Глава 2. Медведь и Змея

Утро выдалось чистым и ясным. Собрание в Тронном зале тянулось бесконечно долго, и Фэн Синю пришлось выслушать десятки пустых речей министров, прежде чем их наконец распустили. Он ненавидел эти церемонии. Едва вырвавшись, юноша поспешил туда, где, как он точно знал, пряталась его невеста — в прохладные залы Павильона Мечей. Се Лянь и Ляо-Ляо всё еще сидели над пожелтевшим свитком, когда тяжелые двери распахнулись. — Ваше Высочество, кони оседланы, — Фэн Синь привычно склонил голову, но его взгляд сразу же остановился на свитке и ее взволнованном лице. — Вы готовы? До конца лета остались считанные дни, нужно спешить, если мы хотим успеть на загонную охоту. Они провели в оружейной еще немного времени. Фэн Синь молча и сосредоточенно проверял оперение каждой стрелы в ее колчане. Этот час в тишине и покое казался ему единственным хорошим моментом за весь день. Но стоило им выйти на парадный двор к лошадям, как иллюзия покоя рассыпалась. Из тени колонн выступил Ци Жун. Оглядев Фэн Синя с головы до ног, он брезгливо скривился: — И зачем эта цепная собака увязалась за нами? Неужели на охоте нам не обойтись без лишнего балласта? — Ци Жун! — в голосе Се Лянь прорезался металл. Она перехватила поводья своего скакуна. — Он мой личный телохранитель. И разумеется, он будет сопровождать меня повсюду. Если тебе претит его общество, ты волен остаться во дворце. Фэн Синь не первый год знал князя Сяоцзина, а потому даже бровью не повел. Грязные уколы и ядовитая зависть были для кузена обычным делом. Ци Жун потемнел лицом от такой отповеди. Однако, заметив, что принцесса вот-вот вскочит в седло и уедет без него, поспешил проглотить обиду. Он лишь закатил глаза и пробурчал сквозь зубы: — Ладно-ладно! Пусть плетется следом. Теперь же, в палящих лучах Часа Змеи, Фэн Синю приходилось не только следить за безопасностью принцессы, но и терпеть едкие выкрики Ци Жуна, чей нрав портился с каждой минутой в седле.  И пусть князь Сяоцзин невзлюбил соперника всем сердцем, он не мог не признать: Государыне и даже самому Государю тот весьма приглянулся. Искуснейший лучник империи, Фэн Синь выглядел воплощением воинской доблести: всегда подтянутый, вытянутый в струну, с непреклонной решимостью во взгляде. Между бровей у него залегла вечная складка, словно юношу что-то постоянно раздражало, хотя на самом деле он просто привык концентрироваться. — Ваше Высочество, спешиваемся? — Фэн Синь, следовавший чуть позади принцессы, внимательно оценивал местность. Решив, что это место подходит лучше всего, он подал голос. Се Лянь улыбнулась, оглядывая солнечную опушку и подступающий к ней дикий лес. — Да, здесь весьма неплохо. У кромки густого малинника они сошли с коней. Се Лянь и Ци Жун небрежно бросили поводья подоспевшим сзади конюхам — принцесса приказала свите держаться на почтительном расстоянии, чтобы не пугать дичь. Теперь, когда они углубились в чащу без лишних свидетелей, тишина казалась оглушительной. Фэн Синь шел первым, осторожно раздвигая ветви и прислушиваясь к замершему лесу. Ци Жун шел подле Се Лянь. Вместо того чтобы высматривать дичь, он без конца оглядывался на сестру, выискивая её внимание и пытаясь угадать чужие мысли. В лесной тишине каждый шорох казался оглушительным. Фэн Синь шел первым, осторожно раздвигая ветви: он был весь — слух и сосредоточенность. Ци Жун же, напротив, едва смотрел под ноги. Его охота была иной: он то и дело бросал на спину Фэн Синя колючие взгляды, втайне надеясь, что тот споткнется. Будучи прежде всего воином, преданным долгу, и человеком, рано познавшим железную дисциплину, в свои шестнадцать Фэн Синь уже считался взрослым мужем. Ему приходилось брать на себя роль старшего: не просто охранять, но и направлять принцессу и её навязчивого кузена в этом лесном лабиринте. Юноша не позволял себе мрачнеть из-за выходок Ци Жуна. Он лишь крепче сжимал лук и досадливо морщился всякий раз, когда