Трубка мира

Битый час Александра перечитывает дела. Сходство жертв: молодые, светловолосые, худенькие, все девственницы, и все неопознанные. Н-да, не густо. Думай, Саша, думай. Неужто их из Карелии везли, чтоб вот так в Петербург на заклание отдать, или же кто-то не поленился и обрыскал весь город и нашел пять финно-угорских молодок? - от того, что мозг не разгоняется, графиня злится. Она явно что-то упускает. Так, одежда, что там в списках: длинные рубахи, косоклинные сарафаны, сороки, платки, лапти, у кого-то даже кафтан имелся… стоп! Какие к чертям сороки? Они же девки все, судя по отчетам лекаря. А сороки носят замужние бабы. Неужели все таки посмертный маскарад или стоит узнать, где сразу пять девушек вышли замуж и пропали не успев с мужьями возлечь? Надо сделать отметку - «непорочные девы в одеждах замужних». Стоит отправить запрос в Олонецкую губернию. Если она права, и все жертвы приезжие из тех краев, то дело явно затягивается и как бы не пришлось еще в Петрозаводск ехать. Стоит сходить и доложить о своих умозаключения шефу. Пусть дает дальнейшие указания и шлет депеши. - графиня трет виски, опять она влезла в загадочную мутную историю. Мало ей было три года назад в степях башкирских трупы по частям собирать, теперь еще здесь с мертвыми крестьянками разбираться. Александра заворачиваться в шаль, нужно подышать свежим воздухом, собраться и упорядочить все что сейчас выдал её мозг, утром пойдёт с докладом к Бенкендорфу. Кузьма храпит в гостиной на перине, опять ходил в кабак, собака бородатая. Вот сократит ему жалование, будет знать как вечерами бражкой накидываться. Прохладный воздух коридора неприятно заползает под одежду, графиня ежится больше кутаясь в шаль. Вроде май на дворе, но с реки тянет еще холодом, скоро еще белые ночи начнутся, а пока, вокруг темень, хоть глаз выколи. Александра аккуратно спускается на первый этаж, на ощупь находит дверь ведущую во внутренний двор, сейчас посидит там немного остынет и вернется к изучению кривой писанины начальника штаба. - Не спиться вам, голубушка? - Из темноты двора звучит знакомый голос, как всегда спокойный и расслабленный. Видимо не одной Гнесинской взбрело ночью шастать, граф тоже здесь, сидит на лавочке, в шинель генеральскую кутаясь. - Haben Sie wieder Schlaflosigkeit? - графиня не знает почему, но автоматически спрашивает по-немецки. - Ja, das stimmt. Besonders In Nächten. - Ироничный ответ. Бенкендорф не смотрит в ее сторону, любуется темным небом усыпанным мириадами звезд. Александра не осознанно поднимает взгляд на темный купол над головой. Красиво, конечно, но холодно. Дурацкая была затея выходить в ночь накинув только шаль. - Alex, Sie sind gefroren? - откинув официоз, с беспокойством спрашивает Александр Христофорович. Навряд ли бы он позволил себе такую вольность говори они по-русски. - Eigentlich bin ich ein bisschen kalt. - еще немного и зубы стучать начнут от холода, но Александра не хочет чтобы граф думал что она неженка, сама же выбежала во двор в таком виде. Глупо будет выглядеть если она только выбежав из дома, снова туда ломанется. Бенкендорф еще решит что это из-за него. - Nimm meinen Mantel. - Александр Христофорович встает и на ходу снимает шинель, а когда подходит ближе накидывает на плечи успевшей продрогнуть девушке. От шинели пахнет табаком, видимо граф курит, неожиданное открытие. - Так лучше? - уже по-русски уточняет мужчина, аккуратно поправляя теплую накидку на плечах графини. - Премного благодарна, Ваше Сиятельство. - Александра чувствует как задубевшее от прохлады тело начинает расслабляться. Нагретая шинель приятно тяжелит плечи. - Что вы здесь забыли в такой час, Александра Христофоровна? - и правда, на часах половина второго ночи, а она в тонком платье ночью на улице. Как бы шеф жандармов не решил что она припадочная и ночами бродит.  - А вы? - Александра решила что лучший способ защиты это нападение. Пусть он первый отвечает. - Вы умеете хранить секреты, госпожа Гнесинская? - Заговорщицки, даже как-то по-детски спрашивает Бенкендорф. - Смотря какие. Если секреты касаются безопасности отечества, безусловно. - графиня не врет. Она в целом никогда не была болтливой, а уж чужие секреты тонут в ней, как в колодце. Но что-то ей не очень хочется выведывать секреты у начальника жандармов, ничем хорошим это не грозит. Александр Христофорович достает из-за пазухи турецкую люле с коротким чубуком. Значит Александра угадала, граф точно курит. В прочем ничего постыдного и удивительного в этом нет. Сейчас многие дворяне пристрастились к табаку, как к курительному, так и нюхательному. - Я сохраню ваш секрет, Ваше Сиятельство, будьте спокойны. - девушка еле сдерживает улыбку. Надо же, серьезный уважаемый человек, а прячется ото всех и ночью в потьмах дымит. - Благодарствую, голубушка. - он достает кисет и начинает забивать трубку. Достает коробок дорогих и редких в России фосфорных спичек, чиркает и поджигает. Медленно раскуривает и выпускает струйки густого терпко пахнущего дыма. Густой дым окутывает стоящих рядом мужчину и женщину. - Уж простите, ничего не могу с собой поделать. Спасает от мук бессонницы. - зажатый в тонких губах мундштук скрипит при каждом слове. - Да бросьте. Не самая дурная привычка в наше время. А с вашей работой так вообще порой спасительная. - Гнесинская с интересом следит за процессом. Сама-то она никогда не пробовала. Баязид, турецкий атташе, с кем она имела неосторожность завести интрижку, предпочитал кальяны, но графиню мутило от приторно-сладкого запаха и она всегда отказывалась попробовать, воротя нос от протянутого мундштука. - Сегодня вы на редкость приятный собеседник, Александра Христофоровна. - своим обычным мягким тоном подмечает граф, выдыхая очередное облачко сизого дыма. Неожиданно Александра решает попробовать, больно живописно выглядит сие действо, да и терпкий запах не вызывает спазмов в желудке. Девушка кивает: - Можно попробовать? - на её неожиданный вопрос Бенкендорф отвечает удивленным взглядом, немного подумав протягивает люле: - Если не побрезгуете, то конечно. - Александра аккуратно перехватывает трубку и неумело затягивается. Горечь обжигает горло. Закашлявшись, начинает вытирать выступившие слезы. Но трубку не возвращается и пробует еще раз. Вторая затяжка дается легче. Графиня проглатывает плотный дым, впуская его в легкие. Голову сразу начинает вести, убойная, однако, вещица. Граф продолжает неотрывно следить, видимо беспокоится как бы девица не лишилась чувств. - Вам кто нибудь говорил, что для барышни, вы нетипично решительны, голубушка? - добрая усмешка слетает с его губ. Ореховые глаза в темноте ночи стали почти черными. Две зияющие провалами ямы. - Вы, Александр Христофорович, первый, кто так корректно это описал. - Александра смеется. Обычно её называли упертой, невозможной и самовольной. А тут надо же решительная, приятно. Она протягивает трубку владельцу. На губах еще остается горечь, которую графиня слизывает. Она замечает как в этот момент Бенкендорф неотрывно следит за ней, как шумно выдыхает отрывая взгляд от её губ. - Раз мы волею судеб встретились, то передам информацию сейчас. - начинает графиня. - я кажется кое-что нашла.