3

Мужик одернул лохмотья грязно-бурого цвета, которые только из чистой формальности могли считаться рубашкой, и затараторил: — Мы пошли прогуляться, как всегда же, по одному и тому же маршруту… столько раз ходили, и ничего, а тут вдруг вылезло…. я и не понял, откуда. Норико побежала, я побежал, потом уже сообразил, что надо ее было схватить… вернулся, и никого! Вы помогите, пожалуйста, скорее, потому что оно мою дочку сожрет! — Ты спокойно объясни. — одернул его Ига-сан. — Хрен разберет, что там у тебя вылезло. — Вы сами! Сами попробуйте спокойно! — выкрикнул мужик. Между словами он делал паузы, хватая ртом воздух как ошарашенный карп. — У меня демон ребенка украл! Мою Норико! Мне в глаза бросилось, как у него колотится кадык от волнения. Жутко тянуло поинтересоваться, мол, а в чем причина тряски. Но навряд ли хоть кто-то в этой ситуации оценит мою шутку. — А с чего вы вообще взяли, что вашу дочь похитил демон? — заговорил Тама-сан. — Может быть, это бездомный… — Потому что у людей таких рож не бывает, вашу мать! — вызверился несчастный отец. Щеки его блестели, на них проступали отчетливые кровавые борозды. Макима отложила в сторону палочки в одноразовой упаковке. — Понимаю вашу нервозность, но все же постарайтесь себя контролировать. Тем более, что вам повезло. Мы охотники на демонов, и сейчас один из наших специалистов займется вашей проблемой. Знакомая фраза. Я ее часто слышал во время напряженных переговоров с техподдержкой будь то в банке или у мобильного провайдера. Обычно такие слова означают, что щас тебя будут футболить туда-сюда-обратно и никаких приятных эмоций ты от этого процесса не испытаешь. Тама-сан и Ига-сан тоже сидели с кислыми минами и радости не чувствовали. Им самим не терпелось поскорее пожрать горячего, а тут на горизонте маячила беготня по лесу и вольная игра в фильм про Хищника. — Давайте я добегу. — предложил я. — Тут же быстро. Если обычный бомж, припугну его просто, чтоб девочку отпустил — и назад. Макима вздернула бровь... — Поразительное рвение, Денджи. Я бы даже восхитилась, если бы не крепкое подозрение, что ты собираешься удрать. — Удрать? Да разве ж можно, когда здесь меня дожидается он? — и я показал на чизбургер. — Резонно. — хмыкнула Макима. — Тем не менее, я предпочту перестраховаться. Тама-сан, вы проводите нашего младшего сотрудника? — Какого еще младшего сотрудника? — вскричал папаша. — А разве вы не пойдете? Макима слегка скривилась, будто мужик сморозил откровенную чушь. — Я бы с радостью прогулялась по лесу пешком, но видите ли, мне только что подали свежий удон с курицей. Путешествие и вся последующая операция может затянуться, удон разбухнет и потеряет изрядную долю вкуса… я не готова так рисковать. Не переживайте, в конце концов, я такой же рядовой сотрудник, как и все мои коллеги. Никто, ни одна живая душа в этой забегаловке ей не поверила. Тама с досадой крякнул, разминая плечи. — Как скажете, Макима-сан. А потом он больно ткнул меня в плечо. — Шуруй давай. А вы, уважаемый, дорогу покажите. Но я не собирался так быстро сдаваться. Как-то не улыбалось мне под надзором этого говнюка разгуливать. Пристрелит потом нас обоих в лесу, потом скажет, что никакой девочки не нашел — и дело в шляпе. — Макима-сан, может, я и один обойдусь? Она замерла и вперила в меня свои желтые глазищи. — Мне кажется, ты не до конца усвоил, как у нас все устроено, милый Денджи. Когда я с тобой говорю, то хочу слышать только два ответа. Либо “да”, либо “гав”. Мне не нравится, когда мои зверюшки начинают канючить или препираться. “Нет” — это очень плохое слово, от тебя его я слышать не желаю. Мда, результат ожидаемый, но попытка все равно не пытка. — Ты меня понял? — Ага. Макима поджала губы. — Денджи… — Да, Макима-сан, понял. Еще одно дополнение в базу данных. ЗАНУДА. ЗАНУДА, КАКИХ НА СВЕТЕ МАЛО. Это неудивительно, если хочешь стать чиновником, без определенной степени буквоедства обойтись не удастся. И все-таки… — Ну ты чего, малой? Мы с тобой ща пройдемся туда-сюда, дядюшка Тама-сан разберется с проблемой, а ты заодно посмотришь, как работают профессионалы. Блеск, просто умираю от нетерпения. Но другого выхода нет. По тону было заметно, что он на взводе и только нахождение в публичном месте удерживает Таму-сана от того, чтоб надавать Денджи лещей. — Тогда вперед. — сказал я. — Закончим с этим, и я вернусь к своему бургеру. За