Глава 17. Надежда

На утро Му Цин направился прямиком к покоям принцессы. Его настроение поднималось вместе с солнцем — впервые за долгое время он чувствовал, что твердо стоит на ногах. Ему не терпелось увидеть Се Лянь: новых поручений пока не давали, и он надеялся продолжить тренировки. Принцесса доверила ему не только бытовые хлопоты, но и принесла свитки для учебы, открыв дверь в мир, который раньше был для него заперт. Каллиграфия давалась ему с трудом. Кисть казалась непривычно легкой по сравнению с тяжелой метлой, а пальцы, привыкшие к грубому труду, поначалу не слушались. Однако Му Цин всегда отличался болезненной скрупулезностью. Три вечера подряд, до рези в глазах, он выводил одни и те же знаки, пока иероглифы не перестали напоминать корявые ветки. Теперь он уверенно водил кистью, чувствуя, как с каждым штрихом меняется и он сам. Он больше не был просто слугой. Он становился тем, кем всегда мечтал быть. Телохранителя не было на посту. Как и в предыдущие дни, Се Лянь упорно отсылала его прочь, и это отсутствие Фэн Синя грело Му Цину душу лучше утреннего солнца. Он искренне улыбнулся и, подойдя к дверям, мягко, почтительно постучал. Но вышла вовсе не принцесса. Настроение рухнуло мгновенно. Му Цину стоило огромных усилий удержать маску спокойствия и не закатить глаза перед Жуй-мамо. Старуха же, едва завидев его, всплеснула руками и радостно запричитала: — Отлично! Как раз ты-то мне и нужен! Поможешь с вещами, да пошевеливайся, а то до полудня не управимся! Му Цин сжал зубы. Меч, каллиграфия, заклинания — всё это на мгновение отступило перед неизбежной необходимостью снова таскать тяжести. Поднимая очередной сундук, доверху набитый тяжелыми свитками и древними книгами, Му Цин планировал оставить его в коридоре у самого входа. Но Жуй-мамо, не терпящим возражений тоном, велела заносить вещи прямо в покои. Му Цин замер, на мгновение замявшись у порога. Сердце забилось чуть быстрее: действительно ли ему можно войти? Несмотря на робость, он все таки переступил порог. В нос ударил тонкий аромат дорогих благовоний. Перед Му Цином открылась светлая, по-настоящему богатая комната, украшенная изящной резьбой и золотыми вставками. Там он увидел ту, кого не встречал прежде, — юную служанку лет двенадцати-тринадцати. Девочка то ли прибирала, то ли просто играла с россыпью драгоценных камней и золотых слитков, лежавших прямо перед ней. Когда она заговорила, Му Цин невольно вскинул брови: быстрый говор и странный акцент выдавали в ней иноземку. — Жуй-мамо, а Ее Высочество ушла за вишней? Совсем одна? — спросила Ляо Ляо, не отрываясь от своего занятия. Старуха кивнула, уже принимаясь разбирать сундуки, которые Му Цин поставил возле стола: — Ее Высочество не терпит, когда за ней ходят хвостом, если она велела обратное, — проворчала она. Му Цин уже собирался уходить, когда за спиной раздался тяжелый, стремительный шаг. Не успел он обернуться, как чья-то грубая рука мертвой хваткой вцепилась ему в шкирку и рывком потащила к выходу. Он опешил. На несколько мгновений сознание просто отключилось — Му Цин не мог поверить в происходящее. Его тащили вон, словно плешивого пса! Унижение жгучей волной ударило в голову. Ему не нужно было видеть лицо нападавшего, чтобы понять: конечно, это был Фэн Синь. Жуй-мамо испуганно вскрикнула, а Ляо Ляо замерла с полным ужаса взглядом — обе они поспешно выскочили из покоев вслед за разъяренным телохранителем. Его швырнули на пол и с силой пнули в живот. Му Цин, отлетев в сторону, поспешно поднялся на ноги. Он выплюнул сквозь зубы: — Ты, тупица, совсем рассудок потерял? Как всегда этой гниде