замечал, как жадно кузен смотрит на его невесту. Внезапно густые заросли малинника поредели. Впереди показалась мощеная камнем храмовая дорога, а за ней — величественные своды древней обители. — Глядите, паланкины! — Ци Жун мгновенно оживился, выходя на открытое пространство. — Похоже, благородные дамы решили вознести молитвы за нашу удачу! Фэн Синь тоже замер, наблюдая за процессией. Знатные девы в тяжелых, расшитых шелком халатах чинно скрывались под сводами древней обители. Этот горный храм был окутан сетью кристально чистых ручьев, через которые тянулись изящные горбатые мостики из белого мрамора. Здесь, вдали от сплетен и дворцовой корысти, воздух казался иным — густым, пахнущим сандалом и абсолютным, звенящим покоем. Се Лянь улыбнулась, глядя на резные ярусы крыш, и невольно вздохнула. Земная жизнь слишком сильно тянула её вниз. — Не стоит ли и нам испросить благословения перед охотой? — негромко предложила она. Внутри святилища царило величественное безмолвие. Солнечные лучи падали сквозь прорези в куполе, освещая парящие клубы благовоний. На высоком постаменте восседала гигантская золоченая статуя Небесного Владыки — Цзюнь У. Его бесстрастный, высеченный искусным мастером взор смотрел прямо перед собой, словно читая в душах смертных их самые сокровенные грехи. Фэн Синь, воспитанный в строгом почтении к пантеону, ступал едва дыша, боясь потревожить покой божества. Редкие прихожане покорно склоняли головы. Се Лянь медленно подошла к Фэн Синю. В полумраке храма, глядя на ледяное величие Цзюнь У, она внезапно ощутила острую потребность быть честной. Подавшись ближе, так что край её рукава задел его доспех, она заговорила вкрадчивым, едва слышным шепотом: — Фэн Синь... Я ведь так и не сказала тебе. Кем хочу стать. Фэн Синь непонимающе замер. Но прежде чем он успел хотя бы вдохнуть, чтобы ответить, тишину храма вспорол яростный выкрик: — Эй, ты! — голос Ци Жуна разрезал священное безмолвие подобно удару грома. — Ты слишком близко стоишь! А ну выказывай уважение к моей царственной сестре! Или хочешь, чтобы я тебя прямо у алтаря исполосовал?! Се Лянь резко обернулась на шум. Оказалось, ярость Ци Жуна была направлена вовсе не на Фэн Синя. За спиной принцессы стоял изможденный мужчина в грязных лохмотьях — единственный во всем храме, кто не склонился перед императорскими особами. Разъяренный князь уже занес над ним тяжелую руку. — Стой! Не смей! — окликнула кузена Се Лянь. Прихожане и знатные девы испуганно замерли. Принцесса шагнула вперед, заметив нечто пугающее в облике незнакомца. Его взгляд был абсолютно пустым, а тело — неестественно застывшим. — С вами всё в порядке? — тихо спросила она, протягивая руку. Но Ци Жуна уже захлестнула слепая обида. Мало того что он защищал покой сестры, так она еще и прилюдно его осадила! Фэн Синь рванулся вперед, чтобы перехватить руку князя, но тот оказался быстрее. С глухим рыком Ци Жун сорвал с пояса охотничью плеть и наотмашь ударил незнакомца. Свист рассекаемого воздуха прервал крик Се Лянь. Но звука удара о плоть не последовало. Мужчина просто... растаял в воздухе. По залу пронесся испуганный вздох. В то же мгновение Фэн Синь рванул Се Лянь на себя, заслоняя ее собственной спиной и натягивая тетиву лука. На каменных плитах храма, прямо у подножия золотого Владыки Цзюнь У, осталась лежать лишь кучка пустых, дурно пахнущих лохмотьев. Как в священную обитель смогла проникнуть нечисть? Оболочка была безупречна, и лишь теперь, глядя на безжизненную ткань на полу, Се Лянь осознала, почему её так затревожил этот пустой, немигающий взгляд. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! — Фэн Синь не выдержал, опустив лук, но не сводя глаз с пустых лохмотьев на полу. — Это могла быть ловушка! Ци Жун огрызнулся, даже не глядя на него: — Обычный сброд! В этом был весь Ци Жун: действовать по правилам дворцового этикета, но вопреки здравому смыслу. Пока Се Лянь оценивала реальную угрозу, он, жаждавший лишь сохранить лицо после её замечания, ударил вслепую. Если бы нечисть ответила, принцесса пострадала бы первой. Князь тут же обернулся к Се Лянь, мгновенно сменив гнев на вкрадчивый тон: — Моя царственная сестра, видишь — я был прав. Это всего лишь мелкий трюк, не стоивший твоего внимания. Пойдём же скорее отсюда! Фэн Синя захлестнуло бессильное раздражение. Его злило всё: и то, что он не среагировал первым, позволив кузену устроить этот фарс, и то, что из-за суматохи принцесса не успела договорить нечто важное. Он украдкой бросил взгляд на Се Лянь. Что же именно она пыталась сказать ему секунду назад? — Пойдем уж, — тихо сказала Се Лянь. Фэн Синь коротко кивнул, не сводя глаз с темных углов храма. — Это дурное предзнаменование, Ваше Высочество. Стоит быть осторожнее. Се Лянь задумчиво опустила взгляд, и на её губах промелькнула слабая улыбка. — Предзнаменование… Что ж, ты прав, Фэн Синь. По всей видимости, этим существом кто-то намеренно управлял. Стоит быть начеку. — Это всего лишь какая-то мелочь! — вставил Ци Жун, демонстративно поправляя колчан. — Моя царственная сестра, ни один бродячий дух не посмеет испортить нам этот день. Тебе не о чем беспокоиться, пока я рядом. Стоило им оставить священные своды позади, как Фэн Синь взял на себя роль проводника. Острый глаз и многолетний опыт охоты позволили ему мгновенно определить, в какой именно части леса затаилась крупная дичь. — Может быть, разделимся? — предложила Се Лянь, оглядывая лесную чащу. — Так у нас будет больше шансов на хорошую добычу. Ци Жун мгновенно вскинулся: — Ни за что! Сестра, в лесу полно опасностей. Я буду следовать за тобой повсюду, но ты, конечно, вольна отпустить своего верного пса. — Ци Жун! — Ну а что? — огрызнулся тот, бросив на телохранителя презрительный взгляд. — В храме он только и умел, что трястись от страха, пока я действовал. Чего еще от него ожидать? — Ты лишь ударил вслепую, даже не осознав природы той сущности, — Се Лянь достала лук и решительно развернулась к ним спиной. Голос её зазвучал непреклонно: — И если я приказала вам разойтись, значит, так оно и будет. И слугам прикажите оставаться на месте! Фэн Синь не сводил тяжелого взгляда с её удаляющейся спины. Его терзала мысль: что, если с ней что-нибудь случится? Как телохранитель он нёс прямую ответственность за жизнь принцессы, и за любой вред, причинённый ей, отвечал собственной головой. Разве император внял бы оправданиям? Довод о том, что Се Лянь сама велела уйти, звучал жалко. Позволить принцессе бродить по лесу в полном одиночестве — за подобную беспечность полагалась лишь одна кара: позорная казнь. Фэн Синь вовсе не собирался уходить далеко, намереваясь тайно следовать за принцессой — долг был для него выше ее приказов. Но кто, как не Ци Жун, мог встать на пути и испортить все в самый ответственный миг? — Эй! Фэн Синь замер. Он отозвался холодно, не оборачиваясь: — Что тебе нужно? Ци Жун подошёл ближе, на его губах играла лукавая, почти торжествующая улыбка. — Давай отложим чины и поговорим начистоту. Ты ведь тоже этого хочешь, верно? Сбросить маску покорного пса. — О чём нам с тобой говорить? — Фэн Синь наконец удостоил его коротким, тяжелым взглядом. — Не делай вид, будто не понимаешь, — Ци Жун прищурился. — Ты ведь прекрасно знаешь, что принцесса мечтает уйти в монастырь? Фэн Синь не сумел сдержаться — на мгновение его лицо дрогнуло. Он знал. Конечно, он знал об этом сокровенном желании Се Лянь, но откуда об этом пронюхала эта тварь? — Ваша светлость на удивление много знает, — процедил Фэн Синь сквозь зубы. — Да неужели? — Ци Жун хохотнул, жадно вглядываясь в его потяжелевшее лицо. — Тебе, как «женишку», должно быть, тошно осознавать, что она готова променять тебя на унылые молитвы. Неужели ты настолько плох, Фэн Синь? Или ты для неё — не более чем пес, которому место на коврике у входа, а не в её покоях? Фэн Синь почувствовал, как