те пятнадцать минут, что мы провели в харчевне, на улице еще упала температура. Или так казалось из-за ветра, который совершенно разбушевался. Трепал мне волосы, а рубашка вообще чуть не слетала к чертям. Издалека я наверняка был очень похож на белый флаг. Не самая воодушевляющая аналогия, если учесть, что мы идем на операцию спасения. Возглавляли процессию Тама-сан и безутешный отец, который беспрестанно озирался по сторонам. Следом шел я, а позади всех тащился Ига-сан. Его Макима все-таки решила отправить с нами для верности. Дядька идти не собирался, но, видимо, поводок Макимы сидел на его шее крепко, поэтому перечить леди-босс он не решился. Молча, под свист ветра и сиплое, влажное дыхание Иги-сана мы добрались до того самого лесочка. Надо сказать, зрелище вполне обыкновенное, только у нас в это время уже снег лежит, а здесь ничего, только пожухлые листья и грязь. Еще деревья не так кучно понатыканы, поэтому из-за просветов видимость хорошая. Девочки нигде видно не было. — Ну вы дочь-то позовите, что ли. — сказал я. — Подайте знак, что мы на месте. Вас она не испугается. Однако мужик замешкался — с полминуты стоял на месте обдумывая, мои слова. Только когда дорогие коллеги поинтересовались, а все ли в порядке, он соизволил вернуться обратно к нам. — Норико! Норико, милая, ты где? — заорал мужик, сложив руки рупором. Мы прислушались. Ничего. Отголоски крика еще катились среди редких деревьев, но отвечали им только птицы в ветвях и больше никто. — Не слышит, наверное. — пробормотал папаша. — Еще давайте. — сказал Тама-сан. — И вперед топайте, нельзя на месте стоять. Они как-то странно встревожились, хотя поводов для этого никаких не было… если не учитывать повод, по которому мы здесь собрались. Но я знаю, как обычно в крипоте пишут, мол, в лесу становится тихо, не поют птицы, не стрекочут сверчки, лоси свои рога не чешут о древесную кору. И сразу ощущение, что тебе кто-то недобрый смотрит в спину. Здесь у меня тоже было это ощущение. Но я знал, кто он, этот недобрый — Ига-сан. Ничего паранормального, просто старый черт. Он такое лицо уморительное скорчил, когда я предложил ему запилить эстетичную фотосессию в осенних листьях у дерева. Там как раз симпатичная кучка сформировалась. Однако Ига-сан мое предложение от всего сердца проигнорировал. Скучный человек, настоящий сухарь безо всякого вкуса к жизни. — Тама-сан, у меня идея. — сказал я после того как мы прочесали несколько квадратов. — Что тебе? — Тама-сан прислонился к старому дубу и смолил сигаретку. — Во-первых, я сразу скажу, что вы потом бычок затушите тщательно, не становитесь причиной лесного пожара. А во-вторых, это… может, поступим по методу индейцев? Тама-сан хрипло закашлялся и схаркнул в кучку с листьями скользкий комок. — Тьфу, твою мать, какой еще метод индейцев? — Ну этот, когда припадаешь ухом к земле и слушаешь, где именно враги… — заявил я не моргнув глазом. А вот Тама-сан моргнул не единожды, пока осмысливал мое предложение. — Вот послали же боги идиота! — наконец воскликнул он. — Что за чушь? Какой еще метод индейцев? Откуда у тебя эти тупорылые выдумки? — В кино видел. — нашелся я с ответом. Думаю, если б я признался, что мне просто в голову пришел старый анекдот про бизонов, Тама-сан прострелил бы мне эту самую голову. — Вот отсюда все дерьмо и прет. — занудел Ига-сан. — Сначала насмотрятся своего кинематографа, а потом воображают из себя хрен знает кого. Каждый второй мнит себя Брюсом Уиллисом или Мелом Гибсоном. Ты лучше помалкивай, щенок, да благодари, что мы тебя не грохнули там на складе. Все из-за милости Макимы-сан, уж слишком она сердобольная. Так, под смесью из восхваления Макимы-сан и причитаний о том, какая нынче пошла поганая молодежь, мы вывалились на полянку. Настоящую хрестоматийную полянку, словно сошедшую с иллюстрации детской сказки. “Не садись на пенек, не ешь пирожок” и прочие рекомендации после новогодних каникул. — Что, и демоны двадцать лет назад лучше были? — спросил я. — А пожалуй, что и лучше. — заглотил наживку Ига-сан. — Честнее, знаешь ли. Если уж собирались тебя сожрать, то и не скрывали этого, а наоборот, прямо с ходу кидались. Сейчас же никакой про… И осекся. — …стоты. Потому что на полянке возле поваленного ствола засохшего дерева сидела девочка. Лет примерно восемь, длинные черные волосы с заколкой-крабиком, футболка с мордой Хэллоу