7

Если вы когда-нибудь задумывались о том, что было бы круто спрыгнуть с большой высоты рыбкой и приземлиться в стог сена как Эцио, мать его, Аудиторе или по-супергеройски с опорой на руку, то я вас разочарую сразу и навсегда. Это чертовски больно. Мы с Аки ползли по этим железным опорам вниз, ползли, а потом в один далеко не прекрасный момент я под ногами ничего не нащупал, только одна пустота и разочарование. Не знаю, сломался ли остаток лестницы или ее разобрали наши крылатые и полосатые друзья, да это и не важно. Важно то, что нам невольно пришлось прыгать. И так уж вышло, что приземлился я этим самым супергеройским способом. Хоть и не планировал. Просто тощие ноги Денджи нахрен разъехались от удара, и я чуть не сел на шпагат, которому позавидовал бы даже Жан-Клод Ван Дамм. Не переломал себе ничего только потому, что угодил во что-то относительно упругое. Вдобавок под рукой у меня оказался невесть откуда взявшийся кирпич. От встречи с ним остались крайне смешанные чувства… с одной стороны прикольно, что я его раздробил, прежнему Денису такие фокусы были бы не под силу даже с допингом, а с другой… теперь рыжая пыль намертво въестся в кожу, ничем не ототрешь. Впрочем, это наименьшая из проблем. Нас окружала кромешная темнота, в которой что-то тихонько шелестело. Вдобавок откуда-то доносился гул неизвестного механизма. Чем-то этот гул напоминал работу сердца, только сердце принадлежало не самому здоровому человеку. Например, дальнобою, который триста двадцать дней в году сидит в своем рыдване и за это же время сжирает целое ранчо коров. Механизм кашлял, задыхался и вообще издавал инфернальные звуки, которые не внушали никакого доверия. (кабадум) (кххх) (ххххть) (кабадах) — Аки, ты в порядке? — гаркнул я, обернувшись вокруг своей оси в поисках источника света. Ничего не обнаружил, разумеется. — От…относительно. — проклокотали снизу. — Черт, я что, задел тебя, когда приземлялся? — Можно и так сказать. Ну вот, все не слава богу. Так мне никогда не наладить с ним общение. Аки хоть и высокомерный мудак, но если мне предстоит с ним по соседству обитать, то нужно сделать шаг навстречу, тут Макима права. — Чел, не сердись, я не нарочно. — примирительно сказал я. — Не буду. — сдавленно прохрипел он. — Я все прощу, если ты перестанешь топтаться по моей спине! Я тут же соскочил. Тут же под ногами чвякнуло и в ботинки залилась какая-то противная жижа. Немного, но достаточно для того, чтоб настроение испортилось. Блядь, обувь наверняка понтовая, не китайский ширпотреб, а я в первый же день целую пару засрал. Никаких иллюзий по поводу того, что там простая грязь, я не строил. По закону подлости там обязательно чье-нибудь дерьмо, иначе и быть не может. — Знаешь, теперь нам точно надо докопаться до сути этого дела. Иначе получится, что под землю мы спускались зря. — Ты думаешь? — Аки весь превратился в САРКАЗМ. — Интересно, с чего бы? Макима-сан убьет тебя и ни одна живая душа ее не остановит. А я буду смотреть и наслаждаться твоими мучениями, Денджи. — Ты это, места в партере на казнь не бронируй пока, по соседству со мной висеть будешь. Да, мы не попали ни на один вызов, еще и Пауэр потеряли, но ведь на тебе вина не меньше. Судя по тому, что заколыхался вонючий и затхлый воздух, мой дорогой напарник Аки Хаякава наконец поднялся на ноги. — На мне ее вообще нет, ты с самого начала принялся нарушать все возможные правила. — заговорил он медленно. — Когда вернемся, я тебя натыкаю твоей прыщавой мордой в страницы Устава со статьями, которые ты нарушил. К тому моменту как закончим, у тебя на лбу верхний колонтитул отпечатается, тупорылый ты кретин. Я сжал кулаки. В глубине души поднялось до жути привлекательное желание. Дернуть за шнур в груди, вытащить на свет божий (или в нашем случае, в дьявольскую тьму) мою пилу и посмотреть, станет ли он сговорчивее без парочки пальцев на руке. Но это как-то плохо укладывалось в долгосрочную стратегию “подружись с соседом”, поэтому мне пришлось уложить свои порочные замыслы в долгий ящик и запихнуть его подальше в подсознание. Но сцену эту я во сне разыграю не раз и не два, это точно. Хотя лучше бы меня Макима навестила во сне. Без этого ее строгого костюма. — У тебя есть там спички или еще что-нибудь? Я в темноте себя крайне неуютно чувствую. — сказал я. Собственный голос, отразившийся от стен, показался чужим и неприятным. Наложившись на ритм, который неустанно стучал и кряхтел вдали, он сам стал влажным. — Да, в числе прочего снаряжения выдают и фонарик. А твой где? — А мне завхоз не выдал, сказал, что все на руках. — лихо отбрехался я. Не буду же я признаваться, что поясная сумка у меня пустая. Где только проебал — черт знает. Может, в деловом квартале вытащили. — Ублюдок. — процедил Аки сквозь сцепленные зубы. — Не ты, а Минору. Он из бывших барыг, так что запросто оборудование на сторону сдаст. Ты при нем особо уши не развешивай, понял меня? Аррргх! Воздух снова заколебался, причем в мою сторону. Я машинально выставил перед собой руки, и на меня накренилось тело. Решимость распилить Аки отошла на второй план. Самому бы сохранить равновесие. — Ты чего? — Да в бедре что-то дернуло, прямо по всей ноге. Наверное, стоило бы посмотреть, но в темноте хрен что разглядишь, даже с обостренным зрением, дарованным мне пилособакой, хрен что увидеть можно. Формально сверху падал свет из люка, но из-за того, что мы сильно ушли под землю, нам перепадали сущие крохи. — Стоять можешь? — Ага. — ответил Аки. — Ничего серьезного, просто надо размяться. Раздался