Часть 8. "Не ищи, даже Google-карты бессильны"

Маршрутка «Нова-Богатырск — Шлюханово — Северная Тундра» летела по трассе, как пьяная в дупель бетономешалка. Водитель, кажется, отмечал праздник прямо за рулем. Маршрутка, даже не притормозив, вильнула в сторону каменной стены, хотя должна ехать по другому маршруту. Бульменятка чуть не врезалась таблом в эту ебаную стену и чуть не превратилась в лепеху, но к счастью успела пригнуться. Когда до остановки в Ядвига-Сити оставалось метров сто, Бульменятка, не дожидаясь остановки, сиганула вниз. В прыжке она потеряла левый каблук и с грохотом приземлилась на асфальт, едва не разбив лицо. Она, не раздумывая, подбежала ближе к маршрутке, сорвала с ноги второй каблук и с профессиональной точностью засадила им прямо в лобовое стекло. Раздался дребезг, водитель вскрикнул и чуть не попал в ДТП с встречной фурой, но вырулил на поле, затем назад на дорогу и скрылся в свете фонарей. — Подавись, блядина, — выплюнула она, идя домой босиком. Она ввалилась в дом, будто пьяная, но нет: просто уставшая и помятая. Внутри царила странная, почти уютная тишина. Соловей ждал её на кухне. Он вкратце обрисовал весь вчерашний ад: признание Бульменьонсе, приезд полиции, реанимацию Коши. — Романтики хочешь? — спросил он, когда она, наконец, отмыла ноги от дорожной грязи. Они уселись перед телевизором. Включили «OksanMadness». Бульменятка взяла геймпад, выбирая свою любимую Бульменятку, а Соловей — Соловья Романовича. В режиме «Бульменяевы против трансильванцев» они разносили врагов в щепки. Когда на экране высветилось «76 ПРЕСТИЖ ДОСТИГНУТ!», Бульменятка взвизгнула от радости так, что в подвале, наверное, проснулись призраки. Но радость длилась недолго: в следующей катке её персонажа унизительно расправила Ядвига своей ебаной палкой. — Да сука! Да как?! КАК ЭТА ТУПОРЫЛАЯ БЛЯДИНА СМОГЛА МЕНЯ УБИТЬ?! СХУЯЛИ Я НА НЕЙ… ДАЖЕ РАЙДЕРА 1 СИЛЫ УБИТЬ НЕ МОГЛА! У МЕНЯ УРОНА МЕНЬШЕ НАНОСИЛОСЬ БЛЯТЬ! — она взревела, швыряя джойстик в окно. Действие сработало как в дешевом кино: джойстик, разбив окно, отскочил от рамы, залетел обратно в комнату, сбил с тумбочки вазу, которая же скинула собой с тумбы еще и паспорт, и в конце концов когда разбилась залила весь паспорт водой и лепестками роз. — Да пошло всё в пизду! Я эту хату блять сожгу скоро! НИХУЯ НОРМАЛЬНО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ-Я-Я! — заорала она, глядя, как размокают чернила на документе, который она только утром выстрадала. Утро встретило её деловым костюмом. Брюки, пиджак, холодный взгляд, волосы собранные в пучок, всё ещё заплаканные глаза — Бульменятка ехала в милисёнский участок, разбираться, за что Кинерису хотят посадить вместе с Бульменьонсе. На пороге её встретила Василиса, которую официально назначили следователем по делу Бульменьонсе. Бульменятка выложила карты на стол: она — трансильванка, она ничего не знала, тётя сошла с ума, Кинериса просто гость. — Знаешь, — сказала Василиса, изучая документы, — по закону опеки, твой статус трансильванки, т.е. иностранки, даёт иммунитет, а Кинериса здесь вообще гость, как ты и сказала. А вот дом… дом опечатывать смысла нет, потому что он оформлен на подставное юр. лицо из оффшора, которое сгорело три года назад. Юридически это здание — призрак. Бульменятка вышла из участка в 13:00, чувствуя себя владелицей мира. Но дома её ждал сюрприз: Бульменьонсе испарилась. На столе лежала записка: «Нашла себе новую юрисдикцию. Уехала в Шлюхоляндию. Не ищи, там другой континент, даже Гугл-карты бессильны». Кинериса тем временем сидела в уже другом отделении, ожидая допроса. Рядом с ней плюхнулась Ядвига, которую наняли в следователи в качестве «внештатного эксперта по деревенским делам». — Говнолэнд, — вдруг сказала Кинериса, глядя Ядвиге в глаза. Ядвига вздрогнула. — Откуда ты знаешь? Мы с Василисой Романовой никому не говорили, да мы сами только узнали из-за взлома её телефона. — Я жила в том же подъезде, что и эта ебанушка Настя. Знаю, как она «развлекалась». Ты ведь тоже знала, что она употребляла? Кинериса добавила, сжав кулаки. — Настя была дурой, которая считала, что может переиграть всех, не более. Работала проституткой, лезла в чужие жизни. Обносила ТРЦ, департаменты благоустройства, банки и в целом города, и думала что самая умная — а это не так. Еще и наркоту толкала. Поделиться, что она ещё делала? Ядвига придвинулась ближе. — Я предлагаю сделку. Ты расскажешь мне всё про сделки и злодеяния Насти в Нова-Богатырске и других городах, а я сделаю так, чтобы ты не оказалась в камере рядом с тёткой той. — уже с хитрым темпераментом пробормотала Ядвига, зная благодаря Соловью Романычу, что Бульменьонсе сбежала и её не посадят, а Василиса и так уже все обсудила с Бульменяткой. В этот момент в кабинет заглянул другой сотрудник милисёнка, держа в руках стопку бумаг о деле. Его взгляд встретился со взглядом Кинерисы. Он чуть заметно качнул головой — «не смей соглашаться» и ушёл. Кинериса открыла рот, чтобы ответить Ядвиге, но в коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге показался человек, от которого у всех в отделении похолодело внутри. — Ну что, — произнесла она, оглядывая комнату, — кто тут хочет поговорить о моих секретах? Тем временем дома, Соловей с Бульменяткой завязали диалог насчет Бульменьонсе. Бульменятка что-то там трепала про Бульменьонсе, планировала как её искать (ибо она такое учудила, использовала её, даже убила её мать судя по рассказам оперативников). Её прервал Соловей: — Тише, тише. Перед этим ты должна знать одну вещь про тётку… — Какую? — она замерла, вглядываясь в его глаза. Соловей начал: — Видишь ли, когда мы были в Трансильвании…