по телу прокатилась волна гнева. Костяшки пальцев, сжимавших лук, побелели. Он питал к этому человеку глубочайшее презрение и не покривил бы душой, назвав Ци Жуна омерзительным подонком — и плевать, что с малых лет ему прививали почтение к царской крови. Вражда пустила корни еще в детстве, когда в золотых коридорах дворца маленький князь Сяоцзин впервые осознал: сколько бы он ни шипел, Се Лянь все равно предпочитает Фэн Синя. Отец велел блюсти выдержку. Но какой тут покой, когда с его невестой смеют так обращаться? Фэн Синь медленно повернул голову и посмотрел Ци Жуну прямо в глаза. На его губах заиграла едва заметная, холодная улыбка: — Тебе, — отчётливо произнёс он, — и у порога побывать не светит. Ци Жун не нашелся с ответом. Его рот гневно приоткрылся, но в этот миг лесную тишину разорвал душераздирающий женский крик. Фэн Синь даже не осознал, как сорвался с места. Ноги сами несли его в сторону храмовой дороги, куда ушла Се Лянь. Сердце колотилось о ребра. Пробившись сквозь стену кустарника, он увидел её и выдохнул с таким облегчением, что едва не пошатнулся. Принцесса была цела. Она стояла у мраморного мостика, поддерживая за плечи бледную, лишившуюся чувств девушку в богатых одеждах. Вокруг них уже суетились перепуганные дамы и слуги из процессии. — Госпожа Цзянь! Госпожа Цзянь, что с вами?! — наперебой запричитали носильщики паланкинов, подбегая ближе. На шум к Се Лянь поспешил и Фэн Синь. Не выпуская из рук лука, он настороженно следил за тем, как спасенная красавица медленно открывает глаза. Она была немногим старше его самого. Даже бледность и испуг не могли скрыть её ослепительной, редкой красоты. Ци Жун, подоспевший последним и увидев эту суету, лишь пренебрежительно фыркнул: — И стоило так голосить? Обычный женский испуг, а шуму на весь лес. Се Лянь наградила брата ледяным, полным раздражения взглядом. — Это был не испуг, Ци Жун, — отрезала принцесса. — На неё напал яогуай. Благородные дамы разом заохали, в ужасе прижимая шелковые платки к губам. По рядам слуг пронёсся шепот страха, но Се Лянь подняла руку, призывая к спокойствию: — Его сил пока недостаточно, чтобы лишить жизни. Тварь лишь поглощает духовную ци. Но монстра нужно выследить и изгнать, пока он не нашёл новую жертву. Будет прискорбно, если по его вине кто-то из молодых адептов повредит свои духовные вены. Госпожа Цзянь слабо подала голос, её искусанные губы всё еще дрожали: — Эта тварь… Она ушла? — Да. Теперь ты в безопасности, — мягко ответила Се Лянь, помогая ей сесть. Принцесса обернулась к перепуганной свите: — Кто-нибудь успел разглядеть монстра? Одна из барышень, нервно помахивая веером, едва слышно произнесла: — Он был похож на огромного змея, но с обликом, напоминающим гибкого мужчину… Сестрица Цзе имела несчастье столкнуться с ним первой. Фэн Синь нахмурился, не спуская глаз с чащи. — Если это змеиный оборотень, зачем ему её ци? — он перевел взгляд на пострадавшую. — Госпожа Цзянь практикует путь самосовершенствования? — Семья госпожи Цзянь не принадлежит к школам заклинателей, её отец — высокопоставленный чиновник, — робко ответила за подругу барышня с веером. — Однако Цзянь Лань с рождения одарена редким духовным потенциалом. Такие люди — лакомый кусок для голодной нечисти. — Тогда окажите ей помощь и уведите в безопасное место, — распорядилась Се Лянь. Фэн Синь проводил взглядом удаляющуюся группу. Его взгляд на мгновение задержался на госпоже Цзянь — с растрепанными волосами и трогательным, бледным лицом, она была прекрасна. Се Лянь отошла в сторону и, небрежно отряхнув одеяния от лесного сора, задумчиво произнесла: — Судя по всему, этот яогуай охотится на чистую энергию Ян, которой так богаты юные девы. Его будет несложно выманить. Принцесса развернулась к Ци Жуну и Фэн Синю. На её губах заиграла предвкушающая, азартная улыбка: — Настоящая ночная охота, не так ли? Где-то в глубине чащи внезапно оборвался птичий гомон, и