короткий скрип, потом щелчок, и темноту перед нами прорезал узкий бледно-фиолетовый луч. Стало понятно, что мы находимся в трубе. Я в терминах не очень разбираюсь, наверняка у нее есть какое-нибудь общепринятое название типа “коллектор” или еще что-то в этом роде, но по мне так труба и есть труба. От того места, где мы стояли, она тянулась вдаль на пару метров, а потом делилась надвое. — Это как раз то место, где мне бы очень не хотелось делать выбор. — сказал я. — Боишься, что свернем не туда? — хмыкнул Аки. — Я тебе облегчу задачу, следопыт. Нам направо. — С чего это ты так решил? — Потому что левая отворотка ведет к пруду, поэтому там наверняка поставлена решетка, так просто не пройдешь. Это первое. А второе… ну-ка пойдем. Он нарочито сильно отстранился и поплелся вперед. Кажется, больше всего при падении пострадало его эго. Потому что идти Аки было тяжело. Луч фонарика плясал по стенам из стороны в сторону, а еще мой напарник весь свой вес переносил на одну ногу, а вторую приволакивал следом. Я догнал его и поднырнул под руку. — Че это ты делаешь? — проворчал он. — Это чтоб ты не развалился. Лучше так, чем ты вывернешь себе ногу окончательно. Думаю, выбираться из этой клоаки с тобой на руках — тот еще квест. — Ты не болтай, а по сторонам смотри. — буркнул он. — Что я должен увидеть-то? И тут я осекся, потому что увидел. В правой отворотке наконец-то появилось освещение. Коридор малость расширился, теперь уже к верхнему своду можно было поднять голову. На стенах появились лампочки — мелкие и часто натыканные, они излучали тусклый, болезненный желтый свет. Но хрен бы с ними, с лампочками. Потому что щас перед нами предстало самое живое свидетельство того, что этот туннель облюбовали для проживания гребаные шершни. Стены все были измазаны в липкой субстанции, о происхождении которой думать мне совсем не хотелось. Больше всего она походила на жвачку, но я бы и за миллион баксов не стал бы такое пробовать. Ладно, тут соврал, если речь о таких суммах заходит, можно и поторговаться, но в целом выглядело стремно. Вкус у нее явно не тропические фрукты. Эта субстанция тянулась наподобие канатов, собиралась в комки и совершенно отвратительные скользкие сгустки, от одного вида которых хотелось вывернуться наизнанку. Подтачивала мою моральную стойкость и гамма ароматов — к сырой канализационной вони примешался какой-то сладковатый, почти цветочный аромат, которому здесь вообще было не место. Мы осторожно побрели вперед, стараясь держаться ровно по центру. Но все равно казалось, что эта хрень на стенах колышется, потому что живая и щас она как вытянется и залепит пасть. Тогда Денис Геннадьевич Шульгин пошутит свою последнюю шутку. А у Аки даже нет достаточного чувства юмора, чтоб ее оценить. — Знаешь, я слышал городские легенды, типа в канализации крупных городов много всякой живности таится. Крысы-мутанты, жирные пауки, которым никто не мешает плодиться, даже аллигаторы… — Аллигаторы? — Аки насупил брови. — А они почему? — Ну, это больше распространено у американцев, во Флориде и других южных штатах, где есть фермы, на которых их разводят. По легенде мальчику или девочке дарят на день рождения или на день Благодарения или на Хануку детеныша аллигатора. Мелочь быстро растет, но не так быстро, как у ребенка пропадает концентрация внимания, и тогда родители избавляются от него… — От ребенка? — хмыкнул Аки. — Жестокие нравы царят в западном обществе, конечно. — Да не, от аллигатора. — отмахнулся я. — Но вместо того, чтоб сдать его в ветеринарку или на фабрику, где шьют сумки, животное смывают в унитаз. А он вместо того, чтоб там утонуть, обретает для себя новый дом… например, под городом Майами. Разъедается на местных крысах, а потом начинает наглеть. Рабочих хватает, например… кстати, а ты не заметил, что здесь нет ни одной крысы? — До тех пор, как ты не завел жутко увлекательную беседу о детских страшилках, я об этом не задумывался, но сейчас должен признать, что ты прав. — произнес Аки. — Должно быть, их распугали… новые обитатели. Это заключение не слишком-то меня приободрило. Ритм невидимого механизма становился ближе с каждым шагом и все сильнее действовал на нервы с каждым новым ударом. Мы уже довольно долго шли, а мерзкая труба все никак не заканчивалась. И куда только утащили нашу рогатую заразу? Да еще должен признать, очень уж тревожно ее боевой клич оборвался. Пройдя еще несколько десятков метров, мы остановились. Надо было перевести дух, к тому же Аки сильно вымотался. Поначалу он крепко держался, но щас уже почти висел на мне и едва перебирал ногами. — Что-то это слишком протяженный ход, ты не считаешь? — поинтересовался я. — Думаю, мы уже давно вышли из парка. — Возможно и такое. — не стал спорить Аки. Из его расплывчатого ответа мне стало понятно — нихрена-то мой спутник не знает. А что это значит? Что мы, скорее всего, заблудились. У меня не было особенных планов на собственную смерть, но встретить ее в сраных катакомбах под Токио не хотелось бы. Какие есть варианты? Вроде бы, если верить Аки, у агентов Бюро есть для связи особенные протоколы, которые ловят даже на парковке. Я достал из кармана коммуникатор, но тот подмигнул мне зеленым экраном и благополучно сдох. Просто прекрасно. Я заблудился в туннелях, по которым шныряют гигантские шершни, на стенах колышется вязкая дрянь, к которой приближаться стремно, мой напарник стал колченогим, как советский табурет… Слух уловил слова… далекие, но разборчивые, тонкий женский голос сложно с чем-то перепутать. Но кто здесь может