нужно было всё испортить! Взгляд Му Цина лихорадочно заметался в поисках чего-нибудь потяжелее, а в висках оглушительно застучали гнев и панический страх. Он услышал яростный, почти звериный голос Фэн Синя: — Я убью тебя прямо здесь, а твой труп брошу на съедение свиньям! Му Цин хотел было ядовито улыбнуться, но его опередила старуха: — Молодой господин Фэн! Этот юноша лишь притащил тяжеленные сундуки под моим личным надзором! Я понимаю ваше рвение, но поумерьте пыл! Фэн Синь разъярился еще больше, его голос сорвался на крик: — Тяжеленные сундуки? С каких пор мужчинам, не являющимся евнухами, дозволено входить в покои принцессы? Ответьте мне! Может, мне прямо сейчас сделать его евнухом, раз он так рвется сюда? Му Цин чувствовал, как внутри закипает ответный гнев, а резкая боль в животе, куда пришелся удар, всё еще давала о себе знать, мешая дышать. Фэн Синь снова перевел взгляд на Му Цина, который уже поднялся с пола, и в его глазах вспыхнул безумный блеск: — Может, мне прямо сейчас оскопить его, раз он так рвется в женские кельи? Поверь, Му Цин, я сделаю это с огромным удовольствием — тогда ты сможешь таскать сундуки здесь хоть до конца своих дней. Му Цин смертельно побледнел от такой низости, но в его глазах, полных ледяной ненависти, не проскользнуло и тени покаяния. Коридор кельи, казалось, сузился, пропитавшись запахом надвигающейся расправы. Внезапно Ляо Ляо истошно заголосила: — Ее Высочество! Ее Высочество идет! Му Цин решил воспользоваться секундным замешательством телохранителя и наотмашь ударил того в челюсть.  Тот от неожиданности рухнул, но мгновенно вскочил на ноги, одним резким движением поправляя челюсть. Глаза его налились кровью. Му Цин после первого удара замер, словно сам испугался своей дерзости. Зря. Фэн Синь, не давая ему опомниться, со всей дури пнул его в живот. Му Цин впечатался в стену и сполз по ней на пол, хватая ртом воздух. Он скорчился, прижимая ладони к животу. — Что... что вы здесь устроили? — спросила Се Лянь. Она стояла неподвижно, глядя на тяжело дышащего, взъерошенного Фэн Синя и на избитого, валяющегося в пыли Му Цина. Фэн Синь даже не вытер кровь с разбитой губы. Он выпрямился, глядя на принцессу с суровым упреком: — Ваше Высочество, зачем вы впускаете в свои покои невесть кого? Вы хоть понимаете, какие дурные слухи пойдут по монастырю? — Моя честь, Фэн Синь, не зависит от того, кто таскает сундуки в моих покоях, — её голос прозвучал спокойно. — Но она сильно страдает, когда мой личный телохранитель ведет себя подобным образом. Ты вправе судить мои поступки, но не здесь. Фэн Синь замолчал, поджав губы. Его лицо окаменело — он чувствовал себя преданным и выставленным на посмешище. Му Цин, всё ещё прижимая руку к рёбрам, медленно поднялся, опираясь о стену. Он не произнёс ни слова, лишь его побледневшее лицо и прерывистое дыхание выдавали боль. Се Лянь посмотрела на них обоих — и вдруг мягко произнесла: — Раз уж вы оба здесь и полны энергии... давайте поиграем в эстафету идиом? Фэн Синь с отвращением выдохнул: — Не буду я ни во что играть! Он взглянул в глаза принцессе и, увидев в них настойчивое ожидание, устало вздохнул. Вся его ярость внезапно сменилась глухим отчаянием. Он просто хотел, чтобы всё стало как прежде. — Пойдём на охоту? Пожалуйста, — в его голосе проскользнула несвойственная ему мольба. — Ты ведь так этого хотела. Се Лянь улыбнулась, и на мгновение Фэн Синю показалось, что он победил. Но она добавила: — Тогда и Му Цин пойдёт с нами. Почему нет? Это будет отличная практика. Фэн Синь на мгновение прикрыл глаза, сказав: — Ладно. Только не вини меня в случае чего.