Китти и короткие, совсем не по погоде джинсовые шорты. — Норико… — прошептал пораженный отец. Девочка повернула голову. Глаза ее тут же расширились. — Папа! Папочка, ты пришел! Эх, жаль, что носового платка при себе нет, а в кулак сморкаться как-то не комильфо. Все-таки трогательные сцены вроде воссоединения любящей семьи обязывают прослезиться от умиления. — Я так испугалась! — звонким голосом продолжала Норико. — Куда ты подевался? С тропы, что ли сошел? Мы же всегда гуляем по одному и тому же пути, чего ж ты? — Задумался, детка, голова с утра не на месте. — дрожащим голосом ответил мужик. Его колотило, как будто все тело обмотали китайским волшебным поясом для похудения. Норико покачала головой. — Эх ты, папочка! Волноваться же не о чем. Ну да ладно, иди скорее сюда, я что-то тебе покажу. Тот нетвердыми шагами побрел по увядшей траве к дочери. — Че-то неуютно мне. — проворчал Ига-сан. — Да ничего, это так всегда, когда на чужие эмоции смотришь. — заявил Тама-сан. — Я так сижу, когда моя начинает всякие романтические комедии включать. Слащавые настолько, что даже в сказках такого не бывает. А ей ничего, в кайф. — Тут другое. — бубнил себе под нос старый охотник. Вдруг он встрепенулся. — Эй, ну-ка вернитесь, не ходите пока! Мы щас все проверить должны. Но Ига-сан опоздал. Мужик уже добрался к обожаемой Норико и заключил ее в объятия. — Милая, прости меня, пожалуйста, я больше никогда не сделаю такого, клянусь тебе небесами. — бормотал он. По его грязному, красному лицу с припухшим носом текли слезы. Норико обхватила его за талию, насколько могла. Тут у меня самого отчего-то засвербило в телесных недрах. Голод, наверное, лютует… или же все-таки что-то еще? Да не, наверное, параноидальным расстройством заразился от Иги-сана. И все равно смотрю щас на девчулю и верю — правда неуютно. Образ не полностью складывается. — Ну что ты, папуля? Это же ерунда! Я всего лишь прогулялась до своего любимого места. Неудивительно, что ты его не знаешь! Оно же тайное. — продолжала щебетать Норико. — Милота. — резюмировал я, отгоняя вредные мысли. — И резать никого не пришлось. Ну че, пойдем обратно бургеры трескать? Может, Макима-сан расщедрится и в честь успешного окончания операции закажет нам “хэппи мил”. — Не волнуйся! Я же здесь очень часто бываю. Как только ты начинаешь распускать руки, это знак, что пора! — с широкой улыбкой воскликнула Норико. — Тогда я дожидаюсь темноты и сразу бегу сюда! Она уткнулась отцу в живот и свела руки у него на пояснице. Кажется, раньше они были меньше…. Или это уже мозг от недостатка сил глючит. Я встряхнулся. Нет, не глючит. Раньше маленькие розовые часики спокойно сидели на запястье Норико, а теперь с трудом его обтягивали. В этот момент мы, наверное, коллективным разумом сообразили, что сейчас произойдет. Тама-сан и Ига-сан одновременно потянулись к поясным кобурам. А у меня и пистолета не было. Тогда я сорвал несколько пуговиц с рубашки. Под натиском ветра она сразу затрепыхалась, грудь укусило холодом. — Отойди от нее, живо! — рявкнул Тама-сан. Но не успел. Норико надавила сцепленными руками на спину отца. Раздалось громкое “крак”. Мужик икнул, руки немедля повисли плетьми, ноги подкосились, будто у тряпичной куклы. — Когда я пришла сюда сегодня утром, потому что матушка болеет, а ты слишком пьян, чтоб отвезти меня в школу, то познакомилась с одним чудесным господином. Он слушал очень внимательно! Вам, взрослым, так не хватает этого умения. Хотите только жрать, бухать и трахаться, словом, обезьяны, а не люди! Но не буду отвлекаться! Господин пообещал мне помочь, а взамен попросил сущую мелочь. — Заключить контракт? — прокричал Тама-сан. "Норико" усмехнулась. — Что вы, дяденька! Никаких контрактов, мне еще ничего подписывать без согласия родителей нельзя! Пусть даже этому мудаку и насрать, но ведь есть же еще мамочка, забитая бессловесная сучка. Господин попросил всего ничего — просто разрешения коснуться. Папаша стремительно обмякал, и теперь уже "Норико" почти полностью держала его вес на себе. А ведь там масса не маленькая, ближе к сотке. Ребенку такое не выдержать. Да только малышка Норико к этой категории уже не относилась. Когда она отпихнула бессознательное тело отца, я увидел перед собой пародию на человека. Лицо поплыло и обрело грубые, каменные черты больного акромегалией, руки превратились в тугие слитки чистых