он перехватил инициативу: его руки жестко легли на подлокотники её кресла, блокируя любые пути к отступлению. Одним мощным, коротким толчком он вжал кресло вместе с ней в стену. Раздался глухой стук пластика о бетон. Хоуп невольно вздрогнула от резкой остановки, оказавшись в ловушке между холодной стеной и мужем. Он навис над ней, упираясь руками в кресло так, что его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её лица. В полумраке его глаза казались почти черными. — Мы не будем общаться через Джулиана, Хоуп, — выдохнул он ей прямо в губы, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. Хоуп вжалась в спинку кресла, чувствуя, как под мешковатой тканью бешено колотится сердце. Она хотела толкнуть его в грудь, хотела накричать, но вместо этого лишь сжала кулаки, глядя на него снизу вверх с нескрываемым вызовом, в котором всё еще плескались недавние слезы. — Ты опоздаешь на свой вертолет, «герой», — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Леон не шелохнулся. Он продолжал удерживать кресло, нависая над Хоуп так низко, что она чувствовала жар, исходящий от его тела. Его взгляд, обычно мягкий и обволакивающий, сейчас был колючим и горьким. — Тебе совсем плевать на Шерри? — его голос сорвался на хриплый полушепот, в котором сквозила неприкрытая обида. — На Криса? На всех тех ребят, которые сейчас горят в этих вертолетах, пока мы здесь спорим о «нормальной жизни»? Ты же сама видела записи, Хоуп. Ты видела, что там происходит… Хоуп молчала секунду, тяжело дыша, а потом резко вскинула голову. Её глаза, всё еще влажные, сверкнули в темноте кабинета с такой силой, что Леон невольно замер. — Мне не плевать на них, Кеннеди, — она выделила каждое слово, чеканя их, как патроны. — Но мне не плевать на тебя. И на нашего ребенка. Ты спрашиваешь про Шерри? Она была испуганной девочкой в Раккуне. Но сейчас она — агент, она знала, на что шла. А этот ребенок... — она коротко кивнула вниз, на свой живот, скрытый складками кофты, — он не подписывал контракт с D.S.O. Он не выбирал отца, который при первой же возможности прыгает в пекло, потому что не может сидеть на месте… Она сжала пальцы на его рубашке, почти до боли. — Кто будет его защищать, если ты не вернешься из этой «недели»? Кто будет учить его всему тому, о чем мы мечтали? Очередной отчет в архиве? Медаль на твоей могиле? Ты называешь это долгом, Леон, а я называю это трусостью — потому что остаться здесь и строить семью для тебя сложнее, чем пойти под пули. Леон закрыл глаза и на мгновение прижался лбом к её лбу, тяжело и прерывисто выдыхая. Его руки, всё еще сжимавшие подлокотники кресла, заметно дрогнули. Он слышал каждое её слово, и каждое из них попадало точно в цель, выжигая остатки его самообладания. — Одна неделя, Хоуп, — прошептал он, и в этом шепоте было столько же мольбы, сколько и упрямства. — Всего неделя, и я вернусь. Со мной раньше ничего не случилось, за столько лет в этом аду... и сейчас не случится. У меня теперь слишком веская причина, чтобы всегда возвращаться домой. Он чуть отстранился, чтобы поймать её взгляд, пытаясь передать ей ту уверенность, которой ему самому сейчас не хватало. — Но если мы не выясним, куда делась Шерри, если мы не узнаем, что это за вирус и кто за ним стоит... этот ад рано или поздно придет за всеми нами. Я не могу просто сидеть и ждать, пока он постучит в нашу дверь. Он осторожно накрыл своей ладонью её руку, ту, что лежала у него на груди, чувствуя, как под его кожей бешено колотится сердце. — Мы хотя бы приблизимся к правде. Я просто должен знать, что она жива. Пожалуйста... Не отпускай меня врагом. Я не смогу там работать, если буду знать, что ты здесь смотришь на дверь и ненавидишь меня за каждый прожитый мною день. Леон смотрел на неё с такой надеждой и такой тоской, что Хоуп видела: он уже там, в Эдонии, уже перезаряжает пистолет, но его душа всё еще здесь, в этом темном кабинете, отчаянно цепляется за неё. Хоуп медленно покачала головой, и пара слезинок всё же сорвалась с её ресниц, оставляя влажные дорожки на бледных щеках. Она не отстранилась, наоборот, подалась чуть вперед, почти утыкаясь носом в его плечо. — Мне кажется, что случится что-то плохое, Леон, — её голос сорвался, став совсем тихим и беззащитным. Леон почувствовал, как по спине пробежал холодок от её слов. Агент мягко высвободил одну руку из-под подлокотника и коснулся её лица, заставляя её посмотреть на него. — Вот увидишь, ничего не случится, — произнес он с той самой обезоруживающей уверенностью, которая когда-то заставила её в него влюбиться. — Я буду осторожен, как никогда. Никакого неоправданного риска. Тише воды, ниже травы — только сбор информации и Крис для прикрытия… Он слабо улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, и большим пальцем стер влагу с её щеки. — И как только я вернусь — слышишь? — мы наверстаем всё упущенное... Договорились? Он выжидающе замер, глядя ей в глаза, и в этом вопросе было столько надежды