8

Макиму несколько обескуражил мой сувенир, поэтому мероприятие под коротким названием “дебриф” она провела быстро. Говорил в основном Аки, и конечно же, этот мудила не упустил возможности свалить всю вину за то, что мы отклонились от поставленных задач, на меня. Я не говорю, что он не прав, мы действительно по вызовам не бегали, но ведь и не бездельничали. А Хохолок (все-таки крайне удачное прозвище подобрала для него Пауэр) все вывернул таким образом, будто он горел желанием патрулировать Токио в поте лица, но мы со своими сумрачными замыслами сбили его с пути и заставили выполнять свою преступную волю. Выступил неплохо, даже проникновенно, даже было сложно понять, как Макима воспринимает эту поступившую информацию. С контролем собственных эмоций у нее полнейший порядок. Благодушная улыбка и вид полнейшего расположения к тебе. Но при этом меня непрестанно мучило ощущение, что щас она откроет ящик стола и достанет оттуда паяльник. А дальше уже продемонстрирует, какие санкции от начальства тут применяются в случае нарушений. Но паяльника не появилось и даже ругать никого не стали. Макима лишь порекомендовала постараться строже исполнять должностные инструкции. А в нашем с Пауэр случае — затвердить эти инструкции как можно скорее. Чтоб от зубов отлетало. И хотя сказано это было добрым и сладким тоном, все равно нарастало ощущение, что этот маневр мне еще припомнится. Ощущение не подвело. Я, наивный дурачок, уже счел, что беготня за демонами, поиски и битвы с ними — это самая сложная часть работы. Кровища хлещет, люди орут, бензопилы у меня в лапах тоже орут, Аки матерится и своей саблей размахивает… — балаган, одним словом. Несмотря на то, что я пока только нескольких демонов на своем пути повстречал за пару дней, мне казалось логичным, что на этой службе ничего более гадкого уже не будет. Я ошибался. Вашу мать, как я ошибался. Макима нам отомстила. Всем троим. Потому что, как оказывается, НЕЛЬЗЯ так просто взять и пойти домой после того, как ты демона превратил во фрикасе. Надо сначала раздобыть бланк рапорта и записать всевозможные обстоятельства и подробности происшествия, приложить к нему анкету и, если получится, даже фотографии приложить. Это пункт необязательный, потому что на дворе-то здесь стоит щас славный две тыщи второй, и в ходу у жителей есть разве что бюджетные мыльницы. Впрочем, мы в подвал не брали даже таких. И хорошо, потому что иначе они или потерялись бы, или Пауэр бы все расколотила. Но даже без фотографий я заколебался уже на второй странице. Вроде с усидчивостью у меня все в порядке — когда-то занимался саунд-продакшном и потому мог часто засиживаться хоть до двух-трех ночи, выравнивая частоты баса так, чтоб мерзкий коробочный призвук из него ушел. Но то были мои пет-проекты, для души. А здесь максимально душная бюрократия, и мы щас в ней завязли как канцелярские крысы. Я вписал в графу “РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДЕМОНИЧЕСКОГО СУЩЕСТВА” крупными буквами “ПОХИЩЕНИЕ С ЦЕЛЬЮ РАЗМНОЖЕНИЯ И МЕЛКОЕ ВРЕДИТЕЛЬСТВО”, после чего отбросил ручку. Аки тоже довертел там очередную цепочку иероглифов и придвинулся ко мне. Заглянул в бланк. Я хотел прикрыть локтем, как со мной обычно поступала одноклассница Настя на контрольных, но не успел. — Денджи, то, что в рапорте от тебя ожидают открытых ответов, еще не значит, что ты можешь импровизировать. У нас вообще нет такого понятия, как “мелкое вредительство”, убирай его. Возьми там на полке Официальное Руководство для Начинающего Агента, в нем указаны почти все возможные… причины, по которым мы преследуем и уничтожаем демонов. Подбери наиболее подходящий. Я размял затекшую шею. — Если честно, неохота с этой бюрократической херней возиться. Уже в глазах чернила расплываются и