мышц. Тонкая детская кожа под ними едва не рвалась, сеть голубых канатов-вен тянулась по ним. То же самое случилось и с ногами. По объемам они уже не уступали пню, которые портят людям огороды, а рельефу позавидовал бы матерый бодибилдер. — Блядь, валить ее надо. — решил Тама-сан. — Согласен. — Ига-сан отпустил кобуру и вместо этого принялся складывать руками хитрые знаки. Вдвоем они направились к изрядно подросшей "Норико". — Шкет, а ты стой на стреме. Шелохнешься — убьем, понял? "Норико" взирала на моих компаньонов без особого интереса. — Дяденьки, вы вроде на дурачков не похожи. Я бы на вашем месте сейчас бежала отсюда, роняя штаны. — Именем Бюро Общественной Безопасности я приказываю тебе стоять, демон! — хрипло выкрикнул Ига-сан. "Норико" пожала могучими плечами. — Я и так стою. Дядь, попей таблетки, уже со зрением непорядок. — Поостри еще мне, сука. — обозлился Ига-сан. — Щас тобой моя подружка отобедает. Михо-сан, я тебе партнера нашел! На траву упала высокая и раскидистая тень, словно за спиной у Иги-сана выросло еще одно дерево. Однако когда я увидел, что ее отбросило, чуть не присел на задницу. Над охотником возвышался здоровенный богомол. Зеленый, с усиками-антеннами и суставчатыми лапками. А еще мощными жвалами, с которых капала пена. Не думаю, что обычные богомолы истекают слюной при виде добычи, однако, по ходу, мне еще много всякого предстоит узнать об этом мире. “Норико”, тем не менее, не сильно впечатлилась встречей. — Что еще за ожившая мечта энтомолога? — бросила она. — Ползи назад, а то прихлопну. Ига-сан самодовольно ухмыльнулся и просто указал богомолу на стероидную девочку. Морда гигантского насекомого рванулась вниз. Щелкнули жвалы, перекусывая тело пополам. Теперь "Норико" стало две. Одна раскинула руки в стороны, другая сучила ногами в джинсовых шортиках и сандалиях. Стоп! Я понял, что было не так. Как положено осенью, погода стоит влажная, в лесу сыро и полно раскисшей грязи, а "Норико", когда мы ее встретили, была абсолютно чиста. Шмотки будто только из стиралки! — Прости, если трахнула. Сейчас пообедаю. — прошелестел богомол. Или богомолка? Нет, все-таки первый вариант. Богомолка это больше про бабок, которые тусуются возле церквей и желают всем проходящим мимо подросткам геенны огненной. — Подавишься. — пообещала "Норико". В следующий момент ее руки зажили своей жизнью. Иначе я не могу это описать. Они удлинились за доли секунды, одна вдавилась богомолу в фасетчатый глаз, другая выстрелила в сторону. Богомол пошатнулся на своих тонких крючковатых ножках, зашипел и попытался оторвать руку жвалами. В этом он не преуспел. Рука без проблем схватилась за острый край и вырвала его с мясом. — АРРРРХХХХХ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОН ТЕПЕРЬ БУДЕТ ОТРАСТАТЬ? — возмутилась Михо-сан. — Нисколько, ты же демон. — заметила "Норико". — Тут ты права. — признала богомолиха. — Но мне все равно обидно. — Если обидно, ты не обижайся! Этим милая беседа и завершилась. Я понял, что даже хищное насекомое такую битву вряд ли вывезет, и потянул за шнур. Ничего, кроме жгучей боли, не получил. Почита, ты чего? Давай, меня тут в два счета уделают без поддержки. Ах да, бензопилу же несколько раз надо заводить. Я дернул еще пару раз. Мотор закашлял, меня заколыхало из стороны в сторону. Под ребрами разлился огонь и потек к рукам. Михо-сан тем временем насела на "Норико". Эдакое противостояние Давида и Голиафа, правда, я в данном случае надеялся, что Голиаф все-таки загасит вредного коротышку. Один удар тяжелой лапы перекачанная девочка заблокировала, выставив руку, зато следующий уложил ее на землю. Теперь остается только накрыть… и принимай готовенького. Но когда лапа уже пошла вниз, чтоб не оставить от "Норико" и кровавого пятна, богомолиха застыла. Тот фасетчатый глаз, который остался целым, моргнул. — Фух, можем закончить. — с облегчением оповестила она. — В смысле? — озадачилась "Норико". — Мы только разогрелись, я вошла во вкус. — Значит, выйди. Мой контракт только что перестал действовать. — Ига! — заорал Тама-сан. Я покосился в сторону и заметил, что Ига-сан уже не вертит хитрые пассы, а зажимает рукой живот. Изо рта его текли бордовые струи. — Хррр-гллп. — сообщил Ига-сан и отпустил руку. Из дыры в его животе высунулась еще одна рука. Она незамедлительно продемонстрировала нам средний палец. — Эта мразь растягивается! — сообразил