Часть 3

Илья Ларионов — человек, привыкший к трюкам и иллюзиям, но сейчас перед ним была слишком неприкрытая, настоящая боль. Он понимал, что Марат сейчас на грани срыва, и если его не успокоить, на следующих съемках случится катастрофа. Илья сделал шаг вперед и крепко, по-дружески положил руку Марату на плечо, заставляя того остановиться. — Марат, выдохни. Слышишь? Просто дыши, — голос Ильи звучал низко и успокаивающе, как на сеансе гипноза. — Ты сейчас себя накрутишь до того, что выйдешь в кадр с красными глазами. Кому от этого будет лучше? Семёну? Марат тяжело опустился на стоящий рядом кофр для оборудования, закрыв лицо руками. — Я не могу видеть его таким, Илья. Он после этих нападок Веры стоит на площадке, как под прицелом. Он же всё чувствует. Илья присел рядом, на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я знаю, что ты чувствуешь. Это адская смесь — желание защитить и невозможность это сделать открыто. Но послушай меня: Семён сильнее, чем кажется. Он пришел на эту битву, зная, что его будут проверять на прочность. И Вера для него — лишь одно из испытаний. Ларионов чуть сжал плечо друга, привлекая его внимание. — Ты ему сейчас нужен с холодной головой. Если ты сорвешься на Веру, все поймут, что дело не в справедливости. Ты подставишь его под удар. Ты же не хочешь, чтобы поползли слухи? Это его уничтожит быстрее, чем любые комментарии наблюдательниц. Марат поднял взгляд, в котором ярость понемногу сменялась глухим отчаянием. — И что мне делать? Смотреть, как она его топит? — Нет, — Илья едва заметно улыбнулся. — Мы будем действовать тоньше. Я на испытаниях буду перехватывать инициативу, уводить внимание наблюдательниц на детали, которые они упустили. А ты… ты просто будь для него «тихой гаванью». Ему достаточно того, что он видит твой взгляд, когда камеры выключены. Поверь, он это считывает. Марат глубоко вздохнул, его плечи наконец расслабились. — Спасибо, Илья. Я не знаю, что бы я без тебя сейчас натворил. — Ничего, — Илья поднялся и протянул Марату руку, помогая встать. — Мы пройдем это. Главное — держи лицо. Считай, что это твой самый сложный фокус в жизни: изображать равнодушие, когда внутри всё