Часть 8. Back to childhood

Леон свернул в глухой, узкий переулок, зажатый между двумя кирпичными зданиями. Здесь пахло сыростью и старым асфальтом, у стены аккуратно выстроились мусорные баки, а чуть дальше тупик перекрывала высокая кованая решетка. Именно там, лениво облокотившись спиной о холодную кирпичную кладку, стояла она. На этот раз на Аде не было её привычного боевого снаряжения, шпионских гаджетов или броского красного платья в пол. Она выглядела обманчиво просто, словно случайная элегантная прохожая, решившая сократить путь через дворы. На ней было стильное, дорогое пальто свободного кроя глубокого винного оттенка, мягко перехваченное на талии поясом. Из-под подола виднелось лаконичное темное платье, а на ногах красовались безупречно чистые, несмотря на утреннюю слякоть, кожаные сапоги на высоком, но устойчивом каблуке. Изящный образ завершали крупные темные очки, полностью скрывавшие её глаза, и легкий шарф, в котором прятался безупречно уложенный боб. Леон остановился в нескольких шагах от неё, покрепче перехватив бумажный пакет с круассанами, который сейчас выглядел максимально нелепо в этой обстановке. Напряжение, копившееся в нем с самой ночи, вдруг сменилось привычной, въевшейся в кровь иронией. Уголок его губ дернулся, и он негромко хмыкнул. — Что-то солнца я сегодня в Вашингтоне не видел, Вонг. А ты в очках, — Леон окинул её оценивающим взглядом с ног до головы. — От папарацци скрываешься? Или боишься, что встретишь кого-то из своих многочисленных работодателей? Ада даже не шелохнулась, лишь слегка повернула голову в его сторону. На её губах заиграла едва заметная, загадочная и чертовски знакомая улыбка, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще. Теперь же она вызывала лишь собранность и желание поскорее во всем разобраться. — Хорошо выглядишь, Леон. Семейная жизнь идет тебе на пользу, — её голос прозвучал тихо, с привычной бархатистой насмешкой, но в нем отчетливо угадывалась деловая серьезность. Она изящным движением руки чуть сдвинула очки на переносицу, глядя на него поверх темных стекол своими проницательными глазами. — Свет… режет глаза. Особенно после долгого перелета. Леон снова хмыкнул, но на этот раз в его голосе прозвучала опасная, глухая сталь. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и его голубые глаза потемнели. — Даже спрашивать не хочу, откуда ты прилетела, Вонг, — тихо произнес он, и улыбка окончательно исчезла с его лица. — Но то, что ты знаешь, где мы живем, и пробралась к нам в дом… Ты перешла черту. Ладно я, к твоим фокусам со взломами я привык за столько лет. Но там Хоуп. Беременная, Ада. Если ты хоть пальцем… — Расслабься, роки, — мягко перебила его Ада, плавным движением полностью снимая очки и пряча их в карман пальто. Её взгляд стал непривычно серьезным, лишенным прежнего кокетства. — Если бы я хотела причинить ей вред, я бы это сделала. Она оттолкнулась от кирпичной стены и сделала полшага навстречу, заставив Леона внутренне подобраться еще сильнее. — Я ценю твое семейное счастье, Леон, — добавила она, и в её голосе на мгновение промелькнуло что-то похожее на искренность. — Именно поэтому я зашла тихо и ушла так же. Мне нужна была гарантия, что мы поговорим без лишних ушей и без паники со стороны твоей очаровательной спутницы. Ситуация с Шерри куда хуже, чем докладывают твоему руководству, и времени у нас почти нет. Леон на мгновение замолчал, переваривая её слова, а затем резко спросил, выплевывая каждое слово: — Что ты имеешь в виду? Ада вздохнула, и её идеальная осанка на секунду показалась чуть менее заносчивой. Она посмотрела Леону прямо в глаза. — Тебе ведь уже доложили, верно? В отчетах черным по белому написано, что я была в Эдонии, там, где пропала Шерри. И именно меня сейчас делают главной подозреваемой. — Именно так, — жестко отрезал Кеннеди. — Твой почерк, Ада. — Так вот, дело в том, что меня там не было, Леон, — спокойно, без тени оправдания произнесла она. Леон горько хмыкнул, качнув головой. Он покрепче сжал в руке пакет с круассанами, чувствуя, как абсурдность ситуации давит на виски. — И это всё? — с вызовом бросил он. — «Меня там не было»? С чего бы мне верить тебе на слово, Ада? Сколько раз ты мне врала? Пять? Десять? Я со счета сбился еще в Раккун-Сити. Ада не удивилась его реакции. Она лишь слегка усмехнулась, но взгляд её оставался ледяным. — Я знала, что ты это скажешь. И я не прошу верить мне на слово. Она полезла в глубокий карман своего винного пальто и достала оттуда тонкий, защищенный планшет. Быстро пробежавшись пальцами по экрану, она развернула его к Леону. На дисплее побежали строки зашифрованных логов, спутниковые снимки в реальном времени и видеозаписи с камер наружного наблюдения, на которых была четкая временная метка. — Смотри сюда, — Ада ткнула пальцем в экран. — Пока Шерри отслеживали в Эдонии, я выполняла заказ в Токио. Время совпадает секунда в секунду. Как бы я ни была хороша, Кеннеди, я не могу быть в двух местах одновременно. Даже я не умею телепортироваться. Леон прищурился, внимательно вчитываясь в данные на экране. Профессиональный взгляд агента сразу определил, что коды аутентификации и спутниковые подписи были подлинными — такую подделку не состряпать на коленке. — Кто-то очень профессионально косит под меня, Леон, — тихо добавила Ада, убирая планшет обратно в карман. — И этот «кто-то» забрал Шерри. Тебя водят за нос, твое начальство сыто по горло ложными следами, а Биркин прямо сейчас находится у людей, которые хотят подставить меня и уничтожить её. И если мы не начнем действовать вместе… Леон несколько секунд молча смотрел на Аду, переводя взгляд с ее непроницаемого лица на утренний туман, заполнявший переулок. Новость о Шерри жгла изнутри, но упоминание о совместной работе заставило его внутренне содрогнуться. Он резко развернулся на пятках, собираясь уходить. — Вместе? — Кеннеди горько и коротко рассмеялся, даже не оборачиваясь. — Ну уж нет, Вонг. Разбирайся со своими двойниками и работодателями сама. Я в эти игры больше не играю. Он сделал несколько размашистых шагов к выходу из переулка, покрепче прижимая к себе бумажный пакет, от которого все еще шло спасительное домашнее тепло. — Леон, стой. Ты не можешь просто бросить Шерри, — донесся ему в спину её спокойный, но непривычно настойчивый голос. Кеннеди остановился, на секунду замер, а затем обернулся, глядя на неё через плечо. В его глазах не было прежнего азарта погон, только глухая, непоколебимая решимость человека, который наконец-то расставил в своей жизни правильные приоритеты. — Я не бросаю её, Ада. Я передам твои данные в DSO, пусть ребята копают в сторону Токио, — жестко отрезал он. — Но сам я никуда не полечу. Я в отпуске, Вонг. Ищи себе другого напарника. Он поправил капюшон худи и, больше не задерживаясь ни на секунду, быстро зашагал прочь из переулка, стремясь как можно скорее вернуться туда, где его ждал единственный по-настоящему важный для него мир. — А если это дело касается Хоуп и ребёнка? — донеслось ему вдогонку. Голос Ады, обычно такой текучий и ироничный, сейчас прозвучал хлёстко, словно пощёчина. Она сделала несколько шагов вперёд, выходя из тени переулка прямо на тусклый свет уличного фонаря. Леон замер как вкопанный. Пакет с круассанами в его руке хрустнул. На долю секунды в переулке повисла мёртвая, звенящая тишина, в которой, казалось, было слышно, как бьётся его собственное, внезапно заледеневшее сердце. В следующее мгновение Кеннеди резко развернулся. В его движениях больше не было утренней расслабленности — это был опасный, готовый к прыжку хищник. За пару размашистых шагов он преодолел разделявшее их расстояние и вырос перед Адой, нависая над ней всей своей мощной фигурой. Его лицо исказилось от такой бешеной, первобытной ярости, какую Вонг не видела у него за все годы их знакомства. Синие глаза превратились в две ледяные щели, из которых веяло настоящей смертью. — Только попробуй вплести их в это, Ада, — процедил Леон сквозь плотно сжатые зубы. Его голос упал до зловещего, вибрирующего шёпота, от которого по коже мог пойти мороз. — Только попробуй сделать их частью своей очередной грязной игры. И я тебя убью. Слышишь меня? На этот раз я даже не моргну. Мне плевать на наше прошлое, плевать на всё, что между нами было. Ада даже не отпрянула. Она осталась стоять неподвижно, внимательно и изучающе глядя в его разъярённое лицо. Леон сейчас не блефует ни на йоту. Он действительно перепишет все свои правила, если дело коснётся его новой семьи. Ада лишь слегка приподняла подбородок, сохраняя абсолютное, почти пугающее спокойствие под его убийственным взглядом. Она медленно опустила ресницы, а затем снова посмотрела на Леона — на этот раз в её глазах читалось что-то похожее на горькое сочувствие. — Заметь, Леон, я не угрожаю тебе, — тихо, но отчетливо произнесла она, удерживая его взбешенный взгляд. — Я лишь пыталась тебя предупредить. Дело твое. Разгребай это сам, когда они придут к твоему порогу. Леон даже не шелохнулся. Каждое её слово падало тяжелым камнем, но его решимость не дрогнула ни на секунду. Желваки на его заросших щеках заходили ходуном, а пальцы до побеления костяшек сжали несчастный бумажный пакет с завтраком. — Я всё сказал, Ада, — отчеканил Кеннеди, и его голос прозвучал как смертный приговор, сухой и леденящий. — Только подойди к Хоуп, и я тебя убью. Он больше не стал слушать ни её оправданий, ни её предупреждений. Леон резко развернулся и стремительным, тяжелым шагом направился прочь из переулка. С утренней расслабленностью было покончено. Теперь внутри него на полную мощность работал мозг агента: нужно вернуться домой, незаметно проверить все замки, обновить глушители сигналов и ни на шаг не отпускать от себя Хоуп. Чего бы ему это ни стоило, он защитит свою жену и их будущего ребенка от любого призрака из своего прошлого.