я. — Как Дальсим из Стрит Файтера! — Кто? — гаркнул Тама. Он извлек из кармана кинжал. Наверное, забафанный, потому что у обычных ножей лезвия не светятся фиолетовым. Если это не легендарная финка НКВД, конечно. — Дальсим! Он типа йог, боец дальнего боя. У него гипер-эластичные конечности и все такое! Тама-сан увернулся от удара и вонзил кинжал в ладонь "Норико". — Жжется! — взвизгнула девчонка. — Я тебе за это щас голову с задницей местами поменяю. — То ли еще будет! — прорычал Тама-сан. — Я с Ига-саном два года прослужил! — Это разве много? — спросил я. Наверное, невпопад, потому что Тама-сан щас уворачивался от ударов. Они так быстро сыпались, что я думал, будто "Норико" отрастила себе десять рук. Потом я пригляделся и понял, что действительно отрастила. Из места, где ее тело разделялось пополам после укуса богомолихи, выросла еще десятка тошнотворно-розовых, блестящих и тугих канатов с ладонями на концах. — Много. В среднем охотники держатся… кх-х… полтора месяца на службе…. аргх… а потом отставка. Чаще всего… с-сс-сука, посмертная. Кожистая плеть рассекла воздух, едва не отхватив мне кусочек уха. Вот и самое красноречивое пояснение, почему ротация посмертная. — Шкет, да не стой ты столбом! — взревел Тама. — это тебе не хлюпик. Беги к нашим, пусть подкрепление организуют, я пока сдержу его! Паршивый командир из Тамы-сана, честно сказать. В одиночку он сражение точно не вывезет. "Норико" качается на своих подпорках, как Доктор Осьминог и бьет без особого труда. А вот ее соперник начинает уставать. Пока что зачарованный кинжал отражает удары, но долго ли он еще сможет бороться? Тут одного пропущенного удара хватит, чтоб получить непредусмотренное природой отверстие. Тогда я решил наплевать на полученный приказ и еще раз от души дернул за шнур. КАК. ЖЕ. БОЛЬНО. Особенно тяжко пришлось голове — по ощущениям там запустили блендер и перемешивали в нем мозг. Если б эти мучения длились долго, я бы сошел с ума. Но довольно быстро отпустило. А вид торчащих из рук бензопил даже придал уверенности. Никто из соперников не мог взять верх. Тама со своим кинжалом наносил слишком маленький урон, но и кулаки "Норико" не могли его сразить. Вот он ушел грузным перекатом от очередной оплеухи и громко зашептал. — Слушай, я тебе еще три года отсыплю, только подсоби уж вырулить из этого говна. Лезвие кинжала озарилось бледно-желтым пламенем. Это пламя навело меня на мысль. — Я знаю, как мы щас ее завалим! — Как? — отозвался Тама. Я побежал к "Норико", растопырив руки. — Ты знаешь, как Геракл победил лернейскую гидру? — Что за хрень? Конечно, нет! Ладонь на тонкой ниточке из плоти попыталась шлепнуть меня по морде… и намоталась на цепь. Демон в обличии Норико взвыл. Ладонь превратилась в ошметки, но на ее конце сразу начала вырастать новая. — Ну дела, ты, что, мифы в детстве не читал? — Я с двенадцати лет по тюрьмам мыкался! — вызверился Тама. Ловким движением руки я срезал еще одну тянущуюся к моему телу ладошку. — А зэкам разве книги не выдают? Или там только религиозная чушь? В общем, ладно! Гидра — это такая огромная змеюка. Геракл рубил ей головы, а его племяшка Иолай тут же прижигал культи огнем, чтоб новые не выросли. У тебя кинжал горячий? Можешь так же как Иолай? — Хоть Иолай, хоть Еболай! Мы все одно сдохнем, можно и попробовать! А он позитивно настроен, люблю работать с такими людьми. Вблизи девчонка казалась привязанной к сети из бамбуковых прутьев. Только прутья не бывают такими розовыми, склизкими и омерзительными. Ее перекошенное, темное от злобы лицо распухло и стало походить на дешевую латексную маску. — Как мило, бактерии решили скоординироваться! — Ты поосторожнее будь. — посоветовал я. — Иногда бактерии такой коллапс организма вызывают, что можно отсидеть в туалете ноги. Которых у тебя, к слову, скоро не будет. И свел ладони воедино. Цепи вонзились в ногу с двух сторон. Заревел мотор, но еще громче заголосила "Норико". Несколько секунд — и одной подпорки как не бывало. — Сюда! — велел я. Тама подбежал и вонзил кинжал в свежую рану, из которой хлестала кровь. Черная и гадкая. Теперь к ней присоединился еще и жирный дымок. — Кажется, получается. — выдохнул Тама. И правда, на месте отреза так же оставались неаккуратные лохмотья, которые не спешили затягиваться. Эта удача нас воодушевила. — Супер! Идем дальше. Кстати, Михо-сан или как там