Глава 2

-Это моя стая. - Звонкий голос Йохопеи разносится над холмами и океанской водой. Морфа оборачивается к застывшим, затаившимся джунглям. - А это Кейнан. Он свой. Несколько мгновений лес молчит, только кое - где похрустывает сухая листва на ветвях от невесомых порывов бриза, а потом зелёная стена оживает, идёт рябью, в её мозаике то там, то тут вспыхивают чьи-то глаза. Создания под сенью деревьев перешептываются и переглядываются ещё несколько секунд, прежде чем из - под их защиты первым осторожно выступил небольшой, золотисто - коричневый, по виду очень старый некоморф. В его тёплых жёлтых глазах так и светилась тихая мудрость умного, опытного зверя. Старик сделал ещё несколько шагов на встречу к Кейнану и Йохопее, прежде чем сменить свой истинный облик на человеческий. Он так и остался собой: всё тот же пушистый полосатый хвост с белой кисточкой на кончике, всё те же седые усы, всё те же острые загнутые к макушке головы кошачьи уши. Даже глаза всё те же: золотые как полуденное солнце. Вот только вместе с этим он стал другим. Он был даже слишком похож на человека. Даже больше выросшей в человеческом поселении Йохопеи. Кейнана это даже напугало. Но вот хвост и уши... Почему они не изменились? Глаза тоже остались кошачьи с узким, звериным зрачком. Но здесь хотя бы всё понятно: некоморфы так устроены. Свои глаза они изменить на обычные, человеческие не смогут, как бы не старались. Ночное Серебро поймала вопросительный взгляд друга, пожала плечами. -Золотистый Коготь из Спящих. Они первыми из нас были. Их превращения несовершенны. - Шепчет она. -Спящие часто между обликами застряют. У Злата - это ещё лёгкий случай. Тем временем за старейшиной потянулись и другие собратья. Они всё были разные: кто - то пятнистый, как Кейнан, кто-то рыжий, кто-то серый в тёмную полоску, кто-то почти белый, а кто-то черен, как Йохопея. Кто-то из них оказывается способен сменить обличие, превратился в человека почти идиально. Его выдаёт только звериный хвостик сзади или покрытые длинным мехом острые ушки, на месте человеческих. Кто-то лишь частично: ноги до колен и руки до локтя всё в мехе, а дальше человеческие, и тела тоже. А кто-то вообще превращаться не стал. Просто в истинном облике на задние лапы встали. Йохопея почтительно наклонила голову, прижав уши, и тихо мявкнула подошедшему Золотистому Когтю. Тот глухо заурчал в ответ. Две морфы принялись радостно обнюхивать друг друга. Они попискивали, тихо мяукали и мурчали. Их кошачьи хвосты легонько постукивали по высокой траве. Стая же тихо стояла внизу, ожидая вердикта вожака. Кейнан смотрел на это всё круглыми как совы глазами: он не знал что ему делать, как себя вести. Он никогда не жил среди собратьев. Не знал, как говорить на Руни - языке собратьев. Не знал этого языка взмахов хвоста и движений ушей, взглядов и запахов. Пятнистый вернулся в более привычный для себя звериный облик, отступил на несколько шагов. Он нервно облизал морду. Его уши поникли, хвост поджался к лапам. Из горла Кейнана непроизвольно вырвался едва слышный вопросительный скулёж. Вожак Спящих покосился на зеленоглазого, а потом тихо муркнул. И стая у подножия холма сорвалась с места с радостным повизгиванием. В мгновение ока собратья окружили их: Кейнана, Йохопею, своего вожака. В сутолоке их всех сбили с лап, но даже валяя их по траве, никто из стаи не задел их морд, не наступил случайно на хвост. Однако же собратья были по поводу. Кейнан чувствовал прикосновения их меха, как их прохладные носы тычутся в его шерсть, как их звонкое мурчание проникает ему под кожу. Он был окружён их теплом их тел, их запахами, что