разговаривать, да еще столь беззаботно? Наверное, уже глюки ловлю, мозг сам решил дополнить бедноватую сенсорную картину вокруг. — Ты это слышишь? — напрягся Аки. — Голос девушки. Так, можно зачеркнуть все, что я только что сказал. Сумасшествие не заразно, и шиза, как правило, у каждого развивается особенная, со своим непередаваемым колоритом. Тогда получается, что здесь по этому сырому вонючему полумраку разгуливает и радостно болтает о чем-то незнакомая девушка. Здравый смысл сигналил мне, что ситуация эта крайне аномальная и лучше бы в нее не встревать. Но почему бы нет? У меня все ситуации в последнее время аномальные. Мы прошли еще один виток и вывалились в небольшую комнату. Вот уж чего я не ожидал встретить в гребаном коллекторе, так это жилого помещения. Но тут, наверное, обустраивали перевалочный пункт для рабочих, которые спускались проверять вентили и производить осмотры… да мало ли зачем? Обстановка бедноватая… всего-то стол, два стула, пара железных шкафчиков и железный сундук красного цвета. Осмотрелись мы за каких-то пару секунд, и этого времени хватило, чтоб лишить нас дара речи. На одной из стен висели две девушки. Их туда буквально прилепили — склизкой и противной дряни в комнате стало гораздо больше, и она покрывала тела девушек так же плотно, как бинты у древнеегипетских мумий. Относительно свободными остались только лица, рты были забиты полностью. Я как представил, что им пришлось отведать этой вкусняшки, так сразу блевать потянуло, с трудом удержал завтрак внутри. — Ну и мерзость. — вздохнул Аки и, охая, как старый дед, поковылял к стене. По пути он извлек из ножен длинную катану. Она опасно блеснула в желтоватых отблесках. Девочки завидели его приближение и наперебой замычали. Муть в голове и горле сменилась нарастающим ощущением тревоги. Неизвестная девушка продолжала болтать. Я еще раз огляделся по сторонам, но никого не заметил. Странно. Аки тем временем подобрался к стене и тут я его одернул: — Погоди-ка. Будь осторожен. Вдруг это ловушка? — Денджи, ты выбрал самое неподходящее время для того, чтоб начать параноить. — Аки потер переносицу пальцами свободной руки. — Отойди и не мешайся, мне тут придется хорошенько потрудиться, чтоб ничего важного не задеть. — Это не паранойя. — заявил я. — Сам подумай, какого хрена эти двое тут застряли отдельно ото всех? И мы не встретили ни одной летучей мрази пока. — Хорошо, в чем состоит очередная твоя безумная теория? — в голосе Аки вновь появилось раздражение. — Эти девушки инкубаторы! — Кто? — Ты что, не смотрел фильмы про Чужих? Аки фыркнул. — Опять ты со своими детскими интересами. Мне некогда тратить время на подобную чушь с пятидесятичасовой рабочей неделей. Я поднял указательный палец. — А вот если бы ознакомился, щас был бы гораздо осторожнее. Смотри, ты щас начнешь аккуратно счищать эту пакость своим ножичком… Аки прищурился. — Назовешь мое оружие ножичком еще раз — и оно войдет тебе между ребер. — …а когда ты будешь занят этим увлекательным делом, из груди у одной из этих дам выберется потревоженная мега-личинка и прыгнет тебе в рожу! Честно тебе признаюсь, у меня опыта в том, чтоб снимать их, нет никакого, поэтому придется импровизировать! — Не болтай ерунды. — проворчал Аки. Но к сведению мои слова все же принял, потому что замедлился. Девушки замычали еще интенсивнее. Тогда мой напарник переместил катану выше. Пленницы зажмурились, по лицам у них потекли слезы. Третья девушка, невидимая, поменяла интонацию и теперь сокрушалась по поводу разбитого кофейника. — О боги, нет мне прощения… — вопила она. — Как я могла разбить кофейник Такуи, подарок его покойной матери на наше венчание???? — Забавно, что это беспокоит тебя больше всего. — протянул я. Девушки тряслись и плакали, но Аки умел со своим клинком обращаться и сработал с точностью бывалого хирурга. Пара движений — и мерзкая биомасса сверзилась на пол. Несчастные девахи тотчас жадно втянули ртом спертый подвальный воздух. С этим они переборщили — зашлись в приступе кашля. — Скорее. — пробормотала одна из них, миловидная курносая девочка с родимым пятном над бровью. — Пока эти у…ужасные насекомые не вернулись. Аки переместил лезвие вниз и медленно повел его. — Я пытаюсь, но эту дрянь острие не очень хорошо берет. Денджи, не желаешь немного поучаствовать? Разве у тебя нет каких-нибудь полезных способностей? Давай, прояви себя, покажи, что Макима-сан не зря тебя облагодетельствовала. Я похлопал его по плечу. — Извини, самурай, тут ты сам по себе. Аки бросил через плечо презрительный взгляд. — Я другого и не ожидал. Не только придурок, но еще и лентяй. Просто полный набор. — Не в этом дело. — шикнул я. — Мои… способности для такого дела слишком мощные, все равно что плазменным резаком деревья стричь. Я мог бы, конечно, свой мотор завести и взрезал бы коконы, в которых девушки заточены, без особого труда. Только взрезал бы вместе с их животами. Вряд ли за такую работу мне придет благодарность от счастливых родителей. — Вы в порядке? — переключился я на пленниц. — Что произошло? Девушка с пятном смешно надула губы, а потом залепетала. — Мы с Аякой… г…гуляли в парке. Она предложила посидеть в беседке, из нее типа вид хороший, мы пошли туда, смотрим, а там земля с такими д-дырками странными, и оттуда что-то гудит. Раньше не было такого! Ее подруга, видимо, та самая Аяка, в подтверждение согласно замычала. — Тогда мы немножко испугались и решили уйти, но появился… пчелиный человек. А дальше мы уже очнулись здесь! — Этот человек, он что-то с вами