тебя, не поможешь нам немножко? Богомолиха застенчиво прошелестела: — Я бы с радостью, но что-то не очень хочется. К тому же у вас тут все схвачено. Так что я тогда пойду… наверное. Я срезал длинный палец, который упорно цеплял меня за порванную штанину. — Иди-иди, все равно никакого проку от тебя. Богомолы — это, блядь, ошибка природы. — Нет, ты. — обиженно щелкнула челюстями Михо-сан и исчезла. Ну и хрен бы с ней, так справимся. Может, Тама и не ознакомился в свое время с греческой мифологией, но мозгов ему все же природа отсыпала, так что он быстро сообразил, как стоит действовать. Скоро из десяти подпорок, державших тело "Норико", осталось только четыре. Памятуя о том, что даже на трех ножках стол вряд ли устоит, я принялся ее пилить. — Откуда ты взялся, мудак? — причитал демон. — Я тут уже три недели мирно себе сижу, всяких грибников хватаю, не мешаю никому! Лишнего не беру, все делаю тихо, чего ты привязался-то ко мне? Только из-за того, что я девку примерил? А ты знаешь, как хреново жить в шкуре белки? — Пакостил ты тихо. — согласился я. — зато как грохнешься-то щас, такого шума наделаешь, что вся округа услышит. — ДА ХВАТИТ! Еще одна подпорка с мерзким чвяканьем упала в натекшую лужу. "Норико" заверещала и повалилась следом, нелепо взмахнув своими тентаклями. — Наконец-то вернулась к корням. — сказал я. — Хм…как тебе шутейка, Тама-сан? Но Тама ничего не ответил. Более того, и обрезанную подпорку он прижигать не спешил. — Эй, Тама, не ковыряй в носу, она щас снова вырастет. Но услышал только невнятные хрипы. Я повернул голову и увидел, что Тама лежит на земле и держится за горло. Вернее, за дыру на месте горла. — Смотрю, тебе уже все что можно проковыряли. — только и оставалось констатировать мне. Ну как же так, а? Теперь мне предстоит бороться с "Норико" в одно рыло, еще и без имбовой способности Тамы-сана! Самая настоящая подстава. Да, конечно, хреново, что еще один человек умер, но во-первых, мы не были уж очень близко знакомы, а во-вторых… Во-вторых, если я предамся грусти, то рискую скоро присоединиться к моим почившим товарищам. — Остался только ты. — глумливо выплюнула "Норико". — Что будешь делать, мальчик, м? Ты позволил мне неплохо размяться, так что я могу тебя отпустить. Но больше уж ты сюда не ходи, ладно? — Не-а, не ладно. — произнес я и внимательно оглядел пилу на левой руке. Цепь весело жужжала и плевать ей было на кровь, слизь, невесть откуда взявшиеся волосы и прочую гадость, которая налипла повсюду в изобилии. — Че я, после такого с пустыми руками вернусь? — Если тебя волнует девчонка, то эта маленькая дрянь смылась. Щас изменился и сам голос "Норико". Это уже был не голос маленькой девчушки, в нем проступили надтреснутые старушечьи нотки. Ведьминские. — Если ты щас прекратишь, я в порыве щедрости даже разрешу вам уйти. — А кто тебе дал право диктовать условия? — решил узнать я. — Ты кто вообще есть-то? "Норико" полыхнула глазами. — Ваше племя зовет меня Демоном Мускулов. — Мускулов? Ничего тупее не слышал. Разве мускулов кто-то боится? Жаль, что я за лор не шарю, но вроде бы демоны в этой вселенной олицетворяют и воплощают человеческие страхи. Поэтому очень сложно представить, что кто-то на полном серьезе опасается такой ерунды. Зато теперь понятно, почему он выглядит так будто пережрал стероидов. — Это ты еще настоящих слабаков не встречал. — обиделся Демон Мускулов. — У брата есть знакомый, Демон Сосулек, вот уж кто вообще ни хрена не умеет. Я на его фоне ого-го. Неужели тебя никогда не напрягали конкурсы бодибилдеров? Я пожал плечами. — Да не очень. Просто я их не понимаю. От подобных занятий здорово веет самолюбованием, но не настолько, чтоб испытывать ужас. — Ужас, может, и нет. А зависть? Посмотри на свои цыплячьи кости. Разве не хотел бы ты нарастить на них мясо, мощное и фактурное, на которое поведутся все телки с твоего района? Можно ходить и флексить мускулами, на них щас любая клюнет, фитнес у людей в чести. Я могу дать тебе все это, причем вообще без проблем. Только контракт заключим. Последнее он произнес почти дружелюбным тоном. Я призадумался. Итак, что мы имеем в сухом остатке? За последние две минуты этот мудила дважды пытался меня отсюда выпроводить и один раз — подкупить. Почему? Да потому что, выражаясь языком мемов, ОНО БОИТСЯ. Я шагнул к твари. Она с трудом поднималась из кратера, который проделала