***

Леон бесшумно повернул ключ в замке и проскользнул в прихожую, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз, стоило ему услышать тихое, мерное дыхание из спальни. Слава богу. Хоуп всё еще спала. Он аккуратно разулся, стараясь не издавать ни звука, и прошел на кухню. Внутреннее напряжение после разговора с Адой всё еще сковывало мышцы, а в голове набатом стучали её предупреждения, но Леон силой заставил себя сделать глубокий вдох. Он не имел права приносить этот кошмар в их дом. Не сейчас, когда Хоуп так нуждалась в покое. Кеннеди достал старую медную турку, насыпал туда свежемолотый кофе и залил холодной водой. Пока напиток медленно томился на плите, наполняя кухню густым, уютным ароматом, Леон подошел к зеркалу в коридоре. На него смотрел бледный, осунувшийся мужчина с жестким взглядом. Он потрепал себя по волосам, расправил плечи и попытался улыбнуться. Вышло натянуто, но для первого раза сойдет. Ему нужно было пересилить себя, спрятать агента Кеннеди поглубже и остаться просто любящим мужчиной. Налив две чашки, он выложил круассаны на тарелку, взял поднос и тихо вошел в спальню. Хоуп спала, зарывшись носом в подушку и забавно подтянув одеяло к подбородку. Леон поставил поднос на прикроватную тумбочку, присел на край матраса и нежно провел тыльной стороной ладони по её теплой щеке. — Эй, соня… Просыпайся, — тихо, с хрипотцой прошептал он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально ласково. Хоуп сладко потянулась, заставив одеяло сползти и обнажить её плечи. Она приоткрыла сонные глаза, щурясь от слабого утреннего света, и на её лице тут же расцвела мягкая, безмятежная улыбка. — Леон… — по-детски потянула она, протягивая к нему руки для объятий. — Который час? М-м-м, как вкусно пахнет… Она приподнялась на локтях, переводя взгляд с чашек кофе на пакет из кофейни. На мгновение на её лице отразилось искреннее удивление. Она перевела взгляд на Леона, который изо всех сил старался удерживать на лице мягкую улыбку, хотя в глубине его синих глаз всё еще метались тени. — Ты… ты сходил за выпечкой в такую рань? — удивленно спросила Хоуп, сладостно зевнув и устраиваясь поудобнее. — На улице же еще совсем темно. Какая муха тебя укусила, Кеннеди? Она потянулась к круассану, абсолютно счастливая и пока ничего не замечающая. Хоуп была полностью погружена в это ленивое, идеальное утро, даже не подозревая, какая буря бушевала в душе мужчины, который сидел рядом и бережно поглаживал её по колену сквозь одеяло, давая себе клятву защитить покой любой ценой. Хоуп устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и с явным удовольствием откусила кусочек пышного, еще теплого круассана. Маслянистое тесто приятно хрустнуло, и в этот же момент где-то глубоко внизу живота, прямо под её ладонью, раздался отчетливый, мягкий толчок. Малышка внутри словно сделала аккуратный кувырок, реагируя на внезапный прилив глюкозы. Хоуп замерла, её глаза радостно округлились, а на губах заиграла довольная, сытая улыбка. — О… — тихонько протянула она, не переставая жевать и бережно прижимая ладонь к животу. — Кажется, кто-то внутри полностью одобряет твою раннюю вылазку, Кеннеди. Она определенно любит сладкое! Она сузила глаза в притворном строгом прищуре, переводя взгляд на Леона, ожидая его обычной реакции, вчера после УЗИ он готов был часами держать руку на её животе, ловя каждое движение и глупо улыбаясь. Но Леон лишь коротко, как-то слишком глухо хмыкнул. Он сидел на краю кровати, уставившись взглядом куда-то в пространство перед собой, и механически крутил в пальцах свою чашку с кофе, к которому так и не прикоснулся. На слова о дочке он даже не повернул головы и не потянулся к ней, оставшись странно отстраненным и собранным. Эта короткая, пустая усмешка и его застывшая поза мгновенно насторожили Хоуп. Улыбка сошла с её лица. Атмосфера в спальне, еще минуту назад казавшаяся идеальной и ленивой, вдруг сделалась тяжелой. Хоуп медленно опустила круассан обратно на тарелку. Она слишком хорошо знала Леона, чтобы не заметить разницу. Сегодня он не был тем абсолютно счастливым будущим отцом, каким засыпал вчера. Каждая мышца под его темным спортивным костюмом была натянута как гитарная струна, а в глубине залегших под глазами теней читалась жесткая, холодная сосредоточенность. Он был здесь, рядом с ней, но мыслями находился где-то очень далеко и явно просчитывал худшие сценарии. — Леон… что случилось? — тихо, но твердо спросила она, пытаясь поймать его блуждающий взгляд. Кеннеди вздрогнул, словно ее голос выдернул его из глубоких, тяжелых размышлений. Он тут же попытался вернуть на лицо прежнюю мягкую маску, но вышло совсем неубедительно. Леон натянул блеклую улыбку и качнул головой: — Что? Нет, ничего, милая. Всё в порядке. Просто… про работу думаю. — Работу? — Хоуп удивленно приподняла брови, и в ее голосе проскользнули нотки недоверия. — Леон, ты официально ушел в отпуск. Какая работа в шесть утра? Леон тяжело вздохнул, поставил так и не тронутую чашку кофе на поднос и потер переносицу. Ложь давалась ему с трудом, особенно сейчас, когда перед глазами все еще стоял взгляд Ады. — Да, работу, — глухо ответил он, стараясь говорить как можно будничнее. — Понимаешь, там осталось несколько незакрытых хвостов. В наших отчетах еще много неизвестного, пара висяков… Я просто подумал, что мне стоит сегодня доехать до офиса, переговорить с ребятами, окончательно сдать дела и… — Леон, прекрати, — резко перебила его Хоуп. Медовое утреннее настроение испарилось без следа. Она верила ему, но интуиция подсказывала, что он что-то недоговаривает, и это «что-то» заставляло его замыкаться в себе. Она подалась ближе и положила ладонь ему на плечо, чувствуя, какое оно каменное. — Что происходит на самом деле? Не надо заговаривать мне зубы про отчеты. Ты сам не свой. Посмотри на меня и скажи правду. Леон медленно повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде было столько тяжелой, давящей нежности и глухой тревоги, что Хоуп невольно затаила дыхание. Он молча всматривался в её лицо, словно пытался запомнить каждую черточку, а затем едва заметно, устало покачал головой, так ничего и не сказав. Этот жест и его пугающее молчание подействовали на Хоуп сильнее любых слов. Она крепче сжала его плечо. — Леон, ты же понимаешь, что если ты промолчишь и просто уйдешь, я буду нервничать? — её голос дрогнул, в нем послышался подступающий страх. — Мне нельзя сейчас нервничать, ты сам знаешь. Не делай из меня дуру, скажи, что стряслось… Кеннеди горько, едва слышно усмехнулся. Он накрыл её ладонь своей большой, горячей рукой и тихо, с глубокой хрипотцой произнес: — А если ты узнаешь правду, Хоуп… ты будешь нервничать и подавно. Я пытаюсь защитить тебя. Хоуп замерла, вглядываясь в его потемневшие синие глаза. Мозг, натренированный работой, где нужно было мгновенно связывать разрозненные факты в единую картину, сработал на опережение. Внезапный холодный сквозняк посреди ночи, который Леон уходил закрывать… его слишком долгая «прогулка» за круассанами в глухую рань… и эта внезапная, глухая стена, которой он отгородился, заговорив о работе и старых делах DSO. О делах, которые всегда были связаны с прошлым. С её прошлым. Вспышка озарения ударила в голову. Хоуп потрясенно открыла рот, и весь её нажим мгновенно испарился, уступив место глухому шоку. — О… — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Вот