на прощение, что Хоуп лишь судорожно выдохнула, прикрывая глаза. — Договорились, Кеннеди, — прошептала она, прижимаясь лбом к его груди. — Но если ты не вернешься через семь дней, я лично найду тебя в любой точке мира и пристрелю сама. Леон тихо, с хрипотцой рассмеялся, чувствуя, как узел напряжения в груди немного ослабевает. Он притянул её к себе, зарываясь пальцами в капюшон её худи, и поцеловал отчаянно и нежно, пытаясь вложить в этот поцелуй все те извинения, которые не смог выразить словами. — Идет. Умирать от твоей руки куда приятнее, чем от лап Устанака, — прошептал он ей в самые губы. Он медленно отстранился, в последний раз коснувшись её щеки, и направился к выходу. Едва он открыл дверь, в кабинет буквально ввалился Джулиан, который, судя по всему, всё это время полировал ухом косяк. — Эм... у вас всё в порядке? — выпалил помощник, переводя взгляд с решительного Леона на Хоуп. Увидев её покрасневшие глаза и влажные дорожки на щеках, Джулиан замер с открытым ртом. Его лицо вытянулось от шока. Видеть Дайсон плачущей было для него чем-то из разряда научной фантастики. — Да, Джулиан, вполне, — бросил Кеннеди, на ходу похлопав парня по плечу так, что тот пошатнулся. — Просто твоя начальница только что пообещала мне пулю в лоб. Леон подмигнул и скрылся в коридоре, быстро зашагав в сторону лифтов. Джулиан остался стоять посреди кабинета, растерянно глядя на Хоуп. Он выглядел так, будто сейчас сам расплачется от неловкости. — Хоуп, я... я не хотел... — пролепетал он, теребя край своей папки. Хоуп шмыгнула носом, рывком подтянула кресло обратно к столу и посмотрела на него своим самым тяжелым, «рабочим» взглядом, в котором, однако, промелькнула искра привычного сарказма. — Ну что, Джулиан? — она вскинула бровь, вытирая лицо рукавом. — Никогда соплей не видел? Джулиан быстро замотал головой, пятясь к двери. — Нет-нет! Я просто... пойду принесу еще кофе. И салфеток. — Кофе принеси, — скомандовала она, снова включая монитор. — А салфетки оставь себе, вдруг у тебя тоже приступ случится. Работай давай. Когда дверь закрылась, Хоуп снова осталась одна и тихо выдохнула. Семь дней. Таймер пошел.

***

Прошло два дня. К удивлению Хоуп, Леон действительно держал слово: он звонил и ей, и Ханниган при каждой удобной возможности, словно сам пытался убедить себя, что всё под контролем. На второй день его голос в трубке звучал уже не так лихорадочно, как в том темном кабинете. — Хоуп, я связался с полевой группой Криса, — его голос пробивался сквозь помехи и шум ветра, видимо, он был где-то на открытом пространстве. — По всем косвенным уликам... я почти уверен, что Шерри не погибла. Следы на месте крушения вертолета указывают на то, что их увели. Она в плену, Хоуп. И, как ни странно, мне от этого спокойнее. Пока она нужна им живой, у нас есть шанс. Хоуп сидела на диване, подтянув колени, и слушала его дыхание. — В плену у этой твари, Леон? — тихо спросила она. — Ты же видел видео. Он не похож на того, кто берет заложников ради выкупа. — Он — оружие, но у него есть приказ, — отозвался Леон. — Главное, что она жива. Я вылетаю в точку сбора через пару часов. Неделя, помнишь? Я всё еще укладываюсь в график. Хоуп только открыла рот, чтобы ответить, как в дверь её квартиры настойчиво и громко позвонили. Леон на том конце провода мгновенно замолчал, и она почти кожей почувствовала, как он напрягся. — Это кто? — его голос моментально стал сухим и профессионально-настороженным. — Ты кого-то ждешь в одиннадцать вечера? Хоуп вздохнула, поднимаясь с дивана. — Спокойно, Кеннеди. Это Лиз. Она в городе проездом, написала, что заскочит на пару часов поделиться новостями… Леон на секунду замолчал, а потом в трубке раздался характерный короткий хмык. — Лиз... — протянул он с какой-то особенной интонацией. — Ну, удачи тебе. Она уже в курсе? Хоуп подошла к двери, поправляя пижаму. — Ещё нет, — прошептала она в трубку. — И я не уверена, что готова к её лекции о том, какой ты безответственный отец, бросивший беременную женщину… Снова раздался звонок, на этот раз длинный и требовательный, сопровождаемый ритмичным стуком в дверь. — Боже, да сейчас, открою я! — крикнула Хоуп в сторону коридора, а потом снова в трубку: — Всё, Леон, мне пора и только попробуй не позвонить завтра. — Понял, — тихо рассмеялся он. — Отбивайся от Лиз. Люблю тебя. Хоуп сбросила вызов и, закатив глаза, распахнула дверь. Лиз влетела в квартиру как тропический циклон, грохотом чемодана о порог, шелестом огромного крафтового пакета и облаком дорогого парфюма. Она так эффектно сбросила солнечные очки на макушку, будто за ней следовали папарацци, а не пустой коридор. — А вот и я! — торжественно объявила она, бросая чемодан прямо посреди прихожей. — Твоя любимая катастрофа прибыла! Надеюсь, у тебя есть вино, потому что мой рейс был просто... Лиз осеклась, озираясь по сторонам. В квартире царила непривычная, почти стерильная тишина, которую нарушал только гул телевизора где-то в глубине