Сезон 2. Часть 3. Вихрь по тоскливой улице

Под два часа ночи трансильванский замок встретил Бульменятку и Соловья гробовым молчанием. Туман облизывал каменные стены, как голодный пес. Когда они выгружались, Соловей замер у багажника, разглядывая крошечную колбу с розовой жижей, которую он прихватил из оранжереи. Поняв, что эта хрень только пачкает обшивку и воняет формалином, он с омерзением швырнул её об камни. Стекло звякнуло, жижа впиталась в землю, и Соловей, сплюнув, зашел в дом. На кухне было зябко. Пока закипала кофемашина, Бульменятка сидела за столом, подперев голову кулаками. Шрам на щеке слегка зудел. — Да как заебало это все! — выдохнула она, глядя, как Соловей наливает кофе в кружки. — Один бред происходит! Я будто во сне наркомана, честное слово. То маринованные родственники, то записки из Шлюховано. Щас бы в Зегом, на курорт, лежать у бассейна и не думать, чьи кишки тётка сожрала на завтрак. Соловей поставил перед ней чашку. — Потерпи. Два дня просто отдыхаем. Спим, едим и не выходим из замка. А потом мне наконец снимут эту ебаную повязку, и сходим на этот твой «Оксанин фестиваль помидоров». Ты же о нем всю жизнь в Трансильвании мечтала, вот и повод будет. Бульменятка слабо улыбнулась. Фестиваль помидоров был единственным ярким пятном в её планах. Они допили кофе и повалились на кровать, решив, что следующие сорок восемь часов мир может катиться к чертям без их участия. Тем временем ночь Ядвиги была далека от домашнего уюта. Она спала на жесткой скамейке вокзала, свернувшись калачиком под курткой мертвого надзирателя. Перед тем как вырубиться, она брезгливо кинула старую заточку в урну — теперь у неё был скальпель, вещь статусная. На утро, когда к перрону с диким ревом и копотью подкатила та самая легендарная маршрутка «ЯДВИГА-СИТИ — ШЛЮХАНОВО — СЕВЕРНАЯ ТУНДРА», вокзал ожил. Ядвига, сощурив заплывшие глаза, увидела какого-то бомжа, который судорожно сжимал в кулаке билет. Недолго думая, она подлетела к нему и выхватила бумажку. Бомжу такой расклад не понравился. Лишенный критического мышления и этикета, он, обдав её перегаром, хрипло крикнул: «Отда-э-э-й!», рыгнул прямо в лицо и со всей дури шлепнул Ядвигу по жопе. — ТЫ ЧЕ БЛЯТЬ, ВООБЩЕ В КРАЙ АХУЕЛ, БЛЯДИНА?! — взревела Ядвига, разворачиваясь. — БОМЖАРА СОПЛИВАЯ. Я ТЕБЕ НАХУЙ УСТРОЮ, КОЗЛИНА ТЫ БЛЯДСКАЯ! Она подхватила с земли увесистый кирпич и со всей дури зарядила бомжу в лоб. Раздался сухой хруст. Мужик мгновенно обмяк и свалился прямо на проезжую часть, по которой уже катилась маршрутка. Люди на перроне заголосили. Бортик был высокий, дотянуться до упавшего было сложно. — Да поднимайся ты блять, — прошипела Ядвига, глядя на приближающиеся колеса. — Я не хочу еще туфельки свои запачкать из-за того, что твоей кровью набрызгает. Какая-то женщина попыталась схватить его за одежду, но было поздно. Маршрутка, даже не чихнув, проехала передними колесами прямо по голове бомжа. Троих стоявших рядом пассажиров обдало густым веером крови. Ядвиге повезло — она стояла чуть в стороне. Кирпич она сразу откинула, а свидетели хоть и были, но всем было слишком похуй кого там расчленило. В салон она ломилась первой, но лишний вес и узкая дверь играли против неё. Она пыхтела, пытаясь пролезть, пока кондукторша внутри не потеряла терпение. — Да пролазь ты блять! Худеть надо, — сказала кондукторша, грубо схватив Ядвигу за волосы, и со всей силой затянула её в салон. Ядвига с грохотом приземлилась на грязный пол своей сракой, едва не вывихнув плечо. — Ты чё творишь, коза?! — Ядвига мгновенно сорвала туфлю и зарядила каблуком кондукторше прямо в макушку со всей силой которую лет 25 копила. Та, не будь дурой, в ответ просто вышвырнула Ядвигу на асфальт со всей дури из уже закрывающейся двери. Ядвига успела лишь кинуть водителю билет в лицо. Двери захлопнулись. Маршрутка тронулась, но Ядвига, сообразив, запрыгнула на заднюю подножку, вцепившись в лестницу, прям как Бульменятка когда-то. Так она и ехала — обдуваемая ледяным ветром, в одном топике и джинсовой юбке, проклиная всё на свете, пока пейзаж не сменился на белую бесконечность Северной Тундры. Снежноград встретил её морозом под сорок градусов. Цистит приветствуем, остальным я соболезную. Ядвига, посиневшая от холода, спрыгнула с маршрутки на главной площади. И тут она увидела её. Кинериса шла под руку со своим новым парнем — Кинаром, тем самым участковым, который теперь заправлял местным правопорядком. Кинериса выглядела как королева Севера в своей гламурной розовой песцовой шубе. — О, Ядвига? Какими судьбами в наших краях? — Кинериса улыбнулась так сладко, что Ядвигу чуть не вырвало. — Да вот, решила климат сменить, — прохрипела Ядвига, мысленно представляя, как медленно снимает с Кинерисы кожу скальпелем. — Уютно у вас тут. — Ну, располагайся, — Кинериса похлопала Кинара по плечу. — Мы как раз закончили патрулирование. После короткой и насквозь фальшивой беседы, Кинериса, вместе с парнем, сославшись на дела, отошла в сторону густых кустов у здания администрации. Те начали целоваться у стены, потом судя по всему, Кинар завелся, снял с себя ремень, скинул вот эту ебаную милисёнскую униформу и начал так шпехать эту Кинерису, что она своё имя в моменте забыла. У Ядвиги аж серде закололо, когда увидела: она ведь раньше влюблена была в участкового.