лес погрузился в тяжелую, выжидающую тишину. Но Фэн Синь, глядя на горящие глаза своей госпожи, на мгновение забыл о тревоге и невольно улыбнулся ей в ответ. Ци Жун закатил глаза и с раздражением бросил: — Моя царственная сестра, только не говори, что собираешься выманивать его на себя! Зачем пачкать руки? Давай просто свяжем какую-нибудь девку из служанок и бросим в малиннике. Тварь выползет, а мы пустим стрелы. — И где ты предлагаешь искать наживку? — Се Лянь холодно посмотрела на брата. — Я не позволю пугать людей и рисковать чужими жизнями. С этой тварью я способна сразиться в одиночку. Если тебе не нравится мой план, ты волен вернуться во дворец. Ци Жун побагровел. Он прерывисто задышал, а его кулаки сжались так сильно, что заскрипела кожаная перчатка. Фэн Синь, наблюдавший за ним со стороны, почувствовал: в этот раз князь взбешен по-настоящему, смертельно. Его лишили главного — внимания Се Лянь и её одобрения. И юноша не ошибся. Ци Жун резко развернулся и, не сказав больше ни слова, скрылся в густых лесных зарослях. — Стой! — рванулся было Фэн Синь, вскидывая лук. — Черт побери, куда он?! Ваше Высочество, в лесу рыщет яогуай, мы не можем отпустить его одного! Но Се Лянь лишь покачала головой, провожая взглядом колышущиеся ветви кустарника: — Оставь его, Фэн Синь. Ему нужно остыть. К тому же, Ци Жун не так слаб, как пытается казаться. Фэн Синь замер, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Напоминание принцессы не успокоило его — теперь в этой темной чаще бродили сразу две опасности. И он не знал, какая из них страшнее. Принцесса покачала головой, опуская меч. Тонкий звон стали на мгновение перекрыл испуганный шепот леса. — Ну что с ним не так? — тихо спросила она, глядя вслед ушедшему брату. Фэн Синь ответил коротко, не пытаясь подбирать мягких слов: — С головой не дружит, не иначе. Се Лянь обернулась. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь густую листву, мягко легли на её лицо, окружая её сияющей дымкой и делая взгляд совершенно неземным. Фэн Синь почувствовал, как сердце пропустило удар. Он поспешно склонил голову, не смея более смотреть на неё. Она вздохнула, и в её голосе зазвучала редкая, несвойственная ей печаль: — Наверное, ты прав. Прошло немало времени. Они успели расставить ловушки и начертить защитные знаки, но яогуай так и не показался. Фэн Синь всерьез обеспокоился: если тварь игнорирует столь сильную приманку, значит, она обладает полноценным разумом и понимает, что её ждут. — В таком случае стоит дождаться подмоги, — заключил Фэн Синь, не опуская лука и по-прежнему вглядываясь в чащу. — Боюсь, сегодня охота не завершится удачно. Се Лянь вздохнула, опуская оружие. В её глазах читалось горькое разочарование. — Ни дичи, ни яогуая... Спрашивается, зачем мы вообще покидали дворец? Фэн Синь поспешил утешить её, и в его голосе прозвучала непривычная, робкая мягкость: — Ваше Высочество, впереди еще много охот — и ночных, и дневных. Сезон только начался, ваша стрела еще обязательно найдет свою цель. Всё успеем. Ляо-Ляо, всё это время испуганно жавшаяся к стволу старой сосны, тихо выдохнула, радуясь, что они наконец уходят. Вскоре они покинули чащу. Се Лянь выглядела совсем поникшей, и Фэн Синь то и дело бросал на неё обеспокоенные взгляды, гадая, какими ещё словами разогнать тень с её лица. Но когда они вновь вышли к храму Цзюнь У, их взорам предстала странная картина: те же знатные дамы и бледная госпожа Цзянь столпились у подножия мраморного моста. А в самом центре этой сутолоки стоял князь Сяоцзин. — Ци Жун? — непонимающе прошептала Се Лянь. — Что он там делает? Фэн Синь тоже заметил князя Сяоцзина и раздраженно цыкнул. Внутри всё мгновенно закипело. Предчувствие его не обмануло: Ци Жун всё-таки решил выманить яогуая, и сделал это в своей неподражаемой, омерзительной манере. Плеть князя не была обычным оружием — этот магический артефакт мог намертво сковывать движения