комнат. Она подозрительно прищурилась, переводя взгляд с Хоуп на пустую подставку для ключей. — Так, — Лиз упёрла руки в бока. — А где Кеннеди? Я уже настроилась на его дежурное «Привет, Лиз» с таким лицом, будто я пришла его арестовывать. Хоуп невольно сжала телефон, стараясь выглядеть как можно более небрежно. Лиз, несмотря на их многолетнюю дружбу, всё ещё пребывала в блаженном неведении: для неё Леон был кем-то вроде старшего следователя в ФБР или федерального маршала. — Эм... он в командировке, — Хоуп неопределенно махнула рукой в сторону окна. — Да что ж там за работа такая у него?! — Лиз возмущенно всплеснула руками, проходя на кухню. — Ты же сама говорила неделю назад, что он в отпуске! Что там, всех налоговых преступников страны разом выпустили? Или в его ФБР выходные отменили приказом президента? Хоуп только плечами пожала, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости врать. Рассказать Лиз правду про C-вирус и биотерроризм было всё равно что запустить фейерверк в библиотеке — шума много, а толку ноль, только паника. — Вызвали по срочному делу. Ты же знаешь этих федералов, — Хоуп попыталась выдавить улыбку и потянулась за чайником. — Давай, проходи, располагайся. Рассказывай лучше, какими судьбами… Лиз по-хозяйски впорхнула на кухню, уже вовсю шурша пакетами и выставляя на стол какие-то немыслимо пахнущие десерты. Она не замолкала ни на секунду, заполняя тишину квартиры своим звонким голосом. — В общем, я решила: к черту всё! Сбагрила малую к бывшему мужу на каникулы, пусть помучается, он всё равно вечно ноет, что мало видит ребенка. А я решила смотаться по делам сюда, сменить обстановку, — она победно вскинула подбородок, выуживая из пакета коробку ягод. Хоуп прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. На её губах появилась первая за эти дни искренняя, хоть и немного ехидная улыбка. — «По делам», значит? — Хоуп прищурилась. — Дай угадаю... Райман? Опять те же «дела», что и в прошлый раз? Лиз замерла с круассаном в руке и возмущенно вытаращилась на подругу. — А что сразу Райман?! — она картинно всплеснула руками. — Между прочим, он в постели просто бог, Хоуп! Вообще-то, у нас всё серьезно. Ты бы видела, что он устроил пару недель назад в том отеле в пригороде... Мы заказали шампанское, а потом он такой берет меня и... Лиз начала активно жестикулировать, собираясь во всех красках описать подробности своего бурного романа, и машинально потянулась к холодильнику, чтобы прикрепить визитку какого-то нового салона красоты. Её взгляд замер. Прямо перед её носом, под магнитом в виде маленького цветочка, висел черно-белый зернистый снимок УЗИ. Маленькое пятнышко, которое они с Леоном ласково называли «малинкой». Лиз замолчала на полуслове. Тишина на кухне стала почти осязаемой. Она медленно перевела взгляд со снимка на Хоуп, потом на её пижаму, которая теперь казалась подозрительно объемным, и снова на фото. — Это... — Лиз ткнула пальцем в сторону холодильника, её голос упал до драматического шепота. — Хоуп Кеннеди, ты хочешь сказать, что пока я тут распинаюсь про Раймана, ты... ты серьезно?! Это то, что я думаю?! Она в шоке обернулась к подруге, круассан выпал из её пальцев прямо на стол. — Ты беременна?! И ты молчала всё это время?! Почему я узнаю об этом от холодильника?! — Тш-ш! Лиз, тише, не ори на весь дом! — Хоуп замахала руками, испуганно глядя на дверь, будто соседи уже вызывали полицию из-за криков. Но Лиз было не остановить. Она подлетела к холодильнику, почти с мясом отодрала магнит и вцепилась в снимок обеими руками, рассматривая его так внимательно, будто это был подлинник Да Винчи. — Господи!!! Хоуп! — Лиз едва не задохнулась от восторга. — Ты издеваешься? Сколько недель? Кто там, мальчик, девочка? Когда ты вообще узнала? Хоуп вздохнула, понимая, что сопротивление бесполезно. Она подошла к столу и начала спокойно отвечать, пока Лиз бегала глазами от снимка к животу подруги. — Одиннадцать недель, Лиз. Мы пока не знаем пол, слишком рано. Узнала пару месяцев назад, — Хоуп слабо улыбнулась, глядя на то, как у подруги в голове начинают крутиться шестеренки. Лиз замерла, её зрачки расширились, а губы начали беззвучно шевелиться, она явно занялась сложными математическими вычислениями, отсчитывая месяцы назад. В какой-то момент её лицо озарилось поистине пугающим озарением. — Так, погоди... — Лиз победно вскинула палец вверх. — Одиннадцать недель... Одиннадцать! Это же получается... вы его на Рождество заделали?! Она так громко хлопнула себя по бедрам. — Вот это я молодец! — Лиз сияла так, будто сама лично участвовала в процессе. — Помнишь, я тебе на Рождество ту свечу привезла? И говорила, что у вас в спальне застой энергии? Вот, видишь! Это я вам ауру настроила! Мои флюиды сработали! Она снова впилась взглядом в снимок, уже почти пуская слезу умиления. — Маленький Кеннеди... Надеюсь, он будет с твоим характером и его... ну, хотя бы его прической. Боже, Хоуп, я буду самой крутой