значки прыгают. — Это с непривычки, пройдет. — твердо сказал Аки. — Если последним прочитанным документом в твоей жизни была брошюра “Как самовольно подключиться к кабельному телевидению”, подобный исход вполне предсказуем. — Слышь, остряк. — теперь уже я заглянул к нему в документ. — Смотрю, ты с продвижением по тексту тоже тормозишь. — Мне просто приходится каждую секунду бороться с желанием написать, что исполнению моих служебных обязанностей мешали два неуправляемых дегенерата. И зафиксировать это мне хочется в каждой графе, поверь. Давай, ты справишься… рано или поздно. Хотя я, конечно, ставлю на поздно. Но если будешь брать с меня пример. Я усмехнулся. — Раз уж у тебя ручка в пальцах горит, может, ты тогда на вдохновении и за нас с Пауэр рапорты налепишь? А мы пока в бургерную заглянем, перехватим там чего-нибудь. Аки шумно выдохнул через ноздри. — Даже не надейся увильнуть. Здесь такие фокусы не прокатят. Государственная служба — не место для лентяев и шалопаев. Пока он снова не скатился в занудство, я продолжил заполнять дурацкий рапорт дальше. Работа помаленьку двигалась, но две вещи все-таки не давали мне покоя. Пауэр еще быстрее утомилась от монотонной работы и теперь нашла себе новое занятие — складывала из пустых бланков кривых и косых журавликов, а потом откусывала им головы. Это еще можно было стерпеть, да и выглядело забавно со стороны. Но вот второе… — А что если я просто не буду возиться с этой ересью? Оставлю ее тебе и свалю в бургерную ужинать, набираться сил. Я все-таки много ресурсов затратил, пока распиливал эту ожиревшую королеву улья, нужны быстрые калории, чтобы все восполнить. Допустим, что я попросту забью на эти бумажки. Что тогда? Аки потер переносицу. — Тогда они попадут ко мне на стол, так как я твой старший офицер и возглавляю наше подразделение. Я почувствовал, как губы сами расплываются в ухмылке. — Ого, старший офицер не упускает возможности нагнать себе важности. — ЗНАЧИТ ЛИ ЭТО, ЧТО НАМ НАДЛЕЖИТ ОБРАЩАТЬСЯ К ТЕБЕ “СЭМПАЙ”? — ожила Пауэр. Аки сжал кулаки. Дешевая авторучка, которая была зажата в одном из них, жалобно затрещала. — А вы попробуйте ради интереса, но я бы на вашем месте не стал испытывать судьбу. Теперь, что касается твоего демарша, Денджи. Ты, конечно, можешь свалить и пойти на улицу шататься по кафе, закусочным и барам, если тебя из них не выгонят за бомжеватый вид. Но знай, что я тоже не стану заниматься твоим отчетом. Даже не притронусь к нему. Куда, по-твоему, он отправится в таком случае? — В мусорную корзину? — предположил я. — Где ему и место. Теперь ухмыльнулся уже Аки. — Вот и не угадал. Все отчеты, перед тем как отправиться в общую базу данных, проходят обязательную финальную проверку у Макимы-сан. И несмотря на то, что таких отчетов в день поступает множество, она неизменно относится к ним со всей серьезностью. От благоговения в его голосе меня малость затошнило. Вот и готовый симп, который будет таскать для нее тапочки в зубах. — Я не раскрою тебе, что случится, если Макима-сан останется крайне недовольна работой. Пусть это станет сюрпризом. Но уверяю тебя, он не из разряда приятных. — подытожил Аки. — Поэтому лучше принимайтесь оба за работу, да побыстрее. Комбини у дома с недавних пор работает до десяти, а нам еще нужно успеть закупиться продуктами. Норма расходов серьезно возрастает с сегодняшнего дня. Благодаря вам. — КАЖЕТСЯ, ОН ВОВСЕ НАМ НЕ БЛАГОДАРЕН. — заметила Пауэр. Что и говорить, вывод верный на сто процентов. Несмотря на то, что мы ближе к середине решили отложить противоборства и работать сообща, все равно провозились долго. Сначала Аки свой отчет полностью добил, потом вдвоем мы разобрались с оставшимися страницами моего, а дальше уже взялись переделывать почеркушки Пауэр. Критику она