оно что… Она перевела взгляд на окно гостиной, скрытое за дверью спальни, а затем снова посмотрела на Леона. Пазл сложился. Дело было не в отчетах и не в начальстве. В их жизнь снова бесшумно вернулась женщина в красном, чьё появление никогда не сулило ничего хорошего. — Леон… — Хоуп сглотнула подступивший к горлу ком. — Скажи мне только то, что меня сейчас волнует. Она… она знает? Кеннеди не стал врать. Он знал, что Хоуп сразу почувствует фальшь, а недоговорки сейчас сделают только хуже. Он медленно, с тяжелым вздохом кивнул, подтверждая её худший страх. Его ладонь накрыла её пальцы, успокаивающе поглаживая. — Знает, — глухо ответил Леон, глядя ей прямо в глаза, чтобы она видела его искренность. — Но послушай меня. Она не собирается причинять вред. Ни тебе, ни малышке. Если бы она хотела, она бы сделала это ночью. Ада пришла не за этим. Она просто… впервые в жизни просила о помощи. Хоуп отстранилась от его груди, уставившись на него с нескрываемым изумлением, в котором смешались страх и горькая обида. — О помощи? — переспросила она, и её голос на мгновение сорвался. — Леон… неужели ты ей поверил? Женщине, которая всю жизнь манипулирует людьми, использует тебя и исчезает? Леон отвел взгляд, желваки на его лице снова заходили ходуном. Было видно, как тяжело ему дается этот разговор. — Всё не так просто, Хоуп, — глухо произнес он, запуская пальцы в свои волосы. — BSAA считает, что Ада причастна к похищению Шерри в Эдонии. У них есть кадры, улики. Но Ада утверждает, что это была не она.В то самое время, когда Шерри исчезла, Ада выполняла заказ в Японии. Она физически не могла быть в двух местах одновременно. — Боже… — Хоуп потрясенно прикрыла ладонью рот, качая головой. — И ты… ты ей поверил? На слово? Поверил шпионке с десятком фальшивых паспортов? Она замолчала, вглядываясь в его лицо. Леон молчал, но его тяжелый, застывший взгляд и то, как он напряженно поджал губы, сказали ей всё без слов. Профессиональный агент Кеннеди, который мог раскусить любого лжеца на допросе, сейчас не выглядел обманутым. Он выглядел человеком, который точно знал, что предоставленные улики — подлинные. Хоуп горько хмыкнула, качнув головой, и в её глазах блеснули непрошеные слезы обиды. — Кеннеди… — тихо, с какой-то обреченной иронией протянула она, глядя на него сверху вниз. — Ты веришь ей до сих пор? После всего, что она сделала? Столько лет прошло, у тебя здесь семья, у нас будет ребенок… а она всё так же может прийти, показать тебе пару картинок, и ты снова готов сорваться ради неё? Леон резко поднял на неё взгляд, и в его глазах отразилась неподдельная боль. Обвинение Хоуп ударило по самому живому, и он поспешил перебить её, подавшись вперёд и перехватив её за плечи: — Я этого не говорил, Хоуп! Я не собираюсь никуда срываться и уж точно не бегу спасать Аду по первому зову. Он тяжело вздохнул, и его голос снова упал до глухого, наводненного тревогой шёпота. — Но я агент, Хоуп. И я не могу просто проигнорировать факты. Если данные Ады подлинные, это значит, что кто-то очень влиятельный и опасный не просто похитил Шерри, но и филигранно подставил Вонг, пустив всё правительство США по ложному следу. И если Ада права… то помощь нужна не ей. Помощь нужна Шерри. И нам всем. Я должен проверить это ради нашей безопасности. Хоуп молча выслушала его, но натянутая между ними нить недоверия никуда не исчезла. Она горько хмыкнула, аккуратно, но настойчиво убирая его руки со своих плеч, и отвернулась к окну. — Поверить не могу… — тихо, с глубоким разочарованием выдохнула она, обнимая себя руками за плечи. — Просто не могу в это поверить, Леон. Стоило ей появиться, и наша спокойная жизнь закончилась, даже не успев начаться… Леон подвинулся ближе, заглядывая в её осунувшееся, расстроенное лицо. В его голосе было столько отчаянной, искренней мольбы, что Хоуп невольно вздрогнула. — У нас и будет спокойная жизнь, Хоуп. Обязательно будет, — горячо выдохнул он, пытаясь поймать её взгляд. — Как только мы со всем этим разберемся. Но я должен проверить, действительно ли Ада врет на этот раз, или дело принимает паршивый оборот. Я никуда не улечу, обещаю тебе. Хоуп молчала. Кожа на её животе снова натянулась, малышка внутри, словно чувствуя всплеск адреналина, опять завозилась, глухо и ощутимо толкнув её в ладонь. Этот беззащитный, крошечный пинок мгновенно вернул Хоуп к реальности. Она поняла, что спорить бесполезно: Леон не сможет сидеть сложа руки, зная, что над его семьей висит скрытая угроза. Он всё равно будет грызть себя изнутри. Она тяжело, обреченно вздохнула и наконец повернулась к нему. — Ладно. Хорошо, — тихо, свинцовым голосом произнесла она. — Иди. Проверяй своих призраков. Лицо Леона заметно расслабилось, в глазах промелькнуло бесконечное облегчение. Он благодарно выдохнул и потянулся рукой к её животу, желая коснуться Хоуп, извиниться без слов и почувствовать движение их дочки, как делал это каждое утро. Но Хоуп не дала ему этого сделать. Она мягко, но решительно отстранилась, спустила ноги с кровати и поднялась на ноги, так и не позволив ему прикоснуться. — Спасибо за кофе и круассаны, Леон, — сухо бросила она через плечо, даже не взглянув на него. Она накинула халат и ровным, тихим шагом направилась к выходу из спальни. Щелкнул замок, и дверь в ванную комнату закрылась, оставив Кеннеди сидеть в гнетущей тишине на краю опустевшей постели с протянутой в пустоту рукой. Агент несколько секунд сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь ванной, а затем шумно выдохнул сквозь зубы и поднялся. Оставлять всё в такой точке было выше его сил. Тяжелым, но тихим шагом он подошел к двери, протянул руку и уверенно дернул ручку вниз. Замок предсказуемо щелкнул, удерживая дверь запертой изнутри. Леон прижался лбом к прохладному дереву полотна. Для человека, который мог выбить эту дверь одним ударом ноги или вскрыть замок за три секунды обычной шпилькой, эта тонкая преграда сейчас казалась непреодолимой стеной. — Хоуп, — негромко, но твердо позвал он, и его голос глухо завибрировал в замкнутом пространстве коридора. — Подойди, пожалуйста. Ты же знаешь, что я всё равно её открою, если захочу. Не закрывайся от меня. В ответ тишина. Было слышно только, как в раковине журчит вода, Хоуп, видимо, умывалась, пытаясь смыть с лица остатки этого испорченного утра. Она упорно молчала, игнорируя его присутствие. Леон закрыл глаза и сбавил тон, убирая из голоса любые командные нотки. — Хоуп… пожалуйста, — почти умоляюще произнес он, слегка постучав костяшками пальцев по двери. — Поговори со мной… Вода в раковине внезапно смолкла. В наступившей тишине шаги Хоуп прозвучали совсем близко, она подошла к двери с обратной стороны, но замок так и не повернулся. — Иди на работу, Леон, — раздался из-за двери её голос. Он звучал на удивление спокойно, ровно и тихо, без криков или истерик. Но именно это холодное, отстраненное спокойствие ранило Кеннеди сильнее всего. — Просто иди на работу. Леон постоял еще полминуты, надеясь услышать щелчок защелки, но Хоуп больше не произнесла ни слова. Поняв, что сейчас любые его попытки оправдаться сделают только хуже, он медленно опустил руку. — Я скоро вернусь, — тихо сказал он в пустоту, развернулся и пошел одеваться. Оставлять её в таком состоянии было паршиво, но сидеть сложа руки, пока Ада бродит где-то рядом, он действительно не мог.