тетей в мире! Лиз села и тут же вскочила с места так резко, что стул жалобно скрипнул по паркету. Прежде чем Хоуп успела выставить руки для защиты, подруга уже стиснула её в крепких объятиях, а затем, чуть отстранившись, осторожно, почти благоговейно приложила ладони к её животу поверх мягкой ткани. — Эй, малой! Слышишь? Приветик! Это твоя любимая тётя Лиз, — проворковала она, сияя так, будто выиграла в лотерею. — Мы с тобой еще устроим этому миру встряску, когда ты выберешься из этого убежища! Она тут же выпрямилась и, не давая Хоуп вставить ни слова, начала закидывать её вопросами со скоростью пулеметной очереди. — Так, стоп. Что ты ешь? Ты пьешь эти ужасные зеленые смузи или тебя тянет на нормальный фастфуд? Витамины? Ты гуляешь хотя бы по часу в день? А тошнит? Сильно тошнит? Хоуп, почему ты, блин, молчала?! Хоуп, смеясь и пытаясь увернуться от чрезмерной опеки, наконец удалось вклиниться в поток слов. — Да всё нормально, Лиз! Ем я, гуляю... — она мягко убрала руки подруги. — Я просто хотела рассказать позже. Ну, знаешь, когда узнаем пол, когда всё станет... определеннее. Чтобы лишний раз не суетиться. — Ты с ума сошла?! — Лиз возмущенно всплеснула руками, округлив глаза. — «Позже» она хотела! Может, ты бы мне еще прямо из родзала позвонила? Сказала бы: «Ой, Лиз, кстати, я тут родила, заезжай на выписку через час»! Это же такое событие! Она снова схватила снимок, рассматривая его под разным углом, а потом подозрительно прищурилась, глядя на Хоуп. — Кстати... а Кеннеди? Ты сказала, он в командировке, но он вообще как? Будет на родах? Или он в этот момент будет спасать какую-нибудь важную папку из горящего офиса? И главное — как он отреагировал? На колено упал? Слезу пустил? — Он счастлив, Лиз. Правда, — Хоуп тепло улыбнулась, вспоминая тот день. — Мы были на УЗИ вместе. Он сидел там, вцепившись в мою руку. Я думала, он дышать перестанет, когда врач включила звук сердца. Лиз прижала ладони к щекам, и её лицо расплылось в приторно-сладкой гримасе. — Ой, какие вы милые! Боже, о-о-о-ой!!! Так, быстро говори, какой срок? Когда рожаешь? Хоуп назвала примерную дату, и глаза Лиз округлились еще сильнее. — О-о-о-о-о, боже! — Лиз вскочила и начала мерить кухню шагами, загибая пальцы. — Это же скоро! Я должна успеть до отпуска! Так, я привезу тебе целую кучу вещей. У меня от малой остались такие нереальные комбинезончики, брендовые, почти не ношенные! И коляска в гараже, просто люкс… Она резко замерла посреди комнаты, нахмурилась и тут же замотала головой так интенсивно, что серьги зазвенели. — Хотя нет! Что это я? Всё новое куплю! Самое лучшее, самое мягкое, органический хлопок, дизайнерские пинетки! У-у-и-и-и-и! Хоуп, мы его так разбалуем! Лиз схватила Хоуп за плечи и начала её слегка трясти от восторга. — Всё, завтра же идем по магазинам. Плевать на Раймана, плевать на мои дела. Мы идем выбирать конверт на выписку. И не вздумай спорить, Дайсон, у беременных нет права голоса в присутствии сумасшедших тётушек! — Лиз, притормози! — Хоуп со смехом выставила ладони вперед, пытаясь утихомирить подругу. — Никаких магазинов завтра. Еще слишком рано что-то покупать, плохая примета и всё такое. Давай хотя бы дождемся второго триместра, прежде чем ты скупишь весь детский отдел… Лиз разочарованно надула губы, но спорить не стала, зная, что если Хоуп что-то вбила себе в голову, переубедить её невозможно. — Ой, ладно тебе, суеверная моя, — ворчливо отозвалась Лиз, возвращаясь к своему круассану. — Но список я всё равно составлю…. — И да, какой еще отпуск, Лиз? — Хоуп устало откинулась на спинку стула, наблюдая за тем, как подруга уже мысленно пакует чемоданы. — На самом деле, отец звонил. Настаивает, чтобы я приехала в Толл-Оукс в июне. Лиз на секунду замерла с круассаном во рту, пытаясь вспомнить географию. — В Толл-Оукс? И что за срочность? — Говорит, нужно документы подписать. Он там решил с чего-то вдруг оформить на меня квартиру. Видимо, возраст берет свое, решил «привести дела в порядок», как он выражается… — Ну, здорово, — Хоуп слабо улыбнулась, искренне радуясь за подругу. — Хоть кто-то из нас отдохнет по-человечески… Лиз отмахнулась, отодвигая пустую коробку из-под десерта. Её глаза горели тем самым нездоровым блеском, который предвещал допрос с пристрастием. — Да нафиг этот отпуск, — Лиз подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты мне лучше вот что расскажи... Ты уже прикинула, когда всё случилось? Ну, предполагаешь тот самый момент? Неужели реально на Рождество, когда я вам ту свечу зажгла? Хоуп почувствовала, как щеки начинают гореть. — Лиз, господи... Ну, по срокам выходит, что да. Рождество было... очень спокойным и домашним. — Спокойным, ага, — Лиз игриво подтолкнула её локтем. — Слушай, а как сейчас у вас? Ну, в плане... «этого самого»? Леон не боится? А то некоторые мужики, как узнают, начинают шарахаться от жены, будто она из хрусталя… Хоуп вздохнула, пытаясь перевести тему, пока Лиз не начала спрашивать