восприняла не очень хорошо, даже пообещала расколоть Аки голову, когда он взял один из уцелевших бланков и начал заполнять его с нуля от ее лица. Дескать, никому не позволяется таким образом мешать чужому авторскому голосу. Абсолютно уникальному. Я уже приготовился ее увещевать, но тут авторский голос умолк самостоятельно — в отместку нам Пауэр решила еще нажраться бумаги. Единственный, кто от этого пострадает — завхоз организации, который покупает для офиса расходники, но об этом я ей рассказывать не стал. Вряд ли она ему посочувствует так или иначе, а в комнате станет тише. Закончили без пятнадцати десять, поэтому вальяжная прогулка до комбини не задалась. Вместо нее у меня получился забег по дороге ярости с языком на плече. Преодолели расстояние от офиса до магазина мы минуты за три, и Аки сразу же схватил на входе корзину и пакет. — И какого хрена… они работают только до десяти? — прохрипел я, переводя дыхание. Денджи хоть и не жирный, с сердцем проблем нет (теперь уж точно нет, лол), а все-таки после физических нагрузок довольно тяжеловато. Может, как раз причиной тому, что тушка у него недокормленная. — Вообще у комбини обычно круглосуточный режим работы, как и принято у точек шаговой доступности, сюда весь район ходит, как-никак. — сообщил Аки. Он, к слову, выглядел как огурчик, разве что вспотел слегка. — Если тебе любопытно, поинтересуйся у владельца, потрать время на досужие разговоры. А я пока займусь тем, за чем мы и пришли — возьму продукты по списку. — Список? — переспросил я. — Когда ты только успел? — Пока Пауэр пускала “кораблики” в женском туалете. — буркнул он и отправился по рядам. Я поежился и решил, что лучше не думать о том, какой там флотилией она командовала. Лучше осмотрюсь. Комбини был маленький по площади, и проектировали его явно ребята, которые лучше всего на свете умеют играть в тетрис. Потому что ни сантиметра полезного пространства не пустовало. Тут и там теснились полки, стеллажи, холодильники всех размеров, автоматы с газетами, мелкими закусками и напитками. На стенде в виде пухлой анимешной официантки, держащей поднос, лежали вповалку шоколадные батончики. На их рыжей обертке почему-то была изображена улыбающаяся корова, демонстрирующая мне палец вверх. Хех, не самый очевидный талисман, да еще и с нарушением законов биологии, забавно. Я протянул руку и тут же получил по ней шлепок. — ОООО! ЗАВЕЗЛИ БАТОНЧИКИ “МУУ-УСТАНГ”! — заорала Пауэр. — ПАУЭР ХОЧЕТ! КУПИ-КУПИ-КУПИ! Она стала хватать меня за рукава, цепко так, зараза, по-кошачьи. Я попробовал освободиться, но не удалось. Так, Диса, ты с Пауэр знаком всего ничего, но уже можно понять, что у нее развитие остановилось на уровне второклассницы, которую много били по голове. Будь снисходительнее. — Щас Аки вернется, у него и выпрашивай. — заявил я. — У меня пока что в кармане зияет пустота. Пауэр насупилась. — У ХОХОЛКА НИЧЕГО ВЫПРОСИТЬ НЕ УДАСТСЯ! НИЧЕГО НЕ КУПИТ, ТОЛЬКО ЗАНУДНИЧАТЬ НАЧНЕТ! ПАУЭР НУЖДАЕТСЯ В “МУУ-УСТАНГЕ”! ПРЯМО СЕЙЧАС! Я решил, что будет проще купить ей этот дурацкий батончик, чем потом бороться с потерей слуха. В глаза бросилась надпись на обертке — “только отборная копченая говядина, покрытая лучшим молочным шоколадом! Просто уМУУУУпомрачительно!” — Ты правда хочешь мяса в шоколаде навернуть? Пауэр на мгновение затихла, пожевала губами, набрала в легкие воздуха. — НУ КОНЕЧНО! МЯСО ЕСТЬ ИСТОЧНИК ВЕЛИКОЙ СИЛЫ, ШОКОЛАД ЕСТЬ СРЕДОТОЧИЕ ПЕРВОЗДАННОЙ СЛАДОСТИ! ПАУЭР ПОЛУЧИТ И ТО, И ДРУГОЕ! И С ТОБОЙ НЕ ПОДЕЛИТСЯ! ЕСЛИ ТЫ, КОНЕЧНО, НЕ ПРИЗНАЕШЬ ВО ВСЕУСЛЫШАНИЕ ЕЕ ВЕЛИКОЛЕПИЕ И ПРЕВОСХОДСТВО! — Не больно-то и хотелось. — буркнул я, взял три батончика и двинулся прямо к стойке, за которой скучала продавщица — молодая девчонка в форменной шапочке наподобие той, что