своей тушкой. Слякоть и грязные листья лежали на плечах. — Я на массу сам выйду, куриную грудку покупать начну, коктейли протеиновые. Так за полгодика что-нибудь и получится. Прости, не интересует. Я разогнался и нацелил пилу во лбу в живот твари. — У тебя не будет этого полугодика! У тебя вообще ничего не будет, потому что ЯЯЯЯЯААААААААААААА! Бензопила прекрасно перебивает дурацкие угрозы. *** Я шел по лесу, едва передвигая ноги. Паршиво было снаружи. Раннее утро уже миновало, однако потепление так и не пришло, поэтому ветер забирался за ворот костюма, кусал за щиколотки в болтающихся брюках. Разгуливать в снятых с трупа шмотках то еще удовольствие, но в противном случае мне бы предстояло отправиться на променад голым. Если настоящая Норико все еще жива, вряд ли ее сильно обнадежит появление парня в чем мать родила, еще и перемазанного в крови. Но даже если убирать девочку из уравнения, мне все равно конец, если выражаться по-простому. Вот заявлюсь я щас в закусочную, предстану пред очами Макимы и что она подумает? Что я грохнул обоих оперативников по-тихому, да еще и гражданского. А зачем тогда вернулся? Потому что жрать захотел и потому что тупой. И тогда ничего хорошего в моей жизни больше не произойдет. Яркое пятно мелькнуло слева. Там, в нескольких метрах от меня, расположился небольшой овражек с пологим спуском, густо поросшим сухим кустарником. Я направился туда, треща сучьями, как злой и голодный медведь. Остановился напротив пятна. Оно не двигалось. — Эй, вылезай. — негромко сказал я. — Уже можно. Никого нет. Пятно стало ближе, и передо мной появилось лицо девочки. Чумазое, зареванное и очень знакомое. Каких-то семь-десять минут назад я его размолол в вонючий фарш. — Дяденька, вы кто? — Помощь. — сказал я. — Нас позвал твой папа. Девочка вперила в меня опухшие глаза, но даже не шелохнулась. Вполне логично, я бы тоже не горел желанием пообщаться с незнакомцем, который внезапно появился из леса. И который говорит “нас”, хотя стоит тут один. — Норико. — продолжил я. — Я понимаю, что ты напугана, но обещаю, что не причиню тебе вреда. Я сотрудник… этого… как там она говорила… Бюро какого-то. — Общественной Безопасности. — подсказала девочка. — Вот… — подтвердил я. — Его самого. Твой папа сказал, что тебя похитили, а когда мы пришли, то увидели тебя. То есть не тебя. Девочка всхлипнула и потерла глаз. — Папа с мамой снова начали ругаться, я убежала сюда, чтоб их не слышать. Сначала поплакала, потому что чего они? Потом просто сидела, а тут белочка прибежала, близко-близко, совсем ручная. Я хотела ее погладить, дотронулась, а она начала меняться и стала… Еще несколько всхлипов. — И стала совсем как ты. — закончил я. — Да. — кивнула Норико. — Я испугалась и хотела позвать на помощь, а та другая я улыбнулась так хитро и сказала, что сама позовет, а меня… меня просто прикопать нужно. Тогда я побежала, а она стала кричать очень-очень громко. — И что, она тебя не догнала? Норико шмыгнула носом. — Почему-то нет. Я боялась, что она меня догонит, но та Норико бежала очень медленно, так, как люди не ходят. Видать, Демон Мускулов поначалу не слишком ловко управлялся с человеческим мышечным аппаратом. Шутка смешная, а ситуация-то страшная. Надеюсь, что папаша не сильно уделал маму Норико во время очередного скандала, потому что девочка теперь безотцовщина. Лучше не буду эту новость сообщать сам. Оставлю это на Макиму. Пусть хоть какая-то часть оперативной работы достанется ей. Я осторожно спустился в овражек. — Не бойся, теперь она уже никуда не побежит. Норико моргнула. — Почему? Я хмыкнул. — Потому что когда нет ножек, то это делать непросто. Выходи. — Дяденька, вы не обижайтесь. — замялась Норико. — Но я не хочу никуда идти с вами. Я боюсь. — И это я тоже понимаю. — согласился я. — Но я не тот страшный демон. Могу доказать. — Как? Я принялся снова расстегивать рубашку. Норико отступила на несколько шагов. Сзади ее что-то зачавкало, и девочка едва не плюхнулась на задницу. Я тем временем расстегнул манжеты и обнажил руки до запястья. Кровью заляпаю, конечно, но может, получится перейти в неполную трансформацию. Я дернул за шнур и подержал его. Снова спазм горячей боли. Из свободной левой руки пошла кровь, кожа разъехалась и из мякоти проступила шина с намотанной цепью. Норико пискнула. Я держал руку на весу, а сам свободной рукой утирал пот со