про позы. — Лиз, господи, остановись! — выдавила она сквозь смех. — Да ладно тебе! — Лиз возмущенно всплеснула руками, ничуть не смутившись. — Что вы, совсем, что ли? Это же абсолютно естественно! Да это же только на пользу, между прочим! Кровообращение, эндорфины... и... — О боже... — Хоуп со стоном уронила голову на стол, чувствуя, как у нее горят не только щеки, но и уши. — Ну вот! Вот поэтому я и молчала! Я знала, что если я тебе скажу, то через пять минут мы будем обсуждать ЭТО! — А что такого? — Лиз невозмутимо откусила круассан. — Я же твоя лучшая подруга. Кто еще скажет тебе правду? Если Кеннеди начнет халтурить, ты мне только шепни, я ему такую лекцию прочитаю о женской физиологии, что он в командировки будет ездить только в крайнем случае… Хоуп подняла голову, вытирая выступившие от смеха слезы, и посмотрела на подругу с нескрываемым обожанием и ужасом одновременно. — Обещай мне, Лиз, — серьезно произнесла она, — что ты никогда, слышишь, никогда не будешь обсуждать это с Леоном. Он и так на меня дышать боится, а после твоих советов он вообще забаррикадируется в другой комнате ради моей «безопасности». — Ой, да ладно, — отмахнулась Лиз. — Твой Кеннеди — крепкий орешек.  — О боже! — Хоуп в ужасе закрыла лицо руками, чувствуя, как краска заливает шею. — Лиз! — Ой, да ладно! — Лиз ничуть не смутилась, наоборот, она вошла в азарт и придвинулась ближе. — Только не говори мне, что у вас с Кеннеди никогда не было по-настоящему грубого секса! С этими его плечами, взглядом исподлобья и всеми этими... Хоуп, решив, что лучший способ заставить подругу замолчать — это занять свой рот едой, потянулась к аппетитному десерту с кремом. Она только успела откусить кусочек, как мир внезапно перевернулся. Сладкий запах ванили и вид жирного крема внезапно показались ей чем-то невыносимым, ядовитым. Желудок совершил кульбит, а к горлу подступил горячий ком. Хоуп резко побледнела, вскочила со стула, едва не опрокинув чашку, и, прижав ладонь к губам, пулей бросилась по коридору в сторону ванной. — Что, воротит от мыслей о сексе?! — Лиз захохотала ей вдогонку, явно довольная произведенным эффектом. — Не переживай, дорогая, это ненадолго! Скоро гормоны ударят так, что Кеннеди сам будет от тебя по шкафам прятаться! Однако, услышав характерные звуки из-за двери туалета, Лиз мгновенно посерьезнела. Её лицо из ехидного стало сочувствующим. Она отложила круассан, поднялась и спокойным, уверенным шагом пошла вслед за подругой. — Так, бедняжка... — пробормотала она, уже без тени смеха. — Похоже, малыш не оценил мои шуточки про папу… Она мягко толкнула дверь, зашла в ванную и, не говоря ни слова, собрала рассыпавшиеся волосы Хоуп в тугой хвост, придерживая их и осторожно поглаживая подругу по спине. — Ну всё, всё, — тихо приговаривала Лиз. — Выплескивай всё лишнее. Сейчас водички дам. Добро пожаловать в реальный мир материнства, Хоуп. Ночь опустилась на город, но в квартире было непривычно шумно. Лиз, вооружившись бокалом сока (солидарность — вещь святая), расхаживала по гостиной, в красках расписывая подробности своего последнего романа. Она активно жестикулировала, цитировала сообщения Раймана и планировала, какой именно чепчик лучше всего подойдет под цвет глаз будущего «мини-Кеннеди». Хоуп полулежала на диване, обложившись подушками. После инцидента с десертом её всё еще немного мутило, а по телу разлилась свинцовая тяжесть. Голос Лиз доносился до неё словно через слой ваты — бодрый, звонкий, бесконечный. — ...и я ему говорю: «Райман, если ты думаешь, что я надену эти туфли на прогулку по брусчатке, ты просто не знаешь женщин!» Хоуп, ты меня слушаешь? Я серьезно, мужчины иногда такие тугодумы, даже такие божественные, как он... Хоуп что-то невнятно пробормотала в ответ. Глаза слипались. Экран телевизора, работающий без звука, расплывался в светлое пятно. Мысли невольно ускользали к Леону: где он сейчас? В самолете? Или проверяет снаряжение в каком-нибудь холодном ангаре? Это тревожное ожидание в сочетании с токсикозом вымотало её окончательно. Лиз, которая как раз перешла к описанию завтрака в отеле, вдруг замолчала. Она заметила, что Хоуп больше не кивает в такт её словам. Её голова бессильно скатилась на подушку, дыхание стало глубоким и ровным, а бледное лицо во сне наконец-то разгладилось, лишившись тревожной складки между бровей. Лиз замерла на полуслове, мягко улыбнувшись. Она поставила стакан на стол, стараясь не стучать, и на цыпочках подошла к дивану. — Спи, милая, — шепотом произнесла она. — И так на двоих работаешь. Лиз аккуратно подцепила пушистый кашемировый плед, сброшенный в ноги, и медленно, чтобы не разбудить подругу, накрыла её до самого подбородка. Она осторожно убрала выбившуюся прядь волос с лица Хоуп и на мгновение задержала руку рядом. В этой тишине, нарушаемой только сопением, Лиз тихо выключила свет в гостиной, оставив только мягкий свет от уютной лампы, и уселась в кресло неподалеку, решив просто посидеть.