носят горничные. При виде меня она сначала скорчила недовольную мину, однако потом профессионализм возобладал. — Чем я могу вам помочь, господин? Я порылся в карманах штанов и извлек несколько купюр — неиспользованное дневное довольствие от организации. Денджи, может, и не самый смышленый на свете чел, но деньги он считать более-менее умел, поэтому я быстро понял, что этих средств хватит не только на четыре “МУУ-УСТАНГА”, но и на более серьезные покупки. Получив батончики, я вручил их Пауэр. Она немедля сорвала обертки с двух и вгрызлась в них, чавкая и урча. Теперь можно уже и уходить, да только вот Аки занят. Он стоял возле лотка с сигаретами и находился в серьезных размышлениях. Ладно, пока он там разбирается с ключевыми выборами в жизни, тоже не буду терять время. — О, уже почти десять часов. — Верно. — согласилась девчонка. — Тяжелый день на работе выдался, даже ни разу толком задницу к стулу приложить не удалось. То есть удалось, конечно, да только лучше бы я в темноте под землей лишний раз побегал. Бюрократия она как гребаный носферату, жизнь из тебя по капельке вытягивает. — Сочувствую вам, господин. — слишком ровным тоном сказала девушка. — Вы желаете еще что-нибудь приобрести? Потому что в противном случае я приступлю к завершению смены. Попрошу вас покинуть ма… — Притормозите-ка. — остановил ее я. — Если не секрет, почему ваше заведение закрывается до полуночи? Это ж типа противоречит всем принципам работы комбини… Токио не деревня, к ночи не вымирает, и сейчас можно выручку спокойно собирать… — Таково решение нашего владельца. — попыталась сохранить самообладание девушка. — Не мне его оспаривать, я всего лишь наемная работница. Над губой у нее выступила россыпь мелких капелек. И руки на груди сцеплены, почти как по учебнику, когда человек старается неосознанно прикрыться от неприятностей, классическая поза. Я решил еще немного поддавить, все равно Аки пока не определился с выбором. — Вот уж владелец точно не стал бы по собственной инициативе закрываться. Нахрена ему упускать прибыль? Девушка выдернула из кассового аппарата чек и протянула мне. — Если вам интересно, можете поразмышлять на досуге, господин. А сейчас, если не собираетесь больше ничего покупать, освободите место другим. Я усмехнулся. — Подождут немного, тут возможность наклевывается. Девушка натянуто улыбнулась. — Не хочу вас обижать, господин, но если это такая попытка флирта, телефон вы не получите. Не знакомлюсь в рабочее время. — Это ладно, поступайте как хотите. Я вот к чему. Посмотрите-ка на дверь. Она как раз распахнулась и внутрь вошли четверо галдящих подростков. Девушка сразу поникла. Сообразила, должно быть, что им действительно можно продать кучу всякой мелочевки, да только времени на это уже почти не осталось. — Что происходит у вас? — спросил я уже серьезнее. — Не хочу хвастаться, но я сотрудник Бюро Общественной Безопасности. Девушка прыснула и быстро прикрыла рот ладонью. Щеки мгновенно зарумянились. — Да ладно?... то есть… то есть… извините, это спонтанно получилось. Я отмахнулся. — Ничего, я все равно сегодня по факту только первую смену отработал. Но это правда. Вон там мои коллеги стоят. Ага. Один над сигаретами чахнет, другая обжирается коровкой в шоколаде. С нами японские граждане будут спать спокойно. Особых надежд они не внушали, однако на продавщицу впечатление все-таки произвели. Она сделала знак в правую сторону от себя, послышался плеск, и из-за высокой полки появилась еще одна девушка — бледная брюнетка с короткой стрижкой. В руках у нее была швабра. — Чего такое, Мита? — недовольно поинтересовалась девушка. — Ты все уже? — Подмени меня на минутку, если вдруг эти подойдут. Та недовольно скуксилась. — У меня уже руки грязные, ты ж сказала, что ща кассу