Сезон 2. Часть 9. «Маленький принц»

В камере «Чёрного Казената» воняло гнилью и надеждой. Настя, чьи пальцы были в засохшей крови, последним движением затерла на стене карту побега и накрыла её облезлой картиной с пейзажем, который прислал кто-то из «воли». Кровавую роговицу, которую она извлекла из глаза своего бывшего надзирателя, она завернула в обрывок тюремной робы и спрятала под скамьей. Дверь лязгнула. Надзиратель вошел, хмуро посмотрел на бинты, которыми она замотала запястья. — Опять вскрыться решила, дура? — он с грубостью перебинтовал её, вколол транквилизатор, от которого в голове зашумело, и вышел. Настя дождалась, пока шаги стихнут. Она достала роговицу, положила её на видное место — как прощальный подарок — сорвала картину и нырнула в вентиляционную шахту. Внутри было тесно, пыльно и темно. Вдруг сзади раздалось сухое: — Да ползи ты, блять, быстрее, мы так до утра тут застрянем. Настя, не оборачиваясь, прошипела: — Ебало завалил, гном тюремный! Она поднапряглась и с таким зверским усилием выдала порцию газов в тесное пространство шахты, что «гном» сзади поперхнулся. Воспользовавшись его заминкой, она рванула вперед и вывалилась в служебный туалет на первом этаже. Через секунду из люка вылез он. Мужчина был высокий, с резкими чертами лица. Он прижал её к стене, пальцы впились в шею. — А что, в тюрьме королева бобов появилась? — прошептал он, обжигая её дыханием. — А что, это новый вид соблазна такой? — Настя смотрела ему в глаза с вызовом. Он провел рукой по её шее, снова сжал и отрезал: — Меньше вопросов. Если б не ты, уже сбежали б, куколка. Не смей выходить, охранник ещё там. Пока он выглядывал за дверь, Настя, не теряя времени, ловко выудила из его кармана визитку. Он повернулся, посмотрел на неё с хищным доминированием, провел второй рукой по её груди, поднялся к подбородку и вставил один палец в рот, прошептав: — Уже — нет. Охранник отошел от двери. Мужчина отстранился и исчез за аварийной дверью. Настя рванула следом. Ворота оказались открыты — удача, о которой только мечтают смертники. Они выбежали на трассу в 200 метрах от Казената, где стояли маршрутки. Мужик бросился к одной, Настя — к другой. Уже в салоне она достала визитку и всмотрелась в текст. Кинераран, хромая на одну ногу, наткнулась на «маленького принца» у обломков того самого сарая. Мальчишка в нелепом штопаном наряде сидел на каком-то колесе от разобранной кареты и смотрел в небо. — Слушай, принц хуев, — Кинераран перехватила дыхание, глаза её налились отчаянием. — Иди ползи под обломки и с вот этой дохлой серенькой козы сними мой блядский каблук. Иначе я тебя в эти руины закину сама и заколочу так, что ты там до второго пришествия гнить будешь, уёбище мелкое. Мальчик поднял на неё глаза, в которых отражалась бездна, и прошептал: — Я прилетел с другой планеты, чтобы найти свою розу. Эта коза — моя роза. Она колючая, но я люблю её. У Кинераран глаз задёргался так, что веко начало биться в конвульсиях. — Ты меня плохо понял, сопливый ты уебок? Бегом полез, достал мой каблук, сосиску в тесте куплю, блять, если нет — я тебя сейчас разорву на куски и из твоего шмотья себе новый чехол для телефона сошью! Принц печально вздохнул: — На этом каблуке я улечу на астероид 67. Там мне будет лучше. Кинераран не выдержала. Она схватила его за шкирку и поволокла к козе. — Ты что, вообще пизданутый? БЕГОМ! Доставай! Тот с необъяснимой легкостью подбежал к завалам, и вытянул не только каблук, но и всю козу целиком. Каблук взял в руку. Засунул тушу в огромный черный мешок, который нашел тоже в завалах, и рванул по прямой с такой скоростью, что только пятки сверкали. Кинераран, в ярости, бросилась за ним. На переправе через канаву она, лишенная баланса, с грохотом рухнула лицом в жидкую грязь. — ЕБАНЫЙ В РОТ, БЛЯТЬ, СУКА, ГНИЛЬ АДСКАЯ, ЧТОБ ТЫ СДОХ, ПИДОР МАЛЕНЬКИЙ! — она 30 секунд отдирала лицо от грязи, выплёвывая тину и проклиная весь род человеческий, потом поднялась и, хролая, понеслась дальше. На горизонте мелькал силуэт принца. Он влетел в двери психбольницы, Кинераран влетела следом не смотря даже куда бежит. В коридорах начался хаос: она снесла четверых врачей, сбила бомжа, который пытался выклянчить мелочь, и, случайно толкнув больного в инвалидной коляске, отправила того прямиком в шахту лифта. Грохот, звон разбитого стекла, крики — она неслась по интуиции, теряя цель, но чуя безумие. На 12-м этаже она затормозила. Принц стоял на лестничной клетке, дразнил её языком, а за ней, гремя койками и тележками, неслись десять разъяренных врачей. Кинераран ускорилась. Принц тоже рванул. Но, лишённый сил, он забежал в свою палату, забился в угол и запищал. Кинераран быстро выхватила каблук. — Слышь, ебаный ты блядский выблядок, ты чё, в сказку попал? Ты думал, я буду с тобой церемониться? Я тебя сейчас так этим каблуком по черепу приложу, что у тебя мозги на астероид 67 улетят без всякого билета, ты, кусок недоделанного мусора, если хоть раз еще пикнешь про свою планету, я тебя в это болото обратно закопаю и сверху бетоном залью, понял, чмошник?! В Шлюханово, в пентхаусе, залитом неоновым светом, Бульменьонсе смотрела на экраны. На одном — Соловей и Бульменятка что-то яростно обсуждали в замке. На другом — в Говнолэнде Александр и Кинерин переплетались в потной постели. Она потягивала мартини и любезно беседовала по скрытой связи: — Да, дорогая, всё идет по графику. Трансильвания скоро станет идеальным полигоном. Вдруг динамик в столе хрипнул женским голосом: — Слушай, ты не знаешь, кто такой... Райдер Блядкин? Он в Казенате со мной кировал. Бокал застыл в паре сантиметров от губ. — Райдер Блядкин? — тихо переспросила она, и в её глазах мелькнуло нечто, похожее на страх. — А зачем он тебе? — Затем, — донеслось из динамика, — что он — твой единственный билет в ад, который ты так долго строила. И он сейчас у меня на привязи. Бульменьонсе медленно опустила бокал и посмотрела на экран, где Соловей Романович в Трансильвании поднял голову, будто почувствовав, что за ним следят. Игры закончились. Началась охота.