делал? — Великолепный вопрос, Шерлок. — раздраженно произнес Аки. — Они же ушли в бессознанку. — Не знаю, г…господин, очень п-пить хочется. — пожаловалась девушка. — И еще… вы… выключите, пожалуйста. Выключите это… давит на разум… Бедняги помутились рассудком, других выводов у меня больше нет. Впрочем, чего тут удивительного? Если тебя похитила огромная человекоподобная оса и отволокла в канализацию, чтоб выращивать в твоей тушке своих маленьких пузожителей, мозг закоротит по-любому. Хотя, может, это бесконечное кабаханье так на нервы действует. — Я бы сам с удовольствием разнес этот насос, но до него хрен доберешься. — сделал я максимально извиняющийся тон. — Но не бойтесь, Бюро Общественной Безопасности здесь, ща мы вас достанем и отведем домой. Девушка выразительно показала взглядом куда-то вниз, мне под ноги. Я проследил за направлением и увидел маленький черный предмет. Едва различимый в полутьме. Тут очень кстати обостренное восприятие пришлось. На полу валялся телевизионный пульт. Я поднял его. — А вы девчонку не видели? — решил я закинуть удочку. — Примерно вашего возраста, блондинка с легкой рыжиной, у нее еще кофта страшнее моей жизни и рога на башке… — Была она здесь. — хрипло заговорила соседка первой девушки, Аяка, которую мой напарник наконец избавил от самого мерзкого на свете кляпа. — Пчелиный человек… уволок ее в ту к-комнату. Мы с Аки глянули в сторону. Там нашлась дверь, крепкая и вроде бы железная. Уверенности у меня не было, потому что липкая биомасса покрывала ее почти полностью. — Мы… б-больше не можем терпеть. Оно н…никогда не молчит. — всхлипнула девушка. Заиграли дешевые синтезаторные трубы, и под их слащавую мелодию бархатный женский голос начал объявлять: — ТАДЖИРИ ХАШИМОРИ! ДЗЮНКО КАГАМУРА! ТАКА МАСАНОБУ! ИКО ШИОРИ! САДАКО НОМИУРА! И ГОН ОДЗАВА В РОЛИ ОТЦА КАВАСИМЫ В СЕРИАЛЕ “ДЫМ ОТ КОСТРИЩА ЛЮБВИ”! ЭПИЗОД ОДНА ТЫСЯЧА ДЕВЯНОСТО ШЕСТОЙ! Пленницы синхронно зашлись в рыданиях. — Нет…нет, больше я не перенесу! Лучше бы они оторвали мне голову или выпили кровь! — Не говори так, Хинаса-тян! — попыталась приободрить ее Аяка. — Нам нельзя сдаваться! Если ты умрешь, то кто тогда исполнит твою мечту? Помни о ней! — А какая у тебя мечта? — без особого интереса осведомился Аки. Хинаса шмыгнула носом и поморщилась. Наверное, втянула в себя клочок липкой гадости. — Собрать т-т-т…женскую трибьют-группу “Нирваны”. Неожиданно, прямо скажем. — Только постарайся не закончить так, как ее лидер, ладно? — сказал я. — Я сойду с ума, если оно не замолчит! — вновь забеспокоилась Хинаса. Я поднял глаза. Под потолком комнаты висел телевизор, небольшой, с выпуклым экраном. Из разряда тех, которые продаются в магазинах для активного отдыха, чтоб туристы в походах с любимым зомбоящиком не разлучались. Именно из него, похоже, и разносились причитания по поводу разбитого кофейника. Картинку телевизор давал черно-белую, а звук, зажатый по обеим сторонам спектра, истошно хрипел, но каким-то неведомым образом сигнал ловился. Я щелкнул кнопкой, и экран почернел. Тут же с северной стороны раздался шум. Мы с Аки дружно уставились на дверь. — Кажется, он идет. — прошептала Аяка. — Нам конец. Дверь распахнулась, и в ее проеме замаячил широкий, угловатый силуэт. Он сделал два медленных, будто бы неуверенных шага в нашу сторону и вступил в комнату. Ступал наш гость (хотя скорее всего, он тут был хозяин, а мы так, на правах бомжей-сквоттеров) грузно, и каждое его движение сопровождалось утробным, густым “бзз-бзз”. Этот противный звук изливался из него толчками. — Твою мать. — изрек Аки. Я был с ним полностью согласен. Перед нами явилось самое настоящее чудовище. Как будто некто, например, ученый-психопат, желающий насолить всему людскому роду, взял формочку в виде человека и заполнил ее доверху генетическим материалом шершня, а потом пихнул на полчаса запекаться в ядерной духовке. Получилась жуткая хрень. Человека она напоминала лишь отдаленно, руки, ноги, туловище, голова… но везде имелись нюансы. Рук природа ему подарило аж четыре штуки, туловище было неловко скособочено, и из него тянулись прозрачные, с сиреневым отливом крылья, а на голове сидели красные фасетчатые глаза… и жвалы. Жвалы, которые запросто могли бы перекусить конечность каждой из девушек. Да и с моими бы справились без особых трудностей, Денджи себе много мяса на костях не наел. Аяка хрипло завизжала. ПЧЕЛОВЕК (да, знаю, что формально он шершень, но уж больно наименование удачное) сердито взмахнул парой лапок. — Ну-ка з-з-з-заткнись. — прогундосил он. — И так голова болит целый день от этой долбежки. — Бакстер Стокман, это ты? — вырвалось у меня. — ЧЕГО??? — красные глазки сфокусировались на нас. Я не знаю, могут ли вообще у насекомых глаза так делать, вроде бы у них зрительные аппараты совсем не так, как у нас устроены. Но демонические точно могли. Он нас изучал. — А вы что еще з-з-за ублюдки? Но ответить на вопрос и как-то представиться мы не успели. Потому что пчеловек жадно щелкнул жвалами. — КТО ПОССССМЕЛ ВЫКЛЮЧИТЬ “ДЫМ ОТ КОССССТРИЩА ЛЮБВИ?” НАССССТОЯЩУЮ ЖЖЖЖЕМЧУЖЖЖИНУ ДНЕВНОГО ТЕЛЕЭФИРА! — Аки, утихомирь его! Тот сердито покосился на меня, а потом рванул к шершню. Блеснула холодная металлическая полоса. Чудовище попыталось защититься, выставив вперед верхнюю пару лапок… и лишилось их — Аки обкорнал конечности почти под корень. Горестно чвякнув, лапки упали на грязный пол. Шершень задрожал от злости, оставшиеся обрубки мелко задергались. Он попытался сцапать моего напарника подвижными челюстями, но Аки предусмотрительно