***

Едва за Леоном закрылась входная дверь, Хоуп вышла из ванной. На душе было скверно. Оставлять всё как есть и просто послушно ждать дома она не собиралась. Если прошлое Леона решило посягнуть на её будущее, она встретит его во всеоружии. Быстро приведя себя в порядок и смыв следы утренних слез, Хоуп подошла к гардеробу. Выбор одежды теперь давался сложнее: любимые джинсы упрямо отказались застегиваться на округлившемся животе, поэтому она натянула удобные свободные штаны, мягкую трикотажную кофточку и набросила сверху легкую куртку. Спустившись на подземную парковку, она открыла машину, привычным движением кинула сумку на заднее сиденье и устроилась в кресле. На соседнее пассажирское она аккуратно поставила термостакан с водой, где уже растворялись её утренние витамины. Хоуп нажала кнопку запуска двигателя. Салон наполнился ровным рокотом мотора. Она крепче сжала пальцами руль, глядя перед собой на серую бетонную стену паркинга. Леон уехал в DSO, но у Хоуп был свой план. Ей нужно было в BSAA к Реббеке Чемберс. Реббека была не просто гениальным ученым, она была одной из тех, кто выжил в Раккун-Сити, и, в отличие от скрытного Кеннеди, с ней можно было поговорить без тайн и недомолвок. Мысль намертво засела у Хоуп в голове. Копать нужно было именно оттуда, с самого начала. С Раккун-Сити. Включив заднюю передачу, Хоуп уверенно выкрутила руль и выехала с парковки, направляясь навстречу просыпающемуся вашингтонскому утреннему городу. Назад пути не было. Дорога до штаб-квартиры BSAA заняла больше времени, чем обычно, из-за утренних пробок, которые только сильнее взвинчивали и без того натянутые нервы Хоуп. Когда она наконец въехала на гостевую парковку перед массивным, строгим зданием комплекса, свободных мест почти не осталось. Кое-как втиснув машину между громоздким внедорожником и бетонным бордюром, Хоуп заглушила мотор. Выйдя из салона, она мазнула взглядом по колесам — припарковалась откровенно криво, наехав на белую разметку, но ей было абсолютно плевать. Не до геометрии сейчас. Оставив сумку в машине, Хоуп взяла с собой только термостакан с недопитой водой и витаминами и решительным шагом направилась к главному входу. На проходной её прекрасно знали. Реббека еще пару месяцев назад позаботилась о безопасности подруги и сделала для Хоуп постоянный пропуск-вкладыш, чтобы та могла беспрепятственно подниматься к ней в лабораторию в любое время. Охранник на КПП приветливо улыбнулся и уже потянулся, чтобы кивнуть ей, как вдруг Хоуп резко притормозила у стеклянных дверей, ведущих в крытую галерею. Чуть в стороне, у бетонной колонны в зоне для курения, стоял мужчина. Хоуп замерла, крепче сжав стакан. Крис Редфилд. Они не виделись с самого декабря. Сейчас Крис выглядел еще более хмурым и сосредоточенным, чем обычно. На нем была простая темная куртка, тяжелые армейские ботинки, а в крепких пальцах дымилась сигарета. Он стоял спиной к главному потоку людей, уставившись куда-то в пространство перед собой, и глубоко затягивался, полностью погруженный в свои невеселые мысли. Хоуп тихо сделала несколько шагов по асфальту, обходя бетонную колонну, и остановилась прямо за спиной Криса. Напряжение, сковывавшее её с самого утра, на секунду уступило место привычному озорству. — Мужчина, а это не вы случайно в декабре обещали бросить курить и перейти на зеленый чай? — с напускной строгостью спросила она, слегка наклонив голову. — Нарушаем? Крис от неожиданности едва не выронил сигарету. Он резко развернулся, готовый рявкнуть на нарушителя его личных границ, но, увидев Хоуп, мгновенно осекся. Его суровое лицо тут же посветлело, однако взгляд командира BSAA, натренированный замечать любые изменения, первым же делом опустился чуть ниже её лица. Туда, где под свободной трикотажной кофточкой отчетливо угадывался округлившийся, аккуратный живот. Крис застыл на пару секунд, смешно моргая, а затем на его лице расплылась широкая, искренняя улыбка. — Ого! — басом выдал он, качая головой. — Слыш, Кеннеди, а со своим на территорию BSAA вообще-то нельзя. Хоуп не выдержала и звонко рассмеялась, чувствуя, как утренний кошмар наконец-то немного отступает. Крис сделал шаг вперед, аккуратно забрал из её руки стакан с витаминами, поставил его на широкий каменный парапет и бережно, очень бережно прижал Хоуп к себе. Его огромные, крепкие руки обняли её так аккуратно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. — Ну привет, мамаша, — тепло пробасил он, отстраняясь и по-доброму заглядывая ей в глаза. Затем Крис, чуть пригнувшись, с каким-то почти детским восторгом протянул свою огромную мозолистую ладонь и очень осторожно, едва касаясь, погладил её живот. — Ого… — выдохнул Редфилд, и его голос стал непривычно мягким. — Ничего себе. И кто это там у нас прячется? Племянник или племянница? Хоуп хитро прищурилась, глядя, как огромная ладонь командира альфа-отряда BSAA аккуратно лежит на её животе. — А ты сам как думаешь, Крис? Твоя капитанская интуиция что говорит? Редфилд уверенно выпрямился, убрал руку в карман куртки и со знанием дела кивнул: — Однозначно пацан. Парень там, даже не сомневайся. Девчонок вокруг нас и так полно, а мужиков в нашей компании по пальцам пересчитать. Мы же с Кеннеди совсем одни остались! Ну ладно, Райман еще где-то бегает, да Луис… но этот вообще в своей Испании сидит, хрен до него докричишься. Так что сто процентов пацан, нам нужно подкрепление! Хоуп не выдержала и заливисто рассмеялась, качая головой. — Спешу тебя огорчить, капитан, — с улыбкой до ушей произнесла она, глядя на его воодушевленное лицо. — Твоя интуиция сегодня дала сбой… Крис округлил глаза и даже на шаг отступил, картинно схватившись за сердце. — Ну нет… Не пугай меня. Хоуп победоносно и очень довольно кивнула. — Серьезно? Дочь? — переспросил Редфилд, и на его лице отразилась такая забавная смесь шока и искренней радости, что Хоуп едва сдерживала новый приступ смеха. Крис почесал затылок, а затем качнул головой и расплылся в широченной ухмылке: — О-о-о… Ну всё. Пусть Кеннеди теперь себе еще больше отращивает свою знаменитую шевелюру. Плести косички будем! Я первый научу её, как папочке бантики завязывать, когда он со своих серьезных совещаний возвращаться будет. Крис весело хмыкнул, но Хоуп, хоть и продолжала улыбаться, почувствовала, как при упоминании Леона внутри снова шевельнулся утренний холод. Редфилд, заметив, как на долю секунды дрогнули уголки её губ, тут же посерьезнел. Его цепкий взгляд за секунду считал перемену в её настроении. Крис затушил сигарету об урну, внимательно вглядываясь в её лицо, и его голос мгновенно потерял всю прежнюю веселость. Он стал тихим и деловым: — Ты ведь сюда не просто так приехала, верно? Не ради того, чтобы похвастаться новостями. Хоуп вздохнула и поправила кофточку, чувствуя, как безмятежная минутка растаяла. — Да, — прямо ответила она. — Я приехала по своему делу. Крис, я хочу обсудить с вами кое-что по Шерри и Джейку. Редфилд тут же нахмурился, в его глазах вспыхнуло тяжелое, глухое беспокойство. Он окинул её взглядом с головы до ног, задержавшись на животе. — Хоуп, почему ты продолжаешь работать? — с укором спросил он, и в его басу послышались брацкие нотки. — Тебе же нельзя сейчас. Кеннеди куда смотрит? Твое дело сейчас — отдыхать, пить свои витамины и готовиться к декрету, а не лезть в это болото. — Кеннеди смотрит туда же, куда и всегда, — горько отозвалась Хоуп, но тут же взяла себя в руки и шагнула ближе к Крису. — Послушай меня. Я хочу узнать, что будет со мной и моим ребенком. Почему пропала Шерри? Если всё это связано, старые дела Раккун-Сити… я не собираюсь сидеть дома и делать вид, что ничего не происходит, пока над нами висит угроза. Пойдем со мной к Реббеке. Пожалуйста. Нам нужно поговорить. Крис тяжело, насупившись, посмотрел на неё. Было видно, как сильно он не хочет впутывать её в эту чертовщину, как хочет запереть под замок и оградить от всего, что сейчас творилось в BSAA и DSO. Но, глядя в эти упрямые, решительные глаза, Редфилд понял: она всё равно пойдет. Не с ним, так сама. А оставлять её одну в таком состоянии было еще опаснее. — Ладно, — процедил Крис, сдаваясь. — Хорошо. Пойдем к Реббеке. Но ты будешь просто слушать, договорились? Он нагнулся, аккуратно взял с каменного парапета её термостакан с недопитой водой и витаминами, перехватив его своей огромной ладонью. — Пошли, Кеннеди, — Крис приобнял её за плечи, увлекая внутрь проходной. — Будем трясти Чемберс.