закроешь, и по домам. — Ну две минутки погоди еще, Каяко-сан. — взмолилась Мита. — Тут вот парень говорит, что может помочь с нашей… проблемой. Он охотник из общебеза. Каяко снова исчезла за полкой. Вода гулко закапала в ведро. — Ты в оба смотри, а то развелось тут балаболов. Охотник из общебеза, как же. Ворчала она еще долго, но к стойке все же встала. Мита же открыла для меня небольшую дверцу, чтоб можно было пройти к служебным помещениям. — Эй, Аки! Рогатая! Дуйте сюда живо! — окликнул я напарников. Появился значительно повеселевший Аки и Пауэр, которая и вовсе была абсолютно довольна жизнью. Мита, у которой только прибавилось скептицизма, отправила нас проводила нас в служебку — тесную полутемную каморку, доверху забитую ящиками. — Значит, тут такое творится! — начала сбивчиво объяснять она. — Где-то два месяца назад моя подруга Мими начала испытывать… беспокойство, когда оставалась здесь на ночную смену. Рассказывала, что ей все время кажется, что кто-то смотрит в спину, а еще иногда ее как будто окликают по имени, но поблизости никого нет. Я сначала не поверила, потому что Мими трусиха и жутко мнительная, но потом сама это почувствовала. Она на секунду замолчала, чтоб перевести дух. Лампочка под потолком мигнула бледно-фиолетовым отблеском. Аки неторопливо закурил, пользуясь наступившей паузой. — Это было недавно совсем, может, две недели тому назад. Я осталась на смене одна, Каяко-сан поехала встречать брата с поезда, а уборщик ногу сломал. Покупатели все разошлись, ну я и обрадовалась свободной минутке — редко они случаются, знаете ли. Стою, пересчитываю выручку за день, и вдруг понимаю, что на меня кто-то пялится во все глаза. Прямо мурашками кожа пошла! Я спросила, мол, кто здесь? И сама понимаю, что мне никто не ответит, потому что магазин пустой. А потом у этого взгляда появилось… направление. Он пришел справа, где у нас консервы стоят и товары для туристов. Я пошла туда, просто чтоб успокоиться. Два раза вдоль и поперек всю секцию просмотрела. Думаю, что зря я тот ужастик про телефон посмотрела… и тут. Мита замолчала и закусила губу. Пауэр такой неожиданный клиффхэнгер по вкусу не пришелся. — ЧТО “ТУТ”? НЕНАВИЖУ КОГДА ТАК РЕЗКО ОБРЫВАЮТ! ПАУЭР ТЕБЕ СЕЙЧАС ТОЖЕ ЧТО-НИБУДЬ ОБОРВЕТ! — пригрозила она. — Заткнись. — велел Аки. — Продолжайте, пожалуйста. Мита кивнула сама себе. — Вы обещаете, что не будете смеяться? — Пообещать я ничего не могу, но мы сделаем все возможное. — заверил я. — Денджи. — угрожающе начал Аки. — Никто не будет над вами смеяться, мы профессионалы… хотя бы на одну треть. Мита вдохнула, потом с шумом выпустила воздух через ноздри, сняла шапочку и сильно измяла ее в руках. Потом машинально разгладила получившиеся складки. — Передо мной появился человек. Совсем низкого роста, не выше метра двадцати, но это не самое странное. Вы представляете, как выглядит талисман марки “Дядюшка Акебоно”? — Такой усатый мужик в панаме и с мешком? Видел, конечно. — сообщил Аки. — У них отличные продукты. — Достойные, однако дело сейчас совсем не в этом. — Передо мной… передо мной стоял сам дядюшка Акебоно. С мешком и с усами. — вновь зачастила Мита. — Только вот при этом я знала, что это не может быть он сам. Что это некто им притворяется, потому что он выглядел… знаете, как будто картонная фигура. Только эта фигура двигается сама по себе. — И что он сделал, этот дядюшка? — спросил я. — Напал на вас? Губы у Миты посинели. — Нет, не нападал… просто предупредил. Сказал, что ему это место пришлось по нраву, здесь удобно устраивать… сходки с сородичами, поэтому теперь на всякий случай всем “вонючим людишкам” стоит проваливать из магазина до полуночи. А если кто задержится, пусть пеняет на себя. Мол, так и передай вашему хозяину. — И ты передала? — поинтересовался