лба. Пожалуйста, пусть у меня получится дойти до закусочной, где меня ждет вкусный чизбургер, и не грохнуться без чувств по дороге. — Потому что я тоже демон… наверное, но другой. И тем плохим я даю пизд… то есть на орехи. А маленьких девочек не обижаю. Она еще немного постояла в темноте, косясь на руку, но потом нерешительно пошла ко мне. Я тут же отпустил стартер и пила скрылась. Хорошо, что Норико не успела за нее схватиться. Мы пошли назад к дороге. — А вам больно, когда вы так делаете? — Любопытство у Норико взяло верх над страхом. — Больно. — сказал я. — Но это недолго, можно потерпеть. Вот крови идет много. — Понятно. И она замолчала. Я и не настаивал на беседе, все-таки ребенок жесткое потрясение перенес. Вдобавок пусть лучше такие вопросы задает, чем каверзные. — А где мой папа? Вот эти вопросы я и имел в виду. — Сейчас мы придем в одно место, и там добрая тетя тебе все расскажет. *** Пока я шарился по лесу и пилил всяких стероидных пупсов, добрая тетя жила свою лучшую жизнь. Именно об этом свидетельствовала тарелка с остатками удона, блюдечко с вишневым пирогом и чашка кофе, испускавшая приятный дымок. Когда мы с Норико вошли, все заведение уставилось на нас с разной степенью шока. Макима же осталась невозмутимой. — Денджи, ты уже вернулся. — отметила она. — Хорошо. Твой чизбургер уже совсем остыл. Потом обратила внимание на Норико и улыбнулась. — Здравствуй. Значит, это из-за тебя весь сыр-бор. Норико смутилась. — Здравствуйте. Извините… — Ничего. — улыбка Макимы стала шире. — Все хорошо. — Макима-сан, на пару слов… — встрял я. Она взяла со стола меню и протянула девочке. — Вот, закажи себе что-нибудь. Что угодно! Ты совсем продрогла, бедняжка. Мы вышли на улицу. — Как прошло? — поинтересовалась Макима. — Мне казалось, что вы управитесь быстрее. — Я тоже на это надеялся, но если честно, вышло полное дерьмо. — без обиняков заявил я. Макима одернула пиджак. — Будь добр, Денджи, поясни. Несколько странно, что ей до сих пор не пришло в голову поинтересоваться, где там Тама-сан и Ига-сан. — Там и правда был демон, он под эту девчонку замаскировался. Мы сначала не поняли, а когда дошло, он уже убил её папашу. После этого пошел замес с ожившими мышцами, богомолами, волшебными ножами и прочей хернёй. Макима смотрела на меня пристально и не отрываясь, это даже слегка озадачило. — Признаюсь, меня подкупает твой энтузиазм, Денджи. И что же произошло дальше? Такой интерес чутка выбил меня из колеи. Я, в конце концов, рассказываю не байку и не анекдот про дикарей и Париж! — Тогда я, это, превратился и начал пилить. Тот гад оказался довольно крепким, но всё-таки слился, когда я ему брюхо вспорол. Намучился кошмарно, все-таки регенерация имбовая штука. Говорю, а сам в это время поражаюсь собственному спокойствию. Тут впору с ума сойти, свернуться в позу эмбриона и истошно кричать. Самое логичное же поведение, если пережил то, что мне досталось. А я ничего, как будто за хлебом вышел, даже сердце не колотится. Просто несмотря на боль, это все казалось настолько нереальным. Щас я перед анимешной милфой отчитываюсь, а потом появится Криштиану Роналду и скажет, что без меня команду всех звезд галактики обыграть не получится, кто-то должен закрыть правый фланг. Зачем переживать, если все это может рассыпаться в любую минуту? Правда, почему-то рассыпаться оно не спешило. Макима кивнула. Две аккуратные прядки её волос трепетали на ветру. — Согласна, у неё есть неоспоримые достоинства. А девочку где обнаружил? — В овраге неподалёку от места, где драка была. Макима кивнула. — Теперь картина более-менее ясна. — Макима-сан, вы уж как-нибудь помягче ей сообщите, что папа уже не придет домой к ужину. Она похлопала меня по плечу. — Конечно, Денджи, это я возьму на себя. Не переживай, ты хорошо справился и заслужил награду. Сейчас, когда мы вернемся внутрь, закажи ещё один чизбургер. Молодец! Я чуть не поперхнулся. Не хватило только слов "хороший мальчик" для полного счастья. — Да как же молодец... Тама-сан и Ига-сан с вами бы, наверное, не согласились. Макима вздохнула. — Да, потеря досадная. Что ж, когда приедем в офис, я заполню документы, их семьям выплатят пособия. А теперь пойдем. И закажи себе кофе, ты много времени провёл на холоде, можно простыть. И исчезла за дверью. Я же остался подбирать с земли челюсть. "Семьям выплатят пособия". Вот тебе и самый ценный сотрудник.