***

Пока Хоуп и Крис поднимались на лифте в лабораторию к Реббеке, черный внедорожник Леона на бешеной скорости влетел на подземную парковку штаб-квартиры DSO. Кеннеди заглушил мотор, но еще несколько секунд просто сидел, сжав руль. Внутри выжгло всё утреннее тепло. Перед глазами намертво застыло испуганное, разочарованное лицо Хоуп и запертая дверь ванной. Он вышел из машины, хлопнув дверью, и быстрым, размашистым шагом направился к лифтам. Леон был абсолютно, глухо погружен в собственные мысли. На автомате приложив пропуск к турникету, он пошел по коридорам ведомства, не глядя по сторонам. — Доброе утро, агент Кеннеди. — Привет, Леон, отличный костюм… — Шеф, там аналитики просили… Мимо проходили коллеги, дежурные оперативники, секретари. С ним здоровались, кто-то пытался сунуть в руки папку с утренней сводкой, но Леон никого и ничего не замечал. Он лишь беззвучно, жестко кивал в пустоту, пробивая толпу своим мощным плечом, словно ледокол. Из его взгляда исчезла всякая человечность, сейчас это был идеальный, смертоносный инструмент правительства, вернувшийся на свою территорию. Дойдя до своего кабинета, он толкнул тяжелую дверь, перешагнул порог и резко захлопнул её за собой, повернув замок. Щелчок. Наконец-то одна глухая стена. Леон дошел до массивного кожаного кресла, тяжело опустился в него и откинулся на спинку. Сквозь панорамное стекло кабинета открывался безупречный, залитый бледным утренним солнцем вид на Вашингтон. Город просыпался, куда-то спешил, жил своей обычной, мирной жизнью. Но на душе у Леона в этот момент скребли настоящие кошки. Ему было невыносимо, до тошноты тяжело. Он чувствовал себя предателем: он пообещал Хоуп покой, а в итоге оставил её одну, беременную, плакать в запертой ванной. «Я пытаюсь их защитить», — мысленно повторил он себе, но этот довод едва ли заглушал жгучую вину. Леон опустил голову, запустил руку под ворот худи и нащупал тонкую, прочную металлическую цепочку. На ней, скрытое от чужих глаз под одеждой, висело простое, но самое дорогое для него кольцо. Символ той жизни, которую он так отчаянно пытался построить на обломках своего темного прошлого. Он медленно вытащил его наружу, несколько секунд крутил металл в пальцах, чувствуя его холод. Прятал, словно агент не имел права на личное счастье, словно это делало его уязвимым. — Хватит, — глухо, вслух процедил Кеннеди в пустом кабинете. Одним резким, сильным движением он рванул цепочку на себя. Металлические звенья с коротким треском лопнули, и цепь змейкой соскользнула на ладонь. Леон отбросил её на стол, взял кольцо и уверенно, без тени сомнения, надел его на палец. Хватит прятаться. Хватит разделять Леона-агента и Леона-мужчину. Ада права в одном: они под прицелом. И Кеннеди не собирался больше играть в секреты. Он будет защищать свою женщину и их будущую дочь открыто, как муж и отец, готовый уничтожить любого, кто посмеет разрушить их мир. Подтянув к себе клавиатуру, Леон ввел пароль администратора и открыл закрытую базу данных, начиная искать. Леон едва успел углубиться в чтение сотен строчек, как в тяжелую дверь его кабинета бесцеремонно постучали. Не робко, а настойчиво, с характерным, раздражающим ритмом. Кеннеди даже не поднял головы от мерцающего монитора. Напряжение внутри него всё еще зашкаливало, и тратить время на пустые разговоры он не собирался. — Чего? — резко рявкнул он, надеясь, что его ледяной тон отвадит любого незваного гостя. Однако за дверью раздался знакомый, слегка ехидный женский голосок, который Леон узнал бы из тысячи. — Кеннеди, ну серьезно? Ты закрываешься изнутри в штаб-квартире, где абсолютно каждый первый умеет взламывать замки шпилькой за три секунды? Кого ты там пытаешься забаррикадировать? Леон до досады отчетливо представил её лицо в этот момент и с трудом удержался, чтобы не застонать в голос. Он закатил глаза к потолку и с силой потер переносицу. Лана. Из всех людей в DSO именно она должна была испортить его уединение. Она раздражала его. Раздражала своей манерой нарушать субординацию, своим вечным сарказмом и привычкой совать нос туда, куда не просят. Если бы у Леона была такая воля, он бы уволил её еще полгода назад, выписав билет в один конец. Но, к его огромному сожалению, сделать этого он не мог. Лана была чертовски ценным агентом. Из тех пронырливых, скользких и невероятно умных оперативников, которые умудрялись доставать информацию со дна морского. Кеннеди ненавидел это признавать, но в её манерах, в этой бесстрашной легкости и умении выходить сухой из воды сквозило что-то до боли знакомое. Лана была почти как Ада. Такая же неуловимая, хитрая и чертовски эффективная шпионка, которую ценили на вес золота. — Лана, проваливай, я занят, — не поворачиваясь к двери, громко крикнул Леон, надеясь вернуть её к реальности. Но по ту сторону двери послышался подозрительный шорох, намекающий, что его отказ её вообще не остановил. Леон тяжело вздохнул, и в тишине кабинета этот звук показался почти болезненным. Он посмотрел на монитор, затем на закрытую дверь, и внезапно ему стало чертовски стыдно за свой срыв. Лана не была виновата в том, что его утро превратилось в персональный ад. Она просто делала свою работу, а он вел себя как загнанный в угол зверь. Чертыхнувшись про себя, Леон поднялся из-за стола, подошел к двери и резко повернул замок. С тихим щелчком полотно отворилось. Кеннеди застыл в проеме, скрестив руки на груди. Его лицо по-прежнему оставалось суровым, но из голоса исчезла былая агрессия, уступив место уставшей хрипотце. — Извини, — глухо произнес он, глядя на девушку сверху вниз. — Погорячился. Что нужно, Лана? Лана, уже приготовившая очередную колкость и набравшая в легкие воздуха, уверенно открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь победную тираду. Но ее взгляд, привыкший моментально фиксировать любые детали на теле собеседника, скользнул по его скрещенным рукам и намертво замер на левой кисти. Там, на пальце Леона, четко и бескомпромиссно поблескивало кольцо, которое он никогда раньше не носил на виду. Впервые за всё время их знакомства Лана полностью растеряла всю свою спесь и сарказм. Острый язычок шпионки словно прирос к гортани. Она так и осталась стоять с полуоткрытым ртом, онемев от шока, и на ее лице проступило абсолютно искреннее, не прикрытое никакой маской удивление. На пару секунд в коридоре повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как гудят лампы дневного света. Лана наконец справилась с шоком, закрыла рот и, встряхнув головой, вернула на лицо привычную маску язвительного безразличия. Она демонстративно скрестила руки на груди, кивнув на его палец. — О… Так вот почему наш лучший агент всё чаще пропадает с радаров и клянчит отпуск? — выдала она с едкой усмешкой, хотя в глазах проскользнула холодная искра. — Решил примерить роль примерного семьянина, Кеннеди? Не думала, что тебя можно окольцевать. Леон коротко хмыкнул, искренне наслаждаясь её замишкой. Ему редко удавалось застать Лану врасплох, и её вытянутое лицо определенно стоило этого момента. Он опустил руку в карман штанов, бросив на нее спокойный, уверенный взгляд. — Вообще-то, этому «окольцевать» уже почти три года, — ровно ответил он, давая понять, что его личная жизнь никогда не была секретом, просто не касалась DSO. — Но спасибо за наблюдательность. Ты что-то хотела? Внутри у Ланы в этот момент всё буквально перевернулось от злости. Пазл в её голове сошелся с оглушительным щелчком, и от этого осознания её знатно перекосило. Хоуп. Это точно была она. Та самая, которую Лана втайне глубоко презирала и ненавидела. Лана вспомнила, как пару месяцев назад случайно увидела их когда проезжала мимо штаба и заметила, как Кеннеди бережно высаживал Хоуп из машины, придерживая за талию так, словно она была из хрусталя. Лану всегда бесило, что какая-то обычная девушка получила того Леона, которого никто в агентстве никогда не видел — теплого, заботливого, домашнего. С трудом подавив подступившую к горлу желчь, Лана заставила себя вернуться к делу. Радовать Кеннеди своими эмоциями она не собиралась. — Ладно, оставим твои семейные драмы, — сухо отчеканила она, сделав шаг назад. — Симмонс тебя искал. Просил передать, что будет в штабе через час и ждет тебя у себя. — Принял, — спокойно кивнул Леон, пропуская мимо ушей её колкость. Информация о Симмонсе мгновенно переключила его в рабочий режим, но делиться своими планами с Ланой он не собирался. — Спасибо. Это всё? Мне нужно подготовиться к встрече. Если появится что-то срочное, бросай на почту, я прочитаю. Лана только открыла рот, явно собираясь вставить еще одно едкое замечание на прощание, но Кеннеди не стал дожидаться продолжения. Он коротко и вежливо кивнул ей, а затем уверенным движением потянул на себя тяжелую дверь. Полотно закрылось прямо перед её носом, и в коридоре снова раздался сухой щелчок замка. Оставшись один, Леон развернулся и стремительным шагом вернулся к рабочему столу. Взгляд настенных часов неумолимо отсчитывал минуты — у него был ровно час до приезда Симмонса. Слишком мало времени и слишком много вопросов, ответы на которые скрывались в зашифрованных файлах. Прокрутив кольцо на пальце, словно черпая в этом жесте силу, Леон сел в кресло и резко ударил по клавишам, полностью погружаясь в массивы данных. Каждая секунда была на счету.