отскочил в сторону. Правда, места было мало, поэтому маневр получился неуклюжий и он только самую капельку разминулся с зазубренным крючковатым острием. — ПОГАНЫЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА! — прозудел шершень. — ОТКУДА ВЫ ВЗЯЛИСЬ-ТО? — Изложи ему теорию эволюции! — выкрикнул я. — Тебе это знание ни к чему. — сурово изрек Аки. — Прощайся со своим жалким подобием жизни, Демон Шершней. Существо на секунду замерло в ожидании, а потом расхохоталось. Смех его походил на истерический клекот, который пропустили через вокодер — такую приблуду, которой пользуются музыканты-электронщики, чтоб создавать эффект с голосом робота. Прикольное звучание получилось, вот если бы оно еще не исходило от опасной гадины… — ДЕМОН? О НЕТ, КАК БЫ НЕ ТАК! ВСТРЕЧА С ДЕМОНОМ ВАМ ЛИШЬ ПРЕДСТОИТ, И КОГДА ВЫ УЗРИТЕ ЕГО ВО ВСЕЙ МОЩИ, ТО ОСТАТКИ ВАШЕГО МАЛЕНЬКОГО ОБЕЗЬЯНЬЕГО РАССУДКА РАСТАЮТ КАК НАГРЕТЫЙ ВОСК… Я расстегнул рубашку. Пальцы нащупали тянущийся из груди шнур. Рывок! И снова жгучая боль покатилась по нервным окончаниям во все стороны. Неприятно до жути, правда, совершенно охреневшее лицо Аки того стоило. Вытянув вперед обе руки, из которых выступали пилы, я подбежал к шершню и вонзил ему обе руки в район поясницы. Плоть прорвалась и на меня полетела вонючая требуха, ошметки почему-то интенсивного синего цвета, обломки костей. — АААААААААААА! — заревел он благим матом, даже вой пилы перекрыл. Жаль что Дафт Панк распались, они бы с удовольствием засэмплировали этот кусочек. Или…? Тут на дворе две тыщи второй, так что они как раз на пике находятся. Надо будет в следующий раз захватить диктофон. — Я ПОЛАКОМЛЮСЬ ВАШИМИ ВНУТРЕННОСТЯМИ, БЕЗВОЛОСЫЕ МАКАКИ! Шершень начал поворачиваться, но пилы прочно фиксировали его на месте. Тогда он решил податься вперед, чтоб освободиться. Аки этот нехитрый маневр предвидел и услужливо подсунул нашему противнику катану. Тот нанизался на нее как кусок свиного шашлыка на шампур. Прозрачные крылья, подымавшие вонючий воздух, поникли и стали похожи на мокрые листы бумаги. Пчеловек булькнул, дернулся назад. Я воспользовался этим и продвинул пилы еще глубже. Теперь требуха брызнула мне на лицо. Гадость-то какая, господи Исусе. А в это время с экрана под потолком персонажи разговаривали по телефону о том, как здорово будет провести летние каникулы в домике на пляже. Сюрреалистичный эпизод, скажу я вам. Мы стоим разделываем на фарш гигантского мутанта, про которого можно снимать всратые хорроры для телеканала “тв-3”, девки орут не переставая, и все это под мыльную оперу. Жемчужину дневного телеэфира! Когда я уже думал, что мы его пришпилили, как коллекционеры редкую бабочку, эта тварь меня лягнула. Когтями не попала, но все равно получилось больно. Я отшатнулся и плюхнулся на задницу, нелепо потрясая руками. Хоть не отрезать себе башку, черт подери. Пчеловек утробно загудел, так что до кишок проняло, и навалился на Аки. Оставшаяся пара лапок протянулась к моему напарнику и схватила его за полы пиджака. Тот отступил назад… и вляпался в липкую гадость, что покрывала стену толстым слоем. Просто прекрасно. — Ща, держись, иду. — просипел я. — У меня все под контролем. Словно для того, чтоб мои слова опровергнуть, из дверного проема появилась стайка жирных, откормленных и донельзя злых азиатских шершней. В самом прямом смысле злых. Если бы у них имелись брови, они были бы нахмуренными, честное слово. С решимостью камикадзе они направились ко мне. Самый смелый описал кружок вокруг головы… и поплатился за это, когда угодил под рычащую цепь. Остальные, наверное, сообразили, что это не лучший вариант, и принялись искать открытые участки. — Придется немного подождать… — поправился я, уворачиваясь от здоровенных жал. — Тут пять штук осталось… — Ничего страшного, я никуда не спешу. — сдавленно изрек Аки. — Можешь не торопиться. — АРРРГХХХХХ! ТЫ БОИШЬСЯ НАС, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК, И ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЕШЬ! ВООБЩЕ МЫ СОБИРАЛИСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЖЕНСКУЮ ПЛОТЬ ДЛЯ РАЗВИТИЯ МОЛОДИ, ОНА МЯГЧЕ И НЕЖНЕЕ, НО ТЫ НАСТОЛЬКО БЕСИШЬ, ЧТО Я ИСПРОШУ У ВЛАДЫКИ РАЗРЕШЕНИЯ. — Я не боюсь. — парировал Аки. — Ты путаешь эмоции. Это предвкушение. Пчеловек потянулся к шее моего напарника. Щелкнули жвалы. На волоске висел Хаякава-сан, это точно. Надо поспешить. Я повернулся и схватил сразу две гудящие тушки. Они попытались извернуться и меня ужалить, но в итоге только попали под цепь. Оставалось два — и их я снес просто ДВИЖЕНИЕМ ГОЛОВЫ. Изо лба у меня тоже торчала пила и это минус, потому что обзор заслоняет и неэстетично… но стоит ли жаловаться на дополнительное оружие? Вот только мутить опять начинает… крови много теряю, наверное. — Аки, если у тебя там есть в запасе какой-нибудь демон, тоже самое время его позвать. — заметил я. — Это излишняя мера. — преспокойно ответил он. — Справимся сами. Аки отпихнул пчеловека ногой. Влажный треск — и вот он выдрал себя из стены. Парочка тошнотворных нитей еще тянулась к костюму, клочья ткани от которого остались на стене, но по большей части освобождение удалось. Пчеловек опешил, и этой секундной заминки Аки хватило, чтоб выдернуть катану из раны и нанести новый удар, на сей раз рубящий. Рыжие и черные полосы пересеклись одной — ярко-синей. Аки схватился за края раны и растянул их в стороны. Шершень заревел, но быстро заткнулся. Его лапы еще немного помолотили воздух, а потом бессильно повисли вдоль туловища. Через секунду голова свесилась