или наносить удары такой силы, что человек не мог подняться на ноги месяцами. Се Лянь похолодела, когда лесную тишину вновь разорвал истошный крик Цзянь Лань. Девушка металась внутри вычерченного на земле круга из талисманов, чьё зловещее багровое свечение буквально прижимало её к камням. Окружавшие её слуги почти рыдали от бессилия, не смея перечить высокородному безумцу. Фэн Синь поморщился. Видеть, как артефакт, предназначенный для защиты от нечисти, используют для пытки измученной девушки, было выше его сил. Они с Се Лянь почти бежали к храму. С каждым шагом стоны боли Цзянь Лань становились всё невыносимее. Принцесса, не выдержав, закричала во весь голос: — Ци Жун! Немедленно отпусти её! Тот резко обернулся. В его глазах блеснуло пугающее, безумное воодушевление. — Царственная сестра, она не умрёт! — отмахнулся он, даже не думая опускать плеть. — Мои талисманы лишь разжигают её духовный свет! Видишь, как горит этот круг? Тварь чует такую приманку и уже близко. Ещё немного, и я выманю её! Фэн Синь почувствовал, как ярость ослепляет его. Использовать человека с чистыми каналами как живой магнит, выжигая его ци ради приманки — это было за гранью кощунства. — Фэн Синь, немедленно останови его! — вскричала Се Лянь. Юноша повиновался мгновенно. Он в два прыжка преодолел расстояние до Ци Жуна и мощным толчком сбил его с ног. Магическая связь разорвалась, барьер рухнул, и потерявшая сознание Цзянь Лань повалилась наземь. Се Лянь тут же бросилась к ней, проверяя пульс и передавая девушку в руки подбежавших слуг. Ци Жун, взбешенный потерей контроля, попытался вскочить и уже занес плеть над головой стража, но Фэн Синь был быстрее. Перехватив запястье князя, он вздернул его за воротник и с сокрушительной силой приложил спиной и затылком о каменную стену храма. Глухой удар заставил окружающих испуганно вскрикнуть. Ци Жун сполз по камням, выронив кнут и прижимая дрожащую ладонь к глубокой ране на лбу. По его лицу начала стекать густая, алая кровь. Князь Сяоцзин, всё ещё не в силах поверить в случившееся, медленно поднял голову. — Как… ты… посмел ударить меня! — выплюнул он слово за словом. В его тихом голосе сквозил пронизывающий до костей холод. И только сейчас Фэн Синь осознал, что натворил. Он тяжело задышал, а его лицо мгновенно переменилось. Но времени на страх не осталось. Внезапно тишину разорвал чей-то истошный крик: — Тварь! Эта тварь пришла! Фэн Синь обернулся — и похолодел. Из чащи, плавно извиваясь, вынырнуло существо, чей силуэт отдаленно напоминал человеческий. Всё его туловище и неестественно длинные конечности были покрыты скользкой чешуей, а там, где должно было находиться лицо, скалилась узкая змеиная морда с мерцающими глазами. Се Лянь мгновенно вскинула клинок, заслоняя собой перепуганных людей. — Не дай ему коснуться себя, Фэн Синь! Юноша не медлил ни секунды: он вскинул лук, натягивая тетиву до предела. Но яогуай вел себя на редкость агрессивно. Он припал к земле, встав на четвереньки, и начал издавать тошнотворные звуки — не то предсмертный хрип козы, не то мучительный стон умирающего человека. В следующей миг тварь, пружинисто оттолкнувшись, метнулась прямо на них. Фэн Синя окатило ледяной дрожью. В этот миг его парализовал не вид чешуйчатого чудовища, а внезапное, удушающее осознание: всё кончено. Удар, нанесенный князю, стал приговором не только для него, но и для чести его отца, для всего его рода. Перед глазами поплыли картины позорной казни, и на долю секунды Фэн Синю показалось, что бороться больше не за что… И этой секунды яогуаю хватило. Тварь была столь молниеносна, что он не успел выпустить стрелу. Чтобы спасти Се Лянь, Фэн Синь рванулся наперерез монстру, бросая лук. Тяжелое, пахнущее тиной тело с силой впечатало его в землю, уложив на лопатки. — Фэн Синь! — истошный крик Се Лянь ворвался в его затуманенное сознание подобно вспышке молнии. Юноша широко распахнул глаза. Змеиная морда