***

Крис и Хоуп неторопливо шли по длинному, залитому белым светом коридору исследовательского крыла BSAA. Редфилд бережно придерживал её за плечо, то и дело подстраиваясь под её размеренный шаг и следя, чтобы никто из спешащих сотрудников случайно не задел Хоуп. Вдруг из-за поворота, едва не врезавшись в них, стремительно вышел молодой мужчина в камуфляжных брюках и легкой тактической куртке. В руках он держал рабочий планшет, в который увлеченно листал какие-то отчеты, на ходу хмуря густые брови. По его загорелому, слегка обветренному лицу и жесткой армейской выправке было сразу понятно, парень только что вернулся из затяжной и тяжелой командировки. Это был Джеймс — боец из лондонского отделения BSAA и по совместительству давний, хороший друг Хоуп. Услышав шаги, Джеймс на секунду поднял глаза от экрана, собираясь привычно кивнуть прохожим, но тут же замер на месте, как вкопанный. Его глаза округлились. — Хоуп?! — искренне, с сочным британским акцентом воскликнул он, едва не выронив планшет. Джеймс мгновенно опустил взгляд чуть ниже и уставился на её заметно округлившийся живот. На его лице отразилась такая забавная гамма чувств: от полного недоумения до дикого восторга, что Хоуп просто не смогла сдержать мягкой улыбки. — Привет, Джеймс, — тепло отозвалась она. — Да ладно! Святые угодники, что я вижу?! — Джеймс тут же отбросил всю свою суровую армейскую серьезность. Он быстро заблокировал планшет, сунул его подмышку и в два шага преодолел разделявшее их расстояние. Вытянувшись перед Крисом и коротко, чисто из уважения, козырнув командиру: «Капитан Редфилд!», он тут же переключил всё внимание на Хоуп. Джеймс широко раскинул руки и бережно, но крепко обнял её, стараясь не давить на живот, и закружил на месте. — Ну ни хрена себе! — восторженно запричитал он, отстраняясь и счастливо качая головой. — Хоуп, ты выглядишь просто потрясающе! Я, конечно, знал, что у вас с Кеннеди всё серьезно, но чтобы настолько? Ну-ка, дай я посмотрю на тебя! Хоуп счастливо улыбнулась, глядя на его сияющее лицо. Вся эта искренняя, теплая реакция друзей была сейчас как глоток свежего воздуха после тяжелого утреннего разговора с Леоном. — Да ладно, я до сих пор поверить не могу! — Джеймс всплеснул руками, переводя взгляд с Хоуп на Криса и обратно. — Ну и когда тебе в декрет? На каком ты вообще месяце? Хоуп весело фыркнула, поправила кофточку на животе и уверенно качнула головой. — Пока не собираюсь, Джеймс, — с легким вызовом в голосе ответила она. — У меня еще куча дел. Так что официальный декрет пока откладывается, как бы Кеннеди ни пытался запереть меня дома. Крис рядом сокрушенно вздохнул и покрутил в руке её термостакан, беззвучно соглашаясь с тем, что упрямства этой женщине не занимать. — Ну вы даете! Джеймс заговорщически подмигнул ей, воодушевленно всплеснув руками: — Позовете на вечеринку в честь рождения? Я обязан быть там, лично привезу лучший шотландский виски для Леона и самую огромную радионяню для малыша! — Обязательно позвали бы, Джеймс… если бы вообще планировали какую-то вечеринку, — мягко улыбнулась Хоуп, но в её голосе проскользнула едва заметная грусть. — А, ладно, брось! — отмахнулся британец, не замечая её заминки. — Всё равно мы всем лондонским отделом пришлем вам кучу подарков, даже не сомневайся. Я же сейчас парням в чат напишу, вот все обалдеют! Щас как расскажу… — Ой, пожалуйста, не говори никому! — Хоуп испуганно перехватила его за локоть, и её улыбка мгновенно погасла. Она умоляюще посмотрела другу в глаза. — Джеймс, правда. Не надо. Ты же сам всё знаешь… Джеймс замолчал. Его восторженное лицо тут же посерьезнело, а в глазах промелькнуло глубокое, искреннее понимание. Он мягко накрыл её ладонь своей и тихо, с теплой британской хрипотцой произнес: — Хоуп… прошло уже почти три года. Он сделал паузу, явно намекая на гибель Ника и её скорых отношения с Леоном о которых узнал весь штаб. — Ты имеешь полное право жить дальше, — тихо продолжил Джеймс, заглядывая ей в лицо. — И ты, как никто другой, заслужила это счастье. Хватит оглядываться назад. Никто из парней тебя не осудит, поверь. Хоуп отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подкатил тяжелый ком. Воспоминания о прошлом и о том, как резко ей пришлось оборвать прежние связи, всё еще отзывались глухой болью. — Всё равно не говори, пожалуйста, — тихо, почти шепотом попросила она, крепче сжав его рукав. — Я и так ушла тогда… не очень красиво. Оставила вас всех, просто уехала с Леоном. Пусть это останется между нами. Пожалуйста. Джеймс тяжело вздохнул, понимая, что бередить старые раны сейчас точно не стоит. Он бросил короткий взгляд на Криса, который понимающе и хмуро кивнул ему, а затем снова повернулся к Хоуп и ободряюще улыбнулся: — Ладно. Твой секрет в безопасности, обещаю. Могила. Но как только всё уляжется — с тебя приглашение на чай. Договорились? Хоуп с облегчением кивнула и благодарно сжала руку друга. — Договорились, Джеймс. Спасибо тебе. — Рад был видеть, Хоуп. Береги себя, — Джеймс тепло улыбнулся ей на прощание и перевел взгляд на командира, мгновенно подобравшись. — Капитан Редфилд. Крис, до этого деликатно молчавший, сделал шаг вперед. Прежде чем отпустить парня, он решил воспользоваться моментом и коротко перебросился с ним парой слов по текущим делам. — Джеймс, по поводу твоего отчета из Лондона, — приглушив свой мощный бас, произнес Крис. — Я видел предварительные данные по логистике. Британское министерство утвердило новые маршруты для доставки образцов? — Так точно, капитан, — серьезно кивнул Джеймс, мгновенно переключившись в рабочий режим. — Все подписи получены, логистическое плато чистое. Полный пакет документов я уже загрузил в общую базу BSAA, в папку альфа-отряда. Можете проверять. — Отлично, — Крис одобрительно хлопнул его по плечу. — Сработал как надо. Ладно, отдыхай после перелета, увидимся позже на разборе. — Есть, сэр. До встречи, — Джеймс коротко козырнул, еще раз понимающе мазнул взглядом по Хоуп и, подхватив свой планшет, быстрым шагом направился дальше по коридору. Крис повернулся к Хоуп, бережно перехватил её под локоть и протянул термостакан. — Ну что, пошли? — тихо спросил он, увлекая её дальше по направлению к дверям лаборатории Реббеки.

***

Леон заставил себя остановиться перед дверью кабинета верховного советника, на секунду прикрыл глаза и с силой выдохнул. Разговоры с Дереком Симмонсом всегда требовали от него колоссальной выдержки, а сегодня, когда внутри и так всё полыхало от злости и тревоги, эта встреча казалась изощренной пыткой. Нехотя, словно преодолевая невидимое сопротивление, Леон толкнул дверь и вошел внутрь. Симмонс стоял спиной к выходу, у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на Капитолий. В его руке была фарфоровая чашка, от которой поднимался тонкий пар дорогого кофе. Он даже не повернулся на звук, но по тяжелым, размеренным шагам мгновенно определил вошедшего. — Доброе утро, Леон, — ровным, бархатным голосом произнес Симмонс, делая неторопливый глоток. — Погода сегодня в Вашингтоне на редкость обманчивая, не находитe? Солнце светит, но ветер все еще холодный, северный. В такие дни легко простудиться, если потерять бдительность. Леон промолчал, остановившись в паре метров от его стола. Он стоял прямо, заложив руки за спину, и на его правом пальце глухо поблескивало кольцо. Кеннеди не собирался поддерживать светскую беседу о климате. Симмонс наконец плавно развернулся. Его безупречный дорогой костюм, идеальная укладка и холодные, расчетливые глаза, всё в нем транслировало абсолютную власть. Он окинул Леона внимательным взглядом, и его глаза на долю секунды задержались на кольце, а затем переместились на лицо агента. На губах советника появилась едва заметная, вежливая улыбка. — Впрочем, у вас сейчас наверняка другие заботы, — вкрадчиво продолжил Симмонс, ставя чашку на стол