я. — Ра…разумеется, пообещала передать. У меня разве был выбор? Это же… демон. Он и о…оружием мне пригрозил. Пауэр вскинулась. — КАКИМ ОРУЖИЕМ? У ХОХОЛКА УЖЕ ВСЕ ЧЕШЕТСЯ ОТ ЖЕЛАНИЯ СНОВА ПУСТИТЬ В ХОД СВОЙ НОЖИЧЕК! — Я тебе ножичком пару новых отверстий в теле проковыряю скоро. — пообещал Аки. — Так чем он был вооружен? — Г…граблями. — выдавила Мита. — ГРАБЛЯМИ? — заскрежетала Пауэр. — ВОТ И ПРОЯВЛЯЕТСЯ ВСЯ ВАША ЛЮДИШКИНСКАЯ ПРИРОДА. ВЫ МЯГКИЕ КАК БРЮШКО ЖИРНОГО ЛЕСНОГО СЛИЗНЯ, КРАЙНЕ ПРИЯТНОГО НА ВКУС! ВАМ ГРОЗЯТ ДЕРЕВЯШКОЙ С ЖЕЛЕЗНЫМИ ПУПЫРКАМИ, И ВЫ УЖЕ ГОТОВЫ ПОКОРИТЬСЯ! НЕМУДРЕНО, ЧТО ДЕМОНСКОЕ ПЛЕМЯ ОДЕРЖИВАЕТ ПОБЕДУ ЗА ПОБЕДОЙ! КОГДА ТЫ УЖЕ ВЛАСТВУЕШЬ НАД УМАМИ ПРО… Аки бросил в ее сторону холодный взгляд. — …ДОЛЖАЙ СВОЙ РАССКАЗ, ПУГЛИВАЯ ДЕВЧОНКА! — Дядюшка Акебоно сказал, что если хоть кто-то из людей окажется на сходке, ему будет плохо, так что если мы не хотим, чтоб население района сокращалось, лучше проявить здравомыслие. Но при этом он заметил, что относится к человечеству с благосклонностью, поэтому и известил, что выбрал наш… наш магазин. А еще сказал, что будет предупреждать в день, когда придет время для очередного… сборища. В качестве знака доброй воли. Я сложил из пальцев кавычки. — Это, конечно же, все меняет. Знак доброй воли, твою мать. Ребята, у нас тут настоящий джентльмен нарисовался, настоящий человеколюб. Может, и мы тогда проявим милосердие и снисходительность? — ЭТО СЛОВА ИЗ ЛЕКСИКОНА СОСУНКОВ! — презрительно вздернула нос Пауэр. — ДАЖЕ ПРОТИВНО ОТ ТОГО, ЧТО ДЕМОН ТАК СЕБЯ ВЕДЕТ. РАЗ ЗАСТАЛ ЧЕЛОВЕКА В ОДИНОЧЕСТВЕ, ТЫ НЕ ЦЕРЕМОНЬСЯ С НИМ, А ДАЙ ГРАБЛЯМИ ПО БАШКЕ, РАЗ УЖ ДРУГОГО ОРУЖИЯ НАЖИТЬ НЕ СУМЕЛ. Нажить не сумел. А живут ли вообще демоны? Или они просто существуют тут, мечтая вернуться в свое родное измерение. Вообще я часто об этом думаю. Типа, всякие НЕХ из ужастиков, крипоты и прочих тому подобных штук, может, они вовсе и не злые по своей природе, а просто по ситуации так себя ведут. Например, тебя выкинуло из привычной жизни и закинуло в какую-нибудь вонючую охотничью сторожку, где теперь ты сидишь пятьсот лет. Первое время можно потерпеть, почитать отрывной календарик и график посевной на стене, посчитать банки с заготовками, понаблюдать, как спариваются пауки в углу. Но рано или поздно утомляешься так, что все окружающее начинает тебя бесить до ужаса. И как раз тогда, когда ты на взводе, появляются подростки, которые решили пожрать шашлыка и поплавать в озере. И ты, движимый праведным гневом, их самих начинаешь превращать в шашлык. Надо будет у Пауэр спросить, че да как. Правда, скорее всего я в ответ получу очередную порцию бредятины… но кто не рискует, тот не пьет дынный напиток по цене в 250 йен за бутылку. Как раз ящик с ним и стоял передо мной. — Так, с граблями ясно все. — А каким образом этот вежливый демон собрался вас предупреждать о том, что собирается закатывать вечеринку? Мита водрузила мятую шапочку обратно на голову. — Сейчас объясню. Там появляется такая к…красная блямба на стене у вентиляционной ш…шахты, как будто кто-то разлил банку с томатной пастой. Только она выглядит, будто, знаете, нитями пронизана… и она колышется. Я хотела сфотографировать, потому что владелец, Мориюки-сан, он тоже не верит, но… — Мита! — послышался резкий окрик. — Мита, тут опять эта хрень вылезла! Мы ломанулись из подсобки обратно в общий зал. Как только вышли, подскочила Каяко и ткнула пальцем на стену. Я глянул туда, куда она указывала, и увидел большое, примерно с ладонь, багровое пятно. По цвету больше напоминало не томаты, а свекольный сок, тут Мита не соврала. Но в остальном все соответствовало — и колыхалась эта штука как желе, и нити внутри пульсировали. — Вот. — произнесла Мита дрожащим голосом. — Сегодня он придет.