на грудину, и дохлый монстр повалился на пол. То ли я оглох, то ли девки прекратили вопить, но стало тише. — Лихо ты его. — сказал я. Аки за пару шагов очутился возле меня. Его синие глаза стали еще более холодными, если такое вообще возможно. — С кем у тебя контракт? — отрывисто спросил он. — Это долгая история, потом как-нибудь объясню. Щас силы на исходе, поэтому пойдем. — отмахнулся я. Сделать это оказалось сложнее, чем я думал. Кровь не останавливалась, она ползла по рукам, по груди, натекла в брюки и хлюпала в ботинках. Еще пара минут и я грохнусь в обморок. Аки тоже правильно оценил обстановку, поэтому не стал задавать вопросов. Кое-как мы обогнули тушу пчеловека и направились вперед, в полутьму, откуда тот явился. — Эй, а как же мы? — пискнула Хинаса. — Вы что, собрались нас тут бросить? — подхватила Аяка. — Хороши, блин, спасители! — Никто вас не бросает. — устало пробормотал Аки. — Мы сейчас закончим и вернемся. Не трогайтесь с места. Катану мой напарник на место уже не возвращал — в одной руке держал ее, а в другой — фонарик. Двигался он все еще неуверенно, но опираться на меня уже не решался. И правильно делал — чуть соскользнет рука, и можно с ней попрощаться. А руки нам еще пригодятся. В соседней комнате нас прежде всего встретило яростное и воинственное “МММММ!! ЫЫЫЫЫЫ!!! МВФФФФФФФ!!!” Сразу стало понятно, от кого оно исходит. Еще один пчеловек усадил Пауэр возле трубы, уже заклеил ей рот (вот, даже у мутантов есть зачатки здравомыслия) и теперь намеревался прилепить биомассой к этой самой трубе. Вообще помимо трубы в этой комнате не было почти ничего, но это и понятно. Тронному залу подобает быть просторным. Гребаные шершни явно жили здесь не первый и не тридцать первый день. Времени они зря не теряли, поэтому успели вылепить нечто похожее на исполинские соты — мерзкого вида шестиугольники, заполненные до отказа липкой дрянью. Там же висели и еще несколько тел — я насчитал шестерых девушек. Все они, к счастью, дышали, так что убить их твари не успели. Или пока не посчитали нужным. — Я ж тебе говорил про инкубаторы. — пробормотал я. — М? — Аки утер со лба испарину. — Этот тебе про молодь задвигал. Я ж говорил, что они своих личинок собрались выращивать в телах. — И ЭТО БЛЕСТЯЩАЯ СТРАТЕГИЯ! КОТОРУЮ МЫ НЕПРЕМЕННО ПРЕТВОРИМ В ЖИЗНЬ! — загремел по всей комнате командный тон. Мы уставились в центр сот. А там в неком подобии гнезда восседало нечто. Толстый до такой степени, что кожа натягивалась и едва не лопалась, огромный, почти два с половиной метра и блестящий от липкой массы гибрид. — Я в прошлый раз ошибся. — констатировал я. — Вот он, Демон Шершней. — ТЫ ВЕРНО УГАДАЛ, ОБЕЗЬЯНКА. — одобрило чудовище. — ПОРАДУЙСЯ СВОЕЙ ПРОЗОРЛИВОСТИ НАПОСЛЕДОК. ХОТЯ НЕ ТАК-ТО У ТЕБЯ МНОГО РАДОСТЕЙ В ЖИЗНИ С ТАКИМИ ШТУКАМИ НА ГОЛОВЕ. НИЧЕГО, НЕСЧАСТНОЕ ДЕФЕКТИВНОЕ СОЗДАНИЕ. МОЙ СЫНОЧЕК ИЗБАВИТ ТЕБЯ ОТ МУЧЕНИЙ. — ПАПА, Я ЖЕНЩИНА. — обиженно прогудел пчеловек, который пытался приковать Пауэр. К чести рогатой, она здорово ему мешала, дергалась, ерзала и все время норовила пнуть по лапе. — ТАК И Я НЕ ПАПА, А МАМА. — миролюбиво заметило чудовище. — ЧТО ПОДЕЛАЕШЬ, У НАС НЕ ТАК УЖ ЯРКО ВЫРАЖЕН ПОЛОВОЙ ДИМОРФИЗМ. Пока они заняты выяснением собственной гендерной идентичности и статуса в семье, самое время действовать. — Иди освобождай свою возлюбленную, Акихиро. — шикнул я. — А то ей откусят голову и все, больше никакого современного искусства. Он нахмурился и крепче стиснул катану. — Да понял. Только сперва надо как-то избавиться от шершня. Я кивнул. — Не беспокойся. Этого я на себя беру. И прибавил громкости в голосе. — Эй, верзила! Я тут с твоим братом познакомился… или сестрой, вас действительно сложно различить, все на одно лицо. В общем, оно в соседней комнате откисает. Хочешь присоединиться? Такой дешевый байт, тем не менее, сработал. Пчеловек женского пола отвлекся от Пауэр, зашипел, а потом… растопырил в стороны крылья и полетел. От пола оторвался немного, сантиметров на сорок, но это все равно выглядело впечатляюще. Аки склонил голову. — Я пошел. — Удачи, брат. — с чувством сказал я. — Не называй меня так. До пчелодевки, кажется, быстрее дошло, чем до ее сородича, что штуки на моих руках и ногах способны делать больно. Поэтому она остановилась в паре метров и попыталась схитрить — плюнула в меня липкой жижей. — Вот и формальный повод для обвинения. — заявил я. — Хулиганство в общественном месте. — КАКОЕ ЕЩЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ МЕСТО? — возмутилось чудовище. — МЫ СПЕЦИАЛЬНО ОТЫСКАЛИ УКРОМНЫЙ УГОЛОК, КУДА НИКТО НЕ ЗАБРЕДЕТ ДАЖЕ ЕСЛИ ЗАХОЧЕТ! — Ошибаешься ты. Вы сами сделали его общественным, когда привели сюда несовершеннолетних. — НЕСОВЕРШЕ…. АРРРГХ, КОГДА Я ВСПОРЮ ТВОЕ ТОЩЕЕ БРЮХО, У ТЕБЯ ПРОПАДЕТ ОХОТА РАЗГЛАГОЛЬСТВОВАТЬ. На лапах тускло блеснули когти, и пчелодевка сделала широкий размах. Я увернулся… быстро, но недостаточно, чутка все-таки зацепили. Правда, на фоне ран, которые остались после бензопил это так, мелочевка. Зато этот маневр открыл мне простор для действий. На чистом рефлексе я поддал вперед ногой. Пила взревела и вонзилась сопернице чуть пониже коленки. Раздался хруст, и вой от скрежещущей цепи стал невыносимым. Она быстро перемолола кость, и одной ногой у соперницы стало меньше. Разума на то, чтоб осознать изменения в балансе, у нее не хватило — тварь покачнулась и завалилась вперед. Мне только и осталось, что подставить руку с вращающейся пилой. Пчелодевка на нее насадилась славно, прямо мордой пробороздила. Последовал