с едва слышным стуком. — Как поживаете, Кеннеди? Как ваша очаровательная жена, Хоуп? Как малыш? Надеюсь, семейные хлопоты не слишком сильно отвлекают вас от государственной службы. В этот момент Леону показалось, что воздух в кабинете разом похолодел. Внутри него всё буквально перекрутилось от глухой, яростной омерзительности происходящего. Ему было физически, до тошноты паршиво от того, что этот человек, готовый перешагнуть через тысячи трупов ради своих целей — вообще произносит имя Хоуп своими губами. Леону хотелось подойти и впечатать Симмонса в это панорамное стекло за один только намек на его семью. Мысль о том, что этот скользкий ублюдок знает о его будущей дочери и, упаси бог, когда-нибудь сможет коснуться её отозвалась в груди Кеннеди диким, первобытным оскалом. Леон не выдал своего бешенства ни единым мускулом лица, но его взгляд стал настолько ледяным и тяжелым, что мог бы резать металл. Желваки на щеках жестко заходили ходуном. — У меня всё в порядке, сэр, — отчеканил Леон глухим, опасно ровным голосом, полностью проигнорировав вопросы о личной жизни. — Ближе к делу. Лана сказала, вы меня искали. Насколько я понимаю, это связано с Эдонией и инцидентом с Шерри Биркин? Симмонс снисходительно улыбнулся, мягко проведя пальцами по краю своего стола, и уселся в кресло, сохраняя абсолютное, раздражающее спокойствие. — Я лишь хотел узнать, Леон, как продвигается ваше расследование, — вкрадчиво произнес советник. — Вы можете не скрывать от меня детали, я в курсе всей оперативной сводки. И я, разумеется, понимаю, что Шерри вам близка. Но не забывайте: она близка и мне. Когда Шерри находилась под защитой правительства, именно я стал её законным опекуном. И я всегда проявлял к ней должное сострадание. К примеру, я позволял Клэр Редфилд посещать девочку каждый раз, когда та этого желала. Леон резко и горько хмыкнул, едва сдерживая рвущееся наружу презрение. Позволял он. Кеннеди прекрасно помнил те годы. Симмонс выстроил вокруг Шерри такую стену из секретности и протоколов, что самого Леона к ней вообще близко не подпускали под подпиской о невыезде. Всё это время, долгие годы, его связь с повзрослевшей Шерри держалась исключительно через Клэр, которая упрямо пробивала любые запреты ради этой дружбы. — Вы заботливый опекун, сэр, — с неприкрытым сарказмом отозвался Леон, скрестив руки на груди. — Так какие вопросы вас интересуют? — Что вам известно на данный момент? Есть зацепки, где Шерри и наемник? Они мертвы? — Точно не мертвы, — отрезал Кеннеди, глядя Симмонсу прямо в глаза. — Но у DSO появились новые данные. В Эдонии, незадолго до исчезновения Биркин, свидетели видели Аду Вонг. При упоминании этого имени в глазах Симмонса на долю секунды вспыхнул опасный, фанатичный огонек, но он тут же взял себя в руки, не подав и виду. Советник лишь плавно наклонил голову, напуская на себя аналитическую строгость: — Вот как? Вонг… Что ж, это меняет дело. Мы можем проверить, куда именно она могла их увезти? Или, возможно… она напрямую причастна к их исчезновению и преследует свои личные интересы? Леон почувствовал, как внутри нарастает глухое подозрение. Симмонс слишком быстро ухватился за след Ады, словно этот расклад его более чем устраивал. Настало время сменить позицию защиты на нападение. — У меня встречный вопрос, сэр, — Леон сделал шаг вперед, оперевшись ладонями о край стола Симмонса, из-за чего кольцо на его пальце отчетливо стукнуло по лакированному дереву. — Шерри отправилась в Восточную Европу по вашему личному приказу. Её заданием было отыскать и вывезти Джейка Мюллера ради его уникальной крови. Зачем? Какова истинная цель этой миссии? Симмонс не повёл и бровью. Он откинулся на спинку кресла и снисходительно, почти по-отечески покачал головой, глядя на наэлектризованного агента. — Вы слишком много думаете, Леон, и ищете заговоры там, где их нет. Кровь Мюллера — ключ к исследованию новых вирусных штаммов. Не только вашей Хоуп интересно происхождение иммунитета и то, как вирусы влияют на генетику. Шерри, как вы знаете, тоже уникальна в этом плане. Это чисто научный интерес государственной важности ради безопасности страны. Так что оставьте пустые подозрения и займитесь Вонг. Займитесь делом, Кеннеди. Леон медленно выпрямился, не отрывая тяжелого взгляда от лица советника. Атмосфера в кабинете сгустилась до предела, но Кеннеди и не думал отступать. — Я как раз таки этим и занят, сэр, — с ледяным спокойствием произнес Леон, пропустив мимо ушей его снисходительный тон. — Но раз уж мы заговорили о государственной безопасности, у меня есть еще пара вопросов. Что насчет расследования по острову и лаборатории и тех, кто причастен к тем экспериментам? Куда делся ведущий ученый, курировавший этот остров? Почему его до сих пор никто не ищет, кроме аналитиков DSO, которые постоянно натыкаются на глухие стены в архивах? Симмонс на секунду прикрыл глаза, словно утомленный чрезмерным любопытством своего лучшего агента. Он плавно поднялся из-за стола, подошел обратно к окну и заложил руки за спину, уставившись на раскинувшийся внизу город. — Мы работаем над этим, Леон. Мои люди проверяют каждый след, — ровным, почти убаюкивающим голосом ответил советник, но в его интонациях проскользнула едва заметная, жесткая сталь. Он обернулся через плечо, бросив на Кеннеди многозначительный взгляд. — Но вы же знаете Амбреллу… Вам ли, Леон, не знать, как глубоко пустили корни их бывшие сотрудники и как искусно они умеют заметать следы. Прошлые грехи Раккун-Сити до сих пор всплывают по всему миру, и на то, чтобы выкорчевать эти остатки, требуется время. Не нужно торопить события там, где нужен холодный расчет. Леон едва заметно стиснул зубы. Ответ Симмонса прозвучал идеально, по-бюрократически выверено, но для Кеннеди, который слишком хорошо знал, как работает эта система, за этими правильными словами скрывалось нечто гораздо более темное и опасное. Симмонс повернулся от окна, плавно прошелся по кабинету и остановился напротив Леона. Его лицо выражало притворное, глубокое сочувствие. — Я вижу, вы измотаны, Леон, — вкрадчиво, с мягкой полуулыбкой произнес советник. — Последние дни отняли у вас слишком много сил. Может быть, вам стоит отдохнуть сегодня? Пока мои оперативники и аналитики проверяют информацию по поводу Вонг и её следа в Эдонии, вам бы не мешало взять паузу. Поезжайте домой, увидьтесь с женой, в конце концов… — Симмонс сделал короткую паузу, и его глаза опасно блеснули. — Скоро вы станете отцом. Семья сейчас должна быть на первом месте, Кеннеди. Эта фальшивая забота стала последней каплей. Леон сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его огромная фигура буквально нависла над советником. Взгляд Кеннеди стал настолько бешеным и ледяным, что, казалось, им можно было душить. — Слушайте меня сюда, Симмонс, — процедил Леон, и его голос упал до опасного, глухого рычания, от которого воздух в комнате заложило. — Я закрою это дело сам. И я настоятельно рекомендую вам больше никогда — слышите меня? — никогда не упоминать в этом кабинете мою жену и моего ребенка. Держитесь от них и от моей семьи как можно дальше, если хотите, чтобы мы продолжали сотрудничать. Это была прямая угроза, и Кеннеди даже не думал её скрывать. Его долг как отца и защитника сейчас полностью перевешивал субординацию. Симмонс, вопреки ожиданиям, даже не вздрогнул. Он лишь слегка приподнял брови, а затем на его губах расплылась довольная, торжествующая улыбка. Ему нравилось видеть Леона таким. Нравилось знать, что у этого идеального, непробиваемого агента наконец-то появилась уязвимость — слабое место, за которое его при необходимости можно будет дернуть, как послушную марионетку. — Разумеется, Леон. Я лишь проявил человеческое участие, — тихо и вежливо ответил Симмонс, продолжая улыбаться глазами. — Свободны. О результатах по Вонг мы ещё с вами встретимся.