***

Лиз сидела в кресле, подтянув ноги и лениво листая ленту в телефоне. В комнате было темно, только тусклый свет с кухни падал на спящую Хоуп. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов, пока внезапный резкий «писк» ноутбука на рабочем столе не заставил Лиз вздрогнуть. — Ну начинается... — проворчала она, бросив взгляд на подругу. Хоуп только беспокойно повела плечом во сне, но не проснулась. — Работа даже ночью тебя не отпускает, Дайсон. Лиз нехотя поднялась. Она всего лишь хотела закрыть крышку или нажать «Mute», чтобы этот звук не будил беременную подругу. Она подошла к столу, ворча под нос что-то о «трудоголиках и их железках», и наугад ткнула пальцем в сенсорную панель, чтобы погасить экран. Но вместо того чтобы выключиться, ноутбук, среагировав на движение, мгновенно разблокировался, залив лицо Лиз холодным мертвенным светом. Она уже собиралась захлопнуть его, но взгляд невольно зацепился за открытые окна. Лиз замерла. Это не было похоже на скучные отчеты. В центре экрана висела 3D-модель какой-то жуткой структуры, подписанная как «C-Вирус штамм: модификация». Сбоку мелькали кадры с камер наблюдения: огромное, закованное в железо существо с механическим протезом вместо руки. Заголовок гласил: «Объект: Устанак. Статус: Активен». — Что за чертовщина... — прошептала Лиз, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она знала, что нельзя копаться в чужих вещах, но рука сама потянулась к мышке, когда всплыло новое уведомление – письмо с пометкой «Срочно». От: Ребекка Ч.  Кому: Хоуп К. «Хоуп, мы закончили экспресс-анализ твоей крови. Результаты неутешительные. Против этого конкретного штамма у тебя нет иммунитета, ты не сможешь ему противодействовать, если произойдет контакт. Твоя защита не сработает. Но есть новости по второй части запроса. Джейк Мюллер – вот кто нам нужен. Его кровь, скорее всего, обладает уникальными антителами. Именно поэтому Шерри Биркин искала его по приказу. Она знала, что он единственный ключ к вакцине. Напиши мне, как посмотришь результаты. И, Хоуп... передай это Леону. Срочно». Лиз отшатнулась от стола, едва не опрокинув лампу. Сердце забилось где-то в горле. Шерри? Леон? Вирусы? Кровь? Она посмотрела на мирно спящую Хоуп под пушистым пледом. В этой уютной домашней обстановке информация на экране выглядела как сцена из фильма ужасов, который внезапно стал реальностью. Лиз перевела взгляд на снимок УЗИ на холодильнике, который белел в темноте. «Передай Леону...» — эти слова жгли ей глаза. Лиз медленно закрыла ноутбук, чувствуя, как дрожат пальцы. Она поняла, что «командировка» Кеннеди — это не просто что-то из полиции, а Хоуп... Хоуп была в центре чего-то такого, от чего у Лиз волосы встали дыбом. Подруга больше не казалась ей просто уставшей и беременной. Лиз вернулась в кресло, но сна не было ни в одном глазу. Она сидела в темноте, глядя на дверь, и теперь каждый шорох в коридоре заставлял её вздрагивать

***

Солнечный луч пробился сквозь неплотно задернутые шторы, полоснув Хоуп по векам. Она поморщилась, чувствуя привычную утреннюю тяжесть и легкий привкус тошноты. Медленно открыв глаза, она не сразу поняла, что в комнате что-то не так. Тишина была какой-то напряженной, колючей. Хоуп повернула голову и похолодела. Лиз сидела за её рабочим столом. Она не переоделась с вечера, волосы были всклокочены, а лицо в ярком свете монитора казалось землисто-серым. Она не просто сидела, а замерла, вцепившись пальцами в края стола так, что побелели костяшки. Её взгляд был прикован к экрану, на котором всё еще светилась открытая почта и те самые файлы с пометкой «Classified». — Лиз?.. — голос Хоуп прозвучал хрипло. Она резко села на диване, отбрасывая плед. — Что ты делаешь? Лиз не пошевелилась. Она выглядела так, будто увидела привидение или собственную смерть. — Лиз! Какого хера ты залезла в мой компьютер?! — Хоуп уже вскочила на ноги, игнорируя вспышку головокружения. — Отойди от стола. Сейчас же! Только тогда Лиз медленно, почти механически, обернулась. В её широко открытых глазах не было привычного блеска или озорства. Там был первобытный, ледяной ужас. Она посмотрела на Хоуп так, словно видела её впервые или словно Хоуп внезапно превратилась в одного из тех монстров с видеозаписей. — Ты мне скажи, — голос Лиз дрожал так сильно, что зубы едва не постукивали друг о друга, — какого хера здесь творится… Хоуп? Она дрожащей рукой указала на экран, где в углу светилась фотография «Устанака» и результаты анализа крови от Ребекки. — Кто такой Джейк? Что это за вирусы? — Лиз сорвалась на сдавленный крик, в котором