очередной душ из крови и прочей мерзости. Я попытался надавить, но она оказалась крепче предыдущего экземпляра. Отпихнула меня ногой. Теперь уже мне оказалось сложно удержаться на ногах, от удушливого запаха и духоты кружилась голова, а еще кровь уходила прямо-таки безо всякой меры. Я так откинусь здесь, и тогда новых личинок вырастят у меня в пузе. Очередной размашистый удар заметил только краем глаза и отступил с трудом. Хорошо, что успел, иначе мне бы попали в шею. А “королева” на троне только посмеивалась. — СКАЖИТЕ-КА, МАЛЬЧИКИ, ДОВОДИЛОСЬ ЛИ ВАМ ОТРЫВАТЬ КРЫЛЬЯ МУХАМ? ХОТИТЕ ПОСМОТРЕТЬ, КАК МУХИ С ВАМИ РАСКВИТАЮТСЯ? — Завались. — выдавил я. Пчелодевка продолжала наседать. Я кое-как заслонился от щелкающих жвал, но для этого пришлось отступить в угол, где пространства было значительно меньше, там у труб кто-то свалил ящики, которые тоже почти полностью утопали в липкой массе. — Время ужина настало. — прогудела соперница. — Как же ты меня достала. — парировал я и нанес очередной удар пилой. Но вместо того, чтоб привычно начать ПЕРЕРАБОТКУ, мотор закашлялся и дал сбой. Топливо дошло до опасной отметки. Аналогичным образом стали останавливаться и пилы на ногах. Все, приехали. — УСТРАШИТЕСЬ ГНЕВА ВЕЛИКОЙ ПАУЭР ДА ПОБЫСТРЕЕ, ИБО УЖЕ СКОРО ВЫ ПАДЕТЕ ОТ ЕЕ РУКИ! — заскрежетало на всю комнату. — Пауэр? — пробормотал я. Черт, как же приятно ее слушать. Сам себе с трудом верю, но это так. Красные глаза пчелодевки тупо мигнули, она обернулась, а в следующий момент на ее голову обрушилась огромная чушка кувалды. Блестящая, темно-бордовая махина. Голова твари смялась, как пустая коробочка из-под сока, а потом лопнула. Усики-антенны сиротливо взметнулись в воздух — больше прикрепляться им было не к чему. При виде этого зрелища “королева” оживилась. Само основание ее сидения задрожало. — Как вы посмели? — возмутилась она. — Джельсомина еще была так молода! — Ушла в расцвете лет. — усмехнулся Аки. — А вот сидела бы тихо и не жужжала… — добавил я. — ПАУЭР И ТОГДА ОБНАРУЖИЛА БЫ ЕЕ И УНИЧТОЖИЛА! — горделиво заявила наша воительница. В руках она по-прежнему сжимала рукоять огромной кувалды. — Больше ты уже никого не уничтожишь. — пообещала тварь. — Вперед, мое крылатое воинство! Верши месть! С потолка и из стен посыпалась крошка, там стали образовываться довольно крупные дыры. Оттуда появилось с десяток толстых полосатых телец. Парочка тут же устремилась в сторону Аки, остальные направились к нам. Не такое уж серьезное воинство собралось, прямо скажем. Но все равно я не горел желанием с ними познакомиться поближе. Почему-то сразу возникла мерзкая картинка… как эта здоровенная оса приземляется мне на лицо и вонзает жало прямо в глаз. Фу, гадость. Я снова дернул за шнур на груди, но за приступом боли ничего не последовало. Хреново. — Пауэр. — ПАУЭР ВСЕ ВИДИТ, ЗАМОРЫШ. В следующую секунду кувалда исчезла. Просто утратила прочность и перетекла в другую форму. Теперь она превратилась в десяток узких ножей, которые сидели у Пауэр между пальцами на манер утиных перепонок. Довольно оскалившись, она взмахнула руками. Ножи разлетелись и точечно сбили весь десант, кроме одного. — Охренеть как круто. — оценил я. Однако последний все еще продолжал свою самоубийственную атаку. Но как только он подобрался близко, Пауэр рванулась и схватила его зубами. Последовал тошнотворный хруст, жирное тельце почти сразу же исчезло у нее во рту. Через десять секунд все было кончено, она даже сплюнула жало в ладошку. И протянула его мне. — А вот это гадость. — САМ ТЫ ГАДОСТЬ! ПАДИ НИЦ ПЕРЕД ПАУЭР И ЦЕЛУЙ ЕЕ СТУПНИ, ВЕДЬ ОНА СВОЕЙ ВЫСОЧАЙШЕЙ МИЛОСТЬЮ УБЕРЕГЛА ТЕБЯ ОТ СМЕРТИ… — Обязательно. — просипел я, чувствуя, как размывается картинка вокруг. — ЗАМОРЫШ, ТЫ ЧЕГО? ПОШУТИЛА ПАУЭР, НЕ НАДО ЩАС ПАДАТЬ, ПОГОДИ ПОКА. Я отступил к ящикам, которые вдруг показались очень удобными и привлекательными. — Че-т утомился… погоди, я прилягу на десять минут… или полчасика. Я закрыл глаза и потому уже ничего не увидел. Потом грязные пальцы цепко схватили мой подбородок и сдавили. Поневоле я открыл рот, и его тут же наполнило что-то горячее, даже обжигающее, соленое и с ужасным металлическим привкусом. Я закашлялся, но рука еще сильнее нажала на подбородок. Пришлось открыть глаза. Пауэр вскрыла ладонь, и именно струю крови из нее я щас и хлебал за милую душу. Я, блядь, в прошлой жизни ни разу в университете не посрал, потому что некомфортно и негигиенично, и ради чего? Чтоб нажить здесь целый букет инфекций? Возмущение придало мне сил. Сердце заколотилось в ритме, который стал отчего-то особенно хорошо различимым. (кабадум) (кххх) (ххххть) (кабадах) Пауэр ухмыльнулась. — МОЖЕШЬ ВОЗБЛАГОДАРИТЬ МЕНЯ ПОТОМ, ЗАМОРЫШ. — Обязательно, ты сидеть не сможешь. — проворчал я… и только тут сообразил, что туманная дымка в мозгу рассеялась, а механизмы в руках, ногах и голове весело тарахтят, как и раньше. — Стой, ты как это сделала? — ВСЕМ ДЕМОНАМ ПО ДУШЕ КРОВЬ, ИБО ОНА ЕСТЬ ТКАНЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ, И ТЫ В ЭТОМ СЛУЧАЕ НЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ. — проскрежетала она. — МОЖНО СКАЗАТЬ, ТЕБЕ ЧЕРТОВСКИ ПОВЕЗЛО, ЧТО ВЕЛИКАЯ ПАУЭР ОКАЗАЛАСЬ РЯДОМ И ПОСТАВИЛА ТЕБЕ ЗАПЛАТКУ. — А ты как же? — насторожился я. — Крови на всех не напасешься, если столько ее тратить. — КАК ТРОГАТЕЛЬНО, ЧТО ТЫ БЕСПОКОИШЬСЯ ЗА МОГУЧУЮ ПАУЭР, ДОХОДЯГА. ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ, НО ПОМНИ, ЧТО ЕЕ МОЩЬ НЕ ЗНАЕТ ПРЕДЕЛОВ. Она продемонстрировала мне ладошку, на которой уже не было ни следа от разреза. — Охренеть повторно. — только и сказал я. — Давайте уже закончим здесь. — послышался голос Аки. Мы направились к центру комнаты. “Королева” извивалась во все стороны и сыпала проклятиями, но больше ничего не делала, и когда я подошел поближе, то понял, почему. Она там попросту прилипла. Демон Шершней настолько обленился, что успел врасти в свой трон. Чудовище размахивало лапами и щелкало жвалами, но достать нас никак не могло. Сложенные крылья, все в пыли и каком-то дерьме, висели на спине, а жало просто свисало сзади. — Жалкое зрелище. — выразил общие мысли Аки. — ЭТО ТЫ ЖАЛКИЙ! — выплюнул демон. — ВОТ ТОЛЬКО ПОДОЙДИ И УЗНАЕШЬ, ЧТО ПОЧЕМ! — Знаешь, думаю, это даже будет считаться актом милосердия, если я его щас запилю. — сказал я. — Вроде как избавлю от мучений. С морбидным ожирением жизнь не сахар. Рука снова потянулась к шнуру. — НЕТ! СТОЙ! ЕСЛИ ВЫ СЕЙЧАС ОТСТАНЕТЕ, Я ВАМ НА ПРОЩАНИЕ ПОДАРЮ БОЧКУ ОТБОРНЕЙШЕГО МЕДА, КОТОРЫЙ МЫ СОБРАЛИ ЕЩЕ ТОГДА, КОГДА КОЛОНИЯ БЫЛА КРЕПКА. ПЕРВОСОРТНЫЙ ПРОДУКТ, ГОДИТСЯ И В ПИРОЖКИ, И В СОУСЫ И ДАЖЕ ПРОСТО ТАК. Глаза Пауэр заблестели. — ОООО! ПАУЭР ЛЮБИТ МЕД! ДАВАЙТЕ ВОЗЬМЕМ! ЦЕЛУЮ БОЧКУ ЩА НИГДЕ НЕ НАЙТИ! ПАУЭР ХОЧЕТ НЫРНУТЬ В НЕЕ С ГОЛОВОЙ! Аки покачал головой. — Сладкие у тебя обещания, да только вот мне на ум приходит один факт. — Тоже это вспомнил, да? — заявил я. — Дело в том, что шершни по своей природе хищники… — с видимым удовольствием сказал Аки. — А значит, и меда от них ты не дождешься, Пауэр. Та скуксилась. — ПФФФФ! РАЗ ТАКОЕ ДЕЛО, В ЧЕМ ВООБЩЕ СМЫСЛ СУЩЕСТВОВАНИЯ ЭТОЙ МРАЗИ? — Абсолютно справедливый вопрос. Денджи? Я шагнул вперед. Тварь заколыхалась, уродливые жесткие волоски у нее на брюхе испуганно встопорщились. От страха блестели и глаза. В каждом маленьком фрагменте этот страх был, страх и злоба. — Бюро Общественной Безопасности прикрывает ваш детский садик. Слишком много жалоб от посетителей парка. “Королева” еще кричала что-то, даже пыталась торговаться, но я не вникал. Сложно сосредоточиться, когда бензопила орет, знаете ли. * * * Когда все закончилось, и от твари осталось только мешанина из лапок, усиков и потрохов, я с облегчением выдохнул и заглушил моторы. В голове стучали молотки. Да что там молотки, целые кувалды как та, которую отрастила себе Пауэр. Я хотел поинтересоваться, как она это делает, но увидел, что рогатая зараза с упоением копается в месиве и передумал с ней разговаривать. Аки тем временем аккуратно высвобождал пленных девушек и укладывал их на пол. Он все еще хромал. Очень дурной признак, потому что завалить тварь мы завалили, но все еще остаемся глубоко под землей. Как прикажете выволакивать отсюда с десяток людей, большая часть которых без сознания, а остальные либо перепуганы до смерти, либо на последнем издыхании? Самым боеспособным членом нашей группы оставалась Пауэр, и этот факт не внушал надежды. — Че делать-то будем теперь? — поинтересовался я. — Как выбираться? Аки деловито убрал катану в ножны и извлек из кармана замызганных брюк коммуникатор. — Сейчас я вызову группу. Подымут и нас, и гражданских. — сказал он с самодовольным видом. — Эт как? — изумился я. — Здесь же связь не ловит. Аки хмыкнул. — У тебя не ловит, но ты и не являешься доверенным оперативником с особым тарифом. Мне очень хотелось ему сказать, как заканчивают доверенные оперативники Макимы-сан, но сил на очередную перепалку уже не оставалось. Я подошел к останкам “королевы”. В тусклом свете потолочной лампочки они выглядели поистине тошнотворно. А это что такое блестит? Я протянул руку и почувствовал кожей теплую и гладкую поверхность. Кусок жала… кажется. — ЧТО ЭТО ТЫ ТАМ ПРИКАРМАНИЛ? — навострила уши Пауэр. Я улыбнулся. — Сувенир. Все-таки первая операция, как-никак. Радость от нее, правда, быстро сменилась ТРЕВОГОЙ. Особенно после того, как мы, грязные как шайка трубочистов, измотанные и раздраженные, подъехали к зданию Бюро. У дверей главного входа маячила бледная и выморочная девка с блондинистыми хвостиками. — Ох, вы приехали! Скорее, скорее! — затараторила она. — Хаякава-сан, быстрее к Макиме-сан зайдите, она вас ожидает. Аки пожал плечами, видимо, принимая собственную участь, и направился внутрь. Я пока поосторожничал. — А нам идти обязательно или можно тут переждать? Губы выморочной девки сузились в нитку. — С вами тоже хотят побеседовать. Понятно. Щас пистон будут всем вставлять, поочередно, а потом сразу. Поэтому поездка в лифте до офиса казалась очень долгой. Даже Пауэр старалась стать незаметной. Но с ее нарядом (переодеться-то она из образа студентки факультета искусств не успела) это было невозможно. Даже если Макиму действительно что-то беспокоило, по ней этого было не видно. С утра ничего не изменилось — глава Бюро свежая, яркая, цвет лица как у инстамодели, и в кресле она своем сидела вальяжно. Хоть щас на обложку журнала “Форбс” в список “30 до 30”. Сейчас она преспокойно вкушала вечерний кофе. Увидев нашу дружную компанию, Макима поставила чашечку на блюдце и растянула губы в улыбке. — С возвращением, четвертый отдел. Рада вас видеть. — заявила она. — Осмелюсь предположить, что вы пережили насыщенный день. — Еще какой. — сказал я. — К этому мы еще вернемся, а пока что задам самый насущный вопрос — на скольких поступивших вызовах вы сегодня побывали? Я нашарил в кармане кусок жала и шагнул вперед. Он свалился на стол с гулким стуком. Улыбка Макимы слегка увяла. — Это что, Денджи-кун? — Это вам подарочек, Макима-сан. — сказал я со всем возможным радушием. — Привет от Демона Шершней… посмертный.