замерла в дюйме от его лица. Тварь уже приготовилась втянуть в себя его жизненную энергию, но вдруг застыла в замешательстве. И в Фэн Сине разом проснулась вся его ярость и воля к жизни. С глухим рыком он уперся ладонями в скользкую грудь монстра и мощным толчком отшвырнул его от себя. Ну конечно! Он не был практикующим заклинателем, в нем не было накопленной духовной ци — а значит, этой твари попросту нечего было из него высасывать! Се Лянь не подвела. Оказавшись рядом в тот самый миг, когда яогуай пошатнулся, она одним точным, молниеносным взмахом снесла твари голову. Тяжелое тело монстра рухнуло в пыль, а по белоснежным роскошным одеяниям принцессы и её лицу брызнули капли темной, зловонной крови. Се Лянь замерла на секунду, тяжело дыша, а затем, даже не стерев эту грязь, порывисто обернулась к Фэн Синю: — Как ты? Жив?! Фэн Синь не успел ответить — его прервал нарастающий гул и тяжелый, мерный топот копыт. Генерал Ци резко осадил коня, подняв тучу серой пыли. Перепуганные дамы и слуги с криками бросились врассыпную. Перед военачальником, среди разрубленных останков твари, застыли двое — забрызганная черной кровью Се Лянь и тяжело дышащий Фэн Синь. А чуть поодаль, прижимая руку к окровавленному лицу, стоял его собственный сын. Генерал мгновенно соскочил на землю. Тяжелые доспехи лязгнули, когда он склонился в безупречном, глубоком поклоне перед принцессой. — Ваше Высочество! — голос его, подобный раскату грома, заставил вздрогнуть даже Фэн Синя. — Мои люди опоздали. Позвольте мне... Он осекся на полуслове. Взгляд генерала, острый как лезвие клинка, метнулся от Се Лянь к Фэн Синю, а затем — к разбитому лицу Ци Жуна. В этот миг в воздухе повисла такая мертвая тишина, что стало слышно, как черная кровь яогуая медленно капает с меча принцессы на каменные плиты. — Отец! Ты вовремя! Хватай его! — Ци Жун захлебывался злобой, указывая на стража окровавленной рукой. — Этот безумец поднял руку на кровь клана Ци и племянника Императрицы! Он мешал мне исполнять долг и защищать принцессу! Генерал Ци помрачнел. Острый взгляд военачальника остановился на Фэн Сине, который все еще тяжело дышал после боя. — Молодой господин Фэн, ты слышал слова моего сына. Ты действительно ударил его в присутствии Её Высочества? Принцесса поспешила вмешаться, делая шаг вперед: — Он действовал по моему приказу, генерал. Мужчина мгновенно изменился в лице. Несколько секунд он молча вглядывался в разбитое лицо сына, но затем снова повернулся к Се Лянь: — Приказ Вашего Высочества — закон для солдата. Однако позвольте напомнить: Фэн Синь — сын Главнокомандующего, а не ваш личный палач. Наказывать сына дома Ци — исключительное право императора или его отца, но никак не сверстника в лесной глуши. Я приму это к сведению... И Главнокомандующий Фэн, полагаю, тоже захочет узнать о случившемся. У Фэн Синя от напряжения глухо застучало в висках. Он бросил взгляд на принцессу и с тихим щелчком вернул оружие в ножны. — Мы уходим, — ледяным тоном бросил генерал, даже не взглянув на окровавленного сына. Он резко развернул коня, обдав Фэн Синя и Се Лянь облаком серой пыли. Его солдаты, до этого стоявшие неподвижно, как каменные статуи, слаженно двинулись вслед за ним. Ци Жун, прижимая ладонь к ране и бросая последний, полный жгучей ненависти и тоски взгляд на принцессу, поплелся следом. В лесу воцарилась тяжелая, звенящая тишина. — Нам нужно вернуться во дворец до заката, — тихо произнесла Се Лянь, глядя на то место, где скрылся отряд. — Пока Генерал Ци не успел наплести отцу свою правду. Фэн Синь молча кивнул. Он всё еще чувствовал фантомную боль в пальцах, которыми ударил князя Сяоцзина. Оставив позади труп твари, они забрали Ляо-Ляо и вернулись к коням. Но в этот раз в седлах не было ни смеха, ни азарта охоты. За их спинами остался окровавленный храм, а впереди ждала битва куда более опасная — битва слов и титулов в золотых коридорах императорского дворца.