Глава 1

Две некоморфы удобно устроились на мощной, широкой ветви южной ивы, сокрытые от посторонних глаз её изумрудной листвой. Йохопея и Кейнан смотрели на океан. Как его сизые волны тихо шурша по шершавой, потемневшей поверхности стен затонувших домов накатывают на их бетонные плиты и вновь откатываются к серебристой полосе горизонта. Как вода облизывает белый береговой песок. Вдруг внимание Кейнана привлёк покрытый переливчатым ковром из разных оттенков зелёного, коричневого и чёрного остов высотного здания на утёсе над океаном. -Интересно, что там? -А? -Синеглазая проследила за направлением его взгляда. -В высотке? Там спящие себе логово обустроили. -Спящие? -Кейнан удивлённо вскинул брови. Йохопея поймала его кивнула и начала свой рассказ. Вьющиеся стебли кудзу оплетали плотным ковром стены накренившегося исполинского здания. Последней высотки более менее уцелевшей после того как этот древний город был заброшен чуть менее тысячи лет назад. Прошло почти десять веков с тех пор когда Оуран покинули всё люди, и им, их делам и механизмам пришли на смену джунгли и океан, и ещё некоморфы. Но прошла тысяча лет, и последний город на юге покинули даже большинство из них. Город забрала себе сейва и солёные воды, что поднимались выше год от года, вытесняя прочь к далеким, снежным вершинам сопок тех немногих собратьев, что ещё рисковали селиться в затопленом Оуране. В основном там находили свой приют, кому было больше некуда пойти или те кто ещё помнил людей, старые, как само время собратья. Те кого обычные морфы долгое время называли спящими. Те кто так долго спал в вечном холоде за бронированным стеклом, что при пробуждении изменившийся до неузнаваемости мир их отвергал, заставляя идти почти вечность на юг, в город памяти Оуран. Но и сами спящие отвергали изменившийся мир, поэтому по доброй воле шли в город, что был когда-то городом вечного лета, в город, о котором теперь помнят только как о месте из легенды "О Лунном Принце и Серебрянной Кошке". Собратья шли в город, где заснув под поверхностью океана, всё ещё оставались нетронутыми технологии первых и людей. Оуран был единственным местом, где они были своими. Потому, что спящие знали и понимали лишь эти остатки старого мира, и лишь они могли эти остатки вернуть из небытия. И они возращали их поколениями, возвращали как умели и могли, воскрешая в своих лапах то, что казалось было утеряно навсегда, что казалось бы забрали мангры и солёные воды. Но время не было не властно над бывшими спящими. Они взрослели, старились и умирали на границе Оурана и джунглей. Их поколения сменялись одно за другим, меняя саму их суть. Новые спящие пробуждались всё реже, всё реже они приходили в город. А потомки тех, кто однажды поселились в городе памяти, с каждым прошедшим десятелетием забывали всё больше, всё больше зверели и дичали, все становаясь всё больше и больше похожими на потомков тех собратьев, что изначально были оставлены на Земле в дни, когда исчезли всё люди. Они забывали. Забывали как когда-то работали те механизмы, которые первые спящие пытались когда-то востановить. А технологии постепенно и медленно, но верно вновь стало пожирать море, забирая в свои тёмные воды даже, то что собратья успели воссоздать. Спящие постепенно стали теми некоморфами, что новый мир наконец-то смог принять. Но они забыли не всё. И когда однажды ночью, расколов небеса на тысячу неровных осколков, к руинам Оурана опустился Фантом, морфы из города памяти не испугались. Они решили, что прошлые хозяева этого места наконец-то вернулись к ним со звёзд. Некоморфы осторожно кружили в зарослях рядом с шатлом и терпеливо ждали, когда же распахнуться тяжёлые двери звёздного корабля. Кто-то из них ждал за дверями старых хозяев: людей - создателей их вида. Кто-то ожидал притаившейся в глубине шаттла опасности, что готова бросться в беззащитное горло, подобно ядовитой змее из близлежащих джунглей. Кто-то просто ожидал чего-то нового, досели неизведанного. Но большинство из них не ожидали ничего. Их привело к пышущему жаром металу звёздного корабля банальное любопытство, что было изначально вшито в искусствено, но искусстно созданный геном некоморф. И по большей части правы оказались те собратья, что не ожидали от Фантома ничего. Правы были те кто просто послушал древний инстинкт. Потому что когда тяжёлая дверь с тихим шорохом отъехала в сторону, и трап со скрипучим лязганьем опустился на траву, на пороге между миром почти затонувшего города и серым металом полов шатла стояла на задних лапах такая-же морфа, как и они. Почти такая-же, как и они. Да, формально они - лотарская некоморфа Йохопея Ночное Серебро и земные морфы всё ещё принадлежали к одному виду, но на самом деле общего в них не осталось почти ничего. Йохопея была потомком тех немногих, кого тайно забрал к звездам Кирия Арсеньевич Ложкарев. Она, как и всё в её роду научилась принимать человеческий облик, чтобы скрывать свою истинную природу в толпе людского общества. Её семья слишком долго жила среди людей, перенимая их особенности и привычки, обучаясь всему тому, что знали и умели люди. Чёрная неко и члены ее семьи были практически не отличимы от обычных людей, но всё же собратья всегда остаются собратьями. И Йохопея не была исключением: она также как и они унаследовала, те немногие традиции морфов, что успели сложиться в их обществе до Исхода. Да, она жила и взрослела со своей стаей-семьёй, но ее стая состояла только из её родных. И никаких других собратьев, на многие километры вокруг, а кругом были лишь обычные люди, охотящиеся на таких как её семья. Даже её лучшая подруга Гера, единственная, кто знал её секрете была человеком. Да, Йохопея получила своё имя сердца от матери и отца, научилась охотиться, отпраздновала свой День Ярких Глаз, на котором семья выбрала ей имя лица. Так в честь своего необычного чёрного с серебристым отливом меха Йохопея стала Ночным Серебром. Но в отличие от оуранских неко синеглазая не потеряла в знаниях людских технологий. Она умела ими управлять, умела обучаться владению ими, поэтому ей и подчинился отцовский шаттл Фантом. Но всё же Йохопее, что-то не давало покоя, что-то манило её в даль, в Великую Неизвестность, и однажды это и привело чёрную неко сначала к решению отправится на Фантоме к далёким городам за бесконечными полями лотарской пшеницы, а потом и к звёздам. Зыбкий и мерцающ свет которых и привел Ночное Серебро к покинутой людьми Земле, в почти затонувший город памяти Оуран, к Спящим. Спящие же были стаей не по крови, а стаей по выбору. Они жили как дикие кошки из первых лесов на земле. Они жили как прайд ныне вымерших львов: вместе охотились и рыбачили, бегали среди лесов и вечно зелёной травы, спали под звёздами и пели свои песни Луне. Они приходили и уходили когда хотели, но даже навсегда покидая Оуран Спящие оставались единой стаей друг для друга. Тогда Йохопея и поняла, чего именно ей не хватало на Лотаре. Её душа просто всё это время стремилась домой. Ночное Серебро была некоморфой, для которой была предназначена жизнь свободного, дикого зверя, а не одной из многих лотарских морф, чья жизнь будет вечной попыткой скрыть свою истинную сущность от людей, просто для того чтобы выжить среди них. Именно это хотела показать Кейнану Йохопея, приведя с собой его сквозь звезды в Оуран.