***

Тяжелая герметичная дверь лаборатории с тихим шипением отъехала в сторону, пропускаю Криса и Хоуп внутрь исследовательского блока. Здесь пахло антисептиками, чистым пластиком и свежезаваренным кофе — вечным спутником Реббеки Чемберс в ее бесконечных научных изысканиях. Сама Реббека, одетая в безупречно белый лабораторный халат поверх джинсов, увлеченно изучала какие-то графики на огромном настенном мониторе, на ходу делая пометки в планшете. Услышав шаги, она обернулась и, заметив вошедших, буквально просияла. — О, о-о-о-о! Крис! Привет! — радостно воскликнула она, откладывая планшет в сторону. Реббека стремительно подошла к Редфилду и крепко, со всей душой обняла своего старого боевого товарища. Крис в ответ мягко похлопал её по спине. Разомкнув объятия, Реббека тут же с самым живым, искренним восторгом переключилась на подругу. Её глаза загорелись, а взгляд мгновенно опустился на аккуратный живот Хоуп. — Привет, дорогая! — Реббека осторожно, но очень тепло перехватила Хоуп за руки, заглядывая ей в лицо. — Как ты? Как себя чувствуешь? Боже, вы наконец-то узнали пол?! Не томи, рассказывай! Крис за спиной Хоуп тихонько усмехнулся, переводя взгляд на парапет у рабочего стола, куда он наконец-то смог водрузить многострадальный стакан с витаминами, пока женщины бурно приветствовали друг друга. Атмосфера стерильной лаборатории на секунду наполнилась домашним уютом, но Хоуп знала, что за этим теплом скрывается серьезный разговор, ради которого они здесь и собрались. — Это девочка, Реббека, — мягко произнесла она. Реббека от восторга даже прижала ладони к щекам, и её глаза округлились от умиления. — О боже… Девочка! Как это мило! — выдохнула она, и на её лице расплылась мечтательная улыбка. — Я прямо вижу эту картину. Кеннеди, который учится завязывать крошечные бантики и ходит на цыпочках, чтобы не разбудить свою маленькую принцессу… Реббека весело рассмеялась, всплеснув руками, и задорно посмотрела на Криса, который понимающе ухмыльнулся. — Ну, слушай, это же карма! — продолжала шутить Чемберс, подмигивая Хоуп. — К Леону всю жизнь так и липнут девочки, судьба у него такая. Он же вечно кого-то спасает: то Шерри из Раккун-Сити вытаскивал, то Эшли по всей Испании разыскивал под пулями… Он всегда, всю свою карьеру окружен женщинами! Так что дочка — это логичное продолжение. Высшие силы просто решили, что его главная и самая важная миссия в жизни будет его дочь. Хоуп слабо рассмеялась, представляя Леона в окружении розовых игрушек, но этот прилив веселья быстро сменился серьезностью. Реббека сразу заметила, как погасла улыбка на лице подруги. Она понимающе кивнула, убрала руки в карманы халата и, посерьезнев, негромко произнесла: — Вижу, вы по делу. Что случилось? Хоуп тяжело вздохнула, сокрушенно покачав головой, и опустила ладонь на свой живот, словно пытаясь защитить малышку от тех страшных тем, которые им предстояло поднять. — Да, Реббека… На самом деле, у меня сейчас нет никакой четкой логики и понимания, чего именно я хочу добиться. В голове полнейший хаос, — честно призналась Хоуп, глядя подруге прямо в глаза. — Я снова пришла из-за своего иммунитета. И из-за Шерри с Джейком. Я хочу наконец понять, что нас всех связывает. Ведь не может же быть так, чтобы у нас у всех был этот чертов иммунитет просто так, по счастливому совпадению? Крис молча звякнул замком куртки, внимательно слушая её и не перебивая. — Мне кажется… вернее, Леону кажется, — Хоуп сделала акцент на имени мужа, вспоминая его ночные рассуждения, — что все дороги ведут обратно в Раккун-Сити. Все ниточки, все эти новые вспышки, эксперименты и наши генетические особенности тянутся из того ада, который произошел в девяносто восьмом. Реббека, ты как ученый, скажи мне: мы ведь ищем не там? В архивах BSAA должно быть что-то, что связывает проект «Амбреллы» с тем, что происходит с нами сейчас? Реббека при упоминании Раккун-Сити заметно подобралась. Переведя взгляд на Криса, который оставался мрачнее тучи, она вздохнула. — Хоуп, мне бы очень хотелось обнадежить тебя, но я боюсь, что у меня в этой лаборатории просто нет нужных данных. Понимаешь, всё, что связано с первыми вспышками и старыми архивами «Амбреллы», засекречено на таком уровне, куда не пускают даже ведущих вирусологов BSAA. — Но связь ведь есть, Реббека? Она должна быть! — Хоуп сделала шаг вперед, её голос дрожал от волнения и подступающего отчаяния. — Слушай, мы ведь знаем из отчетов, что мать Джейка была в США незадолго до его рождения. Что, если она приезжала именно в Раккун-Сити? Что, если она как-то пересекалась с теми исследованиями? Это вообще можно как-то узнать? А если сравнить наши анализы? Мои, Шерри, а потом Джейка? Не знаю… неужели после взрыва города вообще ничего не осталось? Никаких резервных копий, подпольных серверов, уцелевших образцов крови? Реббека молча выслушала эту эмоциональную тираду. Она понимала страх и упорство Хоуп теперь, когда внутри неё росла маленькая жизнь, ответы были нужны как никогда. Поколебавшись, Реббека перевела тяжелый, вопросительный взгляд на Криса, словно спрашивая у него разрешения зайти на эту опасную территорию. Крис, который до этого молча стоял у парапета, скрестив руки на груди, тяжело вздохнул. Он сделал шаг вперед, мягко положил ладонь на плечо Хоуп, заставляя её немного успокоиться, и посмотрел на неё своим твердым, командирским взглядом. — Если и искать ответы, Хоуп, то точно не в базах данных, которые кто-то еще зачистил до блеска, — глухо произнес Редфилд. — Если прошлое Раккун-Сити и оставило след, то искать его нужно либо там, на месте, под тоннами радиоактивного пепла и руин разрушенного города… либо начать с твоей собственной семьи. Нам нужно сначала понять, как твои родители были связаны с этим местом, а уже потом раскручивать цепочку дальше и узнавать про мать Джейка. Одно я знаю точно: Кеннеди прав. Все дороги ведут туда, где всё началось. Хоуп на мгновение растерялась, непонимающе нахмурившись. Слова Криса о её семье застали её врасплох. — При чем тут мои родители? — она недоуменно пожала плечами, переводя взгляд с Криса на Реббеку. — Мой отец вообще вырос в совершенно другом штате, в Раккун-Сити он приехал только после полицейской академии, по распределению на службу. А мама… ну, мама родилась и выросла в пригороде, где-то там, возле Арклейских гор. Я точных подробностей не знаю. У отца родители жили слишком далеко, мы к ним почти не ездили, а у мамы они рано ушли из жизни, так что и расспросить особо было некого. Самая обычная семья. Крис внимательно выслушал её, но его лицо оставалось мрачным и сосредоточенным. При упоминании Арклейских гор его взгляд окончательно потяжелел. — В том-то и дело, Хоуп, — глухо произнес Редфилд, делая шаг ближе к ней. — Окрестности Раккун-Сити и Арклейские горы никогда не были «самым обычным» местом. Именно там корпорация Umbrella тайно расположила свои главные исследовательские узлы. Несколько крупных комплексов, скрытых от чужих глаз. Включая ту самую подземную Арклейскую лабораторию в лесу, огромный комплекс NEST прямо под городом и их старый учебный центр. Весь этот регион был буквально пропитан их деятельностью, они контролировали там всё. Хоуп испуганно округлила глаза, чувствуя, как внутри начинает зарождаться холодная тревога. Она упрямо качнула головой, отказываясь связывать свое детство с этим кошмаром. — И что?! — в её голосе проскользнули панические нотки. — Господи, Крис, к чему ты клонишь? Мои родители были самыми простыми, приземленными людьми! Отец патрулировал улицы, мама работала в участке. Они не имели никакого отношения к биооружию или ученым в белых халатах… В лаборатории повисла тяжелая, звенящая тишина. Реббека, которая до этого внимательно изучала выведенные на экран медицинские показатели Хоуп, медленно повернулась от терминала. Её лицо было бледным, а в глазах читалось искреннее, глубокое сострадание. — Самыми простыми людьми, Хоуп… — тихо, почти шепотом перебила её Реббека. — Твои родители могли и не знать. Но что, если над ними просто поставили опыт под видом обычной вакцинации или лечения? Что, если твоя мама подверглась воздействию какого-то штамма еще до твоего рождения и даже не догадывалась об этом? Или, наоборот… узнала слишком поздно? Хоуп испуганно отпрянула назад, едва не задев плечом штатив с пробирками. На её лице отразился настоящий ужас. Слова Реббеки попали в самую болезненную, тщательно охраняемую рану в её памяти. Ведь правда заключалась в том, что Хоуп до сих пор толком не знала, как именно погибла её мать. И за что. Отец никогда не говорил с ней об этом. На любые вопросы он лишь замыкался в себе, прятал взгляд и переводил тему. Единственное, что Хоуп помнила отчетливо, до леденящей дрожи в коленях — это странный, мрачный день после трагедии, когда к ним в дом без приглашения приходил тот самый Горкинс…Но признать, что её жизнь и её ребенок связаны с экспериментами «Амбреллы», было выше её сил. Хоуп отчаянно зашевелила губами, яростно качая головой, словно пытаясь прогнать наваждение. — Нет… Нет, быть этого не может! — её голос сорвался на надрывный шепот, а на глаза навернулись слезы. — Вы всё придумываете. Моя мама… она просто умерла. Это былл несчастный случай…Там в участке. Я уверенна… Реббека жалостливо посмотрела на нее, сделав шаг навстречу, но Крис мягко придержал подругу. — Хоуп, просто подумай над этим, — тихо, но чертовски веско произнес Крис. — Вспомни всё, что можешь. Шеф Айронс, с которым работала твоя мать, по уши увяз в деньгах «Амбреллы» и покрывал их опыты на местных жителях. Кажется, есть очень много вещей, которых ты до сих пор не знаешь о своей семье. И если мы хотим защитить вас, нам придется раскопать эту правду, какой бы паршивой она ни была.

***

Хоуп возвращалась домой в состоянии полнейшей прострации. Внутри всё сжалось от липкого, необъяснимого страха, а слова Криса и Реббеки набатом стучали в висках. Когда она переступила порог их квартиры, дома была звенящая тишина Леона еще не было, он всё еще торчал у Симмонса или по уши увяз в DSO. Обычно Хоуп радовалась редким часам тишины, но сейчас эта пустота давила на нее. Ей нужно было занять руки и голову, иначе она просто сошла бы с ума. Сбросив обувь и даже не переодевшись, Хоуп прошла в гостиную. На ходу она достала телефон и набрала Криса. — Крис, мне нужны доступы к закрытым архивам полиции Раккун-Сити до девяносто восьмого года, — без предисловий, тяжело дыша, произнесла она в трубку. — Всё, что вывезли или оцифровали. Кадровые перестановки, личные дела патрульных, приказы Айронса. Пожалуйста. Редфилд на том конце провода тяжело вздохнул, но спорить не стал, он понимал, что этот локомотив уже не остановить. — Я скину тебе зашифрованный архив Альфа-отряда через десять минут. Но будь осторожна, Хоуп. Следующий звонок она сделала Джилл Валентайн. Джилл ответила почти сразу, её голос был уставшим, но собранным. Хоуп, с трудом сдерживая дрожь в голосе, принялась расспрашивать её о шефе Айронсе, о том, как функционировал участок, и помнит ли Джилл кого-то из гражданских служащих или архивариусов. Джилл говорила долго, методично, делясь крупицами информации о том, каким прогнившим и страшным был этот человек. После этого Хоуп решилась на самый отчаянный шаг, она набрала Кевина Раймана. Бывший офицер R.P.D., чудом выживший в том аду, неохотно ворошил прошлое, но ради Хоуп согласился повспоминать. Он долго хрипел в трубку, перечисляя фамилии патрульных, секретарш, логистов и тех, кто работал на нижних этажах. Хоуп судорожно записывала каждое имя на клочках бумаги, ее дыхание сбивалось, а сердце бешено колотилось в груди. К пяти часам вечера квартира Кеннеди превратилась в филиал сумасшедшего дома или штаб-квартиру одержимого детектива. Повсюду, на столе, на полу, на диване и даже на ковре в гостиной стопками лежали распечатанные материалы, старые газетные вырезки, которые она выуживала из глубин интернета, и архивные документы. Хоуп сидела прямо на полу среди этого бумажного хаоса, а вокруг неё пестрели страшные, леденящие кровь заголовки и факты, которые она складывала в один единый, жуткий пазл: Личное дело и скрытое прошлое Брайана Айронса. Хоуп наткнулась на старые судебные выписки штата. Оказалось, Айронс был дважды арестован по подозрению в изнасиловании, когда он ещё учился в институте. Однако из-за отсутствия достаточных доказательств и его хороших оценок, дело замяли, и он был отпущен. На одном из распечатанных форумов выживших цитировались слова Марвина Брана. Именно Айронс был тем, кто организовал сделку по использованию бывшего здания музея искусств в качестве нового здания для полиции Раккун-Сити. За время своей работы в качестве шефа полиции Айронс получал колоссальные взятки от корпорации «Амбрелла». На эти деньги он скупал дорогие картины, чучела животных и предметы роскоши. Чтобы быть абсолютно уверенным, что «Амбрелле» не будет причинён вред, Айронс единолично принял решение закрыть и расформировать элитное подразделение S.T.A.R.S. после инцидента в Арклейском особняке, когда выжившие бойцы начали копать под корпорацию. Вместо них он создал подконтрольное и преданное ему спецподразделение S.W.A.T. С каждой минутой в глазах Хоуп темнело. Всё, во что она верила, рушилось. Она сидела посреди заваленной бумагами комнаты, тяжело дыша, а в голове крутилась одна-единственная мысль: её мама знала то, чего знать не следовало. И возможно погибла не просто так… Но знал ли её отец?