сквозила паника. — Почему тут написано, что ты не можешь этому противостоять? Куда на самом деле уехал Леон?! Хоуп, ради всего святого, скажи мне, что это какой-то розыгрыш! Хоуп замерла посреди комнаты. В голове пульсировало только одно слово: «Провал». Мир, который она так тщательно выстраивала вокруг подруги, чтобы защитить её от ужасов своей работы, только что треснул по швам на глазах у единственного человека, который связывал её с нормальной жизнью. — Лиз, пожалуйста... — Хоуп сделала шаг вперед, протягивая руку, словно пытаясь успокоить напуганного зверя. — Закрой ноутбук. Ты не должна была этого видеть. Это... — Ну уж нет! — Лиз отпрянула вместе со стулом, едва не опрокинув его. — Хоуп! Что за херня?! Ты что-то скрываешь, и это что-то явно может нас всех убить! Лиз лихорадочно задышала, её взгляд заметался по комнате, цепляясь за детали, которые раньше казались обычными. В её голове, обычно занятой модой и свиданиями, начали выстраиваться страшные логические цепочки. Она была неглупой девушкой, и сейчас десятилетние обрывки слухов и новостей складывались в жуткий пазл. — Стоп... погоди, — Лиз замерла, её глаза округлились еще сильнее. — Тогда много лет назад... Кеннеди приезжал в Редстоун, когда там был тот карантин? Ты говорила, он проверял нарушения в местной полиции… А Раккун-Сити? Она вцепилась в свои волосы, глядя на Хоуп в полном ауте. — Мои родители говорили, что в Раккуне была вспышка вируса... Официально сказали — утечка химии, но в сети всегда шептались про зомби, про монстров... Это... это оно?! — Лиз сорвалась на истерический шепот. — Господи Боже мой, Хоуп! Оно реально существует? Все эти твари, эти вирусы... они настоящие? Она снова указала на экран, где висело фото Устанака. — И эта гора мяса с железкой вместо руки тоже настоящая?! И Леон сейчас... он поехал ловить ЭТО? Пока ты сидишь здесь беременная и ждешь его с «командировки»?! Ты понимаешь, что ты мне врала всё это время?! Хоуп стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё каменеет. Ей хотелось подойти и обнять подругу, но она понимала: сейчас любое её движение Лиз воспримет как угрозу. Маска «нормальной жизни» была сорвана окончательно, и под ней обнажилась правда, к которой обычный человек просто не мог быть готов. — Лиз, дыши, — тихо сказала Хоуп. — Да, это существует. И да, Леон сейчас делает свою работу, чтобы это не пришло сюда. Сядь. Я всё объясню, насколько смогу…

***

Прошло больше двух часов. На кухне давно остыл чай, к которому никто не прикоснулся. Лиз сидела на стуле, сжавшись в комок и обхватив себя руками, словно ей было невыносимо холодно. Её буквально колотило — мелкая, нервная дрожь не прекращалась ни на минуту. Хоуп сидела напротив, прямая и пугающе спокойная. Она только что закончила рассказывать то, что годами держала в строжайшем секрете: про инциденты, про тварей, которые не должны существовать, и про то, чем она и Леон занимаются. — То есть... — голос Лиз сорвался, она прочистила горло. — То есть ты хочешь сказать, что внутри тебя... в твоей крови... есть что-то, что убивает эту заразу? Ты буквально ходячий антидот для некоторых из этих штаммов? — Не совсем антидот, Лиз, — мягко поправила Хоуп. — Просто мой организм выработал уникальный ответ. Моя имунная система распознает угрозу и блокирует её раньше, чем вирус успевает переписать ДНК. Это редкая генетическая аномалия. Поэтому я так ценна для исследований. Лиз подняла на неё глаза, полные экзистенциального ужаса. Она перевела взгляд с лица подруги на её живот, который еще вчера казался ей символом новой, счастливой жизни, а сегодня стал центром пугающей неизвестности. — А ребёнок? — прошептала Лиз, и в этом вопросе было столько боли, что Хоуп на мгновение отвела взгляд. — Хоуп... если в тебе всё это... если твоя кровь такая... Что с ним? Он тоже «особенный»? Или эта дрянь может на него повлиять? Хоуп медленно положила руку на живот. Этот жест больше не был нежным, а скорее был защитным. — Я не знаю, Лиз, — честно ответила она, и в её голосе впервые за утро прорезалась трещина. — Ребекка берет анализы каждую неделю. Пока всё в норме. Мои антитела должны защищать его так же, как и меня. Но никто никогда не сталкивался с беременностью при таких показателях. Она сглотнула тяжелый ком в горле. — Я просто надеюсь, что он здоров. Лиз закрыла лицо руками, издав звук, похожий на стон. — Господи... Вы живете в кошмаре. Вы оба. Пока я выбираю туфли и жалуюсь на бывшего, вы... вы буквально… Она вдруг резко подалась вперед и схватила Хоуп за руку. Её ладони были ледяными. — Леон должен вернуться. Слышишь? Он обязан вернуться и вывезти тебя отсюда. Тебе нельзя быть одной, когда всё это... внутри тебя. Хоуп грустно хмыкнула, глядя в окно на просыпающийся город, который даже не подозревал, по какому краю ходит каждый день. Она мягко накрыла ладонь Лиз своей. — Со мной всё будет в порядке, Лиз. Правда. Это просто такой мир... он всегда был таким, просто я изо всех сил старалась тебя оберегать. Хотела, чтобы у тебя была нормальная жизнь, с глупыми свиданиями, походами по магазинам и кофе по утрам. Без кошмаров в выпусках новостей. Лиз молча смотрела на неё несколько секунд, а потом порывисто подалась вперед и сжала Хоуп в таких крепких объятиях, что у той перехватило дыхание. Она уткнулась носом в плечо подруги, и её наконец-то перестало трясти. — Дура ты, Дайсон, — пробормотала Лиз. — Героиня хренова… Она отстранилась, вытирая глаза кулаком, и вдруг замерла. Её брови поползли вверх. — Так, стоп! — Лиз ткнула пальцем в воздух. — Погоди... А Райман? Он же из Раккун-Сити! Он мне столько баек травил про то, как чудом выбрался оттуда последним рейсом, как всё горело... Она подозрительно прищурилась, глядя на спокойное лицо Хоуп. — Только не говори мне... Он тоже всё знает? Он тоже «в теме»? Хоуп отвела взгляд и едва заметно кивнула. — И он тоже. Лиз на мгновение лишилась дара речи. Она вскочила с места, в возмущении всплеснув руками. — Вот сучонок! — взорвалась она, начиная мерить кухню шагами. — И он молчал! Я ему, значит, душу изливаю, про свои страхи рассказываю, а он сидит с таким видом, будто он обычный коп! Мы две недели назад обсуждали теорию заговора про инопланетян, и он поддакивал! Она зарычала от досады, но в этом гневе уже не было того парализующего страха, скорее привычная для Лиз жажда справедливости. — Ну, я ему устрою! — Лиз обернулась к Хоуп, и в её глазах снова заплясали знакомые искры. — Значит так. Раз вы тут все супер-агенты и ходячие антитела, я теперь официально вхожу в ваш тайный союз. И попробуй только еще раз что-то от меня скрыть — я сама найду твоего Кеннеди и сдам его в полицию за неправильную парковку его истребителя или на чем он там летает! Хоуп не выдержала и коротко хмыкнула, качая головой. Напряжение последних часов наконец начало понемногу спадать, уступая место привычному дружескому подтруниванию. — Ну, вообще-то, Лиз, у него всего лишь машина и байк, — Хоуп слабо улыбнулась, вспоминая, как Леон трепетно относится к своим транспортным средствам. — Никакого личного истребителя у него нет, разочарую тебя. Лиз скептически выгнула бровь и скрестила руки на груди, явно не собираясь так просто отказываться от образа супергероя в своей голове. — Ой, да ладно! Только не говори мне, что он никогда не угонял самолеты! — она картинно закатила глаза. — С его-то работой? Я уверена, он на завтрак вертолеты ворует, просто чтобы за кофе успеть до закрытия кафе. Хоуп на мгновение задумалась, вспоминая некоторые пункты из личного дела Леона, о которых ей знать не полагалось, и едва заметно пожала плечами. — Надеюсь, ему не придется, — тихо ответила она, и в её голосе снова промелькнула тень беспокойства за него. — Пускай лучше вернется на своем обычном байке… Лиз подошла и снова крепко сжала плечо подруги, на этот раз без паники, а с какой-то новой, тихой решимостью. — Вернется. Куда он денется, когда у него тут два таких чуда? — она кивнула на живот Хоуп. Лиз на мгновение замолчала, её плечи наконец опустились, а воинственный запал сменился тихим раскаянием. Она посмотрела на свои дрожащие пальцы, потом на усталое, но решительное лицо подруги. — Хоуп… прости меня, — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — За эту истерику, за крики. Я просто… я так испугалась. За тебя, за мелкого. Весь этот мир, который ты описала… он просто не укладывается у меня в голове. Я привыкла думать, что самое страшное — это измена парня… Она сделала шаг вперед и снова крепко, до хруста, обняла Хоуп. На этот раз это не был порыв паники — это было обещание поддержки. — Я рядом, слышишь? — прошептала Лиз ей в плечо. — Теперь, когда я знаю всё, я никуда не денусь. Хоуп закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя, что тяжесть, которую она несла в одиночку, стала хоть немного легче. Она уткнулась лбом в плечо Лиз, вдыхая знакомый аромат её духов, который теперь казался самым надежным якорем в этом безумном мире вирусов и заговоров. — Спасибо, Лиз, — едва слышно ответила Хоуп. Они стояли посреди залитой утренним солнцем кухни, две подруги, связанные тайной, которая могла разрушить жизни, но вместо этого сделала их связь неразрывной.