смешивались, сливались в один, спокойный и умиротворяющий, запах диких трав и магнолий. Собратья кружили вокруг зеленоглазого, терлись об его пятнистую шкуру мордами, втрирая в него частички общего аромата своей стаи, делая его своим. Шоколадно - белый повернул голову: Йохопея всё так же была рядом. Но она, в отличии от самого Кейнана, активно участвовала в общей возне: крутилась, слегка отпихивала носом особенно нетерпеливых, терлась щёчками о чужие шкуры, даже чуть прикусывала за шерстинки некоторых собратьев, мурлыкала и пищала. И Золотистый Коготь тоже. Старик мог дать фору в прыти в валянии даже некоторым молодым некоморфам. Сам мог прижать даже довольно крупного собрата к земле и, звонко мурча, начать буквально обтирать его собой. Тот же тут же плюхался на спину, задирал кверху лапы и начинал игриво пищать как детёныш, изредко покусывая уши старика от прилива эмоций. А потом, вдруг вывернувшись, вприпрыжку бежал к другим собратьям, в общую кучу пёстрого меха и метущих вертолётиками в воздухе хвостов. В довольно быстро Кейнан потерял счёт времени и не заметил, когда возня некоморф стала менее интенсивной, а потом и вовсе стихла, сменившись тихим, спокойным и тесным клубком. Зеленоглазый был окружён теплыми, пятнами тел собратьев, утопал в их запахе. Коричнево - белый повернул голову, нашёл взглядом Йохопею. Подруга мирно посапывала у него на плече, уютно уткнувшись носом ему в шею. Кейнан вдруг понял, что он нашёл что-то, что потерял так давно, что и забыл, что оно когда - то было ему так нужно. Он позволил себе полностью раслабиться и провалиться в долгий и спокойный сон. Долгий южный день уже клонился к вечеру, когда Кейнан наконец-то вынырнул из драмы. Собратья всё ещё окружали его, но теперь они разошлись по более маленьким, наверное, семейным клубкам и устроились каждая семья в своём гнезде из примятой травы и листвы. Йохопея тоже куда-то ушла, наверное, похоотится в джунглях под холм, оставив после себя только призрачный шлейф своего аромата. Тусклый силуэт из смеси запахов цветущих магнолий, нагретой солнцем пшеницы и лёгкой горьковатой кислинки масел, которыми она с усердием смазывала шестерни Фантома. Пятнистый неспеша потянулся и сел, осмотревшись, нашёл взглядом знакомую злототистую фигуру вожака спящих. Золотисто - коричневый некоморф сидел к Кейнану спиной на изгибе вырывающейся из вершины холма металлической балки и смотрел в даль на колышащиеся зелёными волнами мангры в низине. Почувствовав на себе взгляд собрата, старик обернулся и кивнул. Кейнан послушно подошёл ближе и, забравшись, на балку сёл рядом. -Можешь назвать мне своё имя лица, юный кот? -Имя лица? - младший вопросительно наклонил голову. - Кейнан. -Это имя сердца. Так тебя может звать только Ночное Серебро, потому что вы с ней близки. Какое твоё имя для других существ? -У меня его нет. Я просто Кейнан для всех. -Тогда я могу предложить тебе его выбрать. Оно не обязательно должно быть сложным или вычурным, как у меня или Ночного Серебра. - Вожак усмехнулся в седые усы. -Меня так назвали из-за цвета меха и длинных когтей, а Йохопею так назвал отец, по её словам, просто по тому, что он хотел дать своим детёнышам имена позвученее. Сам, ты, юный кот можешь назвать себя как тебе больше понравится. Главное, чтобы твоё имя лица отражало то, кто ты есть на самом деле. Старый собрат спрыгнул с балки в высокую траву и поспешил к своей стае. Обернушись, от заглянул Кейнану в глаза. -Приходи на закате к подножию утеса со своей подругой. Сегодня будет хороший штиль, идеальное время